Triplés

События, которые произошли до поездки в "Гнездо", пролетели как мгновение. Их утро началось как обычно, в четыре часа, когда в комнату мальчишек без стука ворвался старый прислуга, который работает на их семью уже лет 15, и начал орать, чтобы эти сопляки поднимались, ведь сегодня очень важный день. Этот старик наконец-то лишится головной боли в виде тройняшек. Нельзя сказать, что он уж так много страдал из-за них, но все же. Мужчина поорал еще немного и вышел из их комнаты, закрывая за собой дверь. — Будь ты проклят, старик, со своими подъемами в 4 утра, — сонно пробормотал Натаниэль. — Чтоб ты со второго этажа упал! Абрам на новые проклятья брата только хмыкнул. — Хэй, Рам, Нилли походу еще не проснулся. Я всегда удивлялся, как он может спать, когда этот мужик так орет? — Нам этого никогда не понять, дьявол, — средний тяжело вздохнул и поднялся на ноги, но тут же пошатнулся и упал на кровать. Хотя в последнее время их не так сильно избивали, чтобы они показали себя в лучшем виде перед Морияма, но старые раны все равно давали о себе знать. Старший, увидев это, подорвался со своей кровати и подбежал к брату. — Ты как? Опять плохо? — спросил встревоженный Натаниэль. — Я в порядке, — сквозь зубы процедил Абрам. Нат недоверчиво покосился на брата. — Я действительно в порядке, просто в глазах потемнело, вот и все, — парень отпихивает от себя брата, поднимается и быстро уходит в направлении ванной, чтобы умыться холодной водой и выпить обезболивающее. Мальчик никогда не признается братьям в том, что ему плохо, поэтому молча терпит. Натаниэль некоторое время смотрел вслед брату, не сводя глаз. Он знал, что никто из его братьев на прямую не скажет, что ему плохо, но все же надеялся на их благоразумие. Старшему не оставалось ничего, кроме как разбудить младшего и одеться в подготовленный со вчерашнего вечера костюм. Он поднялся и подошел к окну, на кровати возле окна все еще сопел его младший брат. Парень открыл темно-серые шторы, пропуская в комнату лучи солнца. Юноша развернулся к кровати брата и посмотрел на картину, которая предстала перед его глазами: кудрявые волосы младшего переливаются медным цветом, пока их владелец жмурит глаза из-за солнца. Старший Веснински решил оставить это без комментариев. Он только искренне улыбнулся и подошел к брату, который сонно тер глаза. — Который час? — пробормотал голубоглазый, зевнув на середине. — О, посмотрите-ка! Спящая красавица проснулась! — воодушевлённо пропел парень, — я даже не успел удостоить тебя поцелуем, моя милая принцесса! — Опять ты начинаешь с утра пораньше.. — поднимаясь, чтобы сесть, промямлил мелкий. — Ох, братишка, ты же знаешь, я еще не начинал. — Мне радоваться или плакать? — Плакать? А ты умеешь? — дразня брата, спросил Нат. — Ха-ха, очень смешно, — Нил закатил глаза и бросил осматривающий взгляд на брата. — Зануда ты, Нилли, и ведешь себя, как Рам, — рыжий толкнул брата в бок. — Где он? — поинтересовался Лис, глядя на кровать среднего Веснински. — В ванной, опять плохо стало. Я у него спрашиваю, а он, как всегда, молчит! — обиженно произнес мальчик. — Вот скажи мне. Почему вы такие... так… — Какие "такие"? — с дразнящей ухмылкой спросил голубоглазый. — Вредные! — Сам ты вредный, — сказал Абрам, выходя из ванной. — Я вас на пару минут оставил, а вы... — А что мы? — Почему вы еще не одеты? А ну быстро одеваться! Нормально! — шуточно приказал средний, выделяя последние слова. Остальные посмотрели друг на друга, ухмыльнулись и побежали одеваться.

***

Мальчики довольно быстро оделись в свои излюбленные черные костюмы и такого же цвета рубашки. Нельзя сказать, что они их так уж любили – это скорее была необходимость. После того случая на их дне рождения мальчики старались носить одинаковую одежду, чтобы отец и его люди не могли их различать, и если кто-то из-за многочисленных побоев не мог выполнять указания Мясника, выполнить его вместо брата. Так же было и с наказаниями.

