Не о чем жалеть

Руди напряжен, также как и Алехандро ведущий машину. Кажется, что не хватает воздуха. Столько времени находиться порознь, чтобы их встреча выглядела вот так? Словно они никогда не были знакомы. Парра вздыхает, дышит глубоко, ощущая, как быстро бьётся сердце. Что-то хочется сделать? Тело как натянутая струна. Варгас сжимает руль сильнее, он всё слышит и чувствует. — Тебе не о чем волноваться, Родольфо. Мне всего лишь надо с тобой поговорить, — полное имя Руди в чужих устах слышится странно. Не Руди, а именно Родольфо, грубым, низким голосом. — Вы сами напряжены, полковник, — Руди тоже умеет играть в эти игры, — Куда мы едем? — он сглатывает накопившуюся слюну. Он не чувствует опасности, но атмосфера в автомобиле была не из лучших. Чувства смешиваются. Неожиданность, желание, злость, грусть, радость, всё превращается в один огромный комок, который давит на грудную клетку. — Я... — он заминается. — Подвезу до дома, — Алехандро кратко кивает, словно подтверждает эту информацию для самого себя. На самом деле он хотел поговорить с Парра тут, в машине, но он просто тянет время. Ему всего лишь нужно сказать ему, приказать, чтобы он не раскрывал случившееся в баре у Паоло. Чтобы его показания были такими же, как и у него самого. Он не должен сдавать себя с потрохами. Варгас громко выдыхает. — В этом нет необходимости, — взгляд Руди уставлен в пассажирское окно, лишь бы не смотреть на полковника. Не так он представлял их встречу. По правде говоря, он её и не представлял. Он пытался закопать их отношения, все воспоминания и чувства, где-то далеко в закромах своего разума и выходило это очень плохо. — Родольфо! — мужчина зовёт, окликает. — Полковник! — он в любом случае отвечает. Алехандро знал, был уверен, что не будет легко, что Руди не кинется ему на шею. Был уверен, что чужой взгляд будет полон непонимания. Он готовился к этой встречи почти весь день. Ему самому сложно, относится к мужчине так, словно между ними никогда и ничего не было. Он снова вздыхает. — Через пару дней на базу прибудет комиссия из Мехико, — он облизывает губы, так непривычно для него. — В лице пяти офицеров по просьбе высшего командования, — он прокашливается. — Я думаю ты подозреваешь кого именно, он никогда не относился к нашему подразделению с доверием, — Варгас ведёт плечом, чуть хмыкает. Он знает, что Руди не нужно всё разъяснять, он знаком со всеми ситуациями в Вакерос. — Как это относится ко мне? Я уже не… — Они хотят с тобой поговорить о случившемся в баре, — полковник не упоминает в каком баре и что там произошло, по чьей вине, ему не нужно этого делать, Парра поймёт. — Что ты хочешь, чтобы я им сказал? — Родольфо поворачивает свой взор к ведущему машину Алехандро. Полгода слишком малый срок, чтобы забыть, как и что думает близкий человек. Он всегда мог предугадать дальнейшие слова Варгаса, читая его слишком хорошо. — Я хочу, чтобы наши версии сходились, не обязательно говорить всю правду, — Алехандро старается фокусироваться на дороге, вести увереннее, поворачивая раз за разом приближаясь к зданию, где находилась квартира Родольфо. Конечно, он помнит, где она, не смог бы забыть даже если бы захотел. Он даже помнит, как она выглядит изнутри и помнит расположения предметов всех предметов. Парра не думает долго, не пытается сопротивляться и не говорит ничего лишнего. Достаточно одного кивка головой, чтобы полковник облегченно выдохнул. Он хотел бы чтобы Руди остался в его машине ещё ненадолго, хотя бы на дополнительную минуту. Вот он сидел рядом, пусть и напряженный, в непонятках, но он был тут. Родольфо уже не пах как омега, не выглядел как омега, но внутренний альфа Варгаса жалобно скулил где-то в глубине души. Алехандро остаётся лишь наблюдать, как фигура мужчины скрывается в подъезде дома.

