Волк и ворона

— Все-таки, поверила мне? — радостно произнесла Ванда, когда Лиза отказалась идти вместе с ней и ее народом, как ведьма сказала, в то самое место, в которое вез ее Джеймс. Оказывается, именно об этом он толковал с Леншер в тот момент, когда она их увидела. Джеймс — оказывается, добрейшей души человек, открыл им тайну пути в тот защищенный, затерянный в снежных лесах городок, где сейчас жил в одиночестве Логан. Ванда, выслушав все наставления и предупреждения, взялась за тяжелую работу, — организовать переезд целого города мутантов, хоть тот и был мал, и сделать это так, чтобы никто не остался в старом городке, и ценная информация не просочилась куда не надо. Почти неделю Джеймс и Лиза наблюдали и помогали мутантам собраться, выехать и даже преодолеть чуть меньше половины пути. Лиза согласилась разделить с ними тяготы тяжелой дороги, аргументировав решение тем, что ей нужно больше времени подумать над открывшейся для нее тайной. О скребящемся, словно Альпина об обивку дивана, чувстве волнения за нерадивых мутантов девушка благоразумно промолчала. Она и самой себе не признавалась в этом, что уж говорить о других. — Почему ты никогда не сидишь с нами? — громко шагая, подошла к ней Ванда. Ее густые волосы, вновь выкрашенные каштановый — Лиза подозревала, что девушка использует свою магию, чтобы менять цвет волос, держались резинкой на затылке, небрежными волнами спадая на ее ровную спину. Девушка встала в паре шагов от Лизы, не подходя ближе. — А ты этого хочешь? — устало усмехнулась Лиза, открывая глаза и поднимая голову от дерева, на которую прислонила ее. Ей нужна была минутка отдыха. Совместное путешествие отнимало у нее гораздо больше сил и нервов, чем она предполагала. — Да, — тут же ответила Ванда вполне искренне. Лиза все еще видела стремление навязаться к ней в глазах ведьмы, как бы она ни старалась отвязаться от нее. — Давай перефразирую, они хотят меня в своей компании? — указала пальцем на толпу, окружавшую большой костер. Она говорила им, что это глупо, небезопасно, но ее, разумеется, никто не послушал. Ванда, используя свои чары, скрыла от глаз чужих жар и свет огня. Лизу это не успокоило. У Лейфа, если он захочет, всегда найдется какой-нибудь выход, какое-нибудь приспособление для отслеживания мутантских способностей. Ванда тихо цокнула, незаметно качнула головой и замялась. Ее щеки забавно покраснели, и она вытянула губы в стороны, отводя взгляд. — Я упрощу тебе задачу, — произнесла Лиза, вновь откидываясь головой к стволу дерева и прикрывая веки. — Иди отсюда, ведьма. Иди, пока твои друзья не кинулись тебя спасать. — Ты не сделаешь мне ничего плохого, — все еще не уходила Ванда. — Не сделаешь же? Лиза ничего не ответила и никак не отреагировала, несмотря на свое огромное желание ответить ведьме колкостью. Или смачным ударом, чтобы аж до хрустящих от надрыва косточек и лопающихся полых органов. Ванда тяжело вздохнула, и Лиза успела обрадоваться, что она, наконец, покидает ее, как ведьма подошла к ней ближе и уселась рядом. — Уу, — воскликнула она. — Земля же ледяная. Как ты тут сидишь вообще? Она не успела что-либо ей ответить, как приятно-холодное ложе под ней мгновенно согрелось, а усевшаяся рядом ведьма удовлетворенно выдохнула. — Хей! Я не просила тебя греть мне место, — Лиза мигом открыла глаза и поглядела на Ванду. Ее большие глаза округлились, и земля под задницей Лизы стремительно начала возвращаться к изначальной своей температуре. — Прости, я думала, тебе не комфортно так. — Будь мне не комфортно, не сидела бы здесь. — Верно. Лиза скрестила руки на груди и всем корпусом повернулась к девушке. — Говори, чего ты хочешь. Кажется, она не отстанет просто так. — Я просто поговорить хотела, — неловко произнесла Ванда, берясь крутить на пальцах свои кольца. — Ну так? — Поболтать. — Из меня плохой собеседник, найди кого-нибудь другого. Тотально игнорируя слова Лизы, Ванда принялась щебетать подобно птице по весне. Она болтала о погоде, так не кстати ухудшившейся в последние дни; о волнении за безопасность своих людей, ведь огромную колонну, движущуюся в одну сторону, сложно не заметить. Ее голосок витал вокруг нее первым снегом, покрывая неровности ее льда. На самом деле, Лизе нравилась компания ведьмы, как бы сильно она ни притворялась недовольной и злой. Ей нравились ее слова, легкость в общении с ней, и ей хотелось, чтобы Леншер никогда не замолкала, чтобы она всегда была рядом и была той, что зовут подругой. Лизе до зуда в ладонях хотелось этого, однако она знала правду — она никогда не найдет себе друзей, подругу. С любым человеком или мутантом в этом мире ее будет разделять та пропасть, созданная ею самой. За годы, проведенные Тенью, она нажила себе тысячу и тысячу врагов. Это было страшно и, как минимум, глупо заводить себе друзей или даже знакомых. Тот, кто создал ее, всегда будет нависать над ней, словно меч над обреченным на казнь. Он будет угрожать всем и всему, что Лиза когда-либо полюбит. Она уже допустила