Смесок

      (Лион)       — Я хочу, чтобы ты взял меня, — очень тихо, но отчетливо выговорил я, задвинув смущение как можно дальше в подсознание — и так уже насмущался за сегодня. Дроу хмыкнул, окидывая меня оценивающим взглядом.       — Нет.       Я обескуражено моргнул, все еще лежа в его рубашке, на его кровати, полуголый под его одеялом. Он криво ухмылялся, нависая. Видимо, даже это было недостаточно откровенно для него. Но мне совершенно не хотелось так быстро сменять те по-настоящему теплые моменты дешевой пошлостью. Не знаю уж, какие мои слова и чем именно испортили ему настроение, но мне было безумно жаль, что так оно все получилось. Потому что мне поначалу казалось, что я все еще сплю — настолько Сиам был другим. В самом удивительном из смыслов этого слова. Поэтому я не стал отвечать на его провокацию. Я подкинул в ответ собственную.       — Нет? — вновь моргнул я и тяжело вздохнул. — Ну, нет, так нет. Тогда спокойной ночи.       Я сделал попытку отвернуться от дроу, но этого он мне, конечно же, не позволил. Вновь сжав мои запястья в своей хватке (весьма и весьма ощутимо на этот раз), он хмуро глядел на меня из-под насупленных бровей. Теперь я уже и сам не был уверен в своей недавней просьбе, но назад дороги теперь не было — я все-таки разозлил его и значит вариантов действий у меня в связи с этим не так уж много. Вот надо же мне было ляпнуть это неведомое нечто, разбившее все трогательное настроение. Впрочем, настроение у него все еще было трогательном, но уже в другом смысле этого слова — я почувствовал, как свободной рукой Сиам, забравшись ею под одеяло, провел по моему обнаженному бедру от колена вверх. Я прислушался к своим ощущениям по этому поводу и неожиданно для себя вздохнул:       — Не надо, я не хочу так.       Рука под одеялом сначала просто замерла, а затем и вовсе выбралась из-под него и почему-то сграбастала волосы на моей макушке.       — Ты что там о себе возомнил, я что-то не пойму, — тихо, но угрожающе проговорил Сиам, нависая надо мной еще ниже и становясь еще более угрожающим. Я ощущал его нарастающее недовольство и раздражение. И какая-то часть меня боялась этого — еще слишком были свежи события всего-то недельной давности. Но право голоса этой части давать никто не собирался.       — Ты тоже ведь не хочешь, — еще тише, чем дроу, вздохнул я, пытаясь заглянуть ему в глаза. Сиам зло сверкнул глазами, но потом резко выдохнул и так же резко вскочил с кровати, явно направляясь на выход. Тут уж пришла моя очередь противоречить собственным словам. Я подорвался следом за ним, но слова вновь опередили меня: — Не уходи!       Но дроу и ухом не повел, преодолев уже половину расстояния до двери. Я расстроено поник — все-таки дважды умудриться испортить ему настроение и практически оскорбить в лучших чувствах мне удается не каждый день. Поэтому последняя фраза вышла совсем уж пропитанной осознанием полной безнадежности:       — Пожалуйста, не уходи.       Что странно, это на Сиама вдруг подействовало. По крайней мере, он замер, практически уже у самой двери, ожидая, наверное, моих дальнейших слов, продумать которые у меня опять не было никакого времени. Поэтому я неловко умолк, прикусив нижнюю губу и подбирая нужные слова. И тут вдруг вместо слов ко мне пришли ощущения. Время от времени у меня совершенно вылетает из головы, что я эмпат, пусть и слабенький. Я не могу контролировать эту способность — чужие ощущения просто наводняют меня, когда им вздумается, не особо интересуясь моим мнением. Совсем, как сейчас. Я чувствовал горечь, раздражение, злобу на самого себя, какое-то явно подавляемое разочарование, близкое к чувству упущенного момента. Но, что самое удивительное, — во всей этой мешанине чувств я отчетливо различил стыд. И уж поскольку больше в комнате кроме нас с Сиамом больше никого не было…       — Чего ты стыдишься?.. — раньше, чем я успел сообразить, что делаю, скорее больше даже от неожиданности, чем от настоящего желания узнать, проговорил я и сам тут же испуганно прижал обе ладони к своим губам. Дальше в моей жизни наступили, наверное, самые страшные несколько минут. Как это обычно бывает в такие моменты, секунды вдруг стали необъяснимо тягучими и время замедлилось, позволяя мне во всех деталях разглядеть моментально напрягшуюся спину темного эльфа. Я практически видел, как под его рубашкой перекатились бугры мышц. Сиам сжал кулаки так, что побелели костяшки. Когда он только начал медленно ко мне оборачиваться, я уже заметил, как сильно были стиснуты его челюсти и как играли мышцы на скулах. На виске у него стала отчетливо видная бьющаяся жилка. Глаза сузились и буквально полыхали первобытным гневом. Пожалуй, впервые за все то время, что я нахожусь рядом с этим дроу, мне стало по-настоящему страшно за свою жизнь.       — Что ты сейчас вякнул? — рыча сквозь стиснутые зубы, процедил Сиам, повернувшись ко мне всем корпусом.       — Ничего, — испуганно пискнул я, чувствуя, как мое сердце бешено заколотилось в груди. Оно билось о ребра, словно хотело выпрыгнуть вон из груди и убежать прочь — спасать свою собственную непостижимую жизнь, бросая меня на погибель от собственной глупости.       — Ты пожалеешь, что вообще на свет появился, — очень тихо пообещал мне дроу, медленно двигаясь в сторону кровати, на которой все еще восседал я.       — Я уже пожалел, — от чистого сердца признался я, инстинктивно отползая спиной прочь от наступающего темного эльфа. Невольно при этом отмечая, что самой кровожадной нацией их зовут совсем не просто так. Одного вида рассвирепевшего мужчины хватило, чтобы из отложенных кирпичей построить себе посмертный бункер. Когда я понял, что отползать было уже больше некуда, Сиам как раз подошел к своему краю кровати, а я, не придумав ничего лучше, спрыгнул с другой стороны и полез под четвероного друга любых разумных существ.       — А ну, стоять! — рявкнул Сиам, нагибаясь со своей стороны и пытаясь выловить меня правой рукой из-под кровати. Но я тоже, знаете ли, не пальцем деланный. Несколько минут мне успешно удавалось уворачиваться, чуть ли не пища от ужаса. Однако взбешенный дроу на этом не успокоился и полез под кровать сам, заставив меня все-таки вскрикнуть и кинуться в обратную сторону. Увидев, что я все-таки надумал покинуть свое убежище, он выпрямился, порываясь перехватить меня над кроватью и, судя по звуку, звонко стукнулся о нижний борт затылком. Из-под кровати донеслась приглушенная отборная затейливая ругань, а следом из-под нее показался и сам Сиам, ставший еще более злым, чем был до этого. Со стороны все это, может быть, и выглядело забавным, но мне, поверьте, было совершенно не до смеха.       Не особо церемонясь, дроу полез в обуви на кровать, пытаясь перехватить меня. Но инстинкт самосохранения посоветовал мне не стоять испуганным соляным столбом, а кинуться вбок, оббежать кровать и рвануть куда-нибудь к двери, что я, собственно, и проделал. Ругань за моей спиной подсказывала мне, что Сиам от меня отстает в лучшем случае на пару мгновений, поэтому, потянув на себя дверь и поняв, что дверь-то, как ей и полагалось, закрыта, сердце глухо стукнулось о ребра в последний раз и ухнуло куда-то вниз. В этот момент я в полной мере осознал выражение «душа в пятки ушла». Я понял, что мне пришел окончательный и бесповоротный пиздец, так что решил встретить его геройски и повернулся к взбешенному темному эльфу лицом.       — Убью, — только и смог выдохнуть настигнувший меня мужчина. И я ни на секунду не сомневался, что именно так он и поступит. Что ж, Лион. Жизнь у тебя была короткая, несчастливая, но весьма богатая на события — и на том спасибо. Пожил, сколько смог, и хватит с тебя. Пора и честь знать.       Когда Сиам занес надо мной руку, героические нотки покинули меня, и я инстинктивно зажмурился, ожидая удара. Но его на удивление не последовало. Вместо этого мужчина схватил меня за ворот моей, можно сказать, ночной рубахи и поднял над полом, неслабо при этом встряхнув и прижав к стене. Я издал какие-то звуки. Идентифицировать их не представлялось возможным даже мне — это была смесь испуга, болезненных стонов и предсмертных хрипов в одном флаконе. К тому же, припечатав меня к своей дубовой двери, он буквально весь дух из меня вышиб. Зато глаза распахнулись сами собой. Да еще так широко, что практически слезиться начали. Я понимал, что мне срочно нужно сказать хоть что-нибудь внятное, чтобы дроу не убил меня вот прямо сейчас, на этом самом месте. Но мысли лихорадочно проносились в голове и нужные слова все никак не появлялись. Мне не оставалось ничего, кроме как смириться с ситуацией и полностью сдаться на милость обезумевшего от гнева дроу.       — Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен свернуть тебе шею прямо сейчас, — прорычал Сиам, глядя мне прямо в глаза.       Какая уж там причина, я и звука-то из себя выдавить от страха не могу! Поэтому я только по-рыбьи открывал и закрывал рот, понимая, что даже сумей я что-нибудь сейчас сказать, никакие слова на свете меня не спасут от этой безудержной ярости. Тогда я решил, что раз уж мне все равно помирать, то самое время выкинуть что-нибудь неожиданное. Если уж это не спасет мою жалкую жизнь, то хотя бы будет оригинальным предсмертным ходом. Я отпустил свой внутренний самоконтроль и полностью отдался на милость собственной интуиции, позволяя телу самому решать, в какой позе ему лишаться жизни.       