aqua tophana

      Промокшее насквозь черное поло неприятно прилипает к телу, облегая контуры подтянутого, но слегка худоватого молодого тела, белые высокие вансы перепачканы до такой степени, что после останется только попрощаться с ними навсегда. Они не были новыми, но Аарону всё равно будет тяжело расставаться с вещью, к которой он так привык. Прохладный сентябрьский ветер касается бледноватых мокрых от слез щёк, блики от фонаря отражаются в полупрозрачных каплях, заставляя немного поблескивать перед падением.       Растертые до яркой красноты, карие глаза исступлённо вглядываются во тьму в поисках ответа на вопрос, что так и не был произнесен вслух. Крупные капли дождя разбиваются об асфальт, а вместе с ними и последние надежды Миньярда на его долго и счастливо.       – Если ты не сможешь принять свое прошлое, если ты продолжишь от него так яростно бежать, то однажды обернувшись поймёшь. Поймёшь, что не сделал и шага, и оно поглотит тебя полностью. – Шепчет себе под нос блондин, роняя голову на ладони. Он тихо смеётся, ощущая, как ребра сводит от кошмарной боли.       Тихие неторопливые шаги доносятся за спиной брюнета. Высокий незнакомый парень с безупречным калифорнийским загаром усаживается рядом на мокрый бордюр, соприкасаясь своим плечом с Аароном. Жар чужого тела порождает лишь желание отодвинуться подальше, но на это нет никаких сил.       Непрошенный гость отмалчивается, лишь терпеливо держит над ними яркий жёлтый зонт и бросает нечастые нечитаемые взгляды на белокурую макушку. Рядом с ним полуночная тишина не давит так сильно, но тьма никуда не уходит, продолжает сдавливать запястья, напоминая о своём присутствии.       – Если мы продолжим так сидеть, то ты точно простудишься и пропустишь всё самое интересное. – Всё-таки подаёт голос брюнет.       В его хриплом голосе нет ни капли раздражения, только странное беспокойство. Блондин лишь ухмыляется и сцепляет руки в замок, его широкое кольцо из белого золота с небольшой бриллиантовой дорожкой, что он судорожно крутит на безымянном пальце, слегка отблескивает на длинных пальцах в свете дальнего фонаря. Аарон поворачивает голову, смотрит на своего незваного гостя с подозрением, будто видит впервые в жизни.       За их спинами всё также грохочет музыка от самой крупномасштабной вечеринки в честь начала нового семестра, а они продолжают сидеть на мокром тротуаре и пожирать друг друга взглядами. Закрыв глаза, Миньярд смог бы досконально описать его лицо: ослепительные зелёные глаза, напоминающие перья гватемальского квезала, маленький шрам на правой скуле, который он получил в драке с котёнком, которого пытался спасти. Его лицо, движения, голос, привычки. Он помнит. Пусть не так хорошо, как раньше, но всё же.       Кевина можно было бы использовать в качестве примера внутриличностного конфликта в учебниках по психологии.       Кевин Дэй, молодая рок звезда с поразительным талантом и магнетической привлекательностью. Он давно привык к тому, что все его желания мгновенно исполняются.       Но он не был идеальным, у него тоже болело. Алкоголик, предрасположенный к зависимостям, воинственный и темпераментный. Вот только кое-что оставалось неизменным при любом его амплуа, девчонки без остановки твердили — он дьявольски горяч. Бесконечный обжигающий холод.       – Не морозь себе задницу, Аарон Миньярд. — Шепчет Кевин, будто пытаясь сохранить негласное правило о приемлемой тут громкости, сокращая ничтожные сантиметры между их лицами.       Кевин достает из кармана зип-пакетик, таблетку из него сразу же кладет себе на язык. Аарон знает главное правило: «Чтобы выигрывать, прежде всего нужно играть.» И он принимает эту игру, подается вперед и разрешает себя поцеловать, когда Кев отстраняется на языке ещё чувствуется легкое потрескивание экстази. Парень обнажает ряд белоснежных зубов и подымается на ноги, протягивая руку Миньярду.       — Накроет ещё не скоро, но поверь, я научу тебя развлекаться.       Аарон ощущает себя самым главным идиотом на всем белом свете, он лучший студент на кафедре хирургии и трансплантологии, да что уж там на кафедре, на всём лечебном факульте, который еле соскользнул с кокаиновой дорожки, благодаря «младшему брату». Называть Эндрю младшим было немного странно, пусть он и казался капризным ребенком, но поступал слишком по-взрослому с детства.       Однако, хватаясь за тёплую руку и отвечая ухмылкой на оскал, Аарон осознаёт, что снова свернул на скользкую тропинку и в этот раз Дрю может его не простить. Но всё это в хлам, всё это абсолютнейший ноль, пока его руку обхватывает чужая ладонь. Пока в центр бури его тянет очередной «незнакомец», что хоть на время сможет заглушить эту бесконечную боль от утраты.       Они возвращаются в переполненный людьми дом, усыпанный ярким перламутровым дождиком, что меняет оттенки под мерцанием зеркального шара. Музыка бьёт по барабанным перепонкам, Кевин не отпускает его руку, только сильнее сжимает и тянет через толпу пьяных студентов в самый центр импровизированного танцпола.       Накрывает Ари медленно, постепенно тело становится совершенно легким, как перышко, по венам расползается приятное опьяняющее тепло, а все посторонние мысли улетучиваются, образуя в голове нескончаемую опустошённость. Кев резко останавливается и, развернувшись к парню, тянет ближе к себе и что-то говорит. Миньярд ничего не слышит из-за музыки, недоумевая он качает головой в отказе. Брюнет посмеивается и наклоняется ниже, уши блондина унизительно пунцовеют, опалённые горячим дыханием и хрипловатым «слушай».

