Волк и ворона

Вечером они вышли из дома. Прошедшие четыре часа они только и занимались, что придумывали наиболее безопасный и возможный план. Лиза рассказала, как устроена тюрьма, нарисовала его примерный план и показала, где и сколько солдат стоят на постах. Ванда и Лорна, на левой щеке которой красовался огромный, багровый синяк, первые десять минут пытались оспорить знания Лизы. У них были совершенно иные сведения о местонахождении и характере тюрьмы: они полагали, что «Ад на небесах» был спрятан в вышине гор на Кавказе. Девушки быстро сдались, когда Чарльз напомнил им, что Лиза, в отличие от них, была в этой тюрьме. На втором этаже, в той самой комнате, в которую их привели сестры в первый раз, Лиза и Джеймс просидели до глубокой ночи, улучшая и дополняя план вместе с сестрами, Чарльзом, Маркосом — парнем Лорны, и Джоном — кем-то, вроде, второй правой руки Чарльза, который выступал в этом городке, как мэр. Вернувшись в выделенный им дом, Лиза, ни о чем не думая, завалилась спать на единственную кровать в доме. Думать о том, где ляжет спать Джеймс, она не собиралась, да и смысла в том не видела. Они провели столько ночей в тесной машине вместе, столько раз спали в мотелях, когда в номере стояла только одна кровать, что нынешняя ситуация ничуть ее не увидела и даже не взволновала. Джеймс пришел чуть позже и, за не имением других вариантов, аккуратно лег на кровать. Он не стал тревожить Лизу и укрываться ее одеялом — она лежала словно в коконе бабочки, только ее головка да длинные черные волосы были видны из него, мужчина лег так, в одной футболке и брюках. Дом отапливался, так что холод, который он ощущал, но на который не реагировал, не мешал ему спать. Она проснулась по утру. Прошлые воспоминания, которые ей не вычистили, терзали ее уставшее сознание всю ночь. Как Лиза и предполагала. Все тело ее словно пропустили через мясорубку и снова собрали. Мышцы болели, голова ныла, свет резал глаза, а ощущение тошноты все только усугубляло. Оставив Джеймса мирно досыпать свои часы, девушка тихо вылезла из-под одеяла и вышла из дома. Прохладный, весенний ветерок немного облегчил ее самочувствие. По крайней мере, тошнота отступила, а головная боль немного стихла. Не зная, чем занять себя, Лиза направилась в городок, вознамерившись пройтись по его редким улицам. Дети в этом городке, казалось, никогда не спят. Когда Лиза проснулась, на часах было семь утра, а дети уже бегали по городку и тревожили местных своим шумом и гамом. Девушка пряталась в тени, наблюдая за просыпавшимся городом. Мутанты мирно завтракали в своих домах, будто за ними не гонялись сумасшедшие гончие больного психа. Сестры Леншер завтракали в своем доме в компании Чарльза и Маркоса. Сестры лениво обменивались фразами, пока Маркос готовил завтрак, и потягивались, садясь за стол. Вид у них был уставший, но обе были воодушевлены и чему-то рады, чего Лиза не понимала. Через пару дней они отправятся в тюрьму, вызволять своих родных, как выразилась Ванда. С вероятностью в девяносто девять процентов Лиза ставила на их смерть, на смерть их всех. Однако эти мутанты наслаждались утром, яичницей с беконом и помидорами, подшучивали друг над другом, как ни в чем не бывало. В замешательстве Лиза вернулась в свой домик. Джеймс все еще спал, Альпина уютно устроилась у него в объятиях. Открыв холодильник, девушка была удивлена. Он был полон, в нем было все, что полагалось для обычного завтрака и даже больше. В голове проскользнула мысль, что мутанты проникли ночью в их дом и завезли продукты, потому что вчера, когда они только вошли в него, еды в холодильнике не было. Лиза отмела эту мысль — она настолько устала, что волноваться по этому поводу сил не было, и убрала маленький кусочек скорлупы из яичницы. Да и никто не проник бы сюда незамеченным. Лиза, как