В следующее же мгновение я осознал, что мои руки (которые в сравнении с ручищами Сиама казались не полноценными конечностями, а завязками от рубахи) тянутся к его лицу. В темных глазах дроу мелькнуло неподдельное изумление, а я, воспользовавшись этим замешательством, довел действо до конца — мягко обхватил ладонями его лицо. Я чувствовал ладонями самый настоящий жар, исходящий от его тела. И с удивлением чувствовал, как он постепенно спадает. Но вовсе не потому, что мои ладони нагревались — они попросту не успели бы этого за столь короткое время. Мужчина шумно втянул в себя воздух и тяжело выдохнул, словно бы пытаясь помимо воздуха избавиться еще и от переполнявшей его ярости.       Спустя несколько секунд уже было понятно, что прямо сейчас он меня все-таки убивать не будет. Я прислушался к своим внутренним ощущениям и понял, что эмоции, которые сейчас испытывал Сиам, практически полностью сменились на другие. Но им все еще не хватало силы развернуться как следует. И я совершенно четко осознал, чего именно им недостает. Хватка дроу значительно ослабла, поэтому мне не составило особого труда потянуться к нему навстречу, приближая к тому же и его лицо к своему, поскольку стряхнуть мои ладони с себя он явно не торопился.       Прикрыв глаза, я осторожно подался еще немного вперед и робко коснулся его губ своими губами. Он не спешил отвечать на поцелуй, однако я чувствовал, что теперь вихрь его эмоций понемногу устаканивается, а сам мужчина расслабляется и успокаивается. Наконец, хватка его совсем ослабла, и он осторожно, почти бережно, опустил меня на пол, но вставать на цыпочки мне не пришлось — он медленно опустился рядом, теперь уже отвечая на мой поцелуй. На самом деле, даже с учетом того, что он меня чуть было только что не убил голыми руками, — это самое странное происшествие за сегодня. До сего дня максимум того, что мне позволялось в отношении его темноэльфийского величества — прижиматься украдкой. А теперь я вот уже второй раз за вечер первым его целую и не огребаю за такое своеволие. Удивительная ночь.       Прошло, может быть, несколько минут, а может быть и целый час. Когда сидишь на полу у двери в обнимку с дроу, который сейчас больше всего напоминает недоверчивого большого одичавшего кота, соскучившегося по ласке, — время летит незаметно. Целоваться, впрочем, мы перестали довольно быстро. Просто сидели в обнимку практически на пороге его комнаты. Приходили в себя после всего случившегося. Сиам все еще тяжело дышал, стряхивая с себя остатки раздражения, я же стряхивал с себя остатки панического ужаса — далеко не сразу мне удалось убедить сердце в том, что опасность нам с ним больше не угрожает и ему уже можно таки вернуться из пяток на свое законное место. Но вот что странно, так это то, что тепло от вечно прохладного во всех отношениях Сиама, так никуда и не делось. Это был уже не горячечный яростный огонь, а скорее какое-то мягкое уютное… тепло. Натурально, как от большого кота.       — Ты там не спишь? — вдруг подал голос мой дроу и я аж вздрогнул весь от неожиданности, чем и ответил на его вопрос. — Мне все-таки надо тебе сказать, пока эта ночь совсем не закончилась, — он не смотрел на меня, по-прежнему сидя уткнувшись в мое плечо лбом. Но я к нему голову повернул, показывая свою заинтересованность. — Ты хорошо на меня влияешь. С тобой я становлюсь лучше.       Я смущенно потупился, опешив от такой внезапной откровенности. Понятное дело, что мне нужно было сказать что-то в таком роде в ответ, чтобы это заявление не повисло беспомощно в воздухе. Но на ум ничего не приходило. Сиам, видимо, почувствовал как-то мое замешательство и тихо усмехнулся:       — Не обязательно что-то говорить в ответ. Можно сделать.       Я поперхнулся вдыхаемым воздухом, истолковав эту фразу в каком-то неправильном пошловатом ключе, что тоже не ускользнуло от внимания мужчины. А может быть, он просто все это время читал мои мысли — он иногда так делает. Так или иначе, в следующий момент он, усмехнувшись, сграбастал меня в еще более крепкие объятья, одновременно и прижимаясь, и прижимая меня к себе. Я неловко обнял его в ответ, все еще боясь какой-нибудь не той реакции — все-таки сегодняшний вечер богат на такой печальный опыт. Но, поняв, что ничем плохим мне это не грозит, я уткнулся носом в основание его шеи, устало прикрывая глаза.       — Мне уже давно не было ни с кем так спокойно, как сейчас с тобой, — нашел я, наконец, нужные слова.       — Мне тоже, — внезапно согласился Сиам, с легкой грустной усмешкой выдыхая мне в плечо и вставая с пола. — Время к рассвету — самое время упасть на кровать и уснуть. Безо всяких подтекстов, — усмехнулся он вновь, глянув на меня сверху вниз и помогая встать.       — Никаких возражений с моей стороны, — усмехнулся я в ответ, мысленно отмечая в этот момент, что даже когда Сиам перестал меня обнимать, тепло никуда не делось.