***

Конечно, Родольфо умел врать, профессионально, без единой запинки. Ему верили и доверяли, потому что он мог добавлять важные и не очень детали для того, чтобы все строчки истории сходились. Варгаса не было рядом, это больше подходило на допрос в помещении, для этих же самых допросов, на базе Вакерос. Были только он и пятеро офицеров, которых со временем осталось двое. Трое просто вышли за надобностью опросить других участников так называемой операции по поимке Эль Син Номбре. Мужчины одобрительно кивали на его слова, записывали показания, сверялись с отчётом полковника, задавали, зачастую, провокационные вопросы, среди которых был: "— В каких отношениях вы находились с полковников Варгасом?". Признание было по настоящему правдивым, но лишь частично. Он был его правой рукой, главным помощником и вторым человеком в Вакерос, не более. А его близкая, дружеская с детства связь с полковником так, то, что было на втором плане, ведь служба стране важнее. “— Что вы можете сказать о ходящих слухах о вашем с полковником романе?” — это тоже была провокация. Они пытались увидеть его реакцию, запутанность, но Парра только ведёт плечом. Отвечает, что это лишь необоснованные слухи. Он говорит это так безразлично, словно в этот момент в его голове не крутятся сцены их секса в служебной машине, в квартире у Алехандро и в его, хоть и бывшей, комнате в казармах. ” — А в каких отношениях вы были с лейтенантом Хосе Мартинесом?” на это Родольфо негативно качает головой. Служебные и только, он мало что знал о мужчине, только самое необходимое для службы. Причины его предательства? На это Руди безразлично ведёт плечами, смотрит прямо в глаза задающему вопросы мужчине и делает задумчивый вид. У Мартинеса явно были на это причины, как и у многих, кто вступает в сговор с картелем. Сказать, что он в курсе тяжело, лейтенант Мартинес не делился подробностями своей личной жизни. Может это были деньги? Может он хотел чего-то большего? Кто ж его знает? Парра лишь цокает. Его взгляд упирается в огромное зеркало за спиной сидящих офицеров, в нём он видит их спины и свое безразличное выражение лица, конечно он не видит, как, с другой стороны, на него смотрит Алехандро. Не видит, но точно чувствует своим нутром. Его допрос длился семь с половиной часов с десятиминутными перерывами на попить, кому покурить и сходить в туалет. Он знал, что опрос не будет быстрым. Это были офицеры, знающие свою работу, расследующие дела, раскалывающие преступников, они должны были убедиться, что Парра говорит правду, что сам полковник не лжёт. Они всего-то делали свою работу. Он тоже делал то, что должен, хотя бы в этот раз — не подставлять Алехандро. Руди старался выглядеть естественно, не волноваться, не делать странных и резких движений, управлять своими эмоциями. Делать это даже тогда, когда он узнаёт, что Варгас лично застрелил Мартинеса и положил конец, так вверяемой истории о крысе в Вакерос. Он старается не дёргаться, когда слышит, что лейтенант набросился на полковника и нанёс глубокую рану. Парра вздыхает и говорит, что не помнит данных событий так как уже точно был без сознания — хоть где-то он не соврал. Сказано было много, больше из его уст вылетела ложь, которая аккуратно вплеталась в тонкие и редкие нити правды. Его первый допрос заканчивается в начале седьмого вечера, он крепко жмёт руки офицерам, выходящим из помещения, он видит, как Алехандро пытается пройти к нему внутрь, но его быстро забирают на дальнейшие разговоры. Он был полковником, главой этого подразделения и базы, у него всегда было полно дел, которые, когда-то, зачастую, брал на себя Родольфо. Их взгляды пересекаются только раз, чтобы затем Варгас скрылся с остальными за поворотом. Один из сержантов берётся сопроводить Парра до машины и отвезти его туда, куда ему требуется, это личный приказ полковника. Он не сопротивляется. — Куда направляемся, сержант-майор? — это вырывается как привычка, чужие зелёные глаза смотрят на Парра через зеркало заднего вида, ожидая ответа. — Домой, — странно это слышать, ведь его настоящий дом тут, на базе, в Вакерос, рядом с Алехандро. Он диктует точный адрес, ориентиры и поудобнее устраивается на сидении. Ему приходилось посещать базу Вакерос ещё несколько раз, снова же для допроса. Алехандро был тем, кто будил его рано утром стуком в дверь его квартиры. Тем, кто шёл с ним завтракать в ближайшую забегаловку. Они сидели ранними утрами на пластиковых белых стульях, за таким же столом с потрепанной клеёнкой. По большей части они молчали, аккуратно пережёвывая свою еду. Каждый думал о своём, ощущая, эту плотную и неприятную атмосферу между ними. Это было непривычно и неправильно. Полковник же был тем, кто вёз Парра на базу. Правда отвозил его обратно совершенно другой человек и это его, почему-то, раздражало. Родольфо сделал то, что попросил Алехандро — соврал, изменил историю только чтобы остаться на свободе, хотя изначально был готов к совершенно другому исходу. Наверное, он должен быть благодарен Алехандро за... понимание? За то, что не разорвал его на куски? Он не смог бы. За то, что пытается защитить? Он сделал бы для него тоже самое. Он бы сделал для него всё, даже спустя столько времени игнора и отсутствия, даже спустя столько моментов, которые им пришлось пережить в последнее время. Они были вместе так долго, что, наверное, потребуется столько же, чтобы отвыкнуть друг от друга. Он наблюдает за ярким закатным небом через окно автомобиля. Вопрос сержанта за рулём о возвращении Руди остаётся без ответа.