и Джеймс, услышала бы нежданного гостя и во сне. У нее был очень чуткий сон. Только потом она вспомнила, что они с Джеймсом до ночи просидели в церкви, составляя план. За это время кто угодно мог зайти, оставить в их холодильнике еду и выйти незамеченным. Ароматный запах жареной яичницы и свежезаваренного кофе разлился по дому и разбудил мужчину, спавшего без задних ног. Открыв глаза, он потянулся и сразу почувствовал, что что-то не то. Джеймс сел и понял, что на кровати лежит один, а на кухне кто-то тихо шелестит бумагой. — Доброе утро, — улыбнулась Лиза, когда он вошел на кухню. Здесь запах стоял более сильный, чем в спальне. В животе неприятно потянуло, напоминая о его голоде. — Доброе, — он потирал глаза, подходя к плите и открывая крышку сковородки. В лицо тут же ударил пар, а аромат жареной яичницы ударил под дых. —Ты умеешь готовить? — Ну, я подглядывала за людьми, так что теорию выучила наизусть. В практике все оказалось немного сложнее, но с третьей попытки все получилось, — несмело улыбнулась она, суетливо как-то накладывая ему его порцию. — Все яйца закончились. Джеймс махнул рукой. — У нас свои есть, если что, — напомнил ей он об их недавних покупках. Быстро покончив с завтраком, они оба снова вышли из дома и направились в церковь, чтобы потратить еще полдня на улучшение и дополнение плана вместе с сестрами Леншер. После обеда Джеймс зарылся под капот машины, желая починить некоторые моменты до назначенного дня. Лиза ушла исследовать город. Она пряталась в тени деревьев, окружавших город, наблюдала с крыш домов, двигаясь так бесшумно, что и птицы не замечали ее присутствия рядом со своим гнездом. Ветка под ее ногами качнулась и напряглась, когда Лиза перепрыгнула на нее. Она забралась еще выше, так что весь маленький городок мутантов лежал у ее ног. Перед хлипкими, деревянными воротами стояли мужчины с оружием наперевес. Чуть дальше от них начинались два ряда домов вплоть до церкви и за ней. В самой церкви на втором этаже сидела Лорна. Левая щека ее еще больше опухла и посинела. Мутантша хмурилась, рассматривая чертеж, нарисованный Лизой, лежащий перед ней на столе. Ее парень — Маркос, стоя рядом с ней, что-то втолковывал ей, что-то, что ей определенно не нравилось, судя по поджатым губам и нахмуренному лбу. На первом этаже в несколько рядов стояли столы, за которыми сидели дети. Перед ними около импровизированной доски сидел в своей коляске Чарльз Ксавье. Его лысина блестела под лучами теплого солнца. Лиза насмешливо усмехнулась. По улицам пробежали коты. Вначале их маленькой толпы белой молнией бежала Альпина. За ней бежало еще два кота, черный и серый. Альпина шипела, едва они приближались к ней ближе, чем на два метра. Черный кот чуть не лишился глаза, отскочив в последний момент от острых когтей кошки. Лиза довольно улыбнулась и перепрыгнула на другое дерево. Через час после начала ее наблюдения одна девушка собрала всех детей, вышедших из церкви после уроков, преподаваемых, в основном, Чарльзом и еще двумя женщинами, имен которых Лиза не запомнила, и усадила под кроной деревьев в небольшом отдалении от городка. — Итак, кто любит историю? — спросила она, и все руки взлетели вверх, вызвав у девушки довольный, мелодичный смех. — Все любят. Напомните, на чем мы остановились в прошлый раз. — Золотые века, — выкрикнул мальчик лет десяти в клетчатой футболке и с ониксовыми глазами. — Точно, — девушка щелкнула пальцами и сделала вид, что задумалась. — Золотые века. Вот бы побывать в те времена! Живи я в то время, я бы хотела быть придворной певицей. Говорят, старая императрица обожала песни. А кем бы хотели быть вы, ребята? Дети, перекрикивая друг друга, бросались словами. Чаще всего звучали слова «рыцарь», «воительница», «судья», прозвучало даже «пекарь». Лиза