Most days I'm keeping to myself, living in my little bubble

Большую часть дней я остаюсь наедине с собой, живу в своём маленьком пузыре,

Throwing my weight and moving my body through the sea

Направляя свой вес и толкая своё тело по морю,

You could come join me

Ты могла бы присоединиться ко мне

Moving like the weekend

В движухе наподобие выходных,

I don't need nobody

Мне не нужен никто.

      Шоколадные глаза распахиваются, будто, не веря в то, что он только что услышал. Дэй ухмыляется всё шире, наслаждаясь этой озадаченностью, его пальцы растворяются в атласных эбеновых волосах, притягивая ближе.       Аарон подаётся вперед, проводя влажным языком по мелким трещинам на персиковых губах. Брюнет надавливает на затылок, целует до бабочек в животе и красочных взрывов под корочкой мозга, языки сплетаются, а каждый из них пытается перехватить первенство. Они стоят посреди комнаты нескромно целуясь, раздраженный стон неожиданно срывается с губ, когда пропадает чужое тепло.       Прощально Кев покусывает его за нижнюю губу, великодушно слизывая капельку выступившей крови. Мир начинает немного кружиться, и Миньярд утрачивает равновесие, но крепкие руки сжимают плечи и тянут в объятия. Блондин зарывается в широкую грудь и растворяется под движением рук, что бесчинствуют под его поло.       Он не понимает от чего ему так хорошо, быть может это продолжающееся действие экстази или же одурманивающий аромат Кевина: нотки бергамота, зеленого чая, морской воды, мяты.       Кевин Дэй. Его любимый, единственный и никем не заменимый Кевин всегда благоухал свободой, эдемом и безумством. Он никогда ничего не боялся и всегда брал о жизни всё то, чего заслуживал.       Аарон находится на грани между жизнью и смертью, всё на свете перестаёт иметь значение, рассыпаясь до атомов. В ушах лишь неравномерный стук сердца, не его, их. В голове лишь они и закатное солнце, в голове лишь отрывки их венчанья. В ту самую минуту они растворились в друг друге, становясь чем-то необъяснимым, пугающе важным и эфемерным.       Когда чужие ладони под одеждой пропадают, Дэй проводит языком по ушной раковине, вызывая ярое недовольство на лице Ари, и снова нашёптывает: «Продолжай слушать».       Парень послушно прикрывает глаза, вслушиваясь в новую композицию, чувствуя, как тело постепенно начинает остывать, а руки покрываются микроскопическими мурашками. Он обнимает холодными руками себя за предплечья, указательным пальцам набивая ритм в такт струящейся из акустических колонок музыке. Он чувствует легкое прикосновение горячих кончиков пальцев к своему подбородку, кажется будто он ещё рядом. Тело прошибает на ещё большую дрожь, и он растворяется окончательно.       

Some nights I get a little lonely

Бывают ночи, когда мне становится немного одиноко

It's even when there's people all around me

Даже тогда, когда меня окружают люди.

Sometimes I get a little anxious

Иногда мне немного тревожно,

'Cause these pills don't work the way the doctor played it

Ведь эти таблетки не действуют так, как представлял доктор.