***

В 8:30 тройняшки уже были на подъезде к западной Вирджинии. Хоть мальчики и проснулись очень рано, и дорога была тяжелой, но уснуть в одной машине с отцом они бы не смогли. С матерью они попрощались еще возле особняка. Та долго обнимала их и шептала им: «Вы должны быть сильными», «Помните правила шести "Не"», «Вы со всем справитесь», «Я верю в вас», «Только вы сами можете позаботиться друг о друге», «Простите» и «Я люблю вас». Младшие Веснински никогда не признают, но расставание с матерью и ее слова задели за больное и чуть не довели их до слез. Однако они быстро опомнились и сдержали свои эмоции. Отец не должен видеть их слабые стороны, он не должен видеть их такими.

***

Прошло еще минут десять, перед тем, как в их поле зрения начал появляться замок "Эвермор". "Эвермор" больше напоминал монумент, чем стадион, и густой черный цвет стен делал его еще более величественным. Мальчишки сомневались, что каждая игра "Воронов" – команды, в которой им предстоит играть, собирала полные трибуны, зато билеты на матчи национальной сборной разлетались буквально за несколько часов после начала продаж. Юноши могли только воображать, какой рев стоял на стадионе во время игр. Их черный порше остановился возле ворот замка. В машине повисла напряженная тишина, которую прерывал лишь водитель, нервно стучавший по рулю. Старший Веснински обернулся к сыновьям и произнес: — Дальше вы пойдете сами. Да, до этого я должен был бы пойти с вами, но, во-первых, вы достаточно сообразительны, чтобы познакомиться с второстепенной ветвью без меня, а во-вторых, мне срочно нужно ехать назад, новое дело и все такое, — Натан смерил взглядом мальчишек и продолжил свой монолог. — Возле ворот вас уже ждут, пойдете с этим человеком к Тетсуи. Там вам объяснят все правила. По выходным я или мои люди будем забирать вас на тренировки. Не забывайте, что не каждый из вас сможет играть в эту дурацкую игру: мне по-прежнему нужен наследник, — он тяжело вздохнул и добавил: — Не оплошайтесь и не подведите меня. Удачи и выметайтесь, — Мясник обернулся назад к своему подопечному и буркнул что-то, что звучало как: «Помоги им с багажом, бездарь». Как и говорил их отец, возле ворот их ждали двое мальчиков. Походу это и есть две "восходящие звезды экси" – Кевин Дэй и Рико Морияма. Один из мальчиков был невысоким азиатом с черными волосами. Когда рыжие подошли поближе, то смогли рассмотреть карие, почти чёрные, глаза. На левой щеке у юноши была выведена черным маркером цифра 1. «Единичка, значит, интересненько», — пронеслось в голове у Ната. Второй мальчик был выше "Единички", да и тройняшек в целом. Можно сказать, что он был где-то под 1.70. На левой скуле у него, так же как и у другого незнакомца, была нарисована цифра, только в этот раз двойка. «Цифры на их скулах означают точно не рост.. Может быть, их силу?» — задумался Абрам, подходя еще ближе к их проводникам, продолжая рассматривать. В отличие от первого, "номер два" был шатеном с зелеными глазами. — Долго пялиться будете? — раздраженно спросил кареглазый. — Я бы пялился на тебя вечность, Единичка, — с кокетливой улыбкой ответил старший Веснински. Абрам на эту выходку брата только закатил глаза, а Нил прыснул в кулак, пытаясь сдержать смех, который так и рвался наружу. Высокий незнакомец, Кевин, также пытался сдержать смех. В отличие от остальных, Рико неплохо так офигел. Ошарашенный кареглазый долго смотрел на Ната, а после еле выдавил из себя слова: — Мне показалось или со мной реально.. флиртовал ребенок?.. В этот раз зеленоглазый не сдержался и расхохотался, держась за живот. — Нет, тебе не показалось, — сквозь смех произнес шатен. — И боже, Рико, они младше тебя примерно на год, — смеется Дэй, положив одну руку на живот, а другой вытирая слезы веселья с глаз. Морияме и его эго это, конечно же, не понравилось, поэтому он буркнул: — Здесь не с чего смеяться, сопляки. И вообще, дядя будет недоволен тем, что мы опоздали, поэтому пошевеливайтесь! — кареглазый обернулся, направляясь ко входу в "Гнездо". Кевин повторил действия Единички, улыбнувшись тройняшкам и бросив: «Посмотрите на небо напоследок». Братья прислушались к словам этого, как им казалось, чудного парня. Задрав головы, они увидели темное небо, заполненное грозовыми тучами. Это было странно, ведь по дороге к замку они видели красный рассвет, суливший тепло. — «Странное место, все здесь как-то не так».