ошибку, позволив Джеймсу приблизиться к себе, привязаться к ней. Этим она только ускорила его неминуемую смерть, поставила его аккурат перед богиней смерти, обеспечив место в безымянной могиле. Лиза мотнула незаметно для Ванды головой, отгоняя наваждение. А та все еще говорила. Говорила ведьма о людях, окружавших их, большое внимание уделяя своей семье. Ванда с нежностью и гордостью рассказывала, как ее отец познакомился, наконец, со своим первенцем и как отреагировала на его теплые объятия и радушные слова Лорна. Питер, по словам ведьмы, сразу принял старшую сестру в семью и свое сердце. Лиза пыталась абстрагироваться от пылких слов Леншер, но каждое ее слово тупым ударом било девушку по израненному сердцу. На ум сразу приходили фотографии детей в той злосчастной папке, которую ей всучила Ванда и которая никак не выходила у Лизы из головы. Несмотря на то, что она никогда их не видела вживую, никогда не слышала, Лиза, как только услышала слова Ванды об их родстве, казалось, приняла их в свое сердце. Так просто и так легко. Джеймсу и то пришлось попотеть, чтобы она стала им хотя бы чуть-чуть дорожить. А этим детям не пришлось даже ничего делать, им нужно было только родиться, разделить с ней утробу. — Говоря, о любимых, — сквозь пелену собственных размышлений услышала Лиза. Она не вслушивалась в последние слова Ванды и могла только догадываться, о чем та болтала. — Что у тебя с Джеймсом? Ванда понизила голос и чуть наклонилась к ней, задорно улыбаясь. От ее улыбки Лизе стало неловко. Она нахмурила брови и выдала: — Ничего. — Ты можешь сказать мне. — Мне нечего тебе сказать. Ведьма окинула ее взглядом, понимающе хмыкнула и отодвинулась. — Понятно. Ты и сама пока не в курсе. — О чем? — Неважно, — махнула рукой девушка. — Что я еще хотела спросить. Когда я искала информацию о тебе, даты твоего рождения так и не узнала. Можешь сказать мне? — Зачем тебе это нужно? Ванда пожала плечами. — Не знаю, просто хочется. Вдруг у тебя сегодня день рождения, а мы не в курсе. — Не могу сказать, — уклончиво произнесла Лиза, отворачивая голову от нее. Мутанты у костра начали расходиться по своим машинам. Джеймс все еще разговаривал с Джоном. — Почему? Это какая-то тайна? — Да, даже для меня. Интересно, о чем они говорят? Что обсуждают? Она могла бы подслушать, прислушаться и уловить каждое их слово, но Лиза не хотела шпионить за Джеймсом. Не после того недоразумения с Вандой. Ей не хотелось подвергать под сомнение доверие Джеймса, это казалось неправильным. — Постой, ты не знаешь своего дня рождения? — удивилась, тем временем, Ванда. Вполне искренне, если верить ее интонации. Лиза покачала головой. — Но как же так? Я думала, знать свою дату рождения обязан каждый. Теней лишают и этого права? — Видимо, да. — Нет, у твоего брата же стояла дата рождения. Значит, все-таки, что-то есть. Верно. У ее «брата», как и у остальных детей, строка с датой рождения не пустовала. В груди разлилось горькое чувство досады и злости. Лейф отказал ей даже в этом, даже в этой крохотной милости. — Зато имя свое ты точно знаешь, — выдала Ванда ободряюще. Лиза поджала губы, отводя взгляд от своего спутника. Мимо пробежал мальчик: бегал писать перед сном. — Я его придумала, потому и знаю. — Звучит печально. — Зачем тебе что-то знать обо мне? — Ты рисковала жизнью ради моего народа, а сейчас защищаешь его, — пожала плечами Ванда, засовывая руки в карманы куртки.Смуглая кожа на ладонях покраснела от холода. Что-то покоробило девушку в словах ведьмы. То ли от ее пресловутого «мой народ», то ли от осознания, что и сама Лиза тоже относится к мутантам, к народу Ванды. Однако она была уверена, что даже то, что сделала для них несколькими днями ранее, не перечеркнет всю ту боль, что причинила за все эти годы мутантам. У нее нет никакого права называться ими относить себя к ним. Что бы она ни сделала, на какие бы жертвы не пошла, она навсегда останется между гранью, между мутантами и людьми. Ни один народ не примет ее в свои ряды. Никогда. — Что-то не так? — спросила Ванда, заметив перемену в лице Лизы. Неловкость, так отчетливо окрашивавшая ее щеки, слетела и теперь на лице у бывшей Тени красовалась маска бесчувственной суки, коей она выглядела в их первую встречу. — Пора спать, Ванда. Иди к себе, пожалуйста. — Да, конечно, — поспешно поднявшись с земли, ответила ведьма. Настроение Лизы повернуло в опасную степь, и она это почувствовала. — Спокойной ночи, Лиза. Торопливо перебирая ногами, Ванда скрылась в мраке ночного леса — костер потушили, оставив Лизу в одиночестве сидеть под огромной кроной высокого дерева и вглядываться во тьму, выискивая теней. — Спать не собираешься? — из мрака выплыл Джеймс и встал рядом с ней, возвышаясь. Лиза еще раз окинула полянку взглядом и поднялась на ноги. Конечности затекли, и она чуть не свалилась на землю. Джеймс успел подхватить ее под локоть. — Говорил же, не сиди долго в одной позе. — Я просто задумалась. — Пойдем, подумаешь в машине, — и он повел ее к их автомобилю.