***

Руди проводит рукой по запотевшему от тёплого душа, зеркалу, в ванной, чтобы взглянуть на себя. Волосы влажные и растрепаны. Его лицо приятное и свежее, лишь взгляд потухший. Тело чистое и расслабленное. Он осматривает сам себя, подмечая то, как он снова, понемногу, но начал набирать массу, вроде как приходить в себя. Как мышцы стали снова уплотняться, как снова стал укрепляться бицепс. А затем он снова видит этот шрам, точнее метку оставленную когда-то Алехандро. Кожа затянулась тонким и новым слоем создавая почти небольшие каналы в местах разрыва. Родольфо касается их рукой, вспоминая всё произошедшее. Время на миг замирает. Ему остаётся лишь отбросить лишние мысли и старые воспоминания, даже если они и значимы. Он резко ведёт плечами в расслаблении, наклоняет голову налево и направо растягивая шею и надев чистое бельё, и натянув на себя серые спортивные штаны с майкой выходит из ванной, обходя свою квартиру. Жара даст о себе знать спустя несколько минут. Телевизор в тёмной комнате показывает серию мексиканского сериала про любовь между девушкой и парнем, чьи семьи, по какой-то причине, которую Руди успел пропустить, не желают, чтобы они были вместе. Они ругаются, расстраиваются, отчаиваются, но все равно проходят все невзгоды и возвращаются друг к другу раз за разом, с горячей любовью и жаркой страстью. Родольфо не был фанатом такого рода сериалов, но все равно, почему-то не мог оторваться от просмотра, зачастую хмыкая на решения героев. От просмотра, который сопровождался его стойкой у телевизора с тарелкой купленного тако в руках его отвлекает зазвонивший телефон. — Джейкоб, — Руди отвечает безразлично, конечно же зная, кто отвлекает его от просмотра сериала, впрочем, телефон никак не мешает вернуться к телевизору. — Родольфо, — голос низкий, чуть радостный и с сильным американским акцентом раздаётся на другой стороне линии. — Занят? — один вопрос, чтобы понять их дальнейшее развитие вечера. Так было всегда, в их редкие встречи. Джейкоб прилетает из своей радужной и прекрасной Америки сюда, по делам своей фирмы, которая имела контракт с каким-то фруктовым производством в Лас Альмасе. Он звонил Руди, узнавал свободен ли он и если да, то всегда звал к себе на съемную квартиру. Мужчина терпеливо ожидал ответа. Руди молчит, кажется, что он отвлечен сериалом, но на самом деле он думает. Хочет ли он, готов ли ко встрече с Джейкобом, который не тратил много времени на подготовку? Стоит ли ему вообще выходить из дома зная, что совсем недавно давал показания по делу и что, возможно, его держат на карандаше, так, на всякий случай? Он размышляет о том, что его сексуальная жизнь стала слишком тухлой по сравнению с прошлым. Может он просто сломался после вакцины? Его интерес к сексу поугас. Это должно быть тревожным звоночком. А может виной всему Алехандро? Воспоминания нахлынывают быстро, окутывают с головой, и он ведёт взгляд к стоящим на тумбочке часам. Время одиннадцатый час ночи, детское время, он всё же согласен. Он согласен на всё, чтобы не мучить себя воспоминаниями. Всё, что было между ним и Алехандро лишь действие введённого ему препарата, который превратил его, на время, в омегу. Рука автоматически тянется к шее, туда, где был небольшой бугорок, чтобы убедиться, что всё прошло. Внутри, почему-то всё кричит, что его решение совершено неправильно. Всё что ему следует это выключить телевизор, но тут он слышит стук в дверь. Для него, все кажется слишком быстрым и активным. Слишком много желающих его внимания, даже если всего лишь два человека. Возможно, это была его соседка, которая попросит у него росписи для какой-то очередной петиции, которую никто не воспримет всерьёз. Он открывает дверь в ожидании увидеть женщину, но вместо неё видит крупного, высокого альфу, в своей несменной тёмной одежде, тактическая тонкая куртка, тёмные джинсы — Алехандро. — Але.. — Род... Руди, — глубокий вздох. — Можно? — мужчина указывает в сторону квартиры. Как не родной, словно был тут впервые. Просит чёртового разрешения зайти. У него в руках бутылка текилы и Парра смотрит на неё, а затем на Варгаса. Почему-то растерявшись. Сейчас было не утро, он его не ждал. —Да, — Родольфо кивает, раскрывает дверь пошире и встаёт боком, чтобы было больше места для прохода. Варгас проходит рядом, снова глубоко вдыхает. Чувствуется