Смесок

      (Сиам)       Проснулся я с твердым намерением поговорить с Аэланной. В то время как Лион, поначалу бледный как полотно, пытался успокоиться вчера, сидя рядом со мной у двери, я в голове успел набросать плохонький, но все же план дальнейших действий. Пришлось признаться себе в очевидном — в чем-то моя невеста определенно была права. Причем в гораздо большем «чем-то», что мне хотелось бы.       Ведь я же в самом деле мог одним незатейливым движением без колебаний свернуть смеску шею. Только потому, что он своими словами неосторожно ткнул в такие места моей души, о существовании которых мне и думать-то не очень хотелось. Если описывать в сравнениях, очень похоже на один точный расчетливый удар по броне в таком месте, что она вся пошла трещинами и начала рассыпаться. Но было очевидным, что он это не планировал. Это в какой-то степени даже утешало бы, если бы мне требовалось какое-либо утешение. Что мне сейчас действительно требовалось — так это кружка чего-нибудь горячего и бодрящего. Бессонная ночь редко проходит бесследно, а мне требовалось создать перед Аэланной хотя бы видимость того, что у меня-то точно все настолько в порядке, что дальше некуда.       К сожалению, проснулся с твердым намерением не только я.       — Доброе… утро?.. — тихо чуть охрипшим спросонья голосом проговорил Лион.       — День, — без обыкновенного раздражения, но с ясно различимой усталостью ответил я.       Полуэльф изобразил на сонной мордашке виноватое выражение, решив, очевидно, что из-за его вчерашних выходок срывается мой отлаженный график дел на сегодня. Так оно, впрочем, и было, но я его в этом совершенно не винил. Поэтому, вздохнув, лениво потрепал по волосам, заставив смешно жмуриться и морщить нос. В конце концов, все закончилось тем, что он уткнулся лбом мне в бок и осторожно уцепился пальцами за мою рубашку, в которой я вчера уснул. Инстинктивно обхватив его одной рукой за плечи я, прежде чем до конца осознал, что именно собираюсь сделать, поцеловал его в макушку, прижав к себе крепче. Лион потерся лбом о мой бок, как котенок, и пробормотал что-то нечленораздельное куда-то в одеяло.       — Ты что-то сказал?.. — негромко переспросил я, выпуская его из объятий и привставая на локте в попытке разглядеть его лицо. Но он лишь покрутил головой и вдруг сполз вниз, полностью скрывшись под одеялом.       Прежде чем я успел спросить, что он задумал, одна из его ладоней осторожно забралась под мою не застегнутую до конца рубашку, а его теплое дыхание щекотнуло обнажившуюся кожу где-то прямо под ребрами. Я настороженно замер, с недобрым предчувствием ожидая его дальнейших действий. Они не заставили себя долго ждать. Расстегнув до конца мою рубашку, мальчишка, судя по ощущениям, чмокнул меня чуть повыше пупка и уткнулся лбом мне в живот, переводя дыхание. Его руки, тем временем, спустились ниже и начали разбираться с моими пижамными штанами. Весьма ловко, кстати сказать — я успел схватить его за шкирку и потянуть наверх, когда он уже начал их с меня стягивать.       — Ты что себе позволяешь? — без раздражения, на удивление спокойно поинтересовался я у извлеченного из-под одеяла смеска.       Но тот решил сохранять молчание и отвечать на все вопросы алым цветом своих щек.       — Я не слышу ответа на свой вопрос, — тверже, но все еще спокойно, напомнил я о себе, приняв в постели сидячее положения и вынуждая таким образом Лиона сесть тоже.       — Интуиция, — нехотя пробормотал он, не понимая на меня взгляда. — Мне это показалось правильным. Мне хотелось…       — Учись формулировать короче, — беззлобно фыркнул я. — Чего тебе хотелось?       — Отплатить тебе?.. — он неуверенно поднял на меня глаза и тут же помотал головой. — Нет, не так… Сделать что-то?.. ну… приятное?..       — Еще покороче, — усмехнулся я, сдерживая ухмылку.       — Тебя, — выдохнул, смутившись, Лион, вновь отведя взгляд и опуская голову.       — Если мы начнем с этого день, я остальными делами заниматься не смогу, — безапелляционно заявил я, покачав головой и решив подглядеть его мысли по этому поводу. В них я обнаружил только трогательное акцентирование внимания на слове «мы», отвлекавшее его от сути остальной фразы. — Я и так уже проспал почти все, что только мог.       — Значит, не так много дел осталось?.. — с надеждой заключил Лион, но все ж сбился под конец на вопросительные интонации, поймав мой взгляд. Внутри меня все дрогнуло от его сомневающегося взгляда.       — Из важных — только одно, — сдаваясь, вздохнул я. Я не врал — встреча с Аэланной сейчас действительно была важнее всего остального запланированного на сегодня, хотя она-то как раз запланирована не была.       Смесок от моих слов воспрянул духом и потянулся к вороту своей ночной рубахи, явно намереваясь ее снять, но я перехватил его руки, опуская ладонями их на одеяло, и потянулся к его губам. Он охотно отвечал на поцелуй, покорно замерев на месте. Но поцелуй вышел коротким.       — Я мог убить тебя вчера, — отстранившись, я со всей серьезностью заглянул ему в глаза. — Мне так сильно хотелось свернуть тебе шею, что ты и представить себе не можешь.       — Но не свернул, — философски повел плечом Лион, прикрывая глаза и наклоняясь к моим губам. Я нахмурился.       — Ты был на волосок от этого, — мой тон заставил полуэльфа вновь посмотреть на меня.       — Я знаю, — просто ответил он, не понимая, чего я от него хочу.       — И тебе не страшно?       — Да я чуть не помер от страха сам по себе, не дожидаясь тебя, — фыркнул смесок. — Никогда в жизни ничего так не боялся, как тебя вчера.       — Я вчерашний и я сегодняшний — один и тот же человек. И я все еще могу это сделать с тобой в любой момент.       — Я знаю, — неожиданно серьезно кивнул он.       — И ты все еще хочешь быть здесь?       — Хочу? — в притворном удивлении приподнял брови полуэльф и вдруг лукаво ухмыльнулся. — Ты — мой хозяин. Твои желания — вот что имеет значение.       — Тогда мое желание — узнать, чего хочешь ты, — упрямо повторил я.       — Подчиняться, — тихо, вкрадчиво и неожиданно коротко ответил Лион, глядя мне в глаза.       Меня с головой захлестнуло волной жара, мгновенно разлившегося по комнате. Голова тут же наполнилась каким-то тяжелым сладким гулом, от которого одновременно тянуло в сон и наоборот хотелось быть активным. Я знал, что нельзя поддаваться, но сил сопротивляться у меня совершенно не находилось. Больше всего это было похоже на дешевые телепатические уловки, но я сомневался, что наших немногочисленных тренировок хватило бы для того, чтобы у Лиона это получилось. Ментальные щиты я, тем не менее, укрепил и с удивлением отметил, что голова от этого и в самом деле прояснилась. Но не сильно. Чего нельзя сказать о самом Лионе — щеки горели от собственного нахальства, голубые глаза подернулись легкой мутноватой дымкой и поблескивали в ожидании. Он совершенно очевидно был возбужден и сильно. Любопытно, что послужило тому причиной?       — Подчиняться, говоришь?.. — понизив голос, пробормотал я ему на ухо, склонившись ближе. — Помнится, чьим-то недобрым взглядом можно было города жечь, стоило только сделать что-то против воли. Что изменилось?       Лион молчал, прикрыв глаза. Кажется, он меня не слушал. Пришлось прикусить кончик его уха, чтобы привлечь к себе внимание, но это не особо сработало — тот лишь отозвался тихим стоном. От этого расхотелось бы поддерживать диалог и мне. Голову заволакивало возбуждением, как туманом, несмотря на то, что я силился сохранить ее ясной.       — Что изменилось? — прикусив на этот раз мочку, я повторил свой вопрос. — С чего ты вдруг такой покорный?       — Потому что это ты, — тихо ответил Лион, медленно повернув голову ко мне и приоткрыв глаза. — Ты можешь вернуть меня в любой момент. Ты можешь перепродать меня в любой момент. Ты можешь, в конце концов, убить меня в любой момент.       — И ты пытаешься ко мне подмазаться, чтобы этого не случилось? — прищурился я недоверчиво. Я уже понял, что его эмпатический талант принимает участие в нашем разговоре, поэтому как следует постарался, чтобы связанная с этим вопросом боязнь положительного ответа не попала в поле его зрения.       — Нет, — а вот скрывать облегчение от отрицательного ответа оказалось гораздо сложнее. Кажется, он все-таки заметил. — Кроме этого ты можешь и другое: ты учишь меня, ты защищаешь меня, ты заботишься обо мне, ты бываешь… нежен со мной, — совсем уж тихо прошелестел он, заставляя меня прислушиваться к нему и отвлекаться от попыток возмущаться на эту тему. — Со мной такого еще не было. Обычно всем на меня наплевать — сделал дело и вали обратно. А ты меня не отпускаешь. Выходит, я тебе зачем-то нужен. Я никогда никому не был нужен до тебя. Так что естественно, что я хочу делать для тебя все, — последнее слово он выдохнул едва слышно, пришлось склониться к самому ему лицу, чуть ли не соприкасаясь носами.       — Не боишься, что я этим воспользуюсь?.. — так же негромко переспрашиваю я, ухмыляясь, чтобы хоть как-то разбавить эту откровенную романтику.       — Я хочу, чтобы ты воспользовался.       Следующим, что дошло до моего затуманенного сознания, был легкий толчок, с которым я повалил Лиона обратно на подушки, и низкий довольный рык, больше похожий на урчание. То, что рычал я сам, я осознал только спустя какое-то время. Полуэльф смотрел прямо на меня, его руки обвили мою шею, так что я мог чувствовать, как дрожат в предвкушении его пальцы. Под моими пальцами в это время рвется и трещит ткань его ночной рубахи, под которой, как я прекрасно знал, ничего не было. Тонкое, худое мальчишечье тело выгибалось мне из-под нее навстречу. В голове проскочила мысль о том, что Аэланна права — я плохо его кормлю. Но прежде чем меня накрыли всяческие другие правды моей обожаемой невесты, Лион привстал на локте и поцеловал меня.       В ответ я ощутимо прикусил его нижнюю губу и легко оттолкнул обратно на постель. Его руки с моей шеи перекочевали на воротник моей рубашки, в который он тут же вцепился пальцами, чтобы не дрожали. Не церемонясь, рывком я раздвинул его худые коленки и устроился у него между ног. Полуэльф подо мной шумно втянул воздух, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Сейчас в его глазах не было ставшей уже привычной всепоглощающей ненависти. Вместо нее там было восторженное восхищение от происходящего, томная поволока и… отчетливое обожание. Голова кружилась от его взгляда еще сильнее, чем до этого.       Несмотря на то, что на такие взгляды я уже в своей жизни насмотрелся сполна — каждая вторая моя пассия смотрела на меня так, — почему-то тот факт, что так на меня смотрит именно он, был чрезвычайно важен. Но вместе с этим витало в воздухе какое-то нехорошее предчувствие. Словно он собирается сделать или сказать что-то, что разрушит это пьянящее настроение. Поэтому, когда он, наконец, совладал со своим дыханием и подстроился под мой жесткий ритм, я внутренне напрягся, заранее ожидая провальной реплики.       — Я… — начал, было, Лион, но сам оборвал себя сдавленным стоном, когда я навалился на него всем телом.       — Не надо, — прохрипел я, помотав головой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что он хочет сказать.       — Я люблю тебя, Сиам, — выдохнул он, замирая в моих руках и предчувствуя скорую разрядку.       Это в мои планы не входило совершенно.