***

Лежа в авто на откинутом максимально кресле, Лиза могла только глядеть в низкий потолок, пока в голове у нее жужжали мысли. Они не давали ей расслабиться, уснуть. Наверное, им страшно, думала девушка, имея ввиду детей, что Ванда называла ее младшими братьями и сестрами. Через что им приходится проходить, пока она лежит здесь в относительной безопасности и соблазнительной свободе? Они ведь еще дети. Старшему — тому, что, как и она, был Тенью, было девяносто два года, как и первой девчонке в папке, походившей на него всем, кроме глаз. Глаза у нее были голубыми, больше похожие на глаза Лизы. Девушка улыбнулась. Ей было приятно, что кто-то из этих детей разделяет с ней красоту ее очей. Старшим детям перевалило уже за девяносто, как и самой Лизе. И детьми то, наверное, их лучше теперь не называть. Следующим за ними близнецам — а это были точно близнецы, как и первые двое, было только по девять. Совсем еще мальчишки. И оба, к сожалению Лизы, имели зеленые глаза. Самой младшей в папке было только три. Совсем малютка, и за нее сердце Лизы сжималось больше всего. — Не спится? — тихий голос Джеймса шелестом разлетелся по салону автомобиля. — Думаю. — В последнее время ты часто думаешь. Расскажешь, о чем? Лиза закинула правую руку под голову и посмотрела на лежавшего на водительском месте Джеймса. — Что бы ты сделал, если бы тебе сказали, что у тебя есть младшие братья и сестры? О которых ты раньше не знал. — Отправился бы к ним, — не думая ни секунды, ответил мужчина. Она не удивилась его ответу, она ожидала именно таких слов от Джеймса. Хотелось бы ей быть такой же. Не думая, отправиться на поиски родной крови. Не думая, не размышляя. Не боясь. Никому — даже себе, Лиза не признавалась в главном своем страхе. Сделай она это, тут же бы потонула в пучине стыда. Узнав о потенциальных младших братьях и сестрах, она ощутила некий зов, звавший ее немедля отправиться в путь, но девушка затушила это рвение на корню одним своим страхом. В ее голову маленьким червяком заползла мысль, и она же уничтожала относительно душевное равновесие Лизы все эти дни. Сколько бы ей не было жалко детей, больше она боялась за себя. Она ведь только познала свободу, мир, только выбралась из хватки Лейфа и возвращаться в прежний свой уклад существования не желала ни в коем случае. И потому боялась идти за детьми, боялась, что, если поставит на кон свою свободу ради их свободы, потеряет себя. Разве это не эгоистично? Прекрасно зная, что Лейф может делать с детьми, она сидит в окружении мутантов по пути в защищенный город и боится действовать, опасаясь за свою жалкую жизнь. — Я видела, как ставят протезы и как те работают, но ни один из них не был настолько функционально развитым, как твой. Как эти ученые добились этого? Растерянность Джеймса она ощутила всем своим телом, уловила это на его лице. Ей нужно было остановить поток рвущих ее душу мыслей, иначе окончательно потонет под их жестокими волнами. — Понятия не имею, — Джеймс поднял руку, покрутил ею из стороны в сторону. Отблески лунного света заставили металл искриться. Табачный дым, витавший в машине, только прибавлял этой картине еще больше шарма. Лизе казалось это красивым. Мысли отступили. — Вот я упал, а в следующий миг уже с такой рукой. Мужчина не понял резкой смены темы и говорил, словно не был здесь. — И, все же, это протез. Из железа. И ты чувствуешь, когда к тебе прикасаются? — она коснулась его обнаженной металлической руки. Джеймс снял куртку, оставшись в одной футболке. Только наедине они могли снять с себя лишнюю одежду, чтобы не притворяться, будто прячутся от холода под тяжелыми куртками. Среди мутантов не было ни одного, кто также, как и они, был равнодушен к сменам температуры. — Твои прикосновения я всегда чувствую. Лиза прищурила глаза, приподняв одну бровь. — В прошлый раз ты сказал, что не чувствуешь ничего. — Я говорил правду, — кивнул мужчина, смущенно улыбаясь. — И что же изменилось? — Я. Мои чувства. Лиза сглотнула. Что-то подсказывало ей, что дорожка, по которой шел Джеймс, сулила ей некоторые неприятности. Говорил он сущую правду. Джеймс, как ни странно, не ощущал боли, когда пули или ножи бились о его руку, но каждый раз, едва Лиза касалась его, он покрывался мурашками и мог поклясться, что по-настоящему почувствовал ее прохладную кожу на протезе. Он не мог объяснить это, как и не мог отрицать это странное явление. Может, это была его фантазия, кто знает. — Что случилось с твоими чувствами? — еле слышно спросила Лиза, до глубины души боясь его ответа, но не спросить не могла. — Запутались. Ты их запутала. Лиза тихо рассмеялась, поворачиваясь к нему всем своим телом и кладя голову на согнутую руку. — Я тебя слишком часто била. Наверное, именно поэтому. — Не слышу в твоих словах извинений. — Мне не за что извиняться, — честно ответила девушка и очаровательно улыбнулась. Как могла улыбаться только она, подумал Джеймс. Изменившиеся свои чувства он до последнего держал в узде, не отрицая их наличия, но немного стыдясь их. Он считал, что все его чувства к Лизе, были неправильными. Это не то, как он должен поступить с ней. Ему нельзя влюбляться в нее. После всего, через что она прошла и через что проходит сейчас, Лиза заслужила иного. Другого, кто мог бы полюбить ее и заботиться о ней