перепрыгнула с одной ветки на другую, приблизившись к детям. Она скрывалась между густых веток. Ее не заметили бы, даже если бы сильно присмотрелись. Лиза умела быть незаметной. — Хорошо-хорошо, — успокоила детей девушка. — Уверена, все вы идеально подошли бы на выбранные вами роли. Но вернемся же к нашей теме. А тема у нас сегодня: «Падение Империи». Дети затихли. Солнце скрылось за облаками. Девушка понизила голос. Птицы уняли свой гомон. Казалось, будто весь окружающий мир затаил дыхание, чтобы послушать рассказ учительницы. — Кто мне скажет, с чего началось падение? — Со смерти принца и императора, — негромко, почти себе под нос буркнула одна девочка, сидевшая вдалеке, на последнем ряду, но учительница ее все равно услышала. — Верно, Лидия. Все началось с того дня, когда люди уничтожили Лаград. Молодая императрица, опечаленная смертью сына и мужа, повела свое войско на Землю, столицу королевства людей. — Она победила? — взволнованно произнес один из мальчишек, самый громкий и самый высокий среди детей. Лиза дала бы ему двенадцать лет. — Сражения не было, милый. Императрица не победила. — Но мама сказала, что она тогда сразила гадких людей. — Императрица сразила людей, это правда, — согласилась девушка, усаживаясь на бревно, все еще покрытое тонким слоем инея. — Однако победы в этом не было. Победа не вернула ей любимых, как и не принесла ей ничего хорошего. Город был взят, королевство людей пало, но императрица пропала. Мутанты потеряли свою последнюю защитницу. После ее исчезновения на трон империи сел ее старший брат. Он погубил всех мутантов: сильных и слабых, верных и предателей. Новый император оказался жесток, и народ взбунтовался, требуя в императоры младшего брата исчезнувшей императрицы. Все знали, этот ее брат больше всех был похож на нее, и надеялись, что с воцарением нового императора, темные времена закончатся. Последовала великая битва, унесшая жизни миллионов мутантов и еще больше людей. Императорская семья пропала. Кто-то говорил, что оставшиеся братья молодой императрицы пали от рук людей. Кто-то, что от рук их верных друзей и соратников. Никто точно не знает, что тогда случилось и куда они исчезли. Но они вернулись тысячу лет спустя. Все: и старая императрица, и молодая, и все ее братья. Вернулись, и началась новая война. За время их отсутствия мутанты прогнулись под гнетом жестоких людей и больше уже не напоминали тот великий, могучий народ, о котором вам рассказывают легенды ваши родители перед сном. Молодая императрица, собрав рядом с собой соратников, выступила против старшего брата, того самого, который погубил ее империю. Семь лет продолжались ожесточенные бои между мутантами, шедших за императрицей, и людьми, шедших за ее старшим братом. Кто назовет мне годы? Тоненькая ручка взметнулась вверх во втором ряду. Девочка со светлыми волосами и яркими красными глазами. — Тысяча восемьсот девяносто шестой по тысяча девятьсот третий. — Правильно, Силли, — похвалила учительница. — Битвы шли по всему космосу. И, когда казалось, что императрица победит, все закончилось. Последняя битва в Кровавом лесу определила победителя. Все затихли. Вот он, момент истины, поняла Лиза и подалась вперед. Ей не нужно было этого делать, она и так хорошо слышала все, что говорила девушка, и все же подалась. — Кто победил? — писклявым голосом спросила девочка, цеплявшаяся в штанину сидевшего рядом мальчика лет восьми. Максимум, лет пять, решила Лиза. — Императрица проиграла, солнышко. С того дня ее никто не видел. С того леса не вернулся ни один мутант, отправившийся за ней. Поэтому мы прячемся, поэтому мы бегаем из города в город. Внешний мир не безопасен для таких, как мы. И поэтому мы держимся вместе, потому что, если мы разбежимся, мы проиграем, как наша императрица. Птицы снова защебетали, дети, посидев