Оказаться дома

      О празднике ветряных цветов Паймон начала напоминать ещё за месяц до даты проведения.       Зная, как легко Итэра могут затянуть в самую гущу событий, где бы то ни было, малышка ежедневно повторяла, что Итэр обязан устроить себе эдакий отпуск и всё же вернуться на земли свободы. Собственно говоря, он был совершенно не против, даже наоборот.       В поисках пропавшей (А может, всё же бросившей его) сестры Итэр обошёл больше половины Тейвата: был знаком с захватывающей высотой заоблачного предела, с историей множества руин, с приветливым и традиционным Ли Юэ, полного пёстрых красок, острой пищи и контрактов. Не чужды для него были и громовые раскаты среди лесов фиалковых дынь, забытые и брошенные долины, в которых остались лишь гончие разрыва или хиличурлы, коих тоже было ничтожно мало, и суровый город Инадзума, с твёрдыми и неоспоримыми законами, в которых собралось всё величие архонта вечности. Недавно ему были открыты земли мудрости и науки. Итэр обошел вдоль и поперёк зеленые леса, жаркие пустыни, многоуровневые пещеры и гробницы, необычные грибные биомы и даже смог посетить таинственную и волшебную Ванарану, где его приветливо встречали маленькие чудные существа — аранары.       Однако, куда бы не вела его судьба, какие бы виды не представали взору глубоких янтарных глаз, лишь при упоминании об одном месте сердце заходилось как трепетом и счастьем, так и неимоверной тоской. Его всегда тянуло в Мондштадт.       Город свободы принял его с распростертыми объятиями ещё в самом начале его долгого и нелëгкого пути и больше не отпускал, пленив душу ласковыми ветрами, «парашутиками» одуванчиков и особой атмосферой, которую нигде больше Итэру не довелось ощутить.       А еще его пленил Венти…       Выражение, пожалуй, слишком громкое. Архонт свободы никогда ни на кого не оденет даже условные кандалы, иначе о какой свободе может идти речь? Итэр сам, абсолютно добровольно вручил в миниатюрные ладошки конец воображаемой красной нити и рано или поздно возвращался к нему. Возвращался домой.       Этот раз не стал исключением. Стоило только переступить старую арку в ущелье, сделать пару шагов по землям анемо, как улыбка поползла на лицо. Итэр вдохнул свежий воздух полной грудью и ускорил шаг, после вовсе переходя на бег. Скорее было добраться до Мондштадта, до Венти, до дома. — Хэй, Не забывай про Паймон! Ей за тобой не угнаться! — летающая девочка, ставшая единственным и лучший компаньоном в путешествиях Итэра и правда едва поспевала за ним, страдальчески жмурясь. Она хотела было ещё что-то прокричать, но подумав, не стала этого делать. Всю компенсацию за поступок подобного рода она вычтет в виде лакомств.       Город встретил Итэра и Паймон праздничным шумом. Люди сновали туда сюда, улыбаясь и перебрасываясь приветливыми словами друг с другом, вешали последние части целых композиций украшений и в общем и целом старательно создавали атмосферу праздника ветряных цветов. Кажется, они как раз вовремя. Так то оно так, но увы, не всё всегда идёт по плану, даже у Итэра. Даже не так, у него особенно.       Первой его встретила Сахароза. Неуверенную ассистентку-алхимика назначили всеобщим помощником по подготовке к празднику, не взяв в учёт её низкие социальные навыки. Как бы ни хотелось свернуть к дому, оставить на произвол судьбы уже отчаявшуюся подругу Итэр не мог. К слову, Венти он мог встретить по дороге. Заходя вперёд, скажу — не вышло.       После судьба подбросила ему привет из недавно покинутого им Сумеру. У врат он почти столкнулся с Сайно, Тигнари и Коллеи. Всё же, со стороны они были похожи на счастливую прекрасную семью, как бы не отрицали это. Итэр готов был поставить пару тысяч моры на то, что однажды девочка начнет звать их отцами. А пока стоило рассказать им о городе побольше и возможно, даже провести небольшую экскурсию, если потребуется. И увы, кое-что очень важное совершенно забывается, Скрываясь в вихре эмоций и предстоящих дел. Всё же, стоило разобраться, что это за записка такая, для чего она и что, в конце концов, с ней делать.       