      Когда брюнет вновь приоткрывает глаза перед ним никого не оказывается, внутри всё ликует, этой ночью ему не придётся вновь крепко зажмуривать глаза, чтобы увидеть его на месте другого. Он поднимает глаза вверх, радужное конфети дождём осыпается вниз, ярко поблескивая в лучах пробивающегося с улицы света. Кажется, игра началась.       На ватных ногах блондин добирается до выхода из дома и присаживается на крыльцо, выуживая из кармана смятую бирюзовую пачку парламента с ментолом. Губы обхватывают терпковатый фильтр, пока он пытается отыскать зажигалку в задних карманах джинс, но внезапно перед лицом возникает огонь от знакомой потёртой зажигалки.       Ари подкуривает, пока Эндрю вальяжно рассаживается рядом, похлопывая по плечу в знак поддержки. Ментоловый запах сигарет старшего Миньярда перемешивается с вишнёвым младшего, первым нарушает тишину старший.       – Как ты узнал, что я здесь? — Дрю садиться пониже и ложится на локоть, вытряхивая из кармана телефон в ярко-розовом, почти неоновом чехле. Он что-то ищет, а после поворачивает экран к своему любимому братцу. Эндрю демонстрирует ему сообщение от своего однокурсника. «Кажется твоему братишке понадобиться помощь. Если ты, конечно, не хочешь в зятья этого придурка ;)» и ниже видео, тискающихся посреди толпы Аарона и Кевина.       Парень отворачивается и наглухо сжимает губы, сознание начинает проясняться, а месте с ними возникает и понимание во что он ввязался. Мерзко, до боли мерзко от самого себя, но по-другому заглушать боль от потери и пустых поисков просто не получается.       – Я не буду читать тебе нотаций, будущий муж Кевина Дэя. — Совершенно повседневно говорит Дрю, туша сигарету об ступеньку и выбрасывая окурок куда-то в траву. Он выпрямляется, заталкивая руки в карманы широченных чёрных джинсов и смотрит на засеянное звёздами небо. — Но, если тебе необходима будет помощь — скажи. Не тяни до момента полнейшего отчаяния как в прошлый раз. Я не осуждаю тебя, пусть и не поддерживаю.       Ари ничего не отвечает, роняя голову на колени, под шаги удаляющегося в сторону машины брата. Сигарета уже давно дотлела до фильтра, он швыряет её под ноги и тяжело выдыхает, поднимаясь и следуя за Эндрю. Чтобы не приключилось дальше, этот ангельский ребёнок всегда будет на его стороне. А это самое главное.       Черный Range Rover Sport скрывается во тьме, а стоящий на подъездной дорожке бывший спутник Ари лишь ухмыляется задним фонарям, направляясь к своей иномарке. Кевин улыбается своему отражению в зеркале заднего вида, пока по салону разливается музыка, на часах пробивает полночь. Брюнет ритмично постукивает по рулю в такт мелодии, красно-черный Chevrolet Camaro выезжает на мощёную дорогу.       

Mocking birds and diamond rings

Пересмешники и кольца с бриллиантами:

I have thought of greater things

Я мечтал о большем.

All the things that fly by me

Всё, что пролетело мимо меня,

All the lives that I could lead

Все жизни, которые я мог бы прожить:

Maybe I was born for that

Может быть, я был рождён для этого.

Or maybe I was first to last

А, может быть, я был всегда и везде?

You could call it cowardice

Можешь называть это трусостью,

But leave me to my studied bliss

Но оставь меня в блаженстве, которое я познал.