еще немного, засуетились и разбежались по домам. Все звуки, окружавшие Лизу, навалились на нее разом, оглушая, так что ей пришлось схватиться за ветку, чтобы удержаться на высоте. История, рассказанная этой девушкой, кардинально отличалась от той, что знала сама Лиза. Диссонанс разрывал ее. Кому же стоило верить? Тому, кто вырастил ее, но дал в руки оружие и украл у нее свободу? Или совершенно незнакомым людям, которые явно не жили в то время? Жаль, что не было достоверных книг об истории, с огорчением подумала Лиза. Тогда все было бы гораздо проще. Резко хлынул ветер и скинул ее с ветки. Лиза упала на колени, с прищуром оглядываясь по сторонам. Что это было? Какой-нибудь мутант решил испытать ее терпение? Но она никого не слышала ни раньше, ни сейчас. Выйдя из тени деревьев, Лиза быстрым шагом направилась к домику, временно принадлежавшего ей. И Джеймсу. За церковью, перед выделенным им домом, стоял Джеймс, наполовину зарывшись под капот. Когда до машины оставалось метра три, он поднял голову и обернулся. — Где была? — Город осматривала. Что у тебя? — она подошла к нему, заглядывая под капот. — Чисто. С ней и так проблем особых не было, — похлопал он по машине. — Я просто почистил карбюратор, заменил кое-что и подлил масла. Этого хватит, чтобы довести нас до перевала. — Я тебя так и не спросила, — она повернулась к нему лицом. — Действительно ли ты хочешь отправиться туда с нами? Это ведь чистое самоубийство. — Кто бы говорил, — усмехнулся Джеймс. — Не я ведь пытался застрелить себя тогда у реки. Щеки обдало жаром. Лиза повернула голову вправо, не желая смотреть мужчине в глаза. Она пыталась себя убить и не раз. Тот случай у реки был лишь одним из сотни попыток. Стремление убить себя было для Лизы уже некой традицией. Раз в год она предпринимала очередную попытку, и каждый раз ее останавливали. Джеймс не первый в этом деле и, думается ей, не последний. Поначалу Лиза, и правда, со всех сил старалась отправиться к богине Смерти, но с каждым годом, с каждой неудачной попыткой она теряла свое желание и, в конце концов, от первоначальной задумки умереть осталась лишь оболочка. Жалкие усердия, не приведшие ее ни к смерти, дарующей спокойствие, ни к чему-либо хорошему. И все же, после стольких попыток ей было стыдно за них. В особенности, за последнюю свою попытку. Как выяснилось позже, там, у реки, она убила бы не только себя, но и Джеймса. Этого она не стерпит. Увидев его после того, что он сделал в Румынии, она сначала подозревала его в фальсификации, но после всецело поверила ему. Из крайности в крайность: то не верить ничему, то верить всему. После этого она дала себе обещание, отличное от обещания данного ей Джеймсом: она никогда больше не позволит кому-либо убить этого мужчину, даже самой себе. Она сохранит ему жизнь, будет защищать от смерти, пусть это и будет значит, что сама Лиза будет жить тоже, как бы ей ни хотелось умереть. — К тому же, я пообещал тебе защиту, а держать свое обещание на расстоянии будет слегка трудновато. Лиза обреченно простонала, закрывая лицо руками и поднимая голову к небу. — Что? — недоуменно спросил Джеймс. — А, если ты снова пострадаешь? Если вообще умрешь? Кто меня будет тогда защищать? — То есть, я тебе нужен, только как телохранитель, защитник? — наклоняя к ней голову и заглядывая ей в глаза, с еле скрываемым весельем спросил Джеймс. Ее рука взлетела быстро и незаметно. Удар пришелся по плечу, тому самому, который недавно пострадал. Джеймс тихо ойкнул. Лиза ахнула, поняв, что совершила ошибку. Она тут же прижала руку к месту удара, и, едва он успел понять, что происходит, как ее ладонь снова загорелась белым. Джеймс торопливо закрыл ее ладошку своими, закрывая Лизу собой от любопытных глаз. Он знал наверняка, что кто-то да подглядывает за