В какой-то момент в компанию влился Альбедо. Мелькнули Эмбер и Эола. Всё шло как нельзя приятнее, хотя иногда казалось, что чего-то очень сильно не хватало. Но и это ощущение Итэр вытеснял, переходя на новый этап приключений.       Присесть, наконец, ему удалось лишь когда он с компанией пришел к озеру. Беседа не останавливалась ни на миг. Смеялась Коллеи, шутил Сайно, что-то отчаянно доказывала Паймон и комментировал Альбедо. Итэр чувствовал себя как нельзя лучше, напрочь забыл про усталость и изначальные планы. О том, что время перевалило за полдень, а Венти он так и не увидел он вспомнил абсолютно случайно. Даже не вспомнил — напомнила Паймон. — Стоит спросить о записке у бродяжки!       Венти они встретили у таверны. Сидя за уличным столиком «Доли ангелов», слегка одурманенный хорошим вином он явно ждал их. Ветра нашептали ему ох их приходе куда раньше, чем они отошли от озера на пять шагов.

***

      — Итэр, пропустим пару стаканчиков, как закончишь? — Конечно, обязательно       Как оказалось, путешественник бессовестный лжец. Видимо бессовестный настолько, что домой, в уютный домик в довольно тихой части города не вернулся даже к глубокой ночи. Венти, чудесным образом давно полностью отрезвевший, всё понимает… пытается понять. Да, он путешественник. Не просто герой этого мира, а человек с большой буквы. Да, друзей у него много, всем нужно уделить хоть крупицу времени, расслабиться после путешествий. Он ведь без устали исследует Тейват с одной единственной целью, иногда забывая о важности перерыва но… Неужели он той самой крупицы внимания не заслуживает? Он чем-то хуже? Нет, он выше всех их! Выше любого, кого Итэр встречал за этой день! Его с Итэром связывает нечто большее, куда большее, чем дружба и незначительные доверительные отношения. Однако, Итэр не улыбнулся ему улыбкой, что предназначалась только для него, стоило им всё же пересечься в городе. Не протянул ласково руки, дружелюбно склоняя голову на бок, устало, но счастливо жмурясь. Не прижал к груди так крепко, чтобы в нос с силой ударили запахи пыльных дорог, мудрого Сумеру и напряжённых битв, коих на счету Итэра было великое множество. Не потрепал по волосам, ненарочно испортив даже самые аккуратные косички. Лишь попросил помочь с общим делом, слишком им увлечённый и иногда даже сторонние его вопросы пропуская мимо ушей. Великий герой Тейвата даже не заметил, как в больших бирюзовых глазах что-то с треском и звоном разбилось и потухло, как какой-нибудь магический хрустальный шар.       Всё выглядело так, словно между ними нет абсолютно ничего, кроме огромной помощи Мондштадту в прошлом, спасения Двалина и недолгого разговора в долине ветров перед путешествием в Ли Юэ. Словно Венти был для него всего лишь «бродяжкой» со слов Паймон, который по старой дружбе поможет с какой-нибудь загвоздкой. Словно не было никах признаний, обещаний, ночей полных ласки и страсти, приторно личных моментов, в которых самой желанной сладостью был касания и сопливые нежности, от которых в любой другой момент, возможно, стошнило бы. Венти даже не заметил, как бомба, именуемая гневом взорвалась в нём, отравив рассудок и душу. Окрасила всё в чёрный, подобный мраку бездны.        Он не отказал в помощи, бросил пару хорошо поставленных стихотворным талантов фраз, однако при желании или банальной внимательности, можно было заметить истинные его чувства. Итэр внимательным тогда не был. Или не захотел…       Мысль об этом остудила Венти так же быстро, как и зажгла. Он криво улыбнулся, опьяненный алкогольным напитком, говоря такую неправильную, неподходящую им фразу: — Пропустим пару стаканчиков, как закончишь?       