      Парень крутит в руке кольцо с бриллиантовой дорожкой и, улыбаясь собственным мыслям, сильнее вдавливает педаль газа. Стрелка спидометра быстро разгоняется, достигая отметки в сто шестьдесят, руки Кевина крепко сжимают руль до белеющих костяшек. Внутри Дэя однозначно во всю бушующий шторм, по шкале Бофорта — минимум десять баллов. Он бросает взгляд на стрелку спидометра, что постепенно ползет в вверх, вот только в поле зрения, как на зло, попадает кольцо. И Кевин начинает постепенно снижать скорость.       – Ты опять это делаешь, Ари-хуяни. — Барабаня пальцами по рулю говорит Эндрю, не отрывая внимательного взгляда от дороги.       Аарон лишь тяжело вздыхает и переводит взгляд на брата, хотелось бы ему, чтобы они были похожи не только внешне. Их обоих считают, как минимум, похуистами, которым нет дела до других. Отчасти это действительно так, только у Дрю безучастность и незаинтересованность шли в качестве базовой настройки, а Ари тратит уйму сил, чтобы поддерживать этот образ. Хотелось бы и ему не нуждаться ни в чём, кроме сигарет, мороженного и машины. А ведь когда-то, на первом году обучения, Эндрю считали пай-мальчиком, вот вам, блять, ангельское создание, что будет похуже самого дьявола.       – Делаю что? — Поднимая бровь уточняет старший. — Если хочешь получить от меня нормальный ответ, то задавай нормальный вопрос. Тебе ли не знать, что я не могу читать твои мысли.       – Одна таблетка экстази, бутылка текилы и обмен слюнями с идиотом Дэем. И вот уже мой примерный и благочестивый брат прыщет ядом. — Смеясь замечает он, сворачивая к заезду на подземную парковку их многоквартирника. Он старается говорить спокойно, но внутри разливается мерзкое сомнение, седьмое чувство редко его подводит. Он не хотел, чтобы Ари снова страдал. — А теперь серьёзно, Аарон. Я не буду лезть в твою постель и отношения, но, когда тебе разобьют твоё красивое и нежное лицо, не говори, что я тебя не предупреждал. Не приходи ко мне плакаться.       Чёрная машина останавливается на привычном месте, и старший Миньярд, слегка пошатываясь, сразу же выскакивает из неё, стараясь не хлопнуть дверью, яро демонстрируя своё недовольство. Дрю ещё пару секунд держит руки на руле, а после достаёт из бардачка полароидную фотографию, где Ичиро Морияма обнимает его Натаниэля. Он устало хмыкает своим собственным мыслям и берет в руки телефон, делая снимок.       В полутьме слышно чирканье грифеля зажигалки, небольшое фото горит достаточно ярко, огонь отражается в глазах. Эндрю открывает дверь машины, роняя остатки фотографии на бетонные полы парковки, и придавливает тяжелыми мартинсами. Сейчас его желания не имеют никакого значения, главное защитить тех, кто ему так безмерно дорог от мира, что их не заслуживает.       Небо постепенно застилается грозовыми тучами, Миньярд не видит этого, но отчетливо ощущает приближение чего-то. Дым заполняет лёгкие, а на языке оседает мерзкая горечь. Послать бы это всё к черту. Телефон в кармане вибрирует, а на экране высвечивается сообщение от Кевина: «Ты уверен, что мы поступаем правильно?»              Аарон одиноко поднимается по громадной алебастровой лестнице университета, стремительно обгоняя ещё совсем заспанных студентов. Будничная музыка в наушниках сменилась на аудиокнигу Эмили Бронте «Грозовой перевал», пусть Эндрю и был чертовым говнюком, но Аарон просто привык делить с ним музыку на двоих. Знакомые песни без брата утрачивали свой «особенный» подтекст и казались неподъёмным грузом. Младший из Миньярдов тревожился, хоть и скрупулёзно пытался это скрыть в присутствии брата. Этот непонятный скоропалительный отъезд в Германию с Никки и отчисление с университета, заставляли шестерёнки в голове блондина вращаться настолько тщательно, что ночью не удалось и глаза сомкнуть. Казалось, что ответ сокрыт прямиком перед его носом, но он исступлённо не хочет его видеть.       Отчаянно не хотелось верить, что брат действительно ввязался в войну.       Как бы они частенько не отвергали существование друг друга и не ругались. Эндрю и Николас — всё, что есть у Аарона. Если откровенно, то большего он и не желал. Разумеется, признаться самому себе в их значимости было довольно–таки трудно, вслух Аарон бы наверняка не сказал бы такого. Ни деньги, ни слава, ни прочие материальные ценности не смогли бы заменить счастье в душе Миньярда от вида их отвратительных мордашек с раннего утра.       Страшно вообразить искорёженное от боли лицо брата, что неизменно виртуозно маскирует эмоции. В памяти моментально прокручивается перепачканная кровью кухня и подрагивающие руки, перепачканные кровью собственного близнеца. Аарон не был хирургом, всего лишь первокурсник медицинского. Всего лишь человек, что отшлифовывал навык накладывания швов на собственном брате, когда он решил впутаться в войну за территорию. Человек, что просто искрился радостью, точно Сириус, зажимая пальцами окровавленную пулю.       Из мыслей его выволакивает неприятный шум, что нарастает с каждым новым шагом в сторону аудитории. Возле двери его аудитории столпилось непозволительно много народу, Аарон определённо уверен, что это никак не связано с тем, что миссис Джорионс восхитительный оратор. В толпе людей угадывается знакомая ярко–голубая макушка, к которой он и пытается пробраться. Рука похлопывает по чужому твёрдому плечу, и паренёк поспешно оборачивается, улыбаясь своей превосходной киношной улыбкой. Люди вокруг толкаются и что–то чрезвычайно сумбурно обговаривают.       – Ари, ты пришёл, боже. Эти бабёнки ебанулись абсолютно, — Айзек хватает его за плечо и, приобнимая, тащит сквозь толпу сперва в аудиторию, а после на их обыденное местечко. — Как я понял, кто–то слил расписание Кевина на этот триместр и теперь–то они играют в одержимых звездою почитателей.       – Разве спортсменам нужна когнитивная психология? У них вообще есть такой предмет в зачетных? — Вскидывая правую бровь вверх спрашивает Аарон, мимоходом вытаскивая из светло–серого рюкзака тетрадку и разнообразную канцелярию. Айзек только многозначительно двигает плечами, мол «не знаю, чувак», и протягивает ему энергетик.       Айзек стал хорошим другом для Аарона, даже невзирая на их мгновенно бросающуюся несхожесть. Многие их одногруппники добродушно шутили, что противоположности притягиваются с межгалактической силой, многие девчонки совсем бесстыдно шипперили. И Аарон с Айзеком мастерски пользовались этим в своих личных целях. Если жизнь дала тебе лимоны, то почему не сделать лимонад?       