Необычный Эффект Бабочки

Казалось бы, прошло уже несколько дней, но Феликс никак не мог перестать думать о выходке Хёнджина. При каждом вспоминании того, насколько близко был старший, как он держал Ли за подбородок, как смотрел, в животе порхали бабочки, которые щекотали внутренности и, казалось, приводили в движение кости. Феликс не представлял, что можно сделать, чтобы забыть про всё это, хотя, на самом деле забывать совсем не хотелось. Наоборот, теперь в любой момент он ожидал, когда Хван снова приблизится или начнет взаимодействовать с ним. Ли просто грёзил об этом. Ему уже даже стало казаться, что всё пошло на исправление и жизнь стала налаживаться. Похоже наконец началась белая полоса. Теперь он решил взять всё в свои руки и попытаться наладить контакт с друзьями Джина и плюсом стать еще ближе к объекту своего обожания. Действовать он решил через проверенный способ и сделать одну из вещей, которая получается у него очень хорошо — приготовить брауни. Прошлым его друзьям нравилась выпечка Ликса, а Хёнджину тем более, он ее просто обожал и мог съесть абсолютно всё, поэтому Фел посчитал это отличной идеей. Ёнбок весь вечер провёл за готовкой. Он давно ничего такого не делал сам, сил не было. Юноша мог лишь прийти с учебы и безжизненной тушей рухнуть на кровать, сразу засыпая, чтобы лишний мысли не лезли в его итак без того тяжелую и наполненную проблемами голову. А сейчас у него какой-то энтузиазм появился, вероятнее всего вызванный Хваном, ведь тот всегда был для Бока смыслом существования, да и жил Ён только благодаря старшему, ведь тот не давал ему упасть. Если Ликс начинал тонуть в пучине своих проблем, проваливаться в пропасть неизвестности, то Хёндж сам, стоя на краю обрыва, не давал Феликсу погрязнуть во всём это. Такая помощь работа взаимно, ведь и сам Ли абсолютно всегда был рядом с любимым, помогая, поддерживая, не давая погрязнуть и принося хоть немного радости и света в жизнь Хёнджина. После того случая, Бок буквально распустился, словно подснежник после суровой зимы, поэтому, закончив с готовкой, он никак не мог дождаться наступления следующего дня, ведь уже невероятно хотелось увидеть Джина. В последние дни Феликс стал спать лучше. Кошмары тревожили его реже, и от того даже плакать почти перестал, как и перестал спать на парах из-за того, что проснулся из-за очередного страшного сна посреди ночи, а потом не смог уснуть. Жизнь действительно стала налаживаться? Вот и в этот раз Ли проснулся выспавшийся и довольный; сегодня ему не снилось ничего, но это всё-таки лучше, чем видеть неприятные картинки. Феликс спал под теплым одеялом даже в жаркую погоду, и сейчас ему совсем не хотелось вылезать из-под объятий тяжелого белого полотна, он лежал, уткнувшись носом в подушку и ему было так хорошо. При каждом движении хотелось всё больше и больше снова провалиться в мир грёз, слиться с мечтами, стать частью чего-то большего и переродиться во что-нибудь невообразимое, хвостатое или пернатое, такое, от чего становилось бы радостно всем вокруг, неважно в каком бы виде он был, в нечто совсем маленьком, беззащитном или пушистом, главное принести счастье и вызывать улыбку у любимого. Ёнбок наконец нашёл силы встать. Он нехотя скинул с себя одеяло и принял сидячее положение, быстро надевая мягкие тапочки и шаркая ими на кухню. Юноша достал из холодильника остатки заказной еды, не желая очень долго заморачиваться с завтраком. Только после этого он всё же решил выпить чашечку быстрорастворимого кофе, ведь тратить и на это слишком много времени не хотелось от слова совсем. Поев, Фел закинул посуду в раковину и направился собираться. Хотелось и сегодня выглядеть красиво, поэтому парень надел укороченный черно-белый топ с длинным рукавом и белые штаны, волосы же снова убирая в хвост, и, захватив с собой брауни, направился в университет. *** Феликс кинул почти скуренную сигарету на бетонный асфальт и наступил на нее ногой, чтобы потушить. Настроение было неизмеримо хорошим и им хотелось поделиться со всеми вокруг. На улице было хорошо — ни жарко и ни холодно, дул слегка прохладный ветерок, скорее более освежающий, а солнце согревало теплыми лучами, баланс температуры был прекрасным. От одежды приятно холодило кожу. Ли закинул в рот мятную жвачку, дабы хоть немного избавиться от запаха дыма, а после достал духи, которыми раньше часто пользовался Хван, и пару раз пшикнул на шею и запястья, с той же целью. Юноша быстро забежал в здание университета, сверяясь со своим составленным расписанием Хвана и понимая, что в этот день у группы Хёнджина репетиция с утра. Ёнбок направился к специальной студии, где обычно занимались старшие, ведь ему просто невероятно хотелось сделать еще один шаг, чтобы стать ближе к возлюбленному. Ли, подойдя к двери, на которой висела специальная вывеска, слегка постучал и неуверенно дернул за ручку. Он заглянул внутрь, осматривая помещение и останавливая взгляд на одном парне, который в свою очередь посмотрел на него в ответ вопросительно и поднял брови. — Чего тебе, мелкий? — старший кинул смешок, — кого-то ищешь, красивый? — Я... Привет, Чанбин, — Бок закрыл за собой дверь и неловко улыбнулся, — я к Хёнджину... и к тебе с Сынмином. — Ого, ничего себе. И что ты хотел? — Общение наладить с вами... Я вот, сейчас, — он быстро полез в рюкзак, выуживая оттуда контейнер с выпечкой, — вот, это брауни, я сам делал вчера. Вам всем раньше нравилось, поэтому я решил приготовить. — Что ты несешь? Ты себя слышишь? В смысле раньше? Мы с тобой не общались никогда, да и ты недавно только перевелся сюда, — начал возмущаться он, — ладно, не суть, давай сюда, — Со поднялся из-за барабана и забрал коробку, открывая ее и вдыхая всеми легкими запах шоколада, приятно щекочущий все фибры души. Бин вытащил один кусочек и надкусил его, закатывая глаза от того, насколько это было вкусно, насколько идеально сочетался вкус шоколада и орехов, как они гармонично смотрелись вместе и как десерт буквально таял во рту, словно снежинки падали на горячие руки и моментально таяли от тепла тела. Чанбину настолько понравилось, что он ел один маленький кусочек за другим, не имея возможности остановиться, — боже, это так вкусно... Где ты этому научился? — Я самоучка, мне просто очень нравится готовить, — Ли улыбнулся, а после резко перевел взгляд на барабан, на который уселась желтая бабочка. Затем он посмотрел на друга, который явно был в ступоре, и быстро похлопал ресницами. Кажется вспомнил... Догадка подтвердилась очередным уведомлением на телефоне. — Феликс?.. Ты... — Со пару секунд был не в разумении, а после, отложив контейнер, крепко его обнял. — Ты вспомнил меня? — Вспомнил... Счастью младшего не было предела. Он действительно так рад тому, что всё постепенно начало налаживаться, а жизнь начала становиться лучше. Осталось, чтобы его вспомнили еще два человека — Хёнджин и... Его размышления прервал звук открывшийся двери. Ли отстранился от друга и посмотрел на вошедшего, это был Джин. Фел широко заулыбался и помахал ему рукой. — Привет, Хенджин! — Чего тут забыл это веснушчатый придурок? Чанбин, это что твоя новая пассия? Я чего-то не знаю? Ты же у нас такой анти романтик. — Нет-нет, мы друзья, — он помахал руками перед грудью и головой в отрицательном жесте, — мы тогда так мило... — Ликс был не уверен, что это слово подходило, но решил его оставить, — болтали, поэтому я решил прийти к тебе и попробовать наладить контакт окончательно. — Какой молодец. Пришел, а теперь иди обратно, у нас репетиция сейчас, — Хван кивнул головой в сторону двери, — на выход, — и кинул рюкзак на диванчик. Кажется, полоса неудач снова началась. Недолго музыка играла как оказалось. Что с ним снова не так? Почему он опять так себя ведет? Что Феликс опять сделал и почему Хван снова так аморален, будто не он тогда так касался Бока, будто бы не он тогда начал разговор первый? — О чем он вообще говорит, Джин? — Да так, я сделал кое-что на спор, ничего особенного. Подслушал из-за приоткрытой двери Феликс, и ему снова показалось, будто его только-только восстановившийся мир рухнул. Разбился об пол, как хрупкая хрустальная ваза или фарфоровая чашка. Опять была задета самая больная тема и в этой пучине боли снова не оказалось спасительной ниточки или спасательного круга… Хотелось расплакаться, убежать, скрыться от всего мира, но только не испытывать это снова. Никогда больше. Никогда. Как снова избавиться от это боли? Как снова затянуть вспоротые раны, на которые еще сверху насыпали соль. Любить такого Хёнджина слишком сложно. Делать это одновременно хотелось и не хотелось, ведь он был преданным в двух смыслах этого слова. Но если всё же любить так больно, то может быть оно того и не стоит? Феликс не знал, как ему поступить. Стоит ли любить ему Джина дальше? Он не знал...