так, как никогда не сможет он. Еще и с Зимним Солдатом в голове. Этот паразит, хоть и дремал сейчас, однажды обязательно высунет свою голову и все испортит. Зимний Солдат обязательно навредит Лизе, тогда как Джеймс Барнс хотел бы защитить ее от всего, в том числе, от себя. — Так, ты думала о тех детях? — обратно перевел он тему, соскакивая о своей. Лиза тихо цокнула. Снова это. Почему нельзя просто на пару минут сбросить весь груз напряжения и внезапно упавшей на нее ответственности? — Я не смогу их защитить, — произнесла она, отводя взгляд от лица мужчины куда-то на обивку сиденья, на котором он лежал. — Если и смогу как-то вытащить их из «Круга огня», куда я их повезу? В этом мире нет ни одного места, где они могли бы быть в безопасности. Джеймс задумался и затем выдал весьма серьезно. — Большой стимул найти способ уйти из этого мира. Лиза замерла. О таком она и не думала. Она и забыла об этом варианте. Наверное, потому что он маловероятен и почти невозможен, шепнул ей едкий голос внутри. Почти невозможен, подчеркнула Лиза и приподнялась на локоть, глядя на Джеймса взглядом полным энтузиазма. — Как? Ты что-нибудь знаешь? — Мало что. Она схватилась за его ладонь, теплую и настоящую. Она лежала у него на животе, и ей пришлось чуть податься вперед. В ноздри хлынул его терпкий, соблазнительный аромат, заставив жгучее желание растечься по ее сосудам. — Расскажи мне, — прошептала Лиза возбужденно. Ее синие глаза загорелись и, Джеймсу показалось в ночи, сверкнули блеском. Он смахнул с себя наваждение и серьезно посмотрел на девушку перед собой. — Ты ведь понимаешь, что это может не помочь тебе? — осторожно протянул он. — Не тяни кота за хвост! — воскликнула Лиза. Альпина грозно шикнула из-за своего места, и плечи девушки виновато сжались. — Говори уже. Джеймс приподнялся тоже, садясь. Ее ладонь так сильно, нуждающе сжимала его руку. Холод ее бледной кожи немного обжигал, но ему, честно говоря, было абсолютно наплевать. Только бы она держала его так подольше. — Как рассказывал мне Логан, — начал мужчина, понизив голос. Мало ли, кто-нибудь может их подслушивать сейчас. — В этом мире не так много способов покинуть его. Не много, но все-таки есть, и их трудно очень найти. Они разбросаны по всему свету, и, как я теперь понял, свет не ограничивается в вашем мире только этой планетой. Лиза усмехнулась. Откровение Джеймса о том, что в его мире они не так хорошо освоили космос, поражало ее и заставляло немного гордиться своим миром. Они достигли того, чего миру мужчины еще не удалось. Чувство превосходства собственного мира немного воодушевляло ее. — Лейф их ищет, — призналась едва слышно Лиза. Ей все еще было страшно раскрывать секреты прошлого своего хозяина, от произносимых ею слов у нее каждый раз дрожали колени и замирало в ужасе сердце. — Да? Лиза кивнула. — Все, что он делает, для того, чтобы открыть портал и вернуться в тот мир, откуда пришла его мать. Я же тебе рассказывала, помнишь? Теперь кивнул Джеймс. Она рассказывала, да. Кажется, Лиза, и правда, переборщила немного с ударами, и память его начала подводить. — Так, вот, портал один, на самом деле. А по всему миру раскиданы осколки портала. Скорее всего, провал, нора, через которую ты попал сюда, один из этих осколков. — Значит, где один из них мы уже знаем. Осталось найти другие. — Еще два осколка у Лейфа, — озадаченно произнесла Лиза, тут же в голове придумывая, как бы украсть их у него. — Эти два придется оставить напоследок. — Сколько всего их должно быть? Девушка пожала плечами. — Никто не знает. Когда его мать упала в эту дыру, — презрительно, но устало произнесла Лиза. — Портал, перекинувший ее сюда, разлетелся, словно разбитое стекло. Осколков может быть хоть десять, хоть все десять тысяч. Джеймс нахмурился. Его губы соединились в одну линию, а на лбу появилась линия. Лиза зацепилась за нее взглядом. Легкое чувство раздражения проснулось в ней, захотелось протянуть руку и разгладить эту складку. Девушка мысленно взяла себя в руки, что было труднее, чем обычно. В эту минуту аромат Джеймса действовал на нее сильнее, чем ранее. Объяснение этому у нее не было. Наверное, все дело было в вспыхнувшем в ней азарте, радости от подкинутой мужчиной идеи. — На это может уйти целая жизнь, — отдаленно, задумчиво, с нотками проигравшего произнес Джеймс и получил за это от Лизы в плечо, тут же хватаясь за ушибленное место. — Эй! Опять дерешься! — Я не старею, — разводя руки в стороны, торжественно напомнила ему Лиза. Приятный холод ее ладони улетучился, и Джеймс тихо, разочарованно выдохнул. — У меня в запасе много человеческих жизней. — У этого Лейфа на поиски двух осколков ушло тысячи лет. Как ты собираешься бегать от него столько? И пока ты будешь их искать, твои братья и сестры будут сидеть у него в оковах? Пыл ее остыл. Огонь, разгоревшийся в ее душе от залитого на него метанола, потух под грубой волной реальности. — Как же быть тогда? — ее костлявые плечи поникли, взгляд немного потух. Джеймс встрепенулся. Лиза была так воодушевлена, а он так резко все погубил. Надо быть осторожней, запомнил он. Он взял ее за руку. Она не отпрянула и ничего не сказала. — Не огорчайся так быстро, — примирительно произнес он. — Мы можем найти детей и осколки. Мы можем делать это одновременно. — Как? Предлагаешь