Необычный Эффект Бабочки

В последние дни за окном не так солнечно. Улицы Тэгу постепенно пропитывались каким-то холодом, ветра дули в черную пустоту, которая опускалась к самому горизонту, и тогда небо вдали покрывалось тяжелыми тучами. Почти всё время безостановочно лил дождь, словно из ведра, с шумом ударяясь об асфальт и крыши серых, будто бездушных жилых домов, в которых уже не было ни света, ни тепла, словно люди покинули их, сговорившись, никому ничего не сказав, а за запертыми дверями навсегда затихли их голоса… В комнатах редко горел противный желтый свет, не было слышно шумных вечно ругающихся соседей, и не было видно того средних лет мужичка алкоголика из соседней квартиры, от которого вечно несло перегаром и какой-то ни то, что гнилью, ни то плесенью, впитывающейся в обивку диванов, кухонных шкафов, зеркал, ванной, стен и абсолютно всех вещей в его квартире, если эту свалку еще можно было так назвать. Город окутывала какая-то неизвестная горечь, а все люди будто действительно исчезли, спрятались, как серые мышки в свои норки и не высовывали даже и носа, чтобы случайно не натолкнуть на что-то страшное и пугающее, может быть даже смертельное. А Феликс постоянно думал. У него из головы не выходили фрагменты вечеринки дома у Есана и Сонхва. Он всё крутил в голове моменты в ванной, вспоминал, как Хёнджин касался его губами, как трогал его тело, что теперь все его касания были словно выжжены на теле младшего, будто раскаленным металлом и убрать их теперь невозможно. Ни смыть водой, ни оттереть, ни сорвать ногтями, никогда. Они впечатались глубоко в его тело, и в память тоже. Порой Ёнбок даже жалел, что тогда был не пьян, из-за чего помнил абсолютно всё, вплоть до каждого слова и поцелуя. Ему хотелось орать, реветь, крушить всё на своем пути, но не мог. Он мог лишь тихо плакать и шептать что-то нечленораздельное, свернувшись в комочек и обнимая колени. Ли не знал почему тогда доверился Хвану, он корил себя за то, что не смог устоять, не смог сдержаться, а теперь, в полностью трезвом состоянии его чувства опять разбивались, словно волны об скалы, а мысли раздирались на несколько частей, до кровавых слез, разъедающих изнутри и молотящих его заживо. Ему хотелось забыть всё, отмотать время назад и запретить себе это делать, а лучше бы вообще запретить себе пойти на этот чертов концерт и на вечеринку. Ёнбок просыпался и засыпал с этими мыслями. Он был уверен, что в Джине тогда играл алкоголь, или это всё же была очередная шутка с его стороны. Да всё что угодно, но точно не искренность, Феликс хотел верить, но не мог. Иногда уже казалось, что какой-то непонятый голос, взявшийся из таинственной неизвестности, просил Ликса перестать думать, говорил, что в его голове слишком много мыслей, таких лишних, ненужный и запутанных, но у него не получалось, ведь всё, что он теперь мог, так это избегать Хёнджина везде. Ли пришел на учебу, потеплее закутываясь в пушистую белую кофту и держа в руке зонт, который помог ему спастись от очередного дождя, ведь тот за долю секунды заставлял промокнуть, а прохладный ветер бесстыдно трепал волосы Фела. Ён стоял вместе с Джисоном за университетом, слегка топчась на месте, и дрожащими руками нервно курил очередную сигарету, дым которой закручивался в неразборчивые петли и за мгновенье сливался с воздухом, растворяясь в нём и становясь одним целым и единым. Ли сделал глубокую затяжку и через пару секунд выдохнул густое и белое облако дыма, а после прикрыл глаза и шумно выдохнул через нос. Хан боялся спрашивать о произошедшем, но был уверен, что что-что случилось, а еще больше был уверен в том, что это загадочное "что-то" связанно с Хваном. Сону было жалко друга, ведь на нем не было лица уже какой день, он был бледный и потускневший, руки тряслись, а в глазах больше не было той искринки. Ему было страшно за друга. — Чёрт, — размышления Джи перебило тихое, пронизанное тревогой и пеплом, слово, произнесённое слабо, на пределе сил. Ёнбок посмотрел на время, а потом кинул сигарету на землю и затушил ее ногой, — нужно скорее уходить отсюда, пойдем, — стремительно направился он вперед, всё еще не желая пересекаться с Джином, который должен был прийти на это место с минуты на минуту. — Хорошо, идём, — пожал плечами Хан и последовал за другом, — расскажешь мне о том, что случилось, Йоки? Я попробую помочь тебе чем смогу, потому что правда очень переживаю. Ты в последние дни сам не свой. — Я не хочу об этом говорить, — немного помолчав, выдал Бок, — просто будь рядом со мной, это то, что мне сейчас действительно нужно. Как я буду готов, я обязательно расскажу тебе, а сейчас прошу, не оставляй меня одного, иначе я скорее сам себя съем изнутри, медленно и по кусочкам, не жалея, лишь бы заглушить моральную боль. — Я рядом, Ликси, — Сон аккуратно коснулся плеча друга и приобнял его, таким образом идя на одном уровне, — я всегда с тобой. Они вместе зашли в здание университета, стены которого тоже были пропитаны холодом, угнетающими мыслями и переживаниями, прямо как все здания в городе, но тут была какая-то особая тяжесть. Ощущение, будто всё ненастоящее, выдуманное, будто это всё сон, из которого хотелось убежать как можно дальше, спрятаться в самый тёмный закуток, в самой забытой глуши, и больше никогда не высовываться, не просыпаться, остаться в полутьме, закрытой от печали. Не слышать ни одного голоса, не видеть ни одного лица, а желательно именно Хвана. От любви всё горело внутри, прожигая всё тело и оставляя на нем шрамы и ссадины, как следы болючего и горького опыта, который заставлял буквально тонуть в омуте. Они шли по длинному коридору, заполненному учениками, которые своими разговорами создавали некий пугающий гул, отражающийся от холодных, пронизанных болью стен. Парни остановились у нужной аудитории и оставили свои вещи на подоконнике, ожидая начала лекции. — Сейчас Минхо подойдёт, ты же не против? — Да мне без разницы, — смотря в одну точку, ответил Ли, — пусть идет, — и, казалось, буквально через секунду появился Хо. Младший лишь закатил глаза и со вздохом отвернулся к окну, ведь желания смотреть на их телячьи нежности не было, так что монотонная картина из дождя, который пошел еще сильнее, была лучшим выбором. Тяжёлые капли громко били по асфальту и по выступам на окнах, и этот однообразный звук, словно белый шум, помогал немного расслабиться и отвлечься от мыслей, которые заполонили весь разум, без единого свободного миллиметра. Сейчас Ёнбок не думал ни о чём. Он смотрел в одну точку, не отводя взгляд, и был где-то далеко, но явно не здесь. Возможно летал где-то в облаках или провалился куда-то в другое измерение, где только он сам, где только он знал этот мир. Мысленно он был где угодно, где мог отвлечься от раздумий, ведь от них уже невероятно болела голова. Она раскалывалась так, будто действительно треснула, ведь боль казалась бесконечной, невыносимой, или будто череп насквозь проткнули чем-то острым, нагретым до высоких температур, и стали медленно-медленно, чтобы точно принести максимальную боль, прокручивать внутри. Ли уже не слушал ничего, он не обращал внимания на чужие разговоры, а был сфокусирован лишь на звуках за окном, из-за чего особо даже не обратил внимания на то, что Джисон и Минхо немного отошли в сторону, чтобы в очередной раз не сыпать соль на рану своего друга. На самом деле, Ли был даже благодарен им за это. Из некого так называемого астрала Бока вытащило чужое прикосновение к своему плечу. — Идём со мной, — Феликса взяли за запястье и потянули через всю толпу. — Что? Куда? — Ликс немного не ожидал, что его так резко вытянут из своего небольшого мира, из-за чего не сразу среагировал, — Хенджин? Что тебе нужно? Отпусти меня! — пытался вырвать руку из крепкой хватки младший. — Нет, не отпущу. Пока мы не поговорим нормально, то ты точно никуда не уйдёшь. — Я не хочу, мне не о чем с тобой разговаривать, — тот всё еще сопротивлялся. — А мне есть о чем, — и наконец, дойдя до того туалета на нулевом этаже, Джин запер за ними дверь, подходя ближе и буквально заставляя Ёнбока слиться со стеной. — Тогда говори быстрее, — Ён потирал своё запястье из-за немного неприятной боли от того, как Хван пытался его удержать. — Я сделал тебе больно? — он посмотрел на руку, а после взял ее в свою ладонь и легко поцеловал небольшое покраснение на запястье, — извини, пожалуйста, — в ответ он получил лишь кивок, — почему ты меня избегаешь? Что случилось, маленький? — в глазах Хёнджина действительно виднелось неподдельное беспокойство. Он аккуратно уложил руку на щеку младшего и стал совсем аккуратно поглаживать нежную кожу с россыпью звёздочек-веснушек. — Действительно, даже не знаю, что случилось. Может быть то, что это всё было ошибкой? Что ты трахнул меня по пьяни и вряд ли помнишь всего того, что говорил мне тогда, что это всё, скорее всего, снова была очередная шутка, задание на спор или любое другое подобие розыгрыша? Я устал от этого говна с твоей стороны, хён, это очень больно, но ты никогда не поймёшь этого, ведь для тебя забавно играть со мной, забавно издеваться надо мной, я ведь просто веснушчатый придурок и никто больше, — Фел изо всех сил пытался сдерживать слезы, убирая со своего лица руку парня. — Ты действительно считаешь, что всё это было ошибкой? Феликс, прошу тебя, малыш, поверь мне. Я был абсолютно искренен с тобой, я действительно люблю тебя, — Джин медленно спустился на пол, приобнимая за ноги младшего, — стоя на коленях, прошу, поверь мне, маленький... Я люблю тебя, невозможно и невероятно сильно люблю, как никого другого и никогда в этой жизни, пожалуйста, не отторгай меня. Я идиот, признаю. Я полный придурок и я понимаю, что вёл себя очень ужасно и возможно даже не заслуживаю прощения, но, пожалуйста, Ликси... — Хёнджин медленно перешёл на шёпот. — Встань, пожалуйста, не надо, — Ли вытер выступившие капельки слёз и потянул Хвана наверх, чтобы тот поднялся, — хорошо, я поверю тебе в последний раз в своей жизни, — Ён еле заметно улыбнулся одними уголками губ, чувствуя, как его крепко прижали к себе, чуть ли не лишая возможности дышать. — Знаешь, малыш, в тот раз твои губы показались мне такими знакомыми на вкус, будто я когда-то постоянно целовал тебя, — Джин тихо посмеялся, снова укладывая ладонь на лицо младшего и мягко целуя. Хван опять пару секунд прощупывал почву, а после, прикрыв глаза, углубил поцелуй, нежно и чувственно сминая губы Бока, снова стараясь передать абсолютно все свои чувства через такие действия. Внезапно мир будто замер. Феликс обвил руки вокруг шеи старшего, чувствуя, как тот аккуратно, создавая совсем лёгкую щекотку, поглаживал одной ладонью его щеку, а другой — талию, из-за чего на улице расцвела улыбка. Ёнбок слегка приоткрыл глаза, чтобы убедиться, что это всё не сон, а всё по-настоящему, и он увидел, как вокруг них летала целая стая разноцветных бабочек. Они окружили их полностью, водя своеобразный хоровод и заполняя чуть ли не всё пространство вокруг, активно махая своими узорчатыми крылышками и давая Ликсу понять, что все его мучительные испытания закончены. *** — Врач! Срочно позовите врача! — парень вскочил с кресла, выбегая в коридор и пытаясь позвать медицинского работника, — он очнулся, наконец-то! — Двадцать второе июля, четырнадцать часов тридцать восемь минут. Пациент Ли Феликс вышел из комы, — фиксировал в специальном журнале врач, — удивительно, вы невероятный молодец, Феликс, вы выкарабкались. На самом деле, уже был малый шанс, что вы придёте в сознание, так как показатели были не самыми лучшими и на поправку вы совсем не шли, — мужчина средних лет попросил надолго не задерживаться в палате и оставить младшего отдыхать как можно скорее, после выходя из палаты с обещание зайти немного позже. — Я так рад, что ты очнулся, маленький мой, — Хёнджин взял Бока за руку, нежно целуя, — если бы ты не пришел в себя в ближайшие пару дней, то тебя бы отключили от аппаратов жизнеобеспечения. Я был совсем не готов терять тебя, поэтому продолжал верить в то, что ты сможешь, котенок мой, — Джин буквально сдерживался, чтобы не расплакаться. — Что вообще произошло? Я действительно ничего не помню... — В тот день, когда ты задержался у Джисона и поздно вернулся домой, помнишь? Я хотел за тобой приехать, но ты сказал, что сам доберёшься. Тогда на переходе тебя на всей скорости сбил пьяный водитель и уехал с места происшествия. Благо на камеры он попал и сейчас он отсиживает свой срок, а какая-то женщина тоже поздно возвращалась с работы и вызвала для тебя скорую. Я так переживал за тебя, малыш, я чуть с ума не сошел. Я не отходил от тебя ни на шаг и старался всегда быть рядом. Врачи говорили, что шансы того, что ты очнёшься пятьдесят на пятьдесят, ведь ты находился в неком пограничном состоянии, но в последнее время показали стали сдавать, я был жутко напуган, но как хорошо, что всё обошлось. Ты не представляешь насколько сильно я люблю тебя... — Я тебя тоже очень сильно люблю, Джинни, — сказал младший и тяжело вздохнул, пытаясь уложить всё у себя в голове, — кстати, насчёт Джисона. Он тут? — Да, они с Минхо ждут, пока к тебе можно будет зайти. — Позови их на пару минут, есть кое-что очень важное, что они должны знать, а потом я бы предпочёл побыть только с тобой. — Сейчас, котёнок, — старший вышел из кабинета и позвал друзей. — Йоки, ты наконец-то очнулся!! — радостно сказал Хан, тоже чуть ли не со слезами на глаза смотря на него. — Джи, Минхо хён, — он посмотрел на двоих и тихо хихикнул, — перестаньте мучиться и признайтесь друг другу наконец. Уже все знают, что вы любите друг друга, — Хёнджин тоже немного посмеялся, продолжая поглаживать руку любимого, кивая на его слова. — Ты не представляешь насколько сильно я соскучился по тебе, — Хван указал друзьям взглядом на дверь, и как только те скрылись, оставил нежный чмок на губах возлюбленного, — пожалуйста, больше никогда не пугай меня так. Я невозможно сильно боюсь потерять тебя, маленький...