Вот только с ними вероятно работал закон «подобное привлекает подобное». Пусть они и не были схожи по внешним параметрам и стилям жизни, но говорили на одном языке, что не всегда был понятен другим.       – Уверен, что ты не спал всю ночь и опять либо зубрил, либо залипал в видео игры. Хоть так взбодрись, только не переусердствуй.       – Вы же врачи, должны сами знать, что в этой хренотени вся таблица Менделеева. — Замечает человек сзади. что так беспардонно вмешался в чужой разговор. Миньярд вскидывает голову, утопая в свежескошенной зелёной траве и аромате бергамота. — Лучше вот возьми попей, – говорит Дэй, вытягивая из рук Аарона металлическую банку и пододвигая взамен клубничный коктейль с трубочкой. — А вот от этого я избавлюсь, не благодари, доктор.       Аарон раздражённо сводит брови и забирает свой напиток обратно. Что этот Кевин–мать–его–блять–Дэй о себе думает вообще?! Кареглазый чувствует, что эта безвинная ситуация не осталась незамеченной и люди, определенно, додумав себе что–то ещё, разнесут это по всему кампусу. Он уже предчувствует, как девочки шипперы будут подбадривать Айзека фразами: «Аарону он не интересен», «вы смотритесь вместе намного лучше» и прочее по их излюбленному списку.       – А я думал спортсмены слишком тупые, чтобы посещать подобные лекции, — ядовито замечает он, делая глоток своего энергетического напитка и умиротворённо прикрывая глаза.       – Спортсмены действительно для этого тупые, — абсолютно бесстрастно, с ухмылкой, что поблескивает на его лице годами, отвечает брюнет. Он делает глоток и переминается через парту, опускаясь пониже и шепчет так, чтобы никто, кроме Миньярда, не расслышал. — Как хорошо, что я историк, правда, малыш? А теперь не отвлекайся на меня, ибо миссис Джорионс уже здесь, и она определённо недовольна нашим с тобой воркованием. Но не беспокойся, пока ты не сводишь глаз с экрана, я не буду сводить взгляд с тебя.       Аарон взволнованно кашляет и отворачивается, слегка вспотевшими руками открывая тетрадь, он начинает конспектировать тему сегодняшней лекции. На протяжении всей пары, он чувствует, как с некоторой регулярностью длинные пальцы вырисовывают непонятные круги на его спине. Ему хочется развернуться и урезонить Кевина, сказать, что его действия беспардонное вмешательство в личное пространство и вполне могут считаться откровенным домогательством. Но он будет глупцом, если скажет, что ему не нравится чувствовать кончики горячих пальчиков, чем тоненький белоснежный лонгслив.       Чужой взгляд за все эти полтора часа отдаёт тяжестью где–то под ребрами, хочется спрятаться, а ещё лучше ручкой выколоть Кевину глаза. Профессор тоже замечает, что Дэй совершенно игнорирует её объяснения. Она бросает на него продолжительные жгучие взгляды, полные недовольства, но всё это остаётся без внимания. Он увлечен другим занятием и ничего тут не попишешь. К концу пары её терпение всё–таки лопается как мыльный пузырь.       – Мистер Дэй, – окликает его молоденькая преподавательница, приближаясь ближе к их ряду. — Разъясните, в чем заключается основополагающая идея когнитивной психологии?       – Основная концепция когнитивной психологии заключается в том, что все знания, приобретённые индивидуумом, преобразуются в схемы или так называемые шаблоны, которые сохраняются в памяти и извлекаются оттуда по мере необходимости. – Так и не отрывая взгляда от объекта своего наблюдения на одном дыхании выдаёт историк, иронично улыбаясь.       Пусть эта барышня даже не сотрясает зря воздух, он записался на этот курс не для того, чтобы слушать всё это. Кевин заблаговременно изучил темы до самого конца триместра, он же капитан самой звёздной команды по лакроссу — побеждать его призвание. А здесь он, чтобы быть поближе к нему. Остальное — ничто.       – Почему в когнитивной психологии предписывается задействовать именно лабораторный метод исследования?       – Потому что позволяет устанавливать причинно–следственные связи.       – Замечательно, это прекрасно мистер Дэй, что вы предварительно рассмотрели эту тему. Но с этого момента попрошу Вас, чтобы вы внимательно относились к моему предмету. — Миссис Джорионс ухмыляется и нажимает на пульт, переключая слайд. — Также заинтересованно, как Вы на протяжении всей пары пожирали взглядом мистера Миньярда. Перепишите названия рефератов со слайда, в соответствии со своим номером зачисления на этот спецкурс. А так, всем спасибо — все свободны.       После её изречений в аудиторию врывается толпа девушек, которые сразу же осматриваются в поисках кого–то. Кевин посмеивается и перекидывает свою почтальонку через голову. Вероятно, он намеревается сбежать через верхний выход, даже странно, что с той стороны не собралась ещё одна гурьба, чтобы наверняка окружить. Дэй тихонько хлопает Аарона по плечу, побуждая обратить на него внимание. Миньярд оборачивается и уже через секунду жалеет, что сделал это. Кевин запускает длинные пальцы в его волосы и под одобрительный визг девчушек прикасается губами к его лбу.       – Это на удачу, малыш. Будь паинькой, – негромко произносит он отстраняясь.       Аарон ничего не отвечает, глядя вслед как будто это всё случилось не с ним. Полный непонимания он поворачивается обратно, пересекаясь взглядами с ошеломлённым Айзеком и разъярёнными фанатками Кевина. Чёрт, кажется преподнесённая Кевином удача точно понадобится.       К концу этого дня блондин ощущает себя вывернутым на изнанку. Добрая половина всех университетских страниц в социальных сетях пестрит новостью о поцелуе Кевина и Аарона, разумеется, с предлагающимися видео и фото со всех возможных ракурсов. Кто–то даже присылает фотографии с вечеринки, где Кевин сжимает Аарона в объятиях.       Когда девчонки показали Айзеку фотки с тусовки, он смотрел на Аарона так, будто он чертов предатель. А после поспешно собрал все свои вещи и сбежал с предпоследней пары даже, блядь, на сообщения не отвечал.       Мобильник издаёт характерный для уведомления пиликающий звук, на дисплее красуется сообщение от Кейтлин. Его девушки.              Кейти       Нам нужно серьезно поговорить.       Жду на нашем месте в библиотеке.       