разделиться? Джеймс тут же отрицательно покачал головой. Нет, он ни за что не собирался покидать ее. Не сейчас. — Что-нибудь придумаем, — уверенно заявил он. — Логан много про это знает. Он может нам помочь с осколками. Лиза неуверенно поджала губы. — Не знаю, — увиливая, начала она. — Он твой друг, то есть, и ты ему доверяешь. Но я то его не знаю. Я не могу просто взять и доверить ему такое важное задание. — Доверь его мне. А о том, как выполнить это задание, тебе уже незачем волноваться. — Но ведь я буду знать, что за тебя это делает Логан. — Логан не будет это делать, — сказал он. — Джеймс. — Я просто спрошу у него, что он еще знает. Так сказать, проконсультируюсь. А остальное все буду делать сам. Мне ты доверяешь? Она кивнула. Уверенно и без страха. Ладно, может быть, с маленькой щепоткой, но это уже был огромный прогресс. Джеймс улыбнулся. Не сдержавшись, он приподнял ее ладонь и коснулся губами прохладной кожи. Место поцелуя вспыхнуло, словно от взрыва. Тепло от эпицентра лавиной потекло по ее руке. Дыхание перехватило. Он ведет себя странно, отстраненно подумала Лиза, напрягаясь от неизвестности следующего шага мужчины. — Прости, — поспешно выдал Джеймс, прежде чем она успела что-то сказать. Он все еще держал ее ладонь в своей, а она не осмеливалась убрать ее. Отчего-то ощущение тепла от его кожи успокаивало. — Я не хотел тебя пугать. Лиза покачала головой. — Я раньше ничего такого не проживала, — тихо произнесла она. — И мне от этого неловко. Должна ли я что-то сделать в ответ на твой жест? Должна ли я поцеловать твою руку тоже или твои губы? Как это вообще делается у людей? — Нет-нет, не надо ничего делать, — его щеки мило загорелись румянцем. Раньше она не видела, как он краснеет. — Это просто жест такой. Джентльменский. Джеймс усмехнулся. Ребекка учила его этим приемам. У него были свои приемы заинтересовать девушку и украсть ее сердце на вечер, но младшая сестренка, прочитав об истинных джентльменах в книжках, принялась наставлять брата правильным мужским манерам. — Это должно прельщать меня? — Наверное, — также неловко и неуверенно ответил Джеймс. Они сейчас походили на двух подростков, впервые познавших свою симпатию друг к другу. — Тогда… я польщена, Джеймс. Было приятно. Уголок его рта дернулся. Он попытался улыбнуться, но провалился. Тягучую неловкость можно было тыкать ложкой, словно желе. Джеймс положил аккуратно ладошку Лизы на ее колено и, кинув ей пожелание спокойной ночи, отвернувшись от нее, завалился спать, надеясь, что ночь положит конец этому мучительно неловкому моменту. Лиза ответила тем же пожеланием и, не совсем понимая, что только что произошло, легла и, закрыв глаза, тут же провалилась в сон.

***

Покинуть группу мутантов было очень легко, по крайней мере, Джеймсу. Он не особо был близок ни с одним из них и отпустил их дальше в путь с сердцем легким и небольшим волнением. Примет ли этих бедняг лес с капризным характером и единственный житель спрятанного в нем городка? Лиза же казалась немного огорченной скорым расставанием, хотя и старалась не подавать виду. В душе ее поселилась тревога за этих мутантов, как бы сильно она ни старалась уничтожить в себе эту тягость. Глядя уплывавшему вдаль последнему автомобилю на горизонте, девушка кусала губу от задачи, поставленной на нее ее суетными эмоциями. — Ты ведь правильно им все рассказал? — в который раз спросила она Джеймса. — Рассказал, нарисовал, указал стрелками, вдолбил всё, что знаю, в их головы, — в который раз ответил ей он уже с небольшим раздражением. — Не заблудятся. Не волнуйся. — Я не волнуюсь, — тут же встрепенувшись, она отвернулась от окна и с вызовом в глазах посмотрела на своего спутника. — Поехали, чего встал. Джеймс покачал головой — эта девчонка не меняется, и выехал в противоположную сторону. Колеса закрутились, унося их все дальше от развилки, надолго засевшей в голове Лизы. Она все обдумала, у нее было все утро на это. Ходила вокруг мутантов, пугая их до чертиков своим равнодушно-задумчивым лицом, больше походившим на оскал зверя перед нападением. Выудив из памяти всё, что знала о своем «доме», Лиза решила, откуда начнет поиски. Для начала стоило проверить информацию. Ванда могла обмануть ее по какому-нибудь хитроумному своему плану убийства Лизы. И чем не лучший вариант будет столкнуть ее лицом к лицу с главным страхом девушки, перед этим дав надежду на семейное счастье. Потому они с Джеймсом направились в Москву. Город был недалеко, ехать всего сутки. Под Москвой стояло несколько баз «Круга огня», какие были вокруг столиц всех стран на Земле. Там то Лиза проверит выданную Вандой тайну. — Может, расскажешь что-нибудь? — произнес Джеймс спустя пару часов молчаливого пути. Тишина давила на него. В голове крутился прошлый вечер. Не стоило ему так забываться. Он корил себя за такой глупый проступок, а в душе радовался, что все-таки решился на это. Прохлада нежной кожи Лизы отпечаталась у него на губах, все время соблазняя и напоминая о произошедшем. Ему даже смотреть на нее было тяжело, было страшно, что снова сорвется. — Ты и так все про меня знаешь, — задумчиво протянула Лиза, не отрываясь от размытых картин за окном. Она все еще была погружена в свои мысли, и Джеймс знал, в какие именно. — У тебя скоро голова взорвется, — попытался он пошутить. — Отвлекись ненадолго. Она вздохнула и повернула к нему голову. — Думаешь, воспоминание о прошлом помогут? — скептически приподняла она бровь. Джеймс замялся. Да, не то он ляпнул. Опять. Вспоминая о пережитых ужасах, она наверняка будет представлять на своем месте тех детей на фотографиях, которых Ванда называла ее младшими «братьями и сестрой». — Я не помню большей части своего детства, — начала она неожиданно, когда Джеймс уже решил, что она обиделась на него. — Иногда мне кажется, что я сразу появилась такой. Взрослой, запуганной и трусливой. Он хотел было возразить, что Лиза не была трусливой, но она продолжила, не дав ему возможности вставить слово. — Зато я помню стены. Одни только стены: камеры, тренировочного зала, мед.отсека. Серые, темные стены. И бесконечные тренировки: ума и тела. Я знаю тридцать языков, ты в курсе? — Ты хвастаешься? Потому что это выглядит так. — А ты сколько знаешь? — Двадцать восемь, — буркнул себе под нос Джеймс, отворачиваясь от девушки к дороге. — Мы откланяемся от основной темы. Продолжай. — Ладно, — усмехнулась девушка. — Почему-то я уверена, что наша подготовка не особо отличается чем-то. То есть, ты владеешь ножом, я владею. Также, как и пистолетом, винтовкой, гранатометом и прочим-прочим. Еще я неплоха в боевых искусствах, разумеется. Карате, тхэквондо, джиу-джитсу, фехтование… — Фехтование? Мечом размахивать? — Лик предпочитал пистолеты, но Лейф заставлял учиться сражаться на мечах тоже. Но бросил это занятие. — Почему? — Не знаю. Занятия просто вдруг прекратились. Причину мне никто не назвал, разумеется. Лиза тогда расстроилась. Эти уроки ей нравились, хотя особо и не отличались от остальных ее занятий. В уроках на мечах была особая атмосфера, и ей нравилось ощущать тяжесть меча. По сути, меч — лишь большая версия ножа. Наверное, именно поэтому они нравились Лизе. — А как тебя заставляли… выполнять все? — осторожно спросил мужчина. Сердце ее замерло на долю секунды и забилось с неистовой силой. Джеймс уловив изменение, успел пожалеть о заданном вопросе. — Приказывали, — она сглотнула. Слова давались с трудом, но она хотела их произнести. Лиза глубоко вдохнула и выдохнула.Левая рука непроизвольно взлетела к открытой на редкость выпирающей под бледной кожей ключице. Длинными ногтями она провела по кости, потом еще раз и еще раз, пока кожа не покраснела. — У меня в голове стоит датчик, — тихо-тихо, подобно несмелому птенцу по утру запевавшему свою первую песню, выдохнула Лиза. — В шее, если быть точнее. — Что за датчик? — Помнишь, пульт? Который ты мне дал. Джеймс кивнул, быстро глянув на нее, на секунду отвлекаясь от дороги. На самом деле, он мог и не смотреть вперед, чтобы рулить. Его боковое зрение работало безупречно, но он не хотел смущать Лизу своим пристальным взглядом. — Датчик управляется с помощью него. Там есть кнопки. У каждой свое предназначение. Джеймс помнил. От старого воспоминания по телу прошла дрожь. В тот момент, когда Лиза корчилась на асфальте, его на мгновение охватила паника. Тогда он впервые испугался за ее жизнь. — Синяя — чтобы погрузить меня в летаргический сон. Черная — чтобы разбудить меня его ото сна. Красная — чтобы убить, — усмехнулась девушка и на пару секунд замолчала, словно ей было тяжело произнести следующие слова. — Белая — чтобы стереть мне память. Уничтожить все подчистую. Мужчина уставился на девушку. Теперь он понимал всё, что видел в тот день. Как она корчилась на земле, как менялось выражение ее лица каждый раз, когда он нажимал на новую кнопку. И как замерла, словно неживая, когда он нажал на синюю кнопку. Только в этот момент до него дошло, что он собственноручно стер ей воспоминания о «Рае», о Билли, об их первой встрече и дальнейшем побеге. Он сам стер себя из ее памяти. Лизе воспоминания об устройстве в голове не причиняли ничего, кроме жгучей боли в затылке, словно датчик — крохотное устройство, контролировавшее ее тело, раздирал ее изнутри, норовя убить. Пульт во внутреннем кармане растянутой серой кофты тоже дал о себе знать. Лиза всегда его с собой носила, изредка скалывая на самое дно своего рюкзака. Маленькая панель стала казаться тяжелее, больше. — И когда тебе его вживили? — вырывая ее из пелены ощущений, спросил Джеймс. — Датчик. — Не помню, — подумав, ответила девушка. — Вроде бы, он всегда был во мне. — Хочешь сказать, что, скорее всего, его вживили тебе еще в детстве? — поразился мужчина. Это было в тысячу раз хуже того, что он себе представлял. Лиза пожала плечами и неуверенно кивнула. Кожа на ключице окончательно разорвалась под давлением ногтя, струйка крови аккуратно потекла вниз. Но она продолжила терзать себя, не замечая пристального взгляда Джеймса. Поняла, что он все видел, лишь когда его рука коснулась ее локтя, с силой отводя ее руку от кровоточившей ранки. Она слабо выдохнула и растерла капли крови под ногтями по штанине, не осмеливаясь посмотреть на мужчину. — Ну, это объясняет мое отменное послушание, — попыталась пошутить девушка и посмотрела на Джеймса, ожидая одобрения, но его взгляд дал понять, что шутка вышла неудачной. — Хотя иногда датчик давал сбой, и я выходила из-под контроля. — Пыталась сбежать? — Ни разу. Зато я убила дюжину охранников, парочку нянь и напала на того гиганта с заправки, помнишь? — Джеймс кивнул, и Лиза продолжила. — Скучно мне, по крайней мере, не было. От веселого тона девушки Джеймс озадачился. Рассказ начинался с грустной ноты, но вдруг приобрел веселый тон, что совершенно не соответствовало тому, что говорила Лиза. — На первое задание меня отправили, потому что я зарезала своих охранников из-за злости, — смущенно произнесла девушка, осторожно поглядывая на Джеймса. Не то, что бы она боялась его реакции, но некое волнение все же присутствовало. Хотя он уже видел ее, убивающую солдат. Но он ни разу не видел, что она могла делать с человеком в приступе настоящей ярости. Джеймса могла смутить ее кровожадность, и, быть может, факт того, что она зарезала в приступе ярости трех своих охранников из-за того, что те усомнились в ее умениях управляться с ножом, оттолкнет его. Он потеряет к ней интерес, который она отчетливо видела в его глазах. — За что? — произнес Джеймс, с интересом глядя на нее. Что пробудило в ней злость и заставило преимущественно безэмоциональную девушку напасть на них? Он, кажется, ничего такого не подумал. По крайней мере, Лиза не видела в его взгляде ничего, кроме искреннего интереса. — Они все время меня обзывали и смеялись надо мной. Не вслух, а взглядами, а в тот день открыто засмеялись и назвали меня подстилкой Лика. Выплеснутая давно злость вернулась, и Лиза с остервенением скрипнула зубами. Альпина, с аппетитом поглощавшая свою утреннюю добычу, которую припрятала под креслом, прошипела и стихла, опуская свою морду и снова вернулась к еде. Джеймс усмехнулся. Если бы они знали Лизу также, как знает ее он, поняли бы, что высмеивать и оскорблять ее в лицо не самая лучшая идея. — Чтож, они заслужили, — девушка расплылась в улыбке от его слов. — И что ты делала на своем первом задании? — Нужно было найти какого-то ученого и убить его. Потом была деревня. Хрен поймешь, чем они не угодили Лейфу. Были еще солдаты. Не помню, что именно они пытались сделать: то ли помочь этим мутантам, то ли убить их самим. Джеймсу вспомнился Земо. Каждый ученый, который встречался ему или которого упоминали, напоминал ему невысокого мужчину с круглыми очками и припрятанными под ними цепкими и ядовитыми глазами. — Первое упоминание Тени, — со знанием произнес он. — Ого, только первое, — раз первое официальное ее появление было отмечено лишь теми солдатами, то сколько же ее деяний на самом деле сгинули в пропасть забытья? — А откуда ты это знаешь? — Мутанты болтали, — неопределенно пожал плечами мужчина. Ему было несколько стыдно признаваться в этом. Он не хотел подслушивать их, но эти слова, сплошь пропитанные страхом и ненавистью все-таки долетали до него. Хмыкнув, Лиза скользнула рукой в карман кофты и выудила оттуда пачку сигарет. Табачный дым заполнил салон автомобиля, клубами разлетаясь вокруг. Едкий аромат курева распространился по крови, немного успокаивая ее, и Лиза аккуратно выдохнула. — Будешь? — спросила она и протянула раскрытую пачку Джеймсу. Длинные пальцы мужчины ловко поймали за ребро сигарету и поместили между губами. Лиза щелкнула зажигалкой, и бумажная оболочка белой палочки покрылась крохотными червячками пламени. — А что насчет тебя? — произнесла она спустя время, когда огонь дошел до фильтра, и использованная сигарета была выброшена из опущенного окна. — Расскажи мне больше о Зимнем Солдате. Каково это, когда в голове ты не один? Язычки на железной руке дернулись, разрывая относительную тишину салона своим щелканьем. Лиза посмотрела на открытую ее взгляду железную ладонь. По телу пробежала волна тепла. Ей вспомнились его прикосновения в отеле, когда Джеймс обнимал на полу ванной. Щеки залились румянцем, и девушка поспешила унять желание вновь почувствовать его нежные ласки. — Как не у себя дома, — наконец, выдавил из себя Джеймс. Он взял руль железной рукой, а второй облокотился на подлокотник между двумя сиденьями. — Не спокойно. Всегда приходится быть настороже, чтобы он чего-нибудь не выкинул. — А как вы уживаетесь? То есть, когда ты это ты, тело контролируешь только ты или еще и он немного принимает участия? Как это работает? Джеймс криво усмехнулся и взглянул на Лизу. Над вырезом футболки сияла краснотой маленькая ранка на ключице, уже почти затянувшаяся, но все еще нервировавшая его. — Когда я это я, — сказал он. — Телом управляю только я. Он сидит где-то на заднем фоне, иногда что-то говорит, иногда молчит. Когда за руль садится он, на скамье запасных сижу уже я, но поменяться мы по собственному желанию местами не можем. — А как это делается? Нужны какие-то особые условия? — Что-то вроде погодных? — посмеялся мужчина и покачал головой. — Нет, нужно просто произнести код, чтобы за руль сел он. А чтобы вернулся я, надо немного избить его. В последние пару раз это помогало. Лиза смущенно улыбнулась. — Моя система выглядит продуманнее. — О, системами будет мериться? — Согласись, с твоим Зимним какая-то морока выходит. Еще и код надо запоминать, а у меня все просто. — Ну да, нажал кнопку и все дела. — Я и говорю! Они посмотрели друг на друга и от нелепости своих слов засмеялись. Плечи затряслись от заливистого смеха. Лиза посмотрела на веселого мужчину, не в силах скрыть улыбку, сдержать вырывающийся из груди смех. Стало на мгновение так легко, на пару минут в ее душе