Словно… приятели…       Сейчас, будучи дома в полном одиночестве и вспоминая это, Венти думает, что стоило сказать обо всём, что гложет и не нравится ему прямо. Прошептать, сказать, прокричать прямо в ухо, закатить скандал прямо на улице, чтобы возможно, опозориться на весь город, но только чтобы Итэр увидел то, что он чувствует. Только чтобы понял, как его ждали. Только бы понял, что по нему скучали. Но он позволил уйти. Оставил его погруженным в вихрь событий, в котором места ему, к сожалению, не оставили. Он Архонт Свободы, какое право он имеет удерживать его?       Да… именно. Он архонт свободы, но значит ли это, что он достоин одиночества в праздник? Значит ли это, что про него можно забыть, оставить, бросить, обесценить его чувства, прикрывшись свободой?       А в отношениях ли они теперь вообще? Итэр путешествует бесконечно много, чувствует ли он теперь вообще к нему что-то? Возвращается ли он теперь только по делам или всё же к нему?.. Как бы там ни было, он поступил неправильно. Нечестно. Подло. Больно…       Чтоб это..       Искалеченный собственными мыслями, сидя на подоконнике у окна, Венти разжимает тонкие пальцы, ведь едва не сломал любимую лиру, и отшвыривает её на кровать, начиная тягать себя за косички, тяжело вздыхая. Гнев и боль будто текли по его венам и оттого смешивали мысли, страхи, эмоции и обиды в одно явно не самое безопасное варево, словно Венти был под действием дурмана.       Таким запомнила его полночь.       Итэр приходит под утро. Один. Паймон осталась с гостями из Сумеру, потому в доме так и осталось тихо. Никто не пищал во всю мощь маленьких лёгких что-то вроде «Мы вернулись, бродяжка!». Тяжёлый, слегка затупившийся меч, с которым он обошёл уже четыре региона, Итэр поставил у двери, и тот со скрежетом накренился в бок и упёрся рукояткой в небольшую тумбу. Итэр недовольно жмурится от шума и проходит в дом, неторопливо поднимаясь по лестнице на второй этаж, в комнату. Венти с подоконника не уходил, потому он именно там его и застал.       — Не спишь? — удивлённо уточняет очевидное. Венти смотрит на восходящее за окном солнце и даже не поворачивается. Молчит. — Не думал, что задержусь до утра. Пока со всеми делами разобрался, время пролетело незаметно. Виснет пауза. Именно она и заставляет Итэра понять, что что-то не так. — Уверен? — как-то слишком резко уточняет Венти. — Уверен в чём? — Точно со всем разобрался? Не придётся бежать к кому-нибудь, как верный пёс, чтобы помочь? — Венти? — Итэр недоумении. Это совсем не похоже на него. Он что-то упустил? Не учел?       «Опредëленно,» — мелькает мысль в голове, но Итэр не успевает её развить.       — Что? Ты же у нас мастер по этому. Альбедо не понадобится помощь с создании рубашки для карточки? Может, Сайно захочет рассказать парочку новых шуток? Итэр глупо хлопает глазами. Где-то внутри будто начинается процесс гниения, отчего захотелось поëжиться. Итэр сдерживается, ведь бирюзовые глаза, светящиеся в предутренней полумгле, считывали каждое движение. Невольно, казалось что Итэр — ребенок, который сотворил нечто настолько выбивающее из колеи, что родитель не сразу может хотя бы подобрать подходящие слова. — Что-то случилось? — наивно спрашивает путешественник, делая шаг ближе. Прищур Венти заставляет замереть, не сделав второго. — Нет, совсем ничего. Всё просто отлично. Ты всего лишь обесценил наши отношения и меня в целом. Такая резкость заставляет Итэра поперхнуться воздухом. Он точно готов не был. — Что уставился? Архонты нынче не в моде, так мы трëмся возле искусственных алхимиков и сумерских учёных с матрами?! Самые