какая-то неловкость. Перед тем как закрыть дверь Парра выглядывает, чтобы осмотреть пространство. Вдруг полковник пришёл к нему не один. — Больше никого, — Алехандро подтверждает, медленно проходя внутрь комнат, к гостевой, где стоит телевизор. Тут все также как он и помнит — обстановка, мебель, цвета. Не было только фотографий, которые, как он точно помнил, были тут. — Ты убрал фото? — он указывает на один из шкафов, точно в то место, где стояла рамка с их школьной фотографией. Это место навевало воспоминания. —Почему ты тут? Что-то случилось? — Руди не отвечает на вопрос, задаёт свои. Чуть прокашливается. Почему-то атмосфера сгущается, словно что-то грядёт либо он хочет, чтобы что-то произошло. — Офицеры что-то заподо... — Просто хотел поговорить с тобой, — мужчина перебивает, подходит ближе и тянет закрытую, новую и дорогую бутылку текилы Парра. Они уже пили такую, долгое время назад, на базе Вакерос, до всех этих событий, в комнате полковника. Тогда, они радостно смеялись, никто не помнил причину смеха, но каждый из них помнил тёплые и радостные моменты в тот вечер. — Мне нельзя, — Парра подытоживает, но все же забирает подарок себе. — Пока что... - он слабо хмыкает, почти улыбается. — О чем нам стоит поговорить? Мне казалось, что все уже решено, нет смысла что-то обсуждать. — Руди, — голос низок, обращение чуть жестковатое. — Нами было совершено множество ошибок, многое можно понять, но я не понимаю только одного. Я был недостоин твоего доверия? — в этот раз он не спрашивает разрешения. Не стесняется и не жмется. Он садится на диван, устаиваясь на нём поудобнее, его темно карие глаза смотрят на стоящего рядом Родольфо недовольно. Грудная клетка вздымается от его дыхания. — Так ты хочешь поговорить об этом, — Парра выдыхает. — Спустя столько времени? — Это должно было когда-нибудь произойти в конце концов. Они должны были осудить это ещё полгода назад, но кажется, что всё же, сейчас идеальное время. Возможно полгода назад Алехандро бы не выдержал, Руди бы отделался многими ссадинами. Сейчас, когда они оба остывшие, обдумавшие всё, действующими разумно, а не на эмоциях и гормонах, они могут всё спокойно обсудить. Может то, что они были разделены все это время было правильным решением? — Хорошо, — Руди садится рядом, на этот же самый диван, ставя бутылку текилы с мягким стуком на стоящий между диваном и телевизором небольшой старый и довольно потрёпанный кофейный столик. — Вопрос все ещё открыт, — Алехандро ждёт, наблюдает за движениями Парра, впитывает их, его вид в свою память, освежает. — Ты... — Руди прокашливается, чуть запинается, чтобы дать себе время сформировать правильные и адекватные слова. — Ты достоин моего доверия, всегда был достоин, просто... — он выдыхает, ведёт головой. Он не думал, что будет так сложно. — Просто? — Нет, это не просто, — он упирается локтями в колени, сгибаясь в своём положении, касаясь пальцами переносицы. — Знаешь, я все ещё считаю, что лучшим решение было бы признать меня виновным и... — Об этом и речи быть не может... — Почему нет? — Парра поворачивается к Алехандро. — Я нарушил правила, я передавал Валерии информацию, я скрывал все это от тебя, многих подверг опасности, — он сам не может поверить, что совершил всё это, при том, что давал клятву, что всегда будет стоять на страже своего города и страны. — У тебя были причины, — Варгас отвечает уверенно и при этом так обыденно. Ведёт головой, громко выдыхает. — Если ты так считаешь, то к чему вопрос о доверии? — он сводит брови в недовольстве, быстро перекидывая взгляд на телевизор, откуда доносятся звуки разборок между влюблённой парой. Это отвлекает, интерес за чужие судьбы выше, чем за настоящее. Это лишь на пару секунд, затем взгляд снова возвращается к полковнику, который сидит слишком напряжённо. Чей взгляд также уставлен на телевизор, но не в интересе, а в попытке скрыться. — Ты знаешь, мне легче сдаться, чем оправдываться, — Руди ведёт руками, чуть отталкивается, чтобы мягко удариться спиной о спинку дивана. Безразлично усесться на нём, прикрывая глаза хмыкая. — Я бы помог, если бы ты сказал, мы бы схватили её, допроси... — Ты уже допрашивал её, тогда. Помогло? Мы ничего не узнали, — Парра разводит руками, ведёт мягко плечами. Его взгляд направлен на парочку в телевизоре, которые после очередной ссоры стояли