воцарился покой. Она откинулась на спинку сиденья и с благодарностью взглянула на Джеймса. — Знаешь, я ни разу не благодарила тебя, — произнесла она внезапно задумчиво. Джеймс нахмурился, глядя на нее. Он окончательно потерял интерес к дороге. Боковым зрением все еще следя за направлением, он посмотрел на девушку. Она улыбалась ему, смотрела на него и улыбалась. — За что? — За то, что помогаешь мне. Если бы не ты, я бы умерла в тот день. Спасибо тебе. — С тобой все хорошо? Ты случайно головой не ударялась недавно? — скептически оглядев ее, спросил Джеймс. Лиза закатила глаза. Она говорила серьезно, а он тут шутить вздумал. Резко приподнявшись, она приблизилась к нему, так что между их лицами осталось несколько сантиметров, и невесомо коснулась его губ. Лицо обдало жаром. Он замер, боясь отпугнуть момент. В голове не осталось ни одной здравой мысли. Тело замерло в ожидании. Ее касание было легким и несмелым. Хотелось бы ему притянуть ее к себе за шею и прижаться к ее устам, показать как сильно было его желание. Но он ничего не предпринимал. Лиза подобно лани, одно неверное движение, и она снова убежит в свой лес, спрячется от него в чащобе. Ненадолго оторвавшись от него, она облизнула губы и приблизилась к нему еще ближе, опираясь одной рукой в бок его сиденья, а другую кладя на его ногу. Джеймс резко выдохнул, словно она коснулась его души, а не плоти. Второе прикосновение больше походило на поцелуй. Осмелев, Лиза углубила поцелуй, и он ответил ей. Дорога его уже больше не заботила. Юркнув свободной рукой подмышкой Лизы, он притянул ее к себе ближе за талию, заставив девушку чуть ли не сесть ему на колени. Мысли, что остановили его прошлой ночью от неисправимой ошибки, улетучились. Она ведь первая перешагнула границу их отношений. Раз ей самой захотелось, он не может отказать ей, так? Рука ее соскользнула с его бедра и ударилась о мягкую поверхность сиденья аккурат между его ногами. От ее нелепого выпада Джеймс горячо выдохнул ей в губы, сильнее углубив поцелуй. Изначальная мысль куда-то улетела, стерлась, и Лиза сама теперь хотела этого. Страх, на удивление, затих, из-под своего укрытия пристально наблюдая за происходящим, готовый в любой момент вылететь и спасти ее от провала. Машина затормозила, немного резко, Лиза, наверное, подалась бы вперед от волны удара, если бы не стальное объятие Джеймса. Он держал ее за талию. Едва колеса встали, а машина была поставлена на ручник, она залезла ему колени и обняла за шею. Все той же рукой он обнимал ее, прижимая к себе за поясницу. Лиза на мгновение оторвалась от него, переводя дыхание. Джеймс подался вперед за ней, не желая разрывать контакт. Заметив это, она ярко усмехнулась и прижалась лоб к его лбу, на миг прикрывая глаза. Мысль о том, что это может стать ее большой ошибкой, неожиданно вспыхнула в голове, лишая ее половины решимости. Тихо она выдохнула ему в губы: — Хочешь меня? Взгляд его голубых глаз был прикован к ее искусанным губам, когда до него дошел смысл ее слов. Всё, что она сказала до этого, обрело новый смысл. Всю притягательность словно рукой сняло. Он резко отодвинулся от ее лица, прижимаясь к подголовнику сиденья. Он смотрел на нее с поджатыми покрасневшими губами, его грудь вздымалась от резких вдохов. Лиза нахмурилась, недоуменно глядя на него. Она сказала что-то не так? Она непривлекательна для него? Неужели он вспомнил о ее безобразных шрамах, и отвращение захватило его с головой? В голове девушка перебирала все варианты, кроме единственного. Она и подумать не могла, что подобное ее предложение могло оскорбить или обидеть мужчину. — Ты делаешь это, чтобы отблагодарить? — с неверием спросил он. Его голос отдавал слабостью, Лизе показалось, что он сейчас дрогнет, но такого не произошло. — За кого ты меня принимаешь, Лиза? — Я подумала, тебе понравится. Я видела, как ты смотришь на меня, так обычно смотрят на того, кого хотят. С тяжелым громким вздохом мужчина закрыл лицо руками и нервно рассмеялся. Лизе стало немного не по себе. Это было не похоже на тот милый, светлый смех, как минутами ранее. — Ты мне нравишься, это правда. Ты привлекательна, красива, и я хочу тебя, как хотел бы любой мужчина, но не так. — Я не понимаю, в чем разница, — неловко произнесла она. Внезапно стало холодно, по-настоящему холодно. Кровь словно застыла, и то немногое тепло, царившее у нее внутри, сдулось под резким ветром ледяного моря. Она обхватила себя руками, заерзав у него на коленях. Джеймс схватил ее за бедра, заставив замереть. Как бы то ни было, в нем все еще горело желание, а эти ее движения совершенно не помогали держать голову в здравом уме. — Разница большая, Лиза. Ты не хочешь ведь меня по-настоящему, ты не видишь во мне того же, что я вижу в тебе. Не воспринимаешь, как мужчину. Так нельзя. Пока ты сама этого не захочешь по-настоящему, ничего не будет. Я не прикоснусь к тебе и не позволю тебе касаться меня, чтобы ты там себе не надумала. И, едва она успела осмыслить его слова, он с легкостью вернул ее на свое место. Завел машину и вновь вырулил на трассу. Лиза сжалась под гнетом его слов и охватившего ее стыда от собственных действий. Она зажмурилась, отвернулась от мужчины и, глотая неизвестно из-за чего взявшиеся слезы, лежала так, пока не пришло время меняться местами.