Аарон

Хорошо, тебя взять кофе?

      Кейти       Да, Ари. И желательно погорячее.              Миньярд перетаптывается с ноги на ногу, ожидая свой электропоезд, внутри всё не просто кипит, а выкипает. Щека ещё полыхает от остервенелых пощёчин Кейтлин, что определённо берегла силы на протяжении всего дня лишь для этого. Лонгслив же теперь украшают красочные пятна кофе, которые блондин безрезультатно пытался прикрыть их своим молочным тренчем.       Ноги побаливают от беготни по всему медицинскому корпусу, хочется поскорее сесть где–нибудь и тихонечко подохнуть. Чёртовы поклонницы Кевина из–за которых теперь не будет ему размеренной жизни, ебанный Дэй из–за которого он, кажется, может потерять единственного друга. Блядский Эндрю, улетевший за три пизды, со своими феерическими планами.       – Да, пошагало оно всё к хуям, – нашёптывает себе под нос Аарон, когда его упоминают на ещё одной фотке с Кевином. Он торопливо запихивает телефон в карман джинсов и вкатывается в вагон за секунду до закрытия дверей.       Чхать уже куда он приедет, хочется просто сбежать куда–нибудь подальше. Плевать, что он потом будет добираться до дома хрен знает сколько и откуда. Аарон цепляется за верхний поручень и приподнимает голову, вглядываясь в окно. Сейчас ему кажется, что он либо окончательно поехал головой и видит псевдогаллюцинации, либо рядышком с ним стоит сраный Кевин. Миньярд поднимает голову чуть выше, угольные браслеты и многоцветные фенечки выглядывают из–под рукава чёрной дерматиновой рубашки. Все сомнения развеиваются в ту же секунду, и блондин кусает нижнюю губу. Дэй наверняка своим поцелуем его проклял, не иначе. Какова вообще была вероятность, что они повстречаются именно в этом поезде, а тем более вагоне?       На предплечье появляется непривычная тяжесть, Аарон поворачивает голову сталкиваясь с ослепительными зелёными глазами. Кевин улыбается, как кот нажравшийся сметаны. Испоганил Аарону студенчество и умиляется. Бессердечный мудак, не меньше.       – Мы с тобой теперь в топе новостей, – тихо толкует брюнет, выпрямляясь и притягивая Аарона к себе за талию. В вагон начинают заходить люди, заполняя всё пространство. Блондин морщит нос, красочно демонстрируя своё неодобрение и отвращение, что заставляет улыбку на чьих–то губах расцвести ещё больше. Кевин целует его в нос, за что моментально получает пинок по коленной чашечке. — Ауч, доктор, ты как бешеный котёнок. Разве эта ситуация не благоприятная возможность? Может сделаем эту сказочку действительностью?       – Я тебя ненавижу, Кевин пиздазвезда лакросса Дэй. Лучше языком вылижу свои кеды, чем тебя поцелую.       Кевин приглушённо хохочет и, склоняясь вниз, прижимается лбом к лбу Аарона. И Миньярд теряется во времени и подпространстве, он перестаёт слышать шум в вагоне, в ушах лишь сумасшедший стук собственного сердца и громогласное дыхание Кевина.       – А мне ты нравишься. — Совершенно безмятежно информирует нападающий, сплетая их пальцы. – Дай мне шанс показать себя, ты всегда сможешь сказать «нет» и уйти. По сущности, малыш, ты ничего не потеряешь, если согласишься.       Аарону кажется, что это сон, всё чрезмерно нереально и странно. Он нравится Кевину? Вагон останавливается и перед самым открытием дверей нападающий выпускает его руку, отворачиваясь к выходу. Дверки медленно распахиваются и выпускают брюнета на станцию, историк оборачивается и протягивает правую руку, ухмылочка окончательно улетучивается.       – Я не предлагаю дважды, доктор.       Аарон кретин, недоумок и самоубийца. Если Эндрю узнает, то доподлинно будет издеваться над ним до конца дней своих или его. Он крепко–крепко сжимает ладонь, что ещё хранит чужое тепло, в кулак. По поезду разлетается пренеприятный звон, предупреждающий о закрытии дверей. Состав стремительно трогается с места и уносится во всеобъемлющую полутьму туннеля.       Станция просто набита людьми, девочки хохочут со своих только сделанных фоток, а старички сидят на редких лавочках, меланхолично разглядывая табло отправлений. Свет станции по сравнению со светом в вагоне ощутимо тусклее, всё вокруг делится на до и после.       

In the dark

Темно,

And I'm right on the middle mark

И я в самой середине,

I'm just in the tier of everything that rides below the surface

На самом деле, на уровень ниже поверхности,

And I watch from a distance seventeen

Смотрю с позиции семнадцатилетнего,

And I'm short of the others' dreams of being golden and on top

Не терзаемый чужими мечтами о богатстве и жаждой контроля.

It's not what you painted in my head

Это не то, что ты мне внушала.

There's so much there instead of all the colors that I saw

Всем краскам мира не заменить того, что есть там.