ними. — Не надо, не здесь, — зашептал он взволнованно. — Мы не знаем, какая у них будет реакция на то, что ты тоже мутант. Лиза выдернула ладонь из-под его и отступила, но отступать было некуда, и она только ударилась поясницей о капот машины. — Я не мутант, — в отвращении выдохнула она. — Считаешь это оскорблением? — прямо спросил Джеймс. — Он считает их оскорблением. Недостойными, теми, что и вовсе не должны были существовать. Я не… Мне нельзя быть мутантом. — Но ты и есть мутант. У тебя из ладоней светится белым, ты залечила мою рану в два счета. Что это, если не чудо? — Проклятие. Она не успела ничего понять. Только что они говорили о мутантах, а в следующую секунду он просто накинулся на нее. Точнее, на ее губы. Джеймс обнял ее своей железной рукой за талию и прижал к капоту, наклоняясь и заставляя ее чуть податься назад. Холодная, почти ледяная кожа обожгла его губы. Не только ладони Лизы излучали холод, оказывается. Едва коснувшись ее губ, он позабыл, зачем сделал это. Ему определенно влетит за эту вольность, но, кажется, этот миг он еще долго будет хранить в своей памяти. Лиза в панике и неком отчаянии схватилась за капот левой рукой, а правой — за железный локоть. Наверное, она должна его оттолкнуть, подсказывал несмело голос внутри. Правда, с каждой проходящей секундой с теплыми губами Джеймса на своих он все стихал, уходил от нее, оставляя одной разбираться с этим. До того, как Лиза додумалась ответить на его поступок, Джеймс резко оторвался от нее и повернулся к ней спиной. Раздался его голос, который доносился до нее, словно через толстое стекло. Она стояла, все также замерев, когда, наконец, услышала посторонний голос. — Хотел вас позвать вечером на костер, — говорил Чарльз. Голос его, хоть и казался теплым и наставническим, все же отдавался неискренностью. Лиза неловко вышла из-за широкой спины Джеймса и посмотрела на гостя. Он сидел в коляске, как обычно, и смотрел на них взглядом пронзительным и изучающим. Девушке это не понравилось. Она чуть не съежилась под ним и не стала полностью выходить из своего укрытия, позволив могучему телу Джеймса защищать ее. — Перед серьезным заданием стоит немного отдохнуть, провести время с любимыми. — Мы здесь чужие, — резко, но твердо ответил Джеймс голосом режущим, словно нож. — Думаю, нам лучше будет не приходить, чтобы не смущать вас. — Придите, хотя бы на начало. Чтобы познакомиться с теми, с кем разделите ношу освобождения, — настаивал Чарльз. От нетерпения у него дрожали уголки губ, еле заметно, но Лиза подметила это. Джеймс полубоком обернулся к ней. Лиза, все еще не отошедшая от его резкого вторжения в ее пространство, ответила глухим голосом: — Сам решай. — Только на начало, — сказал, как отрезал. Чарльз кивнул и, не спеша, поехал обратно. Она не успела спросить с Джеймса ответа, как он невозмутимо взял ее за руку и, одной рукой закрыв капот, потянул ее в сторону дома. Лиза, словно безвольная кукла, пошлепала за ним. Как только за ее спиной хлопнула дверь, она выдернула руку и возмущенно закричала шепотом: — Что это было?! — Мне нужно было тебя немного заткнуть, и я не нашел другого нормального варианта это сделать. Он все подслушивал, и твои слова ему бы точно не понравились, — протараторил невинным и полным раскаяния голосом Джеймс, заметно отступая от нее. — Подслушивал? Ты имеешь ввиду.? — она неопределенно покрутила у виска, и он кивнул. — Откуда ты знаешь? — Друг рассказал. — Что за друг? — резко спросила Лиза. — Логан. — Логан? Тот самый Логан? У которого… — она сжала руки в кулаки, показывая известный жест этого мутанта, и он снова кивнул. — Его то ты откуда знаешь? — Я тебе все объясню, — успокаивающим голосом произнес он мирно, криво улыбаясь. Он все еще стоял в небольшом отдалении от нее, не осмеливаясь приближаться. — Только