нелепые страхи переплелись с реальными обидами и теперь выливались одним потоком из уст обиженного божества. — Венти… Но Итэр не имел шанса на хотя бы маломальское оправдание. — Прекрасно устроился, я посмотрю! — Голос словно грохот, нет, нечто более величественное и страшное. — Вытворяешь, что душе угодно, а я должен во всеми обидами сожрать, мол, Архонт Свободы! — Венти соскочил с подоконника и активно размахивал руками, имитируя поглощение пищи. — Действительно, кто я такой, чтобы тебя удерживать?! Мы ведь в Мондштадте, в городе Свободы! Ты, я смотрю, хлебнул её сполна! Чего вообще тогда пришёл?!       От потока слов, ранящих хлеще топора метачурла, Итэр теряет дар речи. Он не охает демонстративно, не дрожит, не перебивает и не пытается оправдаться. Просто молчит, отчего Венти становится больнее. Наверное, будь у него настоящее человеческое сердце, оно бы сейчас остановилось. — Я хоть что-нибудь для тебя значу?! Значит ли хоть что-то то, что сегодня я ждал, что ты придёшь ко мне просто так, а не по какому-то делу?! Или ты уже кого-то присмотрел на моё место?! Что дальше, Итэр?! Найдëшь сестру и даже ручкой мне не помашешь, сгинув в далях другого мира?! — Нет…       Это кроткое слово вырывается из груди с такой тяжестью, что Венти буквально чувствует это на физическом уровне, отчего замолкает в один миг. Только сейчас видно, какой Итэр уставший и замученный. Видно дорожную сумку, с которой он так и проходил весь день на плечах. Точно, он ведь даже пыль дорожную с себя не смыл. Будто разваливающийся на куски, устало горько ухмыляясь и еле стоя на ногах, Итэр смотрел на Венти из дверного проёма, словно не имея права пройти вглубь комнаты, словно не имел права вернуться. — Прости, прости меня… я понимаю, что поступил паршиво. Слишком паршиво… Вот теперь начинает бить дрожь. Совсем не Венти, а Итэра. — Я мотаюсь как белка в колесе, путешествуя в поисках сестры и парралельно помогая друзьям и другим людям. Я не так часто здесь бываю, но даже так не нашёл возможности прийти к тебе и… оказаться дома… Возможно, Итэра захлестнули эмоции, возможно, он слишком устал, и он совершенно не помнит, в какой момент гнев Венти исчез и, хлюпая носом, тот втащил его в комнату, хлопнув дверью и прижался к напряженному телу.       Да, вот оно. Запахи длинных дорог Тейвата и битв, вот родные руки в потёртых перчатках на синих волосах, вот сам Итэр перед ним. Живой, здоровый, уставший, но всё ещё любящий его. — Я так боюсь, что однажды ты просто не вернешься… неважно, по какой причине, — соленые слёзы стекают по коричневому топу и остаются на железных вставках. Итэр лишь прижимает Венти к себе поближе. Они так и стоят посреди комнаты в обнимку, больше не проронив ни слова, хотя обоим явно было что сказать. Всё потом, позже, днём или вовсе завтра. Сейчас только они и их любовь, исцеляющая обиды и страхи.       Итэр отстраняется, но лишь для того что бы спешно снять сумку с плеч и что-то отыскать в ней среди множества различных вещей, имеющие свои огромную историю о своём появлении и существовании до того как попали в руки Итэра. Наконец, он разжимает руку и Венти видит крохотный кулон, блестевший в лучах утреннего солнца. Аккуратное сердце из бирюзы Вайюда с легкими узорными крылышками из какого-то желтого сумерского металла, которые быстро двигались от малейшего дуновения ветерка. Такая простенькая вещица, но с глаз сорвались капли. Слëзы едва слышно падали на деревянный пол, пока Итэр с наивеличайшей осторожностью одевал кулон на бледную хрупкую и нежную шею. В бирюзовых глазах больше не было ни капли негатива, остались лишь невинность, тепло и искренность. Прохладные руки тянутся к запыленным, слегка загоревшим щекам. Итэр счастливо улыбается — Я дома. Спасибо, что помог мне это осознать.