Triplés

Хорошо, когда зимний день ясный и теплый. Ты нехотя просыпаешься утром, а солнце бьет в окно сквозь сказочные ледяные узоры на стеклах, по голубоватому небу плывут белые облака, почти как летом, и только зимнее солнце висит на низком небе и греет намного меньше. Это мог бы быть самый обычный день, но только не в поместье Веснински; точно не для тройняшек, и точно не в этот "проклятый" день. Младшие Веснински все еще сопят в своих кроватях. Адское утро только появляется. На часах в доме пробило 5 утра, на улице ещё темень, а к трём наследникам Натана уже спешит старый прислуга Квентин, что бы вломиться и попросить, нет, приказать детям подняться и привести себя в порядок, ведь уже через несколько часов прибудет отец и его гости, а ему уж чересчур сильно не хочется потом отчитываться перед "хозяином" за непутевость его детей. В общем, от этого прислуги только слово, помогать младшим он не собирается, его хозяин – Мясник, а не тройняшки. От криков прислуги мальчишки понемногу поднимаются, потирают сонные глаза и осматриваются вокруг – это у них уже привычка, и довольно-таки старая. Их комната выглядит так же, как и всегда: серые мрачные стены, 3 письменных стола цвета(?) антрацит возле окна, с которого открывается вид на заснеженный двор. Над средним столом висит полка с разными книгами Абрама – словари и "заумные" учебники, которые ему подарила мать. На самих столах стоят одинаковые черные настольные лампы, учебники, тетради и еще по мелочи, но только кое-что у них отличается друг от друга – чистота на столе. Абрам, как истинный перфекционист, сложил все в идеальном порядке, он, можно сказать, пылинки сдувает со своих вещей. Нил далеко от него не ушел, младший старается подражать брату и также все аккуратно слаживает, но уж не так трепетно как старший. Про Ната вообще можно промолчать, юноша делает такую работу всегда на тяп-ляп. Еще в комнате стоит большой шкаф, который помещает все вещи мальчишек. Ну и, наверное, самое главное: 3 односпальные кровати в серой расцветке. На каждой из которых лежит по небольшой коробочке с одинаковыми надписями: “С Днём Рождения, Младший, это твой подарок на семилетие. Воспользуйся им после праздника”. Мальчишки сперва не увидели "подарки", так как они лежали почти в их ногах. «Как они смогли их занести, не разбудив нас?» — пронеслось в голове каждого после находки странных коробочек. Братьям не нужны были какие-то "сигналы" или слова. Они, будто по команде, перебрались на кровать Абрама, находившегося посередине. Тройняшки смотрели друг на друга в недоумении, открывать подарки было страшно, поэтому они отложили их на потом. Хоть они были ещё юны, но ждать чего-то хорошего от отца-тирана перестали давно. — А что, если он все-таки одумался? — с небольшими проблесками надежды спросил младший, Нил, — или, может, это подарок от мамы? — Нилли, не глупи, говорят же: горбатого только могила исправит, — ухмыльнувшись, сказал старший, Натаниэль, зарываясь рукой в рыжие пряди брата. — К тому же только отец и его "друзьяшки" называют нас "Младший". — Опять ты этих словечек от матери набрался, Нат, — с тяжелым вздохом сказал Абрам. — Нил, Натаниэль прав, — мальчик обернулся и посмотрел на довольное лицо брата, — а ты не улыбайся так, как будто выиграл миллион долларов в каком-то нелепом споре. — А ты не будь занудой! — с псевдо-агрессией сказал старший, но эта эмоция моментально исчезла с его лица, и на замену ей пришла улыбка, которую младшие знали очень хорошо – Нат опять придумал что-то. — Что ты...? — не успели слова слететь с языка Нила, как тут на него налетел брат и начал щекотать. Это было слабым местом для каждого из братьев, только в отличие от старших, младший не мог сдержать смех, который тут же вырвался с его уст. — Нат! П-прекрати! — задыхаясь от смеха, умолял рыжий. — Ну уж нет! Вы оба у меня получите! — полу-криком сказал старший, переключаясь с Нила на Абрама, тот еще больше пытался сдержать смех, но его попытки, так же как и попытки младшего, безуспешно провалились. Это было прекрасное время, когда детский смех заполнял поместье. Казалось бы, что ничего ужасного никогда не происходило, не происходит и не произойдет. Тройняшки были рады таким редким моментам. Они продолжали жить ради счастливых минут, когда у них получалось спокойно посмеяться, пожить, когда не больно дышать после избиений горе-отца. Иногда даже казалось, что они обычные мальчишки, у которых ничего не было, кроме них самих, было так приятно жить, понимая, что ты для кого-то настолько важен и любим, понимать, что кто-то может позаботиться о тебе в плохие моменты и просто сделать твою жизнь ярче, но каждый яркий и счастливый момент не может быть без "но". Ни одно из этих мгновений не могло длиться долго. Только парни немного успокоились и с взъерошенными волосами сидели "на жопе ровно", в комнату ворвалась их мать. Она что-то говорила на другом языке, который точно не знал Абрам, да если бы и знал, то не разобрал бы ни слова, ведь женщина говорила это достаточно тихо. (Средний из тройняшек еще с малых лет начал учить разные языки со словами "пригодится в будущем" и говорил братьям, что им тоже нужно выучить какой-то язык, который будут знать только трое из их семьи и окружения). Женщина за мгновенье оказалась возле кровати, где на нее непонимающе смотрели три пары голубых глаз. Мэри, недолго думая, потянула первого попавшегося сына за волосы и бросила на пол. Этим сыном оказался Нат, который больно ударился головой, но все равно сдержал слезы, ведь за эту короткую жизнь ему досталось не мало, и приходилось терпеть и похуже. Пока младшие братья с нескрываемой паникой и сочувствием смотрели на брата и уже было хотели броситься на помощь, их мать, казалось, вообще перестала обращать внимание на старшего сына и вот уже замахнулась на второго, но из-за чего-то резко остановилась и в испуге отпрянула назад. Может, в ней проснулся материнский инстинкт из-за вида ее сыновей в таком состоянии? Либо она поняла, что избиением сделает только хуже. Младшие все еще с опаской позирали на мать, а вот старшему было немного не до этого, он корчился от боли и пытался не издать ни звука. Хэтфорд, наверное, решила, что лучше будет не объяснять детям этот ее "маленький" срыв. Единственное, что она смогла, это сквозь зубы проговорить: “успокойтесь и оденьтесь прилично, таким поведением вы навлечете проблемы не только на себя, но и на меня" — она еще немного постояла так, наблюдая за младшими сыновьями, затем повернулась на пятках и бросила немного грустный взгляд на старшего. — И откройте подарки отца, — добавила она и после этих слов вышла из комнаты, оставив детей одних разбираться с их "проблемами". Через пару минут, когда мальчики отошли от шока и таких действий их матери, Абрам и Нил бросились к брату, который все еще лежал на полу, тяжело дыша. Они спустились перед ним на корточки и аккуратно посадили его. — Нат... ты.. как ты? — немного дрожащим голосом спросил младший. — Я в порядке, не видишь что-ли, — Натаниэль попытался подняться, но его подвело собственное тело. Голова моментально закружилась и потемнело в глазах, если бы не братья, он еще раз упал бы. — Посиди немного, дурак! — указывал средний, крепко держа брата и в то же время пытаясь подняться. — Сильно болит? — любезно поинтересовался встревоженный младший. — Нилли, ты же знаешь, я ещё та живущая тварь, — мальчик грустно улыбнулся и с помощью братьев уверено стал на ноги. Хоть юношу ещё немного шатало, но он уже мог сам нормально стоять. — А вы-то как? Она вас-то не ударила? — Тупой мученик, — Абрам закатил глаза и шуточно дал локтем под рёбра брату, тот, как великолепный актер, согнулся пополам, будто ему больно. За эту небольшую сценку он получил смех младшего брата и очередное закатывание глаз от среднего. — Нам действительно стоит одеться и посмотреть, что же такого мог нам подарить наш "дорогой" отец, — с ноткой иронии сказал Абрам, подходя к двери ванной. — Не знаю, как вы, но я приму душ. — Я после тебя! — выкрикнул младший.

***

Через час, когда братья сидели на кроватях с мокрой головой, ну и Нат с обработанной, к ним вошла чересчур спокойная Мэри. «Опять своих таблеток наглоталась», — Абрам сразу же понял, из-за чего их мать в таком состоянии и был довольно-таки спокойным, потому получил два непонимающих взгляда. Так произошло, что только он, и то по случайности, узнал, что Мэри уже не выдерживает и пьет успокоительные. Из раздумий его вывел голос матери, который уже успел стать грубее и точно не нес за собой ничего хорошего. — Значит так, быстро сушить головы и бегом в Южную залу. И только попробуйте не прийти или разозлить отца, получите и у меня. Сегодня его "друзья" не в очень хорошем настроении, — сказала она твердо, лишь поджав губы на последней фразе. Нат пробурчал что-то нечленораздельное и недовольно сморщил носик, эти эмоции старшего, конечно же, не скрылись от Хэтфорд. — Натаниэль, заткнись и не вякни ничего при гостях, а ещё оденьтесь нормально, — сказав это, она вылетела из комнаты, не забыв хлопнуть дверью так, что гул разнёсся по всему поместью. Слова матери “одеться нормально” понимались, как официально и без единой складки. Иногда это раздражало братьев, ведь костюм хоть и красив, да только не так удобен. Конечно же, младшим было обидно, что они не могут жить и одеваться так, как "обычные" люди, но ничего поделать с этим не могли. Эта обида со временем уменьшается, но все же больно. Чтобы хоть как то убрать эту "обиду" из своей жизни, тройняшки, так же как и каждый из их семьи, нашли свой собственный официальный стиль: Мэри всегда носила костюмы или платья темно-зеленого цвета. Мясник носил темно-красные либо черные костюмы, золотые запонки и дорогие котлы. Младшие же не особо любили понтоваться, но всегда соответствовали родителям. У Натаниэля был черный костюм, повторяющий отцовский. Несмотря на ненависть к Натану, дорогие, хорошие, качественные вещи он любил; а этот костюм вообще был его "любимчиком". У Нила это белый костюм, под который он всегда надевает черную водолазку либо рубашку, но всегда на нем есть маленькая брошка в виде лисьей лапки. Натан приходил в ярость, когда замечал её, а чтобы отвадить Нила от нее, он унижал парня, называя “бабой” и “слабаком, недостойным династии”, и оставлял глубокие порезы от топорика на руках. Мать всегда плакала и умоляла этого психа не вредить младшему из братьев; а когда Натан соглашался, кричала на рыжеволосого, чтобы тот прекратил носить эту вещицу. Нил слишком упрям, да и он рос с братьями, которые всегда казались ему намного смелее него. Он хотел быть похожим на них. У Абрама был серый костюм с идеально белой рубашкой, а также очки, которые были скорее для поддержания образа, а не для зрения. А вот волосы в тройняшек всегда завивались, больше всего это наблюдалось у Ната, меньше – у Абрама. Братья использовали это в качестве своей «фишки»; Нат никогда не трогал волосы, Абрам всегда их выпрямлял, поэтому старался вставать раньше парней. Когда он задерживал Ната или Нила, он жутко злился на себя и краснел, а если это видел кто-либо из прислуги, то лишь про себя говорил: «Простите» своей семье. К слову о семье: парни не считали семьей мать и отца, у них были только они сами.

***

Мальчики уже успели переодеться и стояли в ванной, смотря на свою почти прекрасную внешность, которую в некоторых местах портили или даже, можно сказать, украшали маленькие шрамы от наказаний отца. Дорогие костюмы только подчеркивали их тела. Те, кто их не знал, могли запросто сказать, что они копии друг друга. На самом деле юноши сильно отличались несколькими признаками. Первое – это глаза. У Натаниэля они будто бездонное и глубокое море, у Нила, наоборот, его глаза – это бескрайнее ясное небо, а вот у Абрама – будто смесь этих оттенков, идеальный баланс, не зря он средний брат. Второе – волосы, они у парней тоже разные. У Ната – как пламенные огоньки, а вот у Абрама более тусклый, бледный цвет. Да и характеры у них отличаются. Младший брат – целеустремленный, упрямый, порой слишком добрый и мечтательный. Старший же более жесткий, правдолюбивый, такой же упрямый, как и мелкий (только проявлялось это по-другому), любит поспорить и часто саморазвивается для этого. Средний только немного отличался от братьев, он также был упрям, целеустремлен, ответственен, немного замкнут, помешан на собственных ощущениях, снах и предчувствиях, также мучался от ночных кошмаров и панических атак намного сильнее братьев. Вы скажете: «Это просто необоснованный набор фактов». А вот и нет. Нила сами братья прозвали мечтателем, ибо еще раньше, в детстве, он очень много рисовал, настолько уходя в себя, что не замечал, сколько прошло времени от начала зарисовок его задумок. Поверьте, это не просто детские рисуночки, это чертежи, да, немного упрощенные, но все же. Например: гравировка на ножах или та самая брошь. Младший сам обрисовал её, а после отдал в мастерскую вместе с этими рисунками. Возникает вопрос: а почему именно лапка лисы? Почему не перо? Символ команды Воронов, в которую они должны будут поступить по настоянию отца. У них там, в конце концов, даже реальный друг есть – Кевин Дэй. А все довольно просто. Когда Нилу было 5, он спал с мягкой игрушкой лисы, но когда об этом узнала Мэри, она отобрала игрушку, и больше братья её не видели. Про то, что Нат обожает спорить, тоже чистейшая правда. Пару месяцев назад он зазубрил весь уголовный кодекс США для того, чтобы доказать Лоле наказуемость Натана в недавнем терроризме. Доказал, правда, только его избили до полусмерти и бросили в подвал к трупам на пятеро суток без еды. А как только его выпустили, он едва держался на ногах. Некоторые раны начали гноиться, а ещё он был скорее похож на оживший труп, чем на человека: бледная кожа, по большей части с синевой и желтизной от избиений, бинты, которыми успели закрыть ножевые раны, казались черными. Парень не мог долго стоять на ногах, поэтому его братья отнесли его к себе и постарались привести в себя и по-нормальному обработать и перемотать раны. С Абрамом тоже не все так просто – у него кошмары. Ему каждый раз снится, как он теряет братьев, как они лежат в луже собственной крови и просят его о чем-то. Жутко, не правда ли? А чтобы уменьшить кошмары среднего, братья поочередно сидят с ним первое ото сна время, а ещё кладут у него кровати шоколадку и водичку, чтобы успокоить его в случае очередной паники от плохих снов. *** Пока все было хорошо, но плохое предчувствие не покидало Абрама. Дурацкая паранойя, которая передалась ему от матери, преследовала его весь день. Он будто чувствовал, что его брат, как и всегда, не сможет сдержать язык за зубами и за это сильно получит. Мальчик мог бы списать это на расшатанные нервы из-за отца и просто забить на это, если бы его чуйка не работала каждый раз перед тем, как случается что-то ужасное... Голубоглазый понимал, что с этим нужно что-то сделать, но что? Этот вопрос еще долго терзал его, пока он всматривался в свое отражение. Взгляд мальчишки метался то к его отражению, то к отражению его старшего брата, пока в его маленькую, но умную головку не пришла мысль. Шансы на провал были велики, но небольшая надежда затмила их. Парень резко обернулся к брату и попросил: — Хэй, Нат, давай поменяемся одеждой? — на него после этих слов уставились две пары удивленных голубых глаз. — Зачем? Что, мой костюм понравился даже тебе и ты теперь хочешь такой же? — склонив голову на бок и ухмыльнувшись, спросил старший. — У меня есть еще один такой в шкафу, если хочешь, то можешь взять, — предложил рыжий, смотря на то, как его брат раздевается. — Нет, — отрезал Абрам, стягивая с себя водолазку, — у меня есть идея, поменяемся одеждой, чтобы никто не понял, кто где, будет весело, не так ли? — Тогда мне тоже нужно переодеться? — встрял самый младший. — Прости, Лисенок, но в этом будем участвовать только мы с Натом, а ты попытайся не подражать этому и не выводи отца, — юноша протянул одежду брату, затем подошел к младшему и чмокнул того в макушку, — в следующий раз, хорошо? — Хорошо, — немного недовольно протянул тот. Прошло еще пару минут, парни уже были переодеты и рассматривали свои новые образы в зеркале. — Знаешь, Нат, а твой костюм ничего так, — Натаниэль с открытым ртом посмотрел на брата, а потом запрыгал на месте с искренней улыбкой. — А я говорил, что тебе понравится! Говорил! — Абрам на это лишь закатил глаза и посмотрел на Нила, который довольно ухмылялся с этой картины. — Идем? — спросил средний. Нил немного замешкался, посмотрел по сторонам, как будто ища что-то. Эти действия младшего, конечно же, не ускользнули от старших. — Только не говори, что ты ищешь ту брошь...? — с ноткой опаски сказал средний. — Нилли, ты же знаешь, что мы и без этого получим... — Натаниэль положил руку на плечо брата, тем самым поддерживая его. Рыжий проигнорировал слова старшего. Он еще немного побегал по комнате, ища ту заветную вещь, но когда его поиски не дали результатов, младший выбежал с ванны, подошел к своему столу и начал рыться в тумбочках. Пока младший искал свою брошь, старшие стояли в дверном косяке и о чем-то полушепотом говорили. Прошло ещё минут пять, перед тем, как младший начал радоваться и подпрыгивать на месте, походу нашел то, что искал. Ещё мгновение ему понадобилось на то, чтобы вспомнить, что в комнате он был не один и принять серьёзный вид.