ничего не делай, хорошо? Лиза неопределенно пожала плечами, скрещивая руки на груди. Джеймс принял это за хороший знак. — В общем, сюда я попал из своего мира через туалет. Знаю, прозвучит странно, я сам не в восторге. Наверное, там было что-то вроде щели. — Портал, — перебила его Лиза. — Или дыра, или просвет. Каждый называет, как хочет. Ты выбрал щель, хотя это не самое нормальное из них. Джеймс смутился, поняв намек девушки. — Портал, пусть будет портал, — исправил он и продолжил. — Так, вот, я был в туалете, когда земля затряслась, и я вдруг оказался в лесу. Снежный, большой, реальный лес. А там он, Логан. Он мне объяснил, где я, и он же показал путь, по которому я смогу вернуться обратно в то место. Там безопасно. — И туда ты меня вез, — догадалась Лиза. Джеймс кивнул. — Этот лес и город в нем, как карман, знаешь. Он, вроде, есть, а, вроде, и нет. Он как бы на Земле, но как бы и не на ней. — Поняла. Я знаю о таких местах. Их как раз и создала старая императрица. Удивительно, как этот дикарь вообще нашел его. Джеймс пожал плечами. Рассказывать о том, что поведал ему Логан, он пока не собирался. Все-таки, тайна то его, и поведал он ему по большому секрету. Девушка тяжело вздохнула. — Ладно, это я поняла. Но как это связано с твоим поцелуем? — Чарльз, — признался Джеймс. — Он мне не нравится. — И как это связано.? — Он же умеет читать мысли, и он определенно посматривает за нами, если не читает нас прямо сейчас. Я не хотел, чтобы он услышал твои слова. Ему такое точно не понравится. И лучше твой секретик, — он указал на ее ладони, она прижала их к груди. — Ему не раскрывать. А Лиза то и не подумала об этом. Ударив Джеймса, она только хотела залечить ему синяк и не подумала дважды, не обезопасила себя, как делала всегда. Как она могла потерять свою бдительность? Зато Джеймс подумал. Он подумал и скрыл от Чарльза тот ненавистный Лизе факт, что она была мутантом, искажением, неверностью в идеальном уравнении мира. Этот мужчина, внезапно влетевший в ее жизнь, творит с ней нечто невозможное, то, о чем она и мечтать не могла, так еще и данные свои слова не забывает. Сказал, что будет защищать, и защищает.

***

Вечером они, вопреки страхам Лизы, отправились на этот костер. Вокруг большого костра, над которым кипело в казане нечто, пахнущее чертовски аппетитно, расположились местные. Кто на складных стульях, кто на бревнах, кто на пледах, расстеленных на мерзлой земле, кто и вовсе просто на этой самой земле. Родители обнимали детей, закутывая их посильнее в теплые одежды. Бездетные, молодые пары, коих здесь было не меньше дюжины, обнимали друг друга, разделяя на двоих тепло. Увидев эту картину, Джеймс вспомнил те времена, когда сам был таким парнем, обнимавшим девушку. С тех пор прошло много лет, он разучился выражать эмоции, стал машиной для убийств и не доверял никому, чтобы показывать свои чувства. И чувствовал себя здесь неловко и неуютно. В их домике ему было гораздо приятнее. Лиза, казалось, тоже не была впечатлена здешней атмосферой. Ее плечи были расправлены, спина выпрямлена, а губы растянуты в неловкой, но все же улыбке. Несмотря на весь ее, казалось бы, невинный образ, от нее веяло холодом, ледяным, пронизывающим дотла. И эту закрытость видели и чувствовали на себе все. Все, кроме Ванды. — Лиза, Джеймс, — окликнула их она, стоя в окружении своей сестры, ее парня и приставучего калеки, которого все здесь уважали. Чарльз не нравился Джеймсу ни своим видом, ни словами, которых произносил. — Вы пришли. Лорна за ее спиной с такой силой сжала пластиковый стакан, что он расплющился под ее пальцами, вылив на ладонь большую часть своего содержимого. Маркос, который нравился Джеймсу гораздо больше Чарльза, протянул ей салфетки и выкинул несчастный стакан в урну, шепча ей в ухо: — Они не