quasar

      Нельзя мучить того, у кого нечего отнять. Эту простую истину Чонгук перенял от своих родителей. Омега разбил ему сердце, убедил, что чувство любви было ложно, поэтому Чон отнял всё у него. Зря он вернулся в Корею. Чимин поставил под удар не только себя, но и всех, кто был к нему причастен. В угол загнал себя сам. Это не Чонгук убил Юнги, это Чимин его убил.       — Прикройся, — альфа небрежно кидает в сторону омеги поднятую с пола одежду.       Чонгук не разбирался, чья эта была рубашка и штаны. Включает свет и обратно садится в кресло. Расслаблено так, словно это не для него настал долгожданный момент избавления от прошлого. А Чимин смотрит на то, что ему дали. Больше не кричит. Слёз нет. Рядом лежит безжизненное тело любимого, а внутри, там, где было сердце, ветер серенады завывает. Ему искренне плевать, что с ним собирается делать Чонгук. Он нюхает рубашку своего альфы, в последний раз пытается сохранить в памяти хвою, но кроме грязи и отвращения к себе ничего не чувствует. Он тоже почти уже мёртв.       — Убей меня, — просит Чимин, руки с одеждой начинают дрожать. Поднимает безразличный взгляд на альфу: — Ты ведь за этим пришёл, так убей.       — Думаешь, мне нужна твоя смерть? — риторический вопрос. Чонгук усмехается. Он даже не держит омегу на прицеле, тот уже точно никуда не сбежит. — Когда я узнал, что ты жив, признаюсь, это была моя первая мысль. Но я не собираюсь тебя убивать.       — Тогда для чего это всё? — Чимин вдруг обрёл голос. Надломлено требует: — Убей меня. Ты ведь свершил месть. Вырвал мне сердце! Так убей же! Теперь я ничего не хочу, кроме смерти!       Чимин бросает рубашку на пол и с воплем кидается на Главу. В дверь, как по команде, врываются квазары и хватают пленника за руки. Омега пытается высвободиться, но альфы держат его крепко.       — Угомонись, — звучит почти как угроза и Чимин слушается. Готов разорвать всех на части, но стоит смирно: — Я предупреждал его, говорил, что вернусь за его мёртвым телом. У твоего сладенького был шанс скрыться, но он сделал свой выбор. И как же всё удачно совпало, — Чонгук хлопает в ладоши и потирает ими: — Посмотрите, господа, я забрал души двоих одним махом. И не пришлось даже напрягаться.       Чонгука поддерживают ухмылками, а Чимину в этот момент хочется вырвать всем глаза. Вырезать языки, чтобы всю жизнь хранили молчание.       — Я не убью тебя, ангелочек, — Чонгук хватает того за щеку и тянет. Осматривает товар с ног до головы. — Нет. Я лучше посмотрю, как ты будешь гнить заживо. Как тебя используют сотни раз, пущу по кругу, чтобы ты наслаждался тем, кто ты есть на самом деле. Я сотру в тебе всё, что сможет указывать в тебе человека, а когда ты станешь никем, я начну всё сначала. И так до бесконечности, пока мне не надоест упиваться твоей болью. И только тогда, может быть, я смилостивлюсь над тобой и позволю умереть.       — Думаешь, сможешь вселить в меня страх? — Чимин почти смеётся ему в лицо. От слов Чона у него побежали мурашки, но это был лишь условный рефлекс. — После всего-то? Ты заставишь страдать не меня, а только моё тело.       — А как же? Душу-то я твою уже высосал, — Чонгук отходит и смеётся. Позволяет другим скрутить омегу.       Чимин орёт. Снова бьётся в конвульсиях. Жаждет дотянуться до альфы, но сдерживают другие.       — Вырубите его уже наконец, — Чонгук машет стволом, чтобы исполнили. И ударом по основанию черепа Чимина погружают в небытие. Небольшая милость, которую Чонгук ему дарит перед началом конца.

***

Незадолго до роковой смерти Юнги…

      [ Прогулка по офису Тэхёна лечит. Он узнаёт, что Чонгук в привычном мире считается Главой не мафии, а директором крупной строительной компании. Идеальная ложь, построенная для отвода глаз. Остроумию Чонгуку не занимать.       День проходит незаметно. Он находится рядом с Чоном, который просит помочь ему то тут, то там. Даёт совершенно невзрачные поручения: поставить папку на полку, отсортировать какие-то документы, просто налить чаю. Тэхён понимает, что так альфа пытается выразить своё к нему внимание. Что ему не всё равно на омегу, он для него многое значит. Чонгук так по-своему извиняется.       И Тэхён прощает. Не знает почему. Просто прощает. Возможно, потому что у него мягкое сердце или он просто верит, что спасти можно любого. Или не понимает до конца, что давно сделал первый шаг в пропасть. Ещё когда приобрёл книги. И теперь омега становится зависимым от Чонгука. Он начинает принимать ту сторону альфы, что в обычном мире считается порочной.       Кинулся в объятия тьмы, чтобы как-то спастись.       Тэхён принимает не только Чонгука, но и себя. Он даже думает, чтобы согласиться на тату.       — Ты едешь домой, а мне надо кое-что решить, — прочитав сообщение в телефоне, приказным тоном сообщает Чонгук. Встаёт, одевает привычную дублёнку и помогает одеться Тэхёну.       — И попробуй тут воспротивиться, — омега не улыбается, но общаться они стали более расслабленно. Чонгук это замечает. — А мне с тобой нельзя?       — Нельзя, — Чон кусает пирсинг на губе. Он не хочет, чтобы омега знал о Чимине. — Ты точно не захочешь такое видеть.       Тэхён может лишь догадываться, какие дела поедет решать Глава.       — Какие-то разборки в стиле мафии? — не унимается Тэ. Ему вправду интересно знать. После смерти дворецкого ему кажется, что он теперь сможет вынести всё.       — Именно так, — Чон хлопает омегу по плечам и вежливо разворачивает к двери. — Идём. Я провожу тебя до машины.       Они спускаются в подземную парковку, там и прощаются. Только Чонгук может совмещать в себе две стороны монеты: сначала смотреть в глаза своего омеги, а потом пойти другого омегу убивать. Чон и вправду монстр. ]

***

      В ангаре, рядом с особняком, где Глава обычно содержит машины, царит настоящая анархия. Такого безбожия даже в аду нет. С десяток альф окружили бедного омегу и насилуют его по очереди. Слышен смех, гогот, стоны удовлетворённых мужчин и только истерзанное тело, распластанное на голом матрасе, не издаёт ни звука. Чимин смиренно ждёт своего конца. Клянётся себе, что выдержит, да только когда в него спереди и сзади толкаются бесчисленное количество раз грязными возбуждёнными органами, трудно верить, что закончится всё быстро. Чонгук своё слово держит: он сожрёт омегу заживо, даже к нему не прикасаясь.       Как только число насильников зашло за половину, омега теряет сознание. Уходит в те чертоги разума, где Юнги прячет его в своих крепких объятиях. Кажется, это замечают не сразу.       Чонгук сидит на железной лестнице, ведущей на крышу, попивает коньяк и без особого наслаждения за всем этим наблюдает. Он не чувствует той свободы, которую изначально хотел испытать. Думал, узрев страдания предателя, он сможет наконец закрыть перед собой ту дверь обиды и боли, которую полировал годами. Но так ничего и не вышло. Дверь становится только шире, а внутри — мерзко от отвращения к себе.       — Так, хватит, — Чонгук выпивает остатки спиртного, ставит стакан на перила и встаёт. Через ступеньку спрыгивает вниз. — Убирайтесь, он уже почти не дышит.       — Но я ещё не кончил, — один из альф продолжает старательно вдалбливаться в мягкое тело омеги. По его бёдрам стекает чужая сперма, но тому, похоже, уже всё равно.       — Я тебе сейчас хуй отстрелю, если ты в эту секунду с него не слезешь, — для должного результата добавил: — Я сказал: хватит! Шоу окончено, — Чонгук достаёт пистолет и два раза стреляет в воздух. Голые альфы быстро натягивают на себя штаны и расходятся.       В ангаре, кроме него и полуживого омеги, никто не остаётся. Чонгук прячет пистолет, подходит к телу, усеянному гематомами, и рядом падает на колени. От Чимина смердит чужой похотью. Воняет.       — Не думаю, что ты искупил свои грехи, но мне ты нужен живым, — Чонгук проверяет пульс и тяжко вздыхает. Снимает с себя дублёнку, накрывает им омегу и берёт на руки. Лёгкий, как пёрышко.       — Юнги… — Чимин приходит в себя, хрипит святое имя на покусанных губах и пытается через дрёму увидеть перед собой лицо мужчины, мысли о котором помогли ему всё это время держаться.       — Не угадал, ангелочек, — Чонгук несёт свою ношу на улицу. Ночь, даже звёзд на небе не видно. Мороз окончательно приводит омегу в чувства. Смотрит по сторонам и спрашивает, куда его несут. Чон отвечает: — Сделаем перерыв. Потом придумаю, что с тобой делать.       — Так тебе всё ещё не достаточно? — запрокидывает голову назад и смотрит на небо. Луну там не находит, только бездну.       — Твоей боли мне всегда будет мало.       Через задний двор Чон заносит Чимина внутрь. Входит на первый этаж, находит ранее приготовленную слугами комнату и кладёт пленника на кровать. Чимину даже двигаться больно. Тело всё ещё что-то чувствует.       А Чон спокойно, не зная зачем, набирает ванну, возвращается и снова берёт омегу на руки. Как за куклой ухаживает. Погружает в тёплую воду, от прикосновения к которой омега начинает шипеть. Всё тело в ссадинах, жжётся, хочется содрать с себя кожу и взять новую. Сейчас он чувствует себя хуже любой шлюхи.       Молчат. Чимин позволяет помыть себя. Даже если бы Чонгук его так и оставил, вряд ли у омеги хватило бы сил выбраться обратно. Остался бы в воде, пока не замёрз.       — Зачем ты это делаешь? Совесть заиграла? — спрашивает Чимин, наблюдая, как Чон бережно трёт мочалкой его руку.       — Почему ты предал меня? — Чонгук бьёт вопросом в лоб. Хочет узнать правду от самого омеги, а не от кого-то другого. — Я спрашиваю не про то, как ты работал на полицию, а скорее… почему. Неужели меня тебе было мало?       — Ты знаешь почему.       — Скажи это. Я хочу услышать именно от тебя, — Чон останавливается и смотрит на него внимательно.       — Я никогда не любил тебя, как ты меня. Не так сильно, — признаётся Чимин. Губы потресканные, из них сочится кровь, но он говорит правду. — Ты знаешь причину моей работы в борделе. Правда, маму спасти так и не удалось, но закончить всё это было как-то надо. И тут появляется он: ведущий начальник полиции. И его верный помощник. Это они предложили мне работать на них.       — Продолжай.       — Не знаю, как они на меня вышли, я был осторожным. Наверное, кто-то выдал меня с верхушки. Может, узнали в лицо и показали на фото. Не знаю. Но они выловили меня и предложили быть их шпионом, — Чимин поднимает на него взгляд и с искренним сожалением признаётся: — Клянусь, Чонгук-а, я никогда и ни за что не предал бы тебя просто так, но они поставили мне ультиматум, и я согласился. Поверил, что они помогут мне выбраться из мира вечной лжи, в котором я начал медленно задыхаться.       — И ты выкрал данные клана только ради этого? Чтобы стать свободным? — Чонгук будто не удивляется, но всё же слышать это из уст бывшего ему больно.       — Я хотел начать всё сначала, но ты мне не позволил бы, — Чимин показывает на плечо, где в Париже он лазером выпалил себе тату клана.       — Так тебя всё же надули? — Чон водит пальцами по месту, где раньше красовалась чёрная дыра.       — Полиция попросила выкрасть инфу с вашего главного сервера, что я и сделал, но когда понял, что защиты мне не видать, я спрятал чип в книге в одном из магазинов. Сбежал прямо в момент передачи. И как смешно бы не звучало, но впихнул я чип в корешок книги, которая созвучна с названием нашего… то есть твоего клана. Забавно, да?       — Забавно, — Чон начинает тереть другую руку. — Я нашёл этот чип, так что можешь быть спокоен.       — Ты нашёл его? — из последних сил удивляется Чимин.       — Да, в то время, пока ты прохлаждался в театрах, я взял и нашёл его, — Чон не упоминает детали, только результат.       — Ясно, — омега кивает. Вспоминает, кого ему в итоге пришлось подключить к своему побегу и замолкает. — Мне не стоило идти к нему за помощью, но я пошёл… — голос дрожит. Он не может произнести его имя вслух. Сейчас он зол на себя больше, чем на Чонгука.       — Ты о Шуге? — как будто невзначай интересуется Чон. Ему всё равно, что это может нанести омеге ещё больше душевных увечий. Ему это только в кайф.       — Да, — соглашается омега. — О нём, — и первые слёзы всё же катятся с глаз.       — Ты всё, Чимин-и, проебал, — не чураясь громких слов, Чонгук говорит как есть. — Ты мог бы быть со мной, я дал бы тебе защиту, даже возможно рискнул бы послушать твои речи о свободе, но ты всё потерял, — кидает мочалку в воду и встаёт. Встряхивает руки от излишков пены. — И теперь посмотри на себя. Где ты находишься и чем дышишь. Ты сам виноват в своих ошибках, никто больше.       — Я знаю, в чём я виноват, — Чимин прячет руки под водой, мыслями уходя к Юнги. Смотрит, как пена на его покоцанной коже растворяется. — Но даже если бы я попросил у тебя об отставке, ты отпустил бы меня? — взглядом убитого смотрит снизу вверх.       — Конечно же, нет.       — Вот и я о том же.       Чонгук хмыкает и вытирает о полотенце руки. Смотрит на голое тело в ванной и понимает, что вот он момент, когда чувствует отдачу. Чимин наконец осознаёт плоды своих творений и понимает, что уже ничего не исправить. Это и есть его наказание.       — Так что с тем начальником и его помощником? — из всей исповеди Чонгука интересует только это.       — Начальником? — Чимин теряется. — Ты о ком?       — Назови их имена.       — А, ты про это, — как будто омега изначально не понял, о чём спрашивает альфа. Говорит уверенно: — Кажется, главного звали Кан Богом, а второго — Намджун. Ким Намджун.       — Повтори, — Чон напрягается. Выдаёт себя полностью. — Как звали последнего?       — Ким Намджун, — вежливо повторяет омега. — Тебе это имя знакомо?       — Ты уверен?       — Да.       Чонгук кидает полотенце на бортик ванны и смеётся. Зачёсывает волосы назад и смотрит на свои ботинки.       — О, да, — лижет губы и кусает зубами пирсинг. — Ещё как знакомо. А что с тем пожаром?       — Не я в нём виноват, — спокойно говорит омега. — Хочешь верь или нет, но мне просто повезло.       — Бредни мне тут не неси, — Чон под мышки заставляет встать омегу на ноги. Цедит сквозь зубы прямо в лицо: — Такую смерть было не подстроить случайно. Отвечай: кто подстроил пожар? Кто тебе помог сбежать?!       — Ты будешь в бешенстве, — Чимин мотает головой. Капли с мокрых волос падают ему на щёки.       — Отвечай! — Чонгук орёт.       И Чимин отвечает:       — Джин, — видя перед собой озарение в чонгуковых глазах, быстро договаривает: — Ким Сокджин. Твоя Правая рука и верный друг. Это он помог мне во всём.       У Чонгука в голове происходит диссонанс. Он ушам своим не верит. Джин? Что-то не сходится. Надо подумать. Он трясёт ещё омегу с минуту, пытается удостовериться, что тот ему не врёт, но Чимин не врёт. С чего бы? Ему больше нечего терять.       Чонгук хмыкает, ситуация продолжает набирать обороты. Он помогает омеге встать на рядом лежащий коврик. Вытирает лишнюю влагу с тела, друг друга не стесняются. Вручает белый халат.       — Пока живи, — говорит он, усадив на кровать в спальне. — Ты предоставил мне ценную информацию. Можешь расслабиться.       Чимин кивает, а Чонгук закрывает за собой дверь. Приказывает квазарам, чтобы охраняли пленника. Чтобы даже мышь не смогла проскочить мимо. Пока убивать омегу было не выгодно.

***

      Говорят, жизнь — это постоянная борьба с сами собой. Тэхён в этом уверен. Каждый день он для себя что-то открывает. Познаёт ту новую грань, о которой раньше и не догадывался.       — Сегодня мы учимся водить машину, — Чонгук привозит омегу в своём легендарном мерседенс-Бенз на учебную площадку, где ученики с инструкторами проходят первые уроки вождения. — Сначала поменяемся местами.       Тэхён в недоумении. Омега продолжает оставаться на месте и смотрит, как Чон не спеша обходит спереди машину. Открывает широко двери с его стороны.       — Чего застыл? Перелазь скорее на водительское, — Чонгук пихает в плечо Тэхёна, и тот слушается: садится за руль. Чон усаживается на пассажирское и захлопывает за собой дверь.       Тэхёну непривычно. Он вообще не понимает, что происходит. Чувствует себя по-дурацки. Это ведь не его машина. Это машина Чонгука.       — Не знаю, какой с меня учитель, но водить так или иначе ты у меня научишься, — и Чон, совершенно не спрашивая желание Тэхёна, начинает ему всё объяснять. Регулирует ему кресло и заставляет пристегнуться. — Любой автомобиль состоит из рулевого управления и тормозной системы. Смотри, руль держат так, — кладёт его руки по обе стороны руля. — Не так и не так, а именно так. Это только в фильмах руль держат одной рукой или так могут себе позволить опытные водители, а ты должен привыкнуть держать его именно правильно.       — Чонгук, — Тэхён решает вставить своё слово. — Я ведь не знаю теории, как ты можешь взять меня и посадить сразу за руль? Это же не логично.       — Зато практично, — Чон ничего слушать не хочет. Уверяет, что водить машину — навык полезный и главное — необходимый. — Ты слушай внимательно, потому что в конце я всё заставлю тебя повторить.       — Слушаю я, слушаю, — омега хмурит лоб, пытаясь во всё вникнуть. Понимает, что Чонгук не шутит, он и вправду потом всё спросит. Хватается за руль, и уточняет: — Так?       — Так, — продолжает объяснять дальше. Чон показывает как им поворачивать и как при этом будет выглядеть положение колёс. Тэхён всё впитывает как губка. Это оказывается ему намного интересней, чем он предполагал.       Чонгук показывает педали, с какой силой на них давить. Рассказывает о коробке передач и о электронике. Информации много, Чонгук даже устаёт говорить, но делиться этим с Тэхёном приятно.       — Ну как, привык уже? — интересуется Чонгук.       — Немного да.       — Конечно, машина-то шикарная, — усмехается и гладит рукой по бардачку. — А теперь о главном, — Чонгук пристёгивается. — Заводи.       — Уже? Но я не умею, — Тэхён теряется. — И ты даже не попросишь меня всё повторить?       — Зачем? Вижу, ты и так всё запомнил, — альфа оттягивает на себе ремень безопасности и хлопает им по груди. — Трогай, цветочек, ты справишься.       — Тебе бы в школе преподавать, — омега недовольно ворчит. — Объясняй, где на что жать.       И альфа учит:       — Выжимай тормоз, — смотрит вниз, там где находятся ступни Тэхёна. — Правильно. Не отпускай. Теперь поверни ключ по часовой стрелке. Так ты включишь зажигание. Отлично. Видишь, индикаторы на приборной панели загорелись, значит, ты делаешь всё правильