Стрелки

      Рюджин вернулась к бассейну через сорок минут, если не больше. Минсу ждала, постепенно начиная волноваться. И не зря — чутье девушки ее еще никогда не подводило. Шин была чернее тучи. Даже в темноте комнаты она казалась грязным хмурым пятном. И вернулась явно не для того, чтобы продолжить веселиться — Шин забрала свои вещи, скинутые ранее кучкой в угол. Они промокли слегка из-за обилия летящих в разные стороны капель, но Рюджин было глубоко похуй. Она спешно натягивала шорты на уже высохшие ноги.       — Все нормально? — осторожно спросила Минсу, выбравшись из бассейна. И одного взгляда Шин, полного смятения, было достаточно, чтобы подруга все поняла — Рюджин опять натворила какую-то хрень.       У них с Минсу это происходило по наитию. Часто девушки даже не отдавали себе отчета, делая что-то реально дерьмовое. А потом, оказавшись в дыре по самые глаза, внезапно понимали, что именно натворили. Наверное, из-за этого они и смогли так хорошо сойтись еще много лет назад. В этом вопросе в пору бы притянуть абсолютную противоположность — того, кто помогал бы выбираться из навозной ямы созданных проблем, но… не в их случае. Если закапывалась Рюджин — Минсу проваливалась рядом. И это правило работало в обе стороны. Как выбираться потом? Да кто бы, блять, знал.       Рюджин выходит в гостиную, где не так давно скрылась Йеджи. Она выглядела такой… опустошенной и опечаленной, что Шин просто не смогла собраться с силами раньше — при виде человека, который почти разбился из-за тебя, подойти просто… страшно.       В комнате темно. Играет неприятная клубная музыка, простыми ритмами разжижающая мозги. Рюджин выбрасывает в пустоту пару ласковых, потому что найти Йеджи в мешанине чужих тел в темноте — почти невыполнимая задача. А, может, она уже ушла? Рюджин слишком долго думала, из-за чего теперь… черт.              Чьи-то другие, посторонние руки хватают за плечи.              Рюджин отрывает Йеджи от груди Юми, будто новорожденного котенка от пуза матери. Парень негодует и сопротивляется, прижимая девушку назад к себе. Конечно, с чего он должен отпускать ее? Но Рюджин отказов не терпела — она взглянула в чужие пьяные глаза и резко дернула одну из рук Юми, показывая, что не отступит. Шин в ярости. Хотя, это еще мягко сказано.       Йеджи девушка заметила лишь в тот момент, когда среди толпы разглядела слишком довольное лицо одноклассника. Тот, склонившись к темным волосам кого-то рядом, мягко целовал его в макушку, руками бесстыдно оглаживая все тело так, будто… оно ему принадлежало. В босых ногах с поджатыми пальчиками Рюджин сразу узнала Йеджи и… взбесилась не по-детски. Кто же в здравом уме в таком состоянии полезет обниматься с парнем?! Йеджи не производила впечатление легкодоступной девушки, и вся ярость Рюджин обрушилась на Юми как на потенциального насильника, который не просто опоил, но и против воли забрал в руки-плети бедную и слишком наивную Йеджи. Кто, если не Шин, спасет ее?       — Пойдем, — командует Рюджин, тряхнув Хван. Кажется, Йеджи даже не узнала ее, она и не попыталась взглянуть в лицо очередного человека, которому вдруг понадобилась. А Шин молча шокировано замечала, насколько же Хван была холодной. Почти ледяная, во влажной, облепившей тело одежде. Она дрожала, но даже не пыталась сделать что-то с этой ситуацией.       У Рюджин было не так много вариантов в голове, куда отвести заплетающуюся в собственных ногах девушку. До второго этажа она не дойдет, а уединиться можно лишь в туалете. Там Шин и заперлась, буквально затащив Йеджи внутрь. Никто из них ничего не говорил. Рюджин лишь хмуро сжимала губы, чтобы не ляпнуть ничего… ненужного сейчас, в порыве эмоций. Ей необходимо немного остыть, а Хван для начала хотя бы согреться. Потому Шин подтолкнула Йеджи к раковине, вывернула смеситель на горячую воду и сунула под струю ледяные пальцы девушки.       Хван не сопротивлялась. Все еще не двигалась почти, лишь голову подняла и глазами уперлась в зеркало.       — Черт… — вздохнула Йеджи вдруг. — Стрелки смазались.       Красивые темные глаза покрылись красной сеткой лопнувших капилляров, кожа век затерта из-за тех же слез, а черная подводка расплылась, создавая вокруг отвратительную грязь. На белом лице помимо глаз выделялся нос — тоже розоватый, но уже из-за холода. Выглядит Йеджи хреново. И сама понимает, потому возвращается взглядом к льющейся воде и рукам Рюджин, бережно спрятавшим пальцы Йеджи в своих. Почему Шин здесь? Что ей снова нужно? Зачем она прижимается со спины, зачем пытается как-то заботиться? Ей разве не все равно? Сама же сказала не так давно…       — Тебя только это волнует? — несколько секунд погодя спрашивает Рюджин, оказавшись над ухом Хван. Старается говорить так, чтобы из-за шума воды Йеджи услышала ее слова.       — А что меня еще должно волновать? — Хван не понимала или отказывалась понимать — это не важно, ни на что и не влияет. Йеджи больше напрягает ситуация, в которой она оказалась. Что говорить Рюджин? Что ей, черт возьми, нужно?!..       — Может то, что тебя чуть не трахнул Юми? Нет? — Шин злилась, почти рычала на ухо Йеджи, заставляя ту попытаться отвернуться, дернуться в тяжелых руках, но это было бесполезно — даже Хван понимала, что не сможет уйти, пока Рюджин сама не отпустит.       — Я хотела этого. Нахрена ты влезла? — брюнетка ловит эту искру необоснованной агрессии и шипит, наступая на пальцы Шин, чтобы сделать ей больно. Это все, на что была способна Йеджи в данной ситуации — это весь ее протест.       Рюджин осеклась. Она вроде хотела что-то сказать, но резко замолчала, фыркнув. Не ожидала такого? Определенно. Хван знала. Знала, поэтому сорвала. Юми ее точно не интересует, ни в каких аспектах. Да и тронуть себя брюнетка не позволила бы — она пусть и была не в себе, пусть и была жутко раздавлена, но голова все еще кое-как функционировала, хоть и не рассчитала, что слабой, затянутой хмелем девушке будет тяжело сопротивляться молодому возбужденному парню.       — Ты пьяна, — резюмировала Рюджин несколько секунд молчания спустя. Она отказывалась верить, что, пытаясь спасти Йеджи от насильника, сама стала таковым, решив за Хван, что для нее будет лучше.       — Да, — Йеджи и не отрицала. Ее впервые затуманило настолько. Никогда прежде она не была в подобном измененном состоянии, но это ничего не оправдывало — Хван все еще в сознании, все еще отдает себе отчет в действиях. В действиях, но не в эмоциях.       — Тебя-то почему это волнует? — разозлившись, Хван отказывалась отступать от разговора. Она хотела выплеснуть всю боль, сделав кому-то еще больнее. Так низко и так естественно для человека.       Рюджин молчала. Молчала и начинала бесить Йеджи еще больше. Пальцы, казалось, водой уже жжет, потому Хван приложила все усилия, чтобы вырваться. Тонкие запястья выскользнули из чужой хватки, и Йеджи смогла обернуться. Теперь она смотрела ровно в глаза Рюджин, пусть и все еще была зажата между девушкой и раковиной.       — Стыдно стало? Или что? — Хван плевалась ядом, не сдерживаясь. Она не боялась ни Шин, ни ее реакции, ни испорченных отношений с одноклассницей тем более. Сейчас Йеджи просто было плохо. И она щерилась, защищалась, пытаясь укусить кого-то больно-больно. Этим кем-то стала Рюджин, самостоятельно навлекшая на себя проклятье.       — Да, — Рюджин молчала еще какое-то время, но все-таки сдалась напору Йеджи, продолжая заведомо неприятный разговор. — Да, мне стало стыдно. Кто же знал, что тебя это настолько заденет?       — А подумать головой — не подумала? Или у тебя вместо мозгов разноцветное папье-маше? Барабанщицам не положено думать, а? — они обе стремительно подливали масло в огонь, разгораясь настоящей ссорой.       — Как маленькая девочка, обиделась на свою подругу. Иметь секреты нормально! Мы не в яслях, Хван Йеджи! Пора уже вырасти и принять, что не все готовы обсуждать с близкими людьми свои проблемы! — Рюджин перешла на возмущенный крик. Градус разговора повышался.       — Нахерна ты влезла в это?! Зачем?! Тебя кто-то просил?! — Йеджи пихнула Шин в грудь, поддерживая начатый собеседницей тон разговора.       — Прекрати! Хван Йеджи, ты истеричка, ты знала?! Раздула неизвестно что неизвестно зачем! Она сама мне написала. Я не виновата, что ты хреновая подруга!       Рюджин не успела заткнуться, утопая в собственных эмоциях. Но после… всю ярость стер взгляд карих глаз, что внезапно поднялись на нее. Они… были широко распахнуты, и Шин наблюдала, как за несколько долей секунды глаза Йеджи наполнились слезами. Она видела, видела и запомнила каждый миг, каждую эмоцию, выдающую количество смертельной боли, затопившей Хван.       Йеджи расплакалась. Она закрыла лицо руками и наклонила голову, признавая свое поражение. Да, она хреновая подруга. Очевидно. Но… Не Рюджин ей об этом говорить. Не Рюджин!       — Ты виновата во всем! — вспылила Хван, дав себе несколько секунд на страдания, после вспыхнув с новой силой.       Хван вцепилась в рубашку Рюджин и резко рванула ту на себя, заставляя черные пуговицы отлететь на пол.       — Ты! Я ненавижу тебя, Рюджин! — Йеджи шипела и сжимала ткань до побеления пальцев, пока слезы против ее воли катились по щекам. Для нее именно Шин влезла в спокойную размеренную жизнь, отравила ту без причины, встала стеной между Йеджи и подругами, разрушая то, что Хван так долго и трепетно создавала своими руками. Теми руками, что сейчас дрожали от обилия эмоций. Девушка почти задыхалась, настолько ее переполняло неконтролируемыми чувствами. Это не свойственно Йеджи, такое поведение для нее — нечто из ряда вон выходящее. И все, что Хван говорила, мало вязалось с реальностью даже для нее. Но в тот момент у Йеджи просто не было другого способа выплеснуть из себя хоть каплю эмоций, чтобы просто не захлебнуться в них.       Рюджин же… оказалась на качелях, к которым не была готова. И теперь металась из одной стороны в другую — то ей жалко Йеджи, то она жутко злится на глупость и наивность Хван, что пыталась заглушить боль с помощью другого человека, хотя этот способ изначально провален. Шин не знала, что делать. Она проклинала тот момент, когда решила позаботиться о пьяной девушке. Тот момент, когда вообще решила ответить на сообщение одноклассницы. Йеджи — не тот человек, с которым Рюджин хотела бы поссориться. Она ей нравилась. Хорошая, милая, интересная и умная девушка. Всегда сдержанная и изящная, слишком женственная, но в то же время самоуверенная и сильная духом. А сейчас… сейчас она плакала, неспособная справиться с самой собой. Минсу в данной ситуации смогла бы поступить правильно. Но не Рюджин.        — Хорошо, — вздыхает Шин, отпуская остатки обгоревших эмоций.       — Что, блять, хорошо? — Йеджи красными глазами впилась в лицо напротив, пытаясь сжечь Рюджин взглядом, кажется.       — Тебе надо успокоиться, — Рюджин касается плеч Хван. Теплые ладони приятно согревают продрогшие тонкие плечи, но Хван ведет ими, пытаясь сбросить с себя чужие руки.       — А тебе надо перестать трахаться с девушками. Может, мозги на место встанут, думать начнут! — брюнетка уже не кричала, но это не мешало ей плеваться ядом и пытаться вывести Шин на конфликт. Только, вот, добилась Йеджи лишь удивленного взгляда и насмешки на губах напротив.       — Ах, вот что, — Рюджин покачала головой. — Я была о тебе лучшего мнения. Упрекаешь меня за ориентацию? И давно ты стала такой ужасной, Йеджи? То, с кем я трахаюсь, как-то слишком тебя тревожит. Не замечала? — настало время Шин наезжать. И от того, как быстро изменилось направление их разговора, Хван даже как-то опешила, позволив тем самым Шин продолжить наступление.       — Я что-то не заметила, что тебе было противно или неприятно в бассейне. Или ты уже забыла? Или то, что было до выпивки, уже не считается? — Рюджин сделала небольшой шажок вперед, вжимая тем самым Йеджи в край раковины. Издевается… она очевидно издевалась, совсем этого не стесняясь.       — Не считается! — Хван приняла новые правила игры. Она подняла голову, бесстрастно глядя на девушку напротив. Йеджи так просто не сломить. Тем более, горящая в ней ярость никуда не делась. — Ты же сама сказала, что лишь помогала Джиу. Или ее лучше назвать твоей новой подругой? Минсу уже в курсе?       — Не притягивай то, о чем совсем ничего не знаешь, — Рюджин и договорить не успела, как Йеджи ее громко перебила.       — Хочу и притягиваю! Ты же все равно и не пытаешься отрицать!       — Ты тоже, — замечает Шин, прижав ладони Йеджи к бортику раковины своими. — И не пытаешься отрицать, что я интересую тебя.       Йеджи молчала. Ей нечего сказать. Из груди рвется недовольное фырчание, но это все, на что способна девушка сейчас. Стоило бы соврать, но это будет звучать жалко, учитывая, что Рюджин уже все прекрасно поняла. Она интересовала Йеджи. Интересовала еще с того дня, когда неслась по коридору школы, не стесняясь своего яркого смеха, не стесняясь растрепанных волос и развязанных разноцветных шнурков, втиснутых в узкие люверсы строгих кожаных туфель. Необычная, кажется, очень веселая. Разве могут такие люди не зацепить взгляд? Йеджи хотела бы пообщаться с Рюджин. Но ни раньше, ни сейчас, когда увидела ту среди своих одноклассников, Хван так и не набралась смелости подойти и просто заговорить. И… вот, во что все вылилось.       Йеджи отвернулась. Она прикусила губу изнутри, понимая, что все пошло куда-то… в задницу Сатане. И она сама стала непосредственным виновником произошедшего.       Хотелось несколько раз приложиться головой о кафельную раковину. И поехать домой. Да, сейчас самое время. Йеджи достаточно расстроена, чтобы покинуть вечеринку, и достаточно отчаянна, чтобы сесть в машину к неизвестному мужчине-водителю и не бояться за собственную шкуру.       Рюджин молчала. Они обе вновь молчали. Так будет лучше. Иначе эта планета точно взорвется и разлетится на кусочки. Она просто не сможет вынести настоящий конфликт этих двух девушек.       Шин вдруг наклонилась вперед и коснулась своими губами уголка губ все еще повернутой в сторону Йеджи. К чему это… было? Хван резко выпрямилась и взглянула на Рюджин с немым вопросом в глазах и в изогнувшейся брови. Рюджин повторила, раз уж брюнетка не поняла — она поцеловала Йеджи, грубо прижавшись к ее губам. Холодные, черт возьми, все еще холодные.       «Ты меня тоже интересуешь» — прочитала Йеджи в этом поцелуе. Однако… не ошиблась ли? Уж очень это граничило с «лучше так, чем пытаться успокоить тебя словами». Но хотелось верить именно в первое, ведь Хван не остановилась — она сама потянулась за новым поцелуем.       На душе все еще больно. Рюджин принесла не меньше проблем, чем ничего не знающая Джиу, чем Хаен, забившая на лучшую подругу в бассейне. И поцелуи Рюджин на вкус были как водка, которую она пила не так давно — обжигающие и беспощадные.       Они торопились куда-то, забывая о дыхании. Поцелуи постепенно углублялись, пока не перешли в развязные и будто заслуживающие порицания. Йеджи… не чувствовала ничего. Это не то, чего она хотела, но теплый язык рядом помогал затолкать подальше непрошенные мысли. Рюджин же… не впервой целовать кого-то без намека на любовь. Для нее это — обычная пятница, обычный поход с Минсу в клуб для девушек, где тех, кому понравится несовершеннолетняя, но красивая Шин, достаточно. Она не чуралась секса ради удовольствия, не желая для этого вступать в какие-то отношения или хотя бы узнавать друг друга — имени ей обычно хватало. Но во всех этих разделенных с незнакомками поцелуях Рюджин никогда не было так… странно на душе. Внутри будто что-то гнило, разлагалось на мерзкие составляющие. Это вынуждало ее становиться более жадной, вынуждало ее почти выпивать Йеджи в попытке унять странно булькающее в груди сердце.        Ладони Шин вскоре перестали прижимать руки Хван к раковине, найдя себе более приятное применение — они гладили холодное тело, разгоняли кровь покалывающими под кожей мурашками и старались расслабить Йеджи в попытке довести начатое до логичного конца.       Хван понимала, к чему все идет. И дрожь, бегущая по ее телу, была вызвана холодом. Точно не… не страхом. До этого Йеджи никому не позволяла касаться себя так. Но если не сейчас, значит, уже никогда. Так что, вытолкнув резко из легких весь кислород вместе с волнением, Хван слегка расставила ноги. Рюджин сама обо всем догадалась и просунула бедро к промежности, прижимаясь им к девушке.       Ощущения настолько странные, что брюнетка начала теряться в своих же поцелуях. Шин тактично отступила, оставила покрасневшие губы Йеджи в покое и, спустив с ее плеч рубашку, начала выцеловывать холодные руки. Они все еще были влажными из-за прилипшей к коже ткани, но горячие прикосновения Рюджин будто бы согревали и сушили.       Йеджи не знала, куда себя деть. Она была прижата к раковине и атакована со всех сторон. Рюджин, поймав ее в темноте гостиной, уволокла в уголок, и уже тут делала с ней все, что хотела — помимо ноги, потирающейся о промежность, помимо губ, оставляющих поцелуи на ключицах, Рюджин дала волю рукам, скинувшим рубашку с тела Хван, оставившим ту в одном закрытом купальнике. Ладони Шин накрыли сначала талию, а после, поднявшись по ребрам, оказались на груди.       Синтетическая ткань купальника облегала тело. Она, словно вторая кожа, не скрывала от Рюджин напрягшиеся после нескольких касаний соски. И Шин, заметив это, слегка улыбнулась — значит, она все делает правильно.       Йеджи же прикрыла глаза. Ей было слегка стыдно, но останавливаться не хотелось. А странное кричащее под ребрами волнение удавалось игнорировать, сконцентрировав внимание на всех прикосновениях Рюджин.       Девушка наслаждалась брюнеткой, отдавшей себя полностью в руки Шин. Она выглядела такой отчаянной до этого, а сейчас бесстыдно откидывала голову, позволяя не только гладить себя, но и целовать в шею, в уголки челюсти. Рюджин коснулась широких лямок купальника. Она безотрывно наблюдала за лицом Йеджи, пролезая пальцами под них. Хван напряглась слегка, прикусила губу, сдерживаясь, и в легкой дрожи замерла, даже не дышала, ощущая, как лямки бессильно скатились по плечам. Шин поцеловала Йеджи под ключицей и медленно спустилась вниз, отодвигая ткань. Миллиметр за миллиметром та ползла по груди, пока с шумным вздохом Хван не оказалась под ребрами. Йеджи все еще не смела шевелиться. Ее грудь трепетала от дыхания, а плотно сомкнутые веки дрожали вместе с черными полосками ресниц. Хван даже не могла представить, насколько красивой была в тот момент. Не могла представить, что творилось в голове Рюджин, которая с каждым мгновением желала девушку напротив все больше. Это не пьяная спутница из клуба, пришедшая туда ради определенных целей, не та, кому Рюджин приглянулась в мимолетном желании. Йеджи заинтересована в ней. Это тешило эго, заставляя чувствовать нечто большее, чем простое возбуждение.       Рюджин припала губами к светлому ореолу соска. Она не смела действовать резко или грубо, не смела приступать к более настойчивым ласкам, боясь поранить столь хрупкую и чувствительную девушку. Потому расцеловала нежную кожу вокруг соска, коснувшись твердой горошины лишь в самый последний момент в мимолетном поцелуе, но и это заставило Йеджи вздрогнуть и сжать тонкие ноги вокруг бедра Рюджин, инстинктивно пытаясь свести их.       Хван оперлась локтями о раковину, понимая, что будет дальше. Они обе это понимали.       Рюджин сняла с тонких рук Йеджи лямки купальника, чтобы избавиться от него окончательно. Только это сделала достаточно резко, чтобы Хван не успела испугаться и сжаться в непробиваемый комочек.       Последняя ткань на теле Йеджи повисла в районе коленей. Рюджин наклонилась к плоскому животу и вновь поцеловала, проверяя, насколько Йеджи готова. Она не готова — живот инстинктивно вжался к позвоночник, а сама Хван приоткрыла глаза. Она поймала взгляд Шин на мгновение, увидела ту сверху вниз у своего обнаженного тела, которого еще никто не касался вот так, не касался во всех тех местах, которые сегодня для себя открыла Рюджин, которые Йеджи позволила ей открыть. Не выдержав и нескольких секунд этого зрительного контакта, Хван вновь откинула голову, плотно сжимая веки. Она… не может смотреть на это. Голые плечи задрожали, а по щеке скатилась робкая слеза, затерявшись где-то на вспотевшей шее.       Рюджин этого не увидела. Она целовала острые ребра, пробираясь меж непроизвольно сведенных бедер Йеджи. Пара пальцев, осторожно коснувшихся ее половых губ, заставили Хван вздрогнуть. Шин поспешила успокоить девушку, поспешила погладить ту по ягодице, талии и спине, на физическом уровне попросив расслабиться и позволить. Йеджи… позволила.       Шин нежно касалась влажных от смазки половых губ. Она показывала, что хочет сделать, осторожничала, давая Йеджи привыкнуть к ее присутствию там, внизу, прежде чем проникнуть дальше. Хван отзывалась лишь дрожью, не давая ни звуку выбраться сквозь плотно сомкнутые губы.       Меж стиснутых бедер Рюджин смогла протолкнуть лишь один палец, которым оглаживала теплое сжимающееся влагалище. Йеджи желала ее, но боялась, дернувшись слегка из-за столь откровенного прикосновения. Рюджин почти сидела у ее ног, целовала живот и осторожно исследовала трепещущую вульву, не касаясь клитора специально, хотела оставить его напоследок. Она вернулась к влагалищу, к сочащемуся смазкой крошечному проходу. Рюджин, оставшаяся без какой-либо стимуляции в свой адрес, уже хотела поскорее перейти к чему-то еще более интересному. Потому и поспешила: надавив на вход, скользнула пальцем в узкие стенки, но лишь по первую фалангу, потому что мгновение спустя почувствовала крепкую хватку на своем плече.       — Рюджин… — задушено прошептала Йеджи. — Хватит…