сделали ничего, что могло бы заставить нас опасаться их. — Они убийцы, — прошептала ему в ответ девушка, не отрывая взгляда от своей сестры и Лизы, к которой та подошла. — Она убила моего отца, ее мать, а Ванда пытается с ней подружиться. Как она может? — Это же Ванда. Она ко всем добра. С этим не поспоришь. Даже в их первую встречу, когда ведьма чуть не задушила его, Ванда не выказывала и половины той ненависти, что выливала на Лизу и Джеймса ее сестра. Он немного удивился тому, что его тоже причислили к числу убийц, хотя и совсем не знали его и не слышали ничего о Зимнем Солдате, не существовавшем в этом мире. Наверное, Лорна загребла их с Лизой под одну гребенку, потому что он был с ней. — Джеймс, — подъехал к нему Чарльз. — Я рад, что вы пришли. — Неужели? — хмыкнул он, даже не опустив на мужчину взгляд. — Можешь не сомневаться. Ты думаешь, что я ненавижу Лизу, — Джеймс, наконец, посмотрел на него. — Это не так. Я не питаю к ней ненависти. За эти годы, что «Круг огня» отнял у меня друга и многих моих мутантов, я многое узнал о Тенях. Джеймс молчал, надеясь своим молчанием отбить желание приставучего профессора, и тот отстанет от него. — Ты знал, что она была первой Тенью? — он устремил свой взгляд на Лизу. Она вместе с Вандой устроилась в нескольких шагах от костра, в небольшом отдалении от остальных собравшихся и о чем-то тихо перешептывалась с ней. Ванда улыбалась, Лиза отвечала ей серьезным, ничего не выражающим лицом. Со стороны могло показаться, что ей было скучно, но Джеймс по глазам ее видел, как ей было интересно все, о чем рассказывала ей Леншер. — Первой среди сотен, тысяч безликих Теней. Она стала ею в двадцатых, может чуть раньше, годах. Эрик видел ее. Тогда он от Тени сбежал, она не заметила его, забрав другого мутанта. Однако он запомнил ее лицо навсегда, я видел ее в его воспоминаниях. — Никто: ни человек, ни мутант, не может заслужить того, что сделали с ней. Безликая, бесчувственная игрушка, а она была всего лишь девочкой. Не старше восемнадцати, такая маленькая и хрупкая. Мое сердце разбилось, увидев ее. Именно тогда я понял, что Тени лишь оружие. Они такие же жертвы, как и мы, мутанты. Во мне нет ненависти к ней, Джеймс. Ни к ней, ни, тем более, к тебе. Его взгляд дал понять Джеймсу, что Чарльз, сукин сын, знает, откуда он пришел, знает, кто он. Значит, он может знать и про Логана. — Я рад, что он еще жив, — внезапно произнес Чарльз, и от его слов по спине Джеймса побежали мурашки. Он сжал кулаки и поджал губы. — Не лезьте в мою голову, — процедил он сквозь зубы. Идея прийти на этот костер нравилась ему все меньше и меньше. — И в Лизину тоже. Мы поможем вашим выбраться из той тюрьмы и, если выживем, не станем мешать вам жить в этом славном городке. Уйдем, и вы никогда нас больше не увидите. Он увезет Лизу подальше от этого телепата, который не гнушается лезть в чужие головы без их ведома. Увезет от этих мутантов, косо смотрящих на нее и, наверняка, догадывающихся о том, кем она была. Чарльз кивнул и оставил его одного. Злость медленно, но верно разливалась по телу Джеймса. Где-то на задворках сознания проснулся Зимний, его шепот разнесся в голове эхом. Заметив, что Ванда оставила Лизу одну, мужчина поспешил к девушке. Он сел рядом с ней. — Что он сказал? — спросила Лиза. Одного взгляда на нее хватило, чтобы ненадолго унять клокочущую внутри него ярость и заткнуть Зимнего. — Говорит, не ненавидит Теней. — Ванда сказала то же самое, — дернула плечом Лиза, будто сбрасывала с себя груз лживых слов ведьмы. — Все они такие. Лицемеры. Джеймс кивнул. Он глядел костер и мутантов, собравшихся вокруг него. Каждый в душе своей ненавидел Теней, то есть ненавидел Лизу. Как бы ни притворялся Чарльз, в нем всегда будет жить капля ненависти по отношению к Теням, что бы он там ни говорил.