Не о чем жалеть

Когда Родольфо выходит из душа часы показывают второй час ночи. Он проходит мимо гостиной, телевизор все ещё включён, предметы всё ещё разбросаны и стол также лежит сломанный на полу. Мужчина лишь обходит это всё стороной, направляясь в комнату. Варгас ждёт его на кровати, лениво прикрыв бедра тонким и смятым одеялом. Он как какое-то божество во плоти. — Ванна свободна, — Парра предстаёт перед ним в трусах, расслабленно и спокойно. Алехандро встаёт с громким вздохом, как будто его годы все же взяли своё, но он не так стар и слаб. Поэтому Руди смотрит на него с толикой удивления. Полковник откидывает одеяло на кровать, беспечно. Направляется в ванную в чем мать родила и Парра не должен настолько стеснительно отводить взгляд, словно ему не позволено и стыдно смотреть, этот член был в нём некоторое время назад. Он не ожидает, что Варгас приблизится к нему, обхватит за шею, поцелует глубоко. Он не ожидает, что поддастся. Только после, полковник выходит из комнаты, оставляя Родольфо одного. Это всё, вдруг, ощущается странно, радостно и хорошо и в тоже самое время неправильно и непонятно. Такое чувство, что они на протяжении всего своего последнего пройденного пути, потеряли что-то важное и это уже нельзя вернуть. Руди не знает, что это, но в груди странно сжимается сердце. Он лишь вздыхает, опуская голову, негативно ею качая. Его внимание отвлекается на валяющиеся на полу вещи — его и Алехандро. Он не любил бардак, в его жизни всё было разложено по полочкам — мысли, действия, вещи. Всё это было привито родителями, особенно любимой матерью и, конечно же, армией. Парра собирает вещи со вздохом. Вот его штаны, брюки полковника, его светлая майка, чёрная майка Алехандро, Руди пытается сложить всё аккуратно на кровать, но садится на неё сам, держа в руках чужой предмет одежды. Это бред, это ненормально, это странно и безумно. Мысль об этом пришла за секунду, невероятно сильная и маниакальная и он оборачивается к проходу, чтобы убедиться, что он один, Алехандро все ещё был в душе. Непонятно откуда взявшееся желание. Возможно, не весь препарат был выведен из его организма? Чужая майка пахнет полковником, как обычно, ничего примечательного. Он ощущал этот запах ещё задолго до того, как в его организме оказался препарат, превративший его на время в омегу. Его туалетная вода, что-то от Kenzo, мягкое, морское с перечными нотками. Запах его тела и пота — более выделяющийся из-за царившей жары и активных движений. Всё это тоже самое — знакомое. Родольфо вдыхает глубже, пытается почувствовать и услышать нотки лесного костра — истинного запаха Алехандро. То, что будоражило его такое долгое время, то, что влияло на все его чувства. Этого нет, ни капельки. Он уже не омега, и он никогда им не был. Может быть это первый раз, когда Парра почувствовал в своей душе толику сожаление. — Знаешь, что бы ни произошло, мы всё же более не разделимы, — Варгас говорит это чуть погодя, когда возвращается из душа, когда Руди пытается надеть свою футболку. Он наблюдает за действиями мужчины аккуратно, улыбается. Сам он уже был одет, лишь мелкие капли стекали по его влажным волосам после душа. — С чего бы это? Я могу послать тебя к черту прямо сейчас, —мужчина переводит свой взгляд на Алехандро и довольно улыбается. Конечно, он может это сделать, но не будет. Он наблюдает, как полковник подходит к нему ближе. — Метка... — он оттягивает ворот чужой майки, недостаточно, чтобы она открыла весь шрам, но достаточно, чтобы увидеть некоторые места разрыва. — Всё ещё на тебе, — мягкая улыбка, пальцы аккуратно поглаживают оставшиеся шрамы. — Словно меня собака укусила. Ты гребанная псина, Але, — испанский звучит грубо, но не настолько, чтобы можно было задеть полковника. Он слышал и не такое, он знает, что это шутки и дурачество. Его это даже забавляет. — Знал бы ты как эта хрень болела. — Узнаю моего Руди. Видимо препарат менял даже твой характер, ты точно был омегой. — о препарате до сих пор мало что известно. Никто не знает производителя или поставщика. Это стоит расследовать, закрыть и уничтожить, но