Triplés

Та ночь прошла более-менее спокойно. Мальчики уснули в объятиях друг друга крепким сном. С того дня много чего изменилось: ежедневные тренировки парней становились все жестче и жестче. Тройняшек начали заставлять пытать и иногда расчленять маленьких животных по типу небольшого щенка, котенка и прочей живности. Также Лола подробно рассказывала им об анатомии и о том, где лучше сделать надрез, чтобы человек умер мучительно. По словам Мясника, они уже достаточно взрослые для такого. За очередными обедами с партнерами Натан еще чаще начал обсуждать то, кому продать или отдать его непутевых детей. В основном их отец говорил, что хочет отдать двоих Тетсуи, ведь это выгодно: и статус повысит, если все пойдет хорошо, то деньги огромные за них получат, и, наконец, "вправит мозги" своим обалдуям. Ну а одного, который будет "лучше" других, он оставит и воспитает на замену себе. Мясник приказал Лоле и Ромеро изводить их в боях и наказывать за малейшие ошибки. Через месяц после их дня рождения мальчиков начали тренировать еще и в экси. Натан нанял для них тренера, чтобы уже в 8 отвезти сыновей Морияма. Еще одной жуткой вещью для тройняшек стало то, что их перевели на домашнее обучение, и теперь все свое время они проводили за тремя вещами: тренировки с Лолой, обучение и экси. Все это повторялось бесконечное количество раз. Каждый день был одинаковым, пока не наступило то самое число. В конце января, числа 18, мальчикам сказали собрать свои вещи, ведь на следующий день они отправятся в Эвермор. Для тройняшек это казалось не таким уж и страшным событием. Юноши даже начали думать, что в жизни все наладится. Там не будет их отца, но они все равно будут скучать по матери. Хоть она иногда и была строгой, но она все равно их мать. В тот вечер тренировки отменили, да и Натана в поместье не было, поэтому у них появилось немного времени насладиться тишиной. Парням сказали не брать много вещей, ведь часть из них выдадут им, а другую они просто смогут купить. После того как мальчики собрали свои вещи, они по привычке собрались на кровати Абрама и начали обсуждать все, что с ними произойдет завтра. — Мда уж, неужели это все? Неужели мы действительно уйдем из этого ада? — с надеждой в глазах спросил младший. — Я так не думаю, Лисенок. Насколько я знаю, Морияма – это та же мафия, что и отец, если не хуже, конечно, — потирая переносицу, произнес Абрам. — Да ты у нас еще тот оптимист, — хмыкнул Нат, толкая брата. — Ладно, не будем о плохом, — голубоглазый на секунду перервал свой монолог, как будто обдумывая что-то, а затем продолжил на французском с довольно приятным акцентом. — Comment allez-vous avec le français?? — его братья нерешительно посмотрели друг на друга, а затем в один голос на ломаном французском произнесли: — Problèmes d'accent, — средний на это только хмыкнул. — Je t'aiderai avec lui, mais apprends-lui à être plus dur, — проговорил рыжий на том же языке. — Пройдемся по тому, что у нас есть: вы хорошо знаете французский, только у вас проблемы с акцентом, а так, когда нужно что-то обговорить, но кто-то мешает, мы можем использовать его, — юноша посмотрел на Лисенка и продолжил: — Лис мой, я хочу кое-что попросить у тебя, — сказал Абрам, придвигаясь к младшему. — Ты мой брат, и я хочу тебе только добра, поэтому.. не доверяй никому, кроме нас и себя. Мы твои старшие и все время будем заботиться о тебе, и если мы скажем, что тебе нужно бросить нас – бросай, бежать – беги. — Нил понимал, что братья просто заботятся о нем и так будет действительно лучше, но признавать это не хотелось. Пораздумывая немного, Нил просто отвернул голову, чтобы избежать ссоры. Абрам все еще выжидал ответа от брата, а вот Нат.. старший понимал, насколько это серьезно, поэтому ждал точного ответа от младшего. — Скажи, что понял, — приказал тот. — Понял, но мне плевать, — все-таки не сдержавшись, зло выплюнул голубоглазый. — Я не брошу вас. Старший уже хотел было ответить, но тут в разговор влез Рам: — Мы и не говорим тебе бросать нас, просто, если будет крайняя опасность – пообещай, что будешь слушать нас.― Средний положил руку на макушку брата и, успокаивая, начал перебирать между пальцев рыжее копно. Рам смотрел прямо на брата и его резко меняющиеся эмоции. Услышав такое заветное, тихое "хорошо", Абрам искренне улыбнулся впервые за долгое время, после, с улыбкой на устах, сказал: Молодец, Лисенок, я рад, что ты нас понял. — Натаниэль на заднем фоне что-то пробормотал, но это было настолько тихо, что младшие его не услышали. ― Я что-то забыл? — поворачиваясь через левое плечо, поинтересовался средний. — Ложитесь уже, — бросил напоследок старший и ушел в душ. Рам с Нилом переглянулись и, посмеиваясь, поднялись. — Опять дуется, что я послушал тебя, а не его? — Естественно. — Ответил Абрам и пошел расправлять кровать.