      Миньярд стоит в чужих объятиях, стараясь понять, когда он стал таким иррациональным и чрезмерно эмоциональным. Дэй сдавливает его плечи ещё сильнее и зарывается кончиком носа в волосы, вдыхая полной грудью лёгкий запах карамели и ментоловых сигарет.              В голове Аарона на повторе крутиться лишь одно.       Он нравится Кевину Дэю.              В голове Кевина на повторе крутиться совершенно другое.       Я бы отдал всё, чтобы всегда иметь возможность тебя обнять.              

***

      Квартира Кевина оказывается не совсем такой, какой Аарон мог себе её вообразить. Основополагающими цветами в квартире были чёрный и графит, казалось, что ты сознательно заходишь в чьи–то сумрачные владения. Но стоит лишь зажечь свет и всё твоё первое впечатление рассыпается, как хрупкий карточный домик. Первое, что бросается в глаза, огромнейшее количество комнатных растений в бетонных горшках, что расписаны аутентичными яркими рисунками, и растянутая кроваво–красная лента с множеством прикреплённых на ней фотокарточек. На кипенно–белом кухонном столике разбросаны смятые и исписанные листы, стеллажи напротив забиты большим количеством книг, многие из которых носят французские названия. На кухонном острове стоят изумительные белые лилии, заполняющие пространство кухни–гостиной своим нежнейшим ароматом.       Вышеописанный резонанс вызывает в Аароне некоторое замешательство, будто он узнал ту тайну, что недосягаема для каждого простого обывателя. Кевин привёл его в свой крошечный мир, вымеренный с математической точностью. В его подлинный мир, без напускных улыбок и перманентно кричащих фанаток, без лишних понтов и драматизма.       Миньярд полулежит на бархатистом светло–сером диване, прижимая к своей груди подушку в конфигурации рыжего полного кота, и наблюдает за тем, как Кевин заваривает ему кофе. На нём обыкновенная чёрная футболка с красной эмблемой команды и серые прямые спортивки, чёрные слегка вьющиеся волосы беспардонно растрепаны. Аарон не упускает возможности, ловит взглядом каждое малейшее телодвижение, внимательно изучает каждую татуировку на чужом теле. Кевин поднимает взгляд и подмигивает, чувствует, что за ним следят, и он абсолютно не против. Миньярд смеётся, закрывает глаза и прижимается щекой к мягчайшей подушке. Благовоние цветов и запах свежесваренного кофе, быть может весь этот ненормальный день был для того, чтобы дойти до этого момента странного благодушия и умиротворение. Аромат бергамота от чужого кашемирового свитера, что был выдан Аарону Кевином, вместо подпорченного лонгслива, казался самым тёплым на свете. Быть может он просто грел не уставшее естество, а что–то внутри. То, что чрезмерно хорошо спрятано от других.       – Кевин, — негромко зовёт его парень, приподнимаясь с диванчика и приближаясь к кухонному острову. Бледноватые пальцы касаются бархатистых лепестков цветов, вопрос возникает сам собой. – В твоей спальне тоже стоят лилии. Что они означают для тебя?       – Свободу, — отлавливая в воздухе чужое запястье и притягивая его к губам, чуть сипловатым баритоном отвечает Кевин. – Свобода, что стоила мне лучшего друга.       Аарон больше ничего не спрашивает, по лицу Дэя уже понятно какую боль ему причиняет данный факт. Ладонь Миньярда ложиться на чуть загорелую кожу, он приподнимается на носочки и успокаивающе соприкасается обветренными губами с чужой кожей, будто говоря «я рядом». Кевин умиротворённо прикрывает глаза, обвивая руками чужую талию и притягивая ближе. Они пьют уже поостывший кофе, наслаждаясь приятной музыкой, которая исходила от электропроигрывателя в самом углу комнаты.       Закат озаряет спальню, переполняя теплым ярко–оранжевым светом, когда парни, стоя в крепких объятиях друг друга, приоткрывают окно, раскуривая одну сигарету на твоих. Они укладываются на кровать, утопая в пушистом лиловом пледе и сплетая пальцы рук между собой. Безупречный контраст температур: горячий – холодный. Кевин зацеловывает каждую костяшку чужих рук, рассказывая занимательные моменты в историях скандинавской мифологии, моменты из жизни и всё, что только может вспомнить. А Аарон, а он просто влюбленный дурак, что где–то проебал весь здравый смысл.

Ce soir, c'est le soir et toi avec moi,

Сегодня вечером, сегодня вечером ты и я,

Et tu viens me voir, tu viens, oh la la!

И ты пришла ко мне, ты пришла, о–ля–ля!

I love you all the time.

Я всё время люблю тебя.

      Миньярд понимает, что ожидал чего–то совершенно иного. Как минимум, он думал, что они переспят, а как максимум, что после Кевин выставит его за дверь и скажет: «это просто был секс на раз, не думай ничего другого».       Весь образ нападающего буквально рассыпался на глазах, чему Аарон, засыпая в его объятия, несказанно рад. Быть может в жизни всё действительно бывает просто? За секунду до того, как блондин проваливается в сон, слышится звук шуршания блистера и тяжёлый вздох Кевина.       После той совместной ночи все стало существенно сложнее, но только для Аарона. Кевин сопровождал его до двери каждой аудитории и вообще вынудил переехать к нему со всеми пожитками, не желая расставаться ни на минуту. Это все казалось каким-то чрезмерно странным, все происходило слишком быстро.       Половина университета поддерживала их, утверждая, что каждый может любить того, кого хочет. Остальная же откровенно недолюбливала Миньярда, девушки фанатики вовсе не упускали возможности метнуть пару колких фраз в его сторону, когда Кевина не оказывалось поблизости. Один-единственный соратник встал на сторону вторых, отсел в другой конец аудитории, не осчастливив Аарона такой честью, как объяснения. А все попытки блондина поговорить пресекались на корню под сухим предлогом предлогом «у меня дела».       Кевин молил его не переживать о таких мелочах, в жизни ведь нельзя учесть интересы и мнения всех. Аарон и правда старался игнорировать все нелицеприятное при этом с полуулыбкой благодаря тех, кто поддерживал их. Но подобное оказалось для него достаточно выматывающей задачей, все же он не Кевин, чтобы лицемерно улыбаться даже тем, кто ему чрезвычайно неприятен. Миньярд падает лбом на руль Chevrolet Дэя и сдавливает зубы до пренеприятного скрежета, он не был слабаком, но слезы сами расплывались по лицу от этой нескончаемой усталости.       Он просидел так минут двадцать, прежде чем смахнуть слезы рукавом и выпрыгнуть из иномарки. Ледяной ветер пробирался под шерстяной кремовый в чёрную полосу джемпер. Аарону до чёртиков не хотелось, чтобы его возлюбленный видел его в таком состоянии.       Аарону кажется, что лифт едет непростительно долго, терпеть просто нету сил, поэтому он срывается в сторону лестниц под двусмысленный взгляд староватого консьержа. Уставший за день в университете, Аарон перепрыгивает через ступеньки преодолевая пролет за пролетом, будто сама мысль о том, чтобы грохнуться на мягкий плед, обнимая чужое горячее тело, придаёт сил. Ступенька, ещё одна, а вот и дверь на этаж, с каждым шагом к двери квартиры дышать становится существенно легче. Щелчок замка входной двери и Аарон вваливается в квартиру, моментально же прижимаясь к прохладному металлу с внутренней стороны. Восхитительный аромат лилий заполняет лёгкие и сгусток в горле исчезает сам собой. Кроссовки оказываются пренебрежительно расшвыряны в коридоре, уровень воды в вазе тот же, что и с утра, следовательно, выискивать Кевина в квартире бессмысленно: ещё не пришёл после тренировки.       Аарон опирается на столешницу поясницей и устало потирает виски, стараясь утихомирить нескончаемый ворох мыслей в своей черепушке. В ушах голос брата безостановочно повторяет: «Когда чувствуешь, что погружаешься и почти достиг дна, цепляйся за то, что имеешь. За все самое дорогое».       И Миньярд хватается, тихонько шепчет себе под нос про две щётки в ванной, про утренний кофе с одной кружки, про объятия при просмотре историко-культурных сериалов, что так любит Кевин, про все те детали, что стали обыденной текучкой. Но все также порождали лёгкий трепет сердца.              Аарон Дэй рывком поднимает своё тело с кровати и хватается за пижамную рубашку крепко сжимая. Сердце колотиться как умалишённое, он тихо шепчет себе: «Просто прошлое. Просто сон. Успокойся.» Он устало вытирает рукавом испарину со лба и приподнимает голову, зачёсывая непослушные волосы назад. Вторая половина кровати опять пустует, что отзывается ещё большей болью в сердце. Разве он не обещал вернуться сегодня?       Аарон прикусывает губу и, отогнав куда подальше все посторонние мысли, поднимается с кровати. То, что предстаёт перед его глазами, заставляет уголки губ невольно поползти вверх. На достаточно просторной кухне вовсю кипела работа Кевина и малышки Диди, которые, как понял Ари, готовили банановые панкейки для завтрака.       — Детка, нам нужно быть потише, чтобы не разбудить папу. Он итак у нас с тобой мало спит спасая всяких идиотов, что работают на твоего дядю, — щёлкая дочери по носу тихо говорит Кевин.       Диди легонько бьет указательным пальчиком себе по губам и что-то отвечает отцу, но этого Аарон уже не слышит. Не желая нарушать эту маленькую идиллию, он опирается на дверной косяк плечом и наблюдает. Каждый раз, когда он смотрит на них, его сердце наполняется радостью и благодарностью за то, что они есть в его жизни. Взгляды любви и нежности, которые он устремляет к своим близким, ярко светят в его глазах, словно звезды на ночном небе.       Аарон чувствует, как его душа наполняется счастьем, осознавая, что они — его опора и вдохновение. Он радуется каждому моменту, проведенному с ними. В этих моментах он осознает, что его жизнь прекрасна и полна смысла благодаря любви, которую он получает от своей семьи. Спустя время Кевин замечает его и, оставляя Диди украшать их завтрак, подходит ближе, убирая светлые пряди со лба и нежно целуя.       — Доброе утро, дорогой, завтрак почти готов. Как тебе спалось?       Ари ничего не отвечает, молча утыкается носом в широкую грудь, пряча самую тёплую улыбку на свете. Кевин крепко обнимает его, принимаясь нежно целовать в макушку. И Аарон верит, что всё у них будет хорошо.