слишком близко, обнимались, клялись друг другу в любви. — Она хитра, Але... — Ты не думал, что она могла тебя обмануть? Что, вдруг, это была не вакцина, а наоборот? — Алехандро ведёт рукой, переведя взгляд на Родольфо и впредь ни на секунду не покидая мужчину, чьё существо освещалось светом от экрана телевизора, меняя свои цвета в зависимости от показанной обстановки на экране. — Поначалу я боялся, не верил, но несмотря на то, что может она и хитрая и действует лишь в своих интересах, в ней есть честность или лучше сказать... — Она честна к выполнению условий... Она рассказала про контракт, — Варгас наблюдает, как Руди мягко кивает головой. — Ты и так все знаешь, — он переводит свой взгляд на Алехандро, так привычно — брови подняты вверх, заставляя появиться складкам на лбу, пухлые губы чуть приоткрыты. — К чему вопросы, Але? Я делал всё это осознавая последствия, мне пришлось выбирать и, зачем-то, я выбрал жизнь, — он снова ведёт безразлично плечами. Говорит об этом словно это ничто, словно его жизнь ничего не значит, и он действительно не понимает почему не дал течь событиям в своём русле, а пошёл против. Видимо, всё же, это человеческая натура — выживать любой ценой. Они оба замолкают, просто не знают с чего начать. Варгас думает зачем он тут, почему пришёл, зачем вернулся? Зачем он хочет дать шанс Родольфо? Зачем он хочет дать шанс себе? Хотя глубоко в своей душе он понимает причину, он не сможет от него отказаться. Он пытался, конечно, пытался, забыть, возненавидеть, переложить всю вину полностью на Руди, но просто не мог. Он мог быть зол на то, что творил Парра, на то, что пытался сделать сам, но его злость со временем просто затухала, как маленькая спичка, которая достигает своего конца. Затем, она сменялась дымкой сожаления, было неуютно, грустно и одиноко. Всё это разъедало душу, заставляя винить, осуждать, а затем снова злиться и снова вскоре, после, чувствовать тоску. Из раза в раз и изо дня в день. — Она закрыта? — Родольфо задаёт этот вопрос так словно это обыденный вопрос. Всё равно если бы они обсуждали собственный завтрак в казармах. Он не произносит имени, ни прозвища. Словно боится, что, если он сделает это, она окажется перед ним и всё снова будет сломано. — Да, — Варгас положительно качает головой. — Должен состояться суд, но с этим все сложно. Почему-то всё тянут… — Она сбежит, — мужчина говорит это так как будто знает, как будто уверен в этом. Это должно наводить на вопросы. Это должно раздражать. Только Варгас понимает, что имеет в виду Парра. То, что решение по её заключению тянется так долго означает лишь, то, что кто-то в вышестоящих кругах за неё. — Блять, — он устремляет взгляд в потолок, раздражаясь, взлохмачивая свои пряди рукой. — Согласен, — Родольфо больше нечего сказать, так оно и есть. Он поворачивается к Алехандро. — А что на счёт.... — он замолкает, почему-то боится спросить, хотя и не должен. Все произошедшее полгода назад вина Мартинеса. Возможно все бы закончилось хорошо, и никто ничего бы не узнал, по крайней мере не так быстро и резко. Лейтенант был той связующей, которая могла привести их всех к гибели. Родольфо ни за что бы не остался с Мартинесом, как бы тот ни хотел. Родольфо бы убил Валерию личными руками, если бы она тогда попала в Алехандро. Он бы убил Мартинеса если бы с Варгасом что-то произошло, а ведь произошло... — Его больше нет... — Он навредил тебе? — вопрос звучит слишком резко, дыхание учащается. Он наблюдает, как вздыхает Алехандро, словно обдумывает, что сказать. — Ножевое ранение в живот... — Алехандро не успевает договорить. — Покажи, — Руди серьёзен, сводит брови в недовольстве, садится ближе. Он знал о каждой ране полковника, о её расположении и он, видимо, по привычке, хочет увидеть новую. Узнать точное расположение, чтобы в случае чего оказать помощь, хотя она и не нужна. — Всё хорошо, я жив, не критично, — Варгас лишь ведёт плечом. — Але... — грубо, жёстко, как мог только он, то, что действительно заставит полковника подчиниться. Алехандро вздыхает, ведёт головой, но все же поддаётся. Он чуть сползает с дивана, шуршит одежда, он приподнимает край майки, выше, раскрывая ширинку джинс, выше — пряжку ремня, линию волос, тянущуюся вниз, под джинсы, мягкий живот с тонким слоем жира под которым находятся плотные мышцы. Она движется от его дыхания и Руди смотрит так, словно никогда не видел Варгаса в таком состоянии, словно открывшийся участок кожи что-то невероятно секретное. Он подсаживается ближе и тянет руку к грубо зажившему шраму. Видно сразу, что ранение сравнительно недавнее, это выдаёт, как и цвет шрама так и мягкость кожи. Полковник наблюдает, мягко вдыхая и выдыхая воздух, словно пытается ощутить аромат своего омеги. Его темные глаза ведут по чужим пальцам, которые дотрагиваются до него. Устремляются на чужое лицо в попытке увидеть реакцию. Она, конечно же, есть. Руди недоволен, он переживает, он зол. Даже так, сейчас, Родольфо близко, он очарователен и красив и Алехандро не может отвести взгляд. — Я... - он глубже вдыхает. — Убил его, — Полковнику не нужно называть ни имя, ни фамилию, они оба знают о ком идёт речь. Никто из них не испытывает печали. — Один выстрел в голову... — Он заслужил, — Руди говорит безразлично, возвращая свое внимание к мужчине. — Если бы ситуация сложилось иначе. Я был бы тем, кто сделал это — пустил бы ему пулю в голову и не одну, — он смотрит, как Алехандро кивает на его ответ. — В этом нет твоей вины, ни моей и даже Валерия тут не причём. В этом виноват только он, — Парра подытоживает. — Даже то, что ты скрывал от меня работу на Валерию и применение неизвестной вакцины? — его взгляд останавливается на чужом. Карие глаза, выглядевшие чёрными в этой полутьме, вцепляются в него, возвращаясь в реальность. Чужие, тёплые прикосновения к его ране замирают. — Нет, — Родольфо отстраняется, — В этом лишь моя вина, — он проводит рукой по своим коротким волосам, глубоко вдыхая воздух. — Зачем ты пришёл, Але? — он смотрит на сидящего в неудобное позе полковника на своём диване. — Спустя столько времени? — его взгляд тяжелеет с каждым сказанные словом. — Зачем прикрываешь меня перед ними? Мы бы могли поговорить намного раньше, мы бы.... Ты бы мог закрыть этот вопрос одним указанием у тебя есть на это полное право. — Ты боролся так долго, чтобы так легко сдаться? — Варгас поправляет майку, скрывая за ней шрам, видя, как чужие глаза наблюдают за этим действием. — Я не понимаю, чего ты хочешь, — Руди ведёт головой. Атмосфера сгущается, ощущается злость, неловкость, непонимание, ощущения чего-то непонятного, вязкого. — Прими уже наконец решение, — он наблюдает, как Варгас облизывает губы. Такое замечалось за ним редко, слишком редко, только в самые напряжённые моменты его раздумий. — Я признаю свою вину. Я — предатель. Теперь, последнее слово за тобой. Родольфо внезапно отвлекается на телефонный звонок. На экране потрёпанного телефона высвечивается имя “Дерек”. Он же обещал быть через час? Неужели время прошло так быстро. Тот же самый контакт замечает и полковник. Варгас знает мужчину заочно, слышал о нём много раз и знал, чем он занимался с Руди. Внезапное раздражение взлетело к максимальной отметке. Тёмные карие глаза смотрят на Парра, который, конечно же отвечает на звонок. Мужчина даже встаёт со своего места, чтобы направиться на кухню, дать несколько ответов по-английски и вернуться обратно к Алехандро, который всё также располагался на диване. Парра даже не успевает открыть рот, как низкий голос полковника говорит. Даже не так, он командует. Грубо и резко, недовольно " Ты никуда не пойдёшь". Сейчас, он не имел на это никакого права. Он уже не командующий сержант-майора Родольфо Парра, он даже не его друг. Он ему никто. Парра не ожидал такого, ни чужих слов, ни приказов, ни грубых заявлений. Он сам не ожидал, что станет раздражительным и нервным. Всё это он хотел бы списать на Дерека и его звонок, на своё согласие встретиться с ним, но он хорошо понимал, что дело вовсе не в этом. Дерек лишь послужил причиной. Всё это копилось весь этот вечер и весь момент их разговора с Алехандро. Что-то хотелось сделать? Сказать? Слово за слово, недовольство возрастало, голоса звенели в пространстве до тех пор, пока альфа не достиг своего пика. Родольфо не его омега, он вообще не омега, но внутри все вскипало. Он пришёл, чтобы покончить с этим, но Варгас не может. Он не может быть далеко от Родольфо... не хочет! Первым, кто применяет физическую силу оказывается Родольфо. Неожиданно и резко, даже для него самого. Атмосфера и напряжение достигли такого пика, что сдерживаться уже не было терпения. Наверное, он вложил в удар все свои негативные чувства и в этом даже было не негодование, что ему, взрослому и самодостаточному мужчине нельзя идти туда куда он хочет, спать с тем с кем хочет. В ударе была обида, на Алехандро и всё то время, что он отсутствовал. В ударе была злость от своего бессмысленного отстранения от должности. В ударе было отчаянное желание достучаться и рассказать какого ему было одному всё это время. Руди знает, что он не ровня Алехандро и их силы не в равных позициях, но, кажется он готов. Удар по лицу, толчок в грудь. Полковник отвечает, бьёт в солнечное сплетение заставляя согнуться, толкает так, что Родольфо приходится удариться о стену, сильно и неприятно. Это не впервые, они дрались раньше, но все это быстро проходило. Такие моменты были редкими и только в школьные времена. Варгас выигрывал всегда, даже во время их тренировочных спаррингов на базе. Только тут была не база и не было огромного пустого пространства со спортивными матами. Тут была обычная квартира, в которой завязалась драка двух крупных мужчин. Может Руди и попал раз, также как и Алехандро, все остальное это была попытка похвалить соперника, свалить его на землю, прижать к ней и заявить о своём превосходстве. Воргас не рассчитывает, пытается перехватить своего хоть и бывшего сержант-майора, тоже самое пытается сделать и Родольфо. Одна неверная подножка и Руди падает спиной на деревянный кофейный столик ломая его пополам своим телом. Полковник летит вниз вместе с ним и мир на секунду замирает. Столик сломан, бутылка текилы получив трещину от удара медленно выливала содержимое на пол. Пульт залетел под снесённый вбок старый диван. Парра шипит от боли, сжимает зубы и глаза, медленно пытается встать, но нависавший над ним полковник не даёт этого сделать. Секунда, две, три, они глубоко дышат, молчат, смотрят друг на друга. Родольфо тычется тому ладонями в грудь, не отталкивая, но прижимая их к чужому телу сильнее. — Чего ты хочет, Але? Зачем ты вернулся? — он чувствует, что напряжение растёт, его тело реагирует неоднозначно. — Зачем всё это? — он не сводит глаз с чужого лица, все ещё ощущая неприятную боль в спине и то, как некоторые мелкие части стола впиваются в него покалывая кожу. — Руди, — голос ниже, почти звериный, клыки, виднеются из приоткрытого рта. Он зовёт. Внутренний альфа урчит, почти разжигает грудную клетку, диктует и жадно облизывается. Поцелуй получается медленным, но открытым. Они целуются так, как будто ждали этого всё время пока были порознь. Варгас наклоняется, мажет своим носом по чужому, аккуратно, ближе. Он видит расширенные зрачки у Руди, он слышит, громко, голос внутреннего альфы, он ощущает, насколько Парра горячий. Звуки их поцелуя заглушаются звуком из телевизора, впрочем, никто уже не обращает внимания, что там происходит. Руди хватается за Алехандро, ведёт головой в поцелуе, глаза закрыты. Они останавливаются только чтобы вдохнуть воздуха, их дыхание перемешивается. Грудные клетки расширяются и сжимаются от воздуха. Рука полковника лезет под чужую майку, мягко оглаживая разгоряченную кожу и Родольфо поддаётся, чуть выгибаясь к прикосновению. Им неудобно, это не то место, чтобы заниматься подобным, рядом со сломанными и разбросанными предметами, но все это отходит на второй план. Варгас приподнимается резко, сталкиваются с себя лёгкую куртку выкидывая ее куда-то в сторону. Нагибается для ещё одного поцелуя, ведёт губами по чужим, далее по подбородку, целует в родинки у губ, затем ниже к шее. Оглаживает чужой торс под тонкой белой майкой ощущая, как Парра отдаётся ему, не отталкивает, не протестует, а наоборот тянется и хочет быть ближе, словно наконец-то, он понял, что они не могут друг без друга. Он не может без Алехандро. Варгас не может без него. И быть поодаль для них это больно и эти чёртовы альфаомеговские штуки тут не причём. Комната Родольфо встречает их прохладой от кондиционера и темнотой. Прохладный воздух чуть охлаждает разгоряченную кожу. Казалось, еще чуть-чуть и они растают в своих же жарких объятиях. Полковник затаскивает Парра в помещение всё не переставая его целовать. Кровать оказывается чертовски удобной. Удобней, чем кровать в их казармах. Нежные простыни принимают Родольфо, мягко двигаются под спиной, не царапая, как сломанный стол, не давят как жесткий пол. Парра не видит в темноте, лишь силуэты, очертания, но ему это и не нужно, главное, что он ощущает. Ему хорошо. А Варгас целует, ведёт руками по чужому телу, жадно сжимает кожу. Он видит, конечно, благодаря своему улучшенному зрению, как его Руди сжимает брови, глаза закрыты и пухлые губы приоткрыты. Мужчина под ним глотает воздух, каждый раз, когда полковник толкается глубже, сильнее, быстрее. Чужие руки хватаются за простыни, одеяло и подушку, сжимают ткань до белых костяшек. Это больно, но не менее приятно. Открытый бутылёк смазки, взятый из нижнего прикроватного ящика, валяется открытым на самом углу кровати и даже когда он падает на пол с громким стуком, никто уже её обращает на это внимания. Парра тянется за поцелуем, сначала за одним, затем просит второй. Наконец-то принимает Алехандро полностью и отдаёт себя всего без остатка. На языке крутятся какие слова, какие-то важные, необходимые и сокровенные, но с губ срываются лишь стоны и горячие выдохи. И он не знает, не понимает ещё точно, ощущает ли тоже самое полковник. — Ты отбитый ублюдок, — Руди выговаривает это через крепко сомкнутые зубы. Это точно не то, что он изначально хотел сказать. — Блять, — он заглатывает больше воздуха, напрягается от боли. — Расслабься, — голос полковника низкий, из горла вырывается краткий смешок. Он знает, что Родольфо говорит это не из ненависти. — Давай, Руди, расслабься, я знаю, ты можешь принять мой узел, — Варгас толкается вперёд. Получается грубо, резко и уже слишком туго. — Блять, стой, стой, стой, — он повторяет на выдохе, раз за разом, выглядя при этом невероятно уязвимо и разгоряченно. Парра обхватывает чужую руку на своём бедре, почти вцепляясь в неё, ища опору, поддержку, возможность отстраниться или же наоборот насесть сильнее. — Да, вот так, хорошо, — Варгас наклоняется для поцелуя, вздрагивая от своей разрядки, от того, как Парра сжимает узел. Он обхватывает чужой член, чтобы довести партнёра до пика парой движений. Он чувствует, как сильнее сжимается Парра от напряжения, как медленно расслабляется, а после, мелко вздрагивая от гиперчувствительности. — Вот так вот, всё хорошо Руди, молодец, — Алехандро тянется за ещё одним поцелуем. Целует нежно и аккуратно, сначала в губы, затем в шею и подбородок. Они оба восстанавливают дыхание, молчание растягивается и мир, внезапно, приходит в норму. Застилающий желанием и страстью голову туман проходит, заменяясь тяжёлыми и не радостными мыслями. Расслабленное тело начинает более сильно ощущать холод кондиционера. Варгас тянется к прикроватной тумбочке, чтобы включить свет — старую лампу, которая включается после тяги верёвочки с мягким кликом. — Привет, — Варгас улыбается, смотрит на лежащего под ним, взмокшего и растрепанного Руди. Сердце пропускает удар. Внутренний альфа урчит. — Привет, — Руди проводит ладонью по влажному лицу, глубоко вздыхает и лишь затем медленно открывает глаза, привыкая к внезапному и резкому свету сбоку. Он видит, как Алехандро улыбается, так довольно, как может только он, во все свои белые зубы. Как смотрит влюблённым и довольным взглядом. Он сам невольно начинает улыбаться. — Я никогда не привыкну к этому, — он снова резко шипит сквозь зубы, втягивая воздух от большего растяжения. — У тебя давно не было альфы, — Варгас смеётся, в открытую, шутит. Он наслаждается каждый каплей данного момента. Он знает, что Руди не омега и узел спадёт слишком быстро. Он цепляется за каждую приятную секунду. — Ты… Только ты. Ты единственный альфа с кем я сплю, — Парра громко выдыхает и снова проводит рукой по взмокшему лицу. Он не соврал ни разу. Варгас первый и единственный альфа, кто залез к нему в постель, кого он впустил, пусть даже и под действием препарата, превратившего его на время в омегу. Руди не ожидает, что эти слова как-то подействуют на Алехандро. Что мужчина прижмется к нему, ткнется лицом в шею крепко обнимая, так, как только может позволить ему его положение. Они всё ещё связаны узлом. Родольфо остаётся лишь обнять его в ответ, мягко поглаживая чужую спину пальцами, ведя по лопаткам и вверх к шее, зарываясь руками в чужие волосы. Он любит, конечно, он любит его, даже после всего произошедшего. После этих тупых решений и действий он любит его, и будет любить всю свою жизнь, что бы ни случилось. Наверное, Парра должен сказать мужчине об этом, но им столько ещё стоит обсудить.