все устали от этого дела, им всем требовался отдых. Возможно, в будущем, они ещё пожалеют о своём решении. — Извини, за боль, — он вздыхает, глубоко. А Родольфо, вдруг, замирает. Полковник сам дернулся от сказанного. Он словно извиняется за всю боль, что причинил, за все это время. — Мы были не в себе, — Руди опускает взгляд, обходит чужое тело направляясь в гостиную, чтобы убрать беспорядок, и если не весь, то хотя бы разобраться с разлитой текилой. Он не видит раздасованный, но при этом недовольный взгляд полковника. Алехандро помогает Родольфо прибрать то, что они натворили пару часов назад. Многое отправляется в мусорный бак, сам столик вытаскивается в прихожую, поближе к двери. Варгас уверен, что родители Руди будут недовольны его пропажей. А еще, конечно же, он уверен, что они не будут довольны тому, что их сын спит с мужчинами — они хотели бы от Родольфо несколько маленьких Парра. И вряд ли они поймут их связь с Варгасом. Он знает, что Руди это не волнует. Он прилежный сын, но он уже взрослый и разберется со своей жизнью сам. Сможет ли разобраться со своей жизнью такой взрослый мужчина как Алехандро — вопрос. В четвёртом часу утра полковник рассказывает Руди, что было пока он лежал в отключке. Не задерживаясь на чем-то конкретном, рассказывая так, словно пересказывал какой-то рапорт. Он, конечно же очнулся раньше, чем Парра, был в больнице некоторое время, но ему пришлось возвратиться на службу намного раньше. В Вакерос и во всей ситуации был бардак. Соуп и Гоуст покинули Лас-Альмас почти сразу же, как полковник вернулся на базу. У них было короткое прощание, у них было свое задание, тут они сделали всё, что от них требовалось и что они могли. Соуп просил оповестить его, как только Парра очнется. Варгас это и сделал, написал письмо Ласвелл, прося передать информацию Соупу. Он надеется, что она сделала это. А Руди, вдруг, улыбается, говорит, что никогда не сможет забыть сержанта и теперь если ощутит когда-нибудь воздухе запах карамели, будь это конфета, какой-то десерт или попкорн он будет вспоминать этого голубоглазого шотландца. У него и у Соупа сложились тёплые отношения. Алехандро рассказал, что всё же беспокоился о Руди, о его самочувствии и пару раз навещал того в больнице. Он оплачивал его нахождение там из личного кармана. Парра говорит, что обязательно вернёт все деньги и это неприятно режет по сердцу Алехандро. "— Не стоит" это всё, что он говорит. Варгас рассказывает про непонимание среди Вакерос, на счёт всей ситуации, на счёт Мартинеса и Руди. Различных расспросах, странных взглядах, которые постепенно сходили на нет. Лос Вакерос были не просто военным подразделением, но и самой настоящей семьёй, все пытались понять и многие — простить. Он рассказывает, что был зол, расстроен и разбит. Говорит так, словно это ерунда. В данный момент это так и ощущается. Полковник тихо выдыхает с улыбкой на губах, видя, как беспокойно смотрит на него Родольфо. В пятом часу утра, когда на горизонте медленно появляются первые лучи солнца, постепенно освещая тёмное небо, Руди готовит им двоим по кружке кофе. Для себя с ложкой сахара и молоком. Для Варгаса тёмный, без сахара, такой какой он любит, он же помнит. Они стоят на небольшой кухне, друг напротив друга, разговаривают. Почему-то тихо, как будто интимно, мягко улыбаются или молчаливо реагируют на слова. Парра рассказывает, как ему было всё это время, Алехандро делится тем же. Никому не было хорошо, точно не в душевном плане. — Почему ты исключил меня из Вакерос? — Руди интересуется, ведь это вопрос, который всё ещё остаётся открытым. — Тогда я приехал к КПП, но меня не пропустили. Твой приказ. — он мягко ведёт плечами, делает глоток тёплого кофе, так и не отрывая взгляда от Алехандро. — Почему сменил номер? Мы бы поговорили давным-давно... — Я был не в настроении ни видеть, ни говорить, — Варгас не смотрит на Руди, боится, хоть он и говорит правду. Он понимает, что всё звучит абсурдно и даже глупо. Его взгляд устремлен на то, как колыхаются небольшие занавески на открытом окне от небольшого, такого утреннего и пока прохладного потока ветра. — Сначала меня предала Валерия, и я думал, что спустя столько времени я уже спокойно отношусь к этому. Но нет. А затем, вдруг, предательство от тебя. Я думал, что, если бы увидел тебя в тот момент, я бы не стал сдерживать ни огорчение, ни гнев, — лишь сейчас он поворачивает голову в сторону Парра. — А сейчас? — Парра наклоняет голову вбок, смотрит с интересом. — А сейчас я понимаю, что ты делал это ради собственного выживания. Потому что я был бесполезен и не смог бы тебе помочь, — взгляд глаза в глаза. Они оба понимают смысл сказанного. Варгас может и пытался спасти Парра, но где-то там, на середине, просто сдался и даже пытался обернуть ситуацию в свою сторону предложением об операции. Ему невыносимо стыдно. А Руди, он старался и шел вперед, через невзгоды, страхи и осуждение. Несмотря на решения, мысли и эмоции Алехандро. — Мне пришлось выбирать между тобой и собой. Валерия... она хорошо водила меня, сначала вокруг пальца, потом за нос и уже посадила на поводок, — Родольфо делает еще один глоток кофе. — Но она была единственной, кто знал выход из этой ситуации, потому что использовала его сама. — Он слабо качает головой. Первые лучи солнца освещали его лицо, обдавая золотом. —Я знал, был уверен, что она хочет избавиться от тебя, конечно, используя меня. Я оказался единственной твоей слабостью, Але, — Парра допивает кофе, одни большим глотком, ставя кружку на столешницу с мягким стуком. — Она оказалась права... — Я думал, что как-то да справлюсь ситуацией, смогу её обмануть или как-то выпускаться из этого. Ну вот, как видишь, к чему это привело, — он ведёт плечами, уже безразлично, произошло то, что произошло, а о худшем он думать не желает. — Она провела нас обоих, Руди, — Варгас подходит ближе, на это требуется всего два шага. Свою кружку рядом с пустой кружкой Родольфо. Прижимается к Парра, зажимая его между собой и столешницей, просит посмотреть на него. Этот поцелуй, в свете ранних лучей солнца, на домашней и знакомой кухне получается не таким, как был ночью. Он не груб, а скорее нежен, наполнен откровениями и любовью. — Кто мы теперь, Але? Кто мы друг другу? —взгляд направлен на чужие губы. Он не знает, как быть и, если честно, хочет переложить ответственность, хотя бы в этот раз, на другого человека. — Друзья? Любовники? — полковник перечисляет, мягко улыбаясь. — Семья? Выйдешь за меня, Родольфо? — он скалится, показывая свой ряд белоснежных зубов. Он даже не ожидает такой неожиданной реакции Руди. Он громко смеётся. — Замуж? Ты с ума сошёл? — Парра и вправду смешно, он знает, что их законы это не разрешат. Он знает их семьи этого не поймут. Он знает, что этот вопрос заочный, предназначенный лишь для этого момента. Ему забавно с этого, он смеётся слишком громко, чуть сгибается от этого. И Варгас понимает это, мужчина сам начинает смеяться вместе с ним, попутно пытаясь выяснить что тут такого весёлого. Полковник дёргает мужчину за плечи, спрашивает так согласен ли он, сквозь свой смех. И Руди кивает, проговаривая “—Конечно. ". Им остается пару часов до того, чтобы подготовиться к очередному допросу — последнему, чтобы завершить расследование и расставить все точки. Алехандро предлагает Родольфо вернуться в Вакерос. Он восстановит его, вместе с его званием, правами и комнатой. Это будет не легко и Парра придется перепройти множество тестов на физическое и ментальное здоровье. И он соглашается, без какой-либо лишней мысли. Руди знает, что Вакерос это то место, где он должен быть, он уже привык к нему. Он понимает, что всё равно не сможет без Алехандро. На вопрос не боится ли полковник, что Руди, вдруг снова предаст и будет вести себя своевольно, ответа не следует. Кажется, что Парра въезжает на базу Вакерос с облегчением впервые за все это время. Ему кажется, что вдруг стало легче дышать. Нельзя сказать, что хаос в его голове рассеялся, исчез или пришёл в порядок. Нет! Он просто, вдруг, перестал переживать на счёт этого и копошиться в панике. Это был его личный хаос и поэтому, он уже знал, что, как и где, даже в таком беспорядке. Он может привести всё это в порядок, правда если того пожелает. Варгас идёт с ним от стоянки до основного здания плечом к плечу и это всё, вдруг, ощущается, как старые и добрые времена. В этот раз допрос проходит быстрее. Было видно, что всё это дело достало не только его самого, но и всех остальных причастных. Вопросы повторялись, сверялись с предыдущими ответами и реакциями. Всё было одинаковым. Другие допрошенные Вакерос тоже говорили всё как под копирку. Они могли бы рассказать правду, но любовь к Лос Вакерос и привязанность, как и к самому подразделению, так и к полковнику была сильнее. Многие из них не знали полной ситуации с Мартинесом, полковником и сержант-майором. Некоторые лишь догадывалась. Другие знали и всё понимали и даже при таком раскладе не желали сдавать ни Варгаса ни Руди. Для многих, видеть вернувшегося Родольфо Парра было радостно. Он был им как брат, хороший сослуживец и помощник. Дли них он всегда был хорошим человеком. Бывший сержант-майор был готов отвязаться от всех этих допросов и расспросов, уже вздохнуть спокойно полной грудью, но упоминание Валерии заставило его напрячься. Да, мужчины из комиссии навестили её, ведь она тоже часть этой миссии, хоть и считалась пойманной преступницей. Она могла всё рассказать, а ещё могла многое приукрасить, но в больший ступор привело не её имя, а её показания. Словно Варгас и её подговорил к своей версии. Но ведь такого быть не может. Чтобы Гарса слушала полковника? Чтобы делала ему одолжение? Его взгляд впивается в огромное зеркало в комнате для допросов. Он всего лишь хочет узнать у Алехандро как ему это удалось. Парра не видит, что в таком же положении находится и Алехандро. Он этого не ожидал. К вечеру Парра начинает ощущать усталость и желание выспаться, но полковник ему этого не даёт. Он говорит, что отвезёт его домой. Говорит это же и людям из комиссии. Может у них и возникли какие-то вопросы или подозрения, но они откинули это в задний ящик. Все были опрошены, результаты записаны и рассмотрены, всё сходилось по финальному отчёту Варгаса. Даже сама так называемая Эль Син Номбре говорила почти слово в слово. Они все прощаются на этот вечер, а также благодарят Родольфо за содействие. Жалеют, что его здоровье вывело его из борьбы за город и страну, надеются на его скорейшее и полнейшее выздоровление. Руди крепко жмёт им всем руки. Алехандро везет его в той же служебной машине, но не домой, они едут совершенно в другую сторону — загород, туда, где больше песчаной земли, камней и почти нет деревьев. Он везет его к Валерии. Мужчина хочет знать, что она задумала. Да, она сыграла им на руку. Но зачем? Точно не от великой любви. Они обсуждают это в машине и Руди искренне удивляется тому, что полковник не в полном курсе происходящего. Для Валерии все происходит быстро, Варгас врывается в её камеру резко и на секунду кажется, что он пришёл её убить. Его аура была тёмной и раздражительной, его можно понять, но зачастую он действует совершенно безрассудно в её отношении. Мужчина командует отойти к стенке лицом, поднять руки, чтобы убедиться, что они чисты и Валерии ничего не остаётся как повиноваться. — Что случилось, Алехандро? — вопрос сквозь вдох от напора полковника, пока он опускает её руки и заковывает за её спиной в наручники. — Что-то всё же произошло с твоим любимым Руди? — она пытается надавить на больное ощупать почву и действовать дальше от этого, но, когда полковник разворачивает её от стены, её взгляд встречается с чужим. Парра стоял посреди помещения, в самом его центре, молча наблюдал за всеми действиями. — Привет, Родольфо, — она говорит это невероятно спокойно, хотя на самом деле ни в одном из своих сценариев она и не мыслила увидеть его тут. По крайней мере думала, что Варгас ни за что его сюда не допустит. — Смотрю ты жив и здоров, — Гарса улыбается, но это вовсе не дружелюбная улыбка, скорее насмешка. — Привет, Валерия, — мужчина в центре слабо кивает, ведёт глазами по заключённой, затем быстро переводит его на осмотр помещения. Всё ещё не может выдержать её уставленного взгляда. — Что ты задумала, Валерия? — Алехандро рычит, подходит к все ещё стоящему в центе помещения Руди. Он пытается защитить его, прикрыть, хотя сейчас этого и не требовалось, но как альфа, он пытался защитить своего... омегу? Свою любовь! — Не понимаю, о чем речь. Будь более специфичен, Але, — Гарса она пытается держать себя и ситуацию под контролем. Взгляд ни на секунду не покидает Родольфо. Она умудряется ухмыльнуться, она знает, что влияет на мужчину даже в таком состоянии. — Ты дала не те показания, соврала о том, что было на самом деле, — Руди сводит брови в недовольстве. — Главный вопрос зачем? — он усердно пытается не отвести от неё взгляд, но всё же не выходит. Стены камеры не были настолько интересными, чтобы глазеть на них, но, по крайней мере, они не пытались залезть ему в голову. — Я думала, что оказываю вам услугу, — она ведёт головой сначала в сторону Родольфо, затем в сторону ходящего туда-суда полковника. Она медленно движется в сторону кровати, чтобы присесть. — Можно было просто сказать: "Спасибо", а не врываться сюда как дикари... Варгас взрывается, он повышает голос. С какой стати им говорить ей спасибо? Они оказались во всей этой ситуации из-за нее. Он пытается приблизиться к ней, что-то сделать, но его перехватывает Парра, крепко держа за плечо, отталкивая чуть назад. Он видит, что Гарса невозмутима, она медленно пытается проникнуть под кожу полковнику, как и всё время до этого, уничтожить его. В ней невероятно много скопленного яда. — Думаете я не знаю, что вы будете прикрывать враньём свои задницы? Ты думаешь, Родольфо, я не знаю, что твой так любимый полковник будет тебя выгораживать? Чем вам так не угодила моя ложь и... — Ты никогда и ничего не делаешь просто так, — на удивление голос Парра спокоен. — В чем твой план? — План? Его нет, — она мягко и без понятливо ведёт плечом, так, словно во всем этом нет ничего подозрительного. — Ты думаешь за это тебе удастся избежать наказания или смягчить его? — он ходит по комнате туда-сюда, обязательно рядом с Родольфо, как сторожевой пёс. — Не думай, что хоть что-то в этом мире сможет смягчить то, что ты натворила, Валерия. — Делаешь что-то против вас и вам это не нравится. Делаешь что-то для вас и вам снова не нравится. Вам не угодить… — Ты никогда и ничего не делаешь просто так, — взгляд Парра тяжелеет. Если ранее Варгас был единственным, кто испытывал к Валерии максимальное недоверие, ненависть, злость и в тоже самое время осторожность, то Родольфо начал это делать только сейчас. Теперь он его понимает. Поначалу она была для него просто преступницей, да, жестокой, да, действующей в своих интересах, но чем глубже углублялся в работу с ней, тем больше осознавал опасность. — Иногда можно заняться благотворительностью, — она спокойна, смотрит на них обоих, как если бы была самым чистым человеком на земле, и она действительно ничего не задумала, словно не знает, что творят полковник и его сержант-майор. Даже несмотря на то, что она заперта тут, у неё есть свои люди снаружи, у неё есть поддержка и подкупные люди все из той же комиссии. Пока Парра и Варгас думают, что Эль Син Номбре головная боль Лас Альмаса, а именно Лос Вакерос. Она медленно и аккуратно простирала свое влияние за пределы этого небольшого городка. — Ты ни за что не сознаешься. Ведь так? — Руди чувствует свою усталость, желание выспаться и напряжение. — Смотря в чём сознаваться, Родольфо... — Хватит, — Варгас повышает голос. Он подходит к Валерии ближе, нависает рад ней, не боится нагнуться, чтобы взглянуть напрямую в её глаза. — Я позабочусь о том, чтобы ты осталась тут навсегда. За всё, что ты сделала и собиралась сделать, — говорит сквозь сомкнутые зубы. Дает обещание. Они собирались уходить, находиться тут не было более смысла. На самом деле Родольфо не понимал зачем они вообще сюда приехали ведь в любом случае исход был бы один. Валерия всегда умела держать язык за зубами и выпутываться из разных передряг. Лишь Грейвс смог её разговорить, под угрозой расправы над ней. Она знала, что бы ни делал Алехандро, он все равно был мягок, даже к Гарса, даже спустя столько времени. Эль Син Номбре зовет Родольфо и тот останавливается на месте, оглядываясь на женщину. Тоже самое делает и полковник, останавливаясь у самого входа, уже у открытой двери. — Руди, — вдруг звучит слишком мягко из её уст. Она встаёт аккуратно, подходит к нему близко. Её руки все ещё за спиной, это неудобно, но это не мешает ей встать к Парра почти вплотную, подтянуться к нему поближе, у них была не такая большая разница в росте. — Он альфа, а ты бета, он в любом случае, в конце концов выберет омегу. Такова его природа, — она шепчет в чужое ухо мягко, но свой взгляд направляет на Алехандро. Она знает, что он по любому слышит, всё же мужчина имел более развитые чувства. — Когда это случится, я с радостью тебя приму, как и в тот раз, — она улыбается и медленно отстраняется на пару шагов подальше. Она знает, что это их слабая точка. Она знает, как посеять переживания в самую глубину сознания. Даже если Парра будет отнекиваться, это будет крутиться в его голове каждую минуту его жизни с Варгасом. — Ты ни черта не знаешь, Валерия — Родольфо говорит на выдохе, эти слова как защитная реакция. Он словно застыл и смог выбраться из оцепенения лишь сейчас. В её словах не было угрозы, не было ничего агрессивного, но они очень сильно кольнули сердце в волнении. Варгас командует Парра выйти из помещения и Эль Син Номбре видит злостный взгляд Алехандро, направленный в её сторону. Он исчезает почти сразу же за фигурами охраны, которые зашли освободить её из оков. Вскоре пропадают и полковник с сержант-майором. Она посеяла смуту в голове Руди и теперь дело осталось за малым — выйти от сюда. Полковник сквернословит, не стесняется ни в каких выражениях, испанский звучит грубо и резко. Атмосфера в машине сгущается и тяжелеет, это ощущают они оба. Они проехали от здания всего каких-то несколько метров, чтобы остановиться у пустынной обочины. Казалось, что у Алехандро вот-вот лопнут нервы и он всё же решиться вернуться, чтобы покончить с той змеей. Родольфо пытается его успокоить, так привычно, по-своему. Он понимает эмоции полковника, но в силу разности их характеров он злится по-другому, где-то внутри себя, обдумывая увиденное, услышанное и сделанное. — Она пытается отнять тебя у меня, — Алехандро бьёт по рулю, достаточно сильно, чтобы выплеснуть малую долю негативной энергии, но недостаточно, чтобы сломать вещь. — На кой черт ей вообще это нужно? — Я единственная слабость в твоей жизни, Але. Она это знает. Все её слова и действия никогда не были и не будут нацелены на меня, лишь на тебя, — внутри него натянуты все нервы даже несмотря на спокойный тон голоса. В голове крутятся её слова об омеге, которого, когда-нибудь, выберет Варгас, даже если его ещё нет на горизонте, и никто не гарантирует, что он появится. Её слова ощущаются как яд, медленно курсирующий по венам. Руди громко вздыхает и проводит по своей голове рукой. — Может нам надо было остаться порознь, чтобы она не добралась до тебя? —понимает, что это звучит глупо и абсурдно, потому его взгляд отведен от полковника, Руди смотрит на ночью тьму мексиканской пустыни. — О чем ты, блять, говоришь? — в голосе огромное количество возмущения. — Хватит её слушать, Руди, она не.... — Она права, Алехандро, — ему не обидно, хоть и неприятно. Они могут клясться в любви друг другу и многое обещать, но все они из разных миров. — Слушай, я не говорю, что это плохо, эта правда тоже имеет место быть, — он улыбается, но слабо, все ещё раздумывая. — И в этом есть естественная закономерность. Ты найдёшь себе омегу и чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше... — Лучше для ко... — Ты НАЙДЕШЬ себе омегу, — более настойчиво, перебивая чужой вопрос и дальнейшие слова, чтобы продолжить. — Ты обретёшь семью, детей. Как всегда и мечтал. Я же буду рядом, я помогу его скрыть. Я перестану быть твоей единственной слабостью и... — Что за хрень ты несёшь, Руди? — Варгас понимает к чему клонит Парра, но не понимает желания поддаться словам Валерии. Он поворачивается к мужчине настолько, насколько позволяло ему его положение за водительским местом. — Я просто желаю тебе счастья. Чтобы ты обрёл семью... — Блять, Родольфо, — полковник повышает голос. — Из нас всех ты был самым адекватным. Как её глупые слова могли повлиять на тебя? — он возмущён и недоволен. Парра всегда был дальновиднее его самого и порой даже Гарса. Он не понимает, как и когда она успела овладеть его разумом. Затуманить и разбить. Руди всегда был тем, кто не впускает чужих в свою голову, но что произошло сейчас. — Потому что она права, — голос Парра ниже и грубее. Он недоволен тем, что Алехандро его не понимает. — Она не права, — мужчина бьёт по приборной панели ладонью в злости. — Она никогда не права, выкинь её и её слова из головы. Хватит её слушать, — его голос гремит в машине, он сам ещё больше закипает от злости. — Посмотри на меня. Эй, Руди, смотри сюда, — он резок, когда Родольфо отказывается. Он хватает его за подбородок, достаточно крепко, чтобы удержать, но при этом мягко, чтобы не причинить серьёзной боли. Лишь затем Парра ведёт головой в его сторону. — Я всего лишь хочу тебя обезопасить, кто знает, что она вновь задумает, — Парра говорит эту ощущая, как рука полковника переходит ладонью на его щёку, удерживая. — Я люблю тебя Але и желаю тебе только счастья и хорошей жизни, о которой ты мечтал. Всего то, а ты это не принимаешь? И это я кто тут сейчас неадекватный? — он слабо хмыкает, пытается выглядеть правым. — Родольфо, я тоже люблю тебя, и ты это знаешь, — он переводит руку на чужой затылок, проходя пальцами по коротким волосам. Он давит, и они становятся ближе. Может их положение и не самое удобное, но оно нужное и важное. Глаза в глаза, как откровение. — Ты моя любовь и ты моя семья. Я не собираюсь бегать ни за каким омегой, и я не собираюсь никого искать, потому что уже нашёл тебя. Ты меня понял? — Варгас выдыхает, приближается ещё ближе, вбирает побольше воздуха, чтобы высказаться. — Послушай меня сюда, Руди, я тебя не брошу, не оставлю позади и не предам. Если с тобой что-то случиться я сравняю весь город с землёй, а причастные и все их семьи, до последнего будут наказаны. — он пытается сжать ладонью чужую голову. В нём переполнено множество эмоций, они требуют выплеска. Он может лишь обхватить чуть сильнее, чтобы Парра не мог отстраниться даже если бы захотел. — Я черт подери тебя люблю, и я не смогу без тебя. — Але... — Ты это все знаешь, Руди. Так почему ты веришь больше словам других, чем мне? — он успокаивается, касается своим носом чужого, смотрит в карие глаза напротив. — Я знаю, что где-то не оправдал твоих ожиданий. Я правда пытался найти выход. Скажи, что мне сделать, чтобы заслужить твоё доверие? Что мне сделать, чтобы ты верил? — он почти шепчет это. Он никогда не был так открыт, ни перед кем в своей жизни. Родольфо смотрит в чужие глаза, в тёмные, почти чёрные. Чувствует чужое горячее дыхание на своих губах и прикосновение носа к своему. Кажется, что он слышит, как бьётся сердце полковника, чувствует, как бьётся свое собственное — быстро, расширяясь при вдохе так, словно заполняет всю грудную клетку. Он не знает, что ответить. У него нет более претензий к Алехандро, нет никаких сомнений. Он верит ему, дело не в мужчине напротив, а в нём самом. Руди тянется ближе, сам, целует в губы первый и Варгас поддаётся. Поцелуй горячий, открытый, такой нужный и откровенный. Парра цепляется руками за воротник чужой майки, тянет ближе, целует и целует, ему мало. Их положение не слишком удобное, но он не хочет останавливаться, поэтому он перелезает к полковнику на колени. Это неудобно, габариты машины еле позволяют перемещаться и Алехандро опускает спинку кресла насколько это возможно. А Руди снова цепляется за него, тянется за новым страстным поцелуем. Им хочется быть ближе, настолько, что объятий недостаточно, хочется слиться в одно целое и раствориться друг в друге. Полковник лезет под чужую светлую майку оглаживая чужое тело. Мир вокруг них отходит на задний план, Валерия, альфа, омеги и беты просто более для них не существуют. Они ведут головами в поцелуе наслаждаясь каждой секундой. Сюда вложены все чувства и ощущения Руди, его мнение и желания. Варгас это понимает, а потому принимает и также отдаёт всё своё. Они прерываются спустя время, только чтобы отдышаться, но все ещё находясь невероятно близко, касаясь носами. — Господи, — Родольфо глубоко дышит, губы припухли от поцелуя, а грудь побаливает может от нехватки нужного воздуха, а может от распирающих её чувств. — Никогда не думал, что смогу целовать тебя вот так, — он улыбается на выдохе. — Жизнь удивительная вещь, скажи же — Варгас улыбается в ответ, а затем снова целует Руди.

***

Конец лета ощущается по-другому, возможно более прохладно, но в тоже самое время так тепло, на душе. Оно ощущается стабильностью и спокойством, которого не наблюдалось очень давно. Даже если восстановление на должность и возвращение в Вакерос занимает много сил, беготни и времени. Оно ощущается также хорошо, как втрахивающий его в матрац полковник, в казармах, в личной комнате Руди. Сжимающий его тело в своих руках, оставляя отметины и засосы на коже. Двигающийся так, что изголовье кровати ритмично бьётся о глухую стену. А Родольфо цепляется за мужчину как за жизнь, тычется в изгиб плеча и шеи. Пытается ощутить, то, что не может и он делает это не впервой. Он сводит брови, приоткрывает рот, только чтобы дышать, заглотить больше воздуха. Затем тянется за поцелуем, затем за ещё одним и ещё. Не говорит ни слова, когда начинает разбухать узел, лишь шипит сквозь сомкнутые зубы, ощущает и глубоко дышит. Полковник ластится к нему, как зверь, глубоко дышит, тоже тычется в чужую шею. Он уже не сможет ощутить запах нежного и сладкого персика, ему лишь остаётся ещё сильнее заключить Парра в своих объятиях. Они вместе пытаются отдышаться и прийти в себя. Руди думает о том, что возможно, истинный запах Алехандро витает в воздухе, плотный, окутывающий, невероятно приятный. — Как ты? — Варгас нависает, близко, смотрит в чужие глаза, улыбается, голос низкий и хриплый. — Хорошо, — Руди слабо кивает, смотрит безотрывно на мужчину. Ему и правда хорошо, невероятно. — Мы точно разбудили всё здание, как будто нам было недостаточно перешептываний в те дни. — Они знают, — мужчина глубоко вздыхает, только чтобы отдышаться. — Нам нечего скрывать. Тем более, ты мой официально, у нас всё происходит по закону, — он чуть движется, чтобы можно было взглянуть на шрамы на чужом плече. Чтобы можно было увидеть метку, которую он когда-то оставил. — Ты в курсе, что не сможешь никогда избавиться от меня из-за своей метки? — Руди чуть смеётся, пытается вернуть внимание Варгаса на себя. — Она не пропадёт же никогда, потому что это даже и не метка, а чёртов рубец. — Ты получил её в период борьбы за свою жизнь, носи её с гордостью... — Не жалеешь, что я не омега? — вопрос вырывается внезапно, но желание узнать правду ощущается в самом сердце. — Нет, уже нет. А ты? —Алехандро не придаёт вопросу значение, отвечает честно. Его и правда уже это не беспокоит, он переборол сам себя, неправильность и часть стыда за секс с бетой и то, что он отдал своё сердце ему. Он не жалеет не капли, а даже наоборот — гордится этим. — Нет, — Родольфо тихо негативно качает головой. — Это бы все равно не закончилось хорошо. Меня сейчас и не было бы скорее всего, — Руди отводит взгляд. В голове проносится последний год, ощущения от сыворотки, договор с Валерией. Он не жалеет, что не остался омегой, не жалеет, что отказался от операции. И, вдруг, не жалеет, что всё обернулось таким образом. В итоге, как он решил, он остался жить ради того, чтобы жил Алехандро. И он старается верить, что более все эти альфаомеговские штуки их более не затронут и их ждёт светлое будущее. Эль Син Номбре, а лучше сказать именно Валерия Гарса, сбегает из тюрьмы в эту же ночь. Она перебивает охрану устраивая кровавую баню, сеет шум и панику. Под пули попадают и некоторые заключенные, мало кто остаётся в живых. Красный свет опасности, горящий в здании тюрьмы и громкий гул сирен не заглушают кричащие мысли о ненависти. Теперь, Валерия не будет сдерживаться, она злостно и высокомерно открывает прямую охоту на Алехандро Варгаса.