***

Когда дети приняли водные процедуры и улеглись все по своих кроватях, пытаясь уснуть, самый младший резко выдал, прерывая гробовую тишину. — Я опять хочу увидеть его, — старшие одновременно развернулись к брату и уставились на младшего, молча наблюдая еще некоторое время. Во-первых, это было очень неожиданно, а во-вторых, они уже даже и не думали, что младший помнит того странного мальчика. Они очень не хотели разбивать надежды и мечты младшего, но так было нужно. — Слушай, Нилли, ты же понимаешь, что вы можете больше не встретиться? — хоть и в темноте лицо Лисенка было плохо видно, но старшие знали, что в тот миг на лице младшего было множество эмоций, но одна выделялась, это была боль. Настоящая боль из-за разбитых надежд. — Я знаю, — мальчик грустно улыбнулся. — Прости, — пробормотал Нат, поднимаясь со своей кровати и направляясь к брату, чтобы притянуть к себе и крепко обнять. Недолго думая, Абрам присоединился к семейным объятиям.

***

Нил проснулся посреди ночи, ему стало холодно. Он аккуратно встал, чтобы не разбудить братьев, и подошел к окну. «Странно, окно закрыто, почему тогда так холодно?» — парень поежился и закутался в кофту Абрама, которую обнаружил около окна, кажется, тот опять сидел на подоконнике недавно, опять бессонница. Вдруг на его плечо легла рука с холодными длинными пальцами, Нил хотел было вскрикнуть, но его инстинкт самосохранения словно заморозился, рыжий не мог даже вдохнуть. — Да не ссыкуй ты, — сказал старший. Нат аккуратно поправил кофту, что была на младшем, сильнее закутывая его. — Чего проснулся-то? — Да холодно, жесть, ― Лисенок сморщил нос, сел на ближайшую кровать и по нос закутался в одеяло. Нат развернулся и скрылся в темноте комнаты. Лис уже успел подумать, что его брат ушел спать и что зря он рассказал об этом Нату. Однако старший Веснински вернулся с градусником в руках. — На, меряй, — полуприказной тон означал вовсе не недовольство младшим, а наоборот, беспокойство за него. Просто Натаниэль принимал, что на месте отца однажды останется он, причем, скорее всего, один. Этот парень никогда не жаловался на то, как и с каким окружением он вырос, он не жаловался на боль и на обиды, а так же на судьбу, что пророчил ему отец в чересчур раннем детстве. Почему именно он? Пожалуй, он больше других похож на отца, старается всегда защищать своих братьев и свою позицию, а также его уважают за твердый характер. Хочет ли Нат этого? Очевидно, нет, но он не хочет, чтобы на месте отца были младшие.. — Нет у меня температуры, все в порядке, — как и всегда, мелкий упрямился. — Давай-давай, — доброй и родной ухмылкой подбодрил старший. Через несколько минут младший отдал градусник. Нат подошёл к окну, чтобы свет уличного фонаря хоть как-то дал увидеть прибор. — Повезло, 36,8, почти как огурчик. — Ну, а ты мне не верил! — Все, ложись давай, больше же не холодно? — Нет, — у парня стали закрываться глаза от вновь прилившего сна, и тот быстро заснул. — С Нилом все хорошо? — вдруг послышалось с другой кровати. — Да что ж вы все не спите-то?! Это новая мода такая? — очень недовольно бурчал Веснински. — Да не бухти ты, дед, — улыбнувшись в одеяло, сказал Абрам. На это старший лишь закатил глаза. — Да, с мелочью все хорошо, просто замерз немного. — Ты проверил, а вдруг он начинает заболевать, — кажется, у Абрама опять началась паранойя. — Температура в норме, наверное, просто приснилось что плохое. Да и вообще, он не сильно младше нас. И сам о себе сможет позаботиться. — Нат… — Никаких разговоров, быстро спать. — Нат лег к себе и так же, как и Нил, укрылся одеялом. — Спокойной ночи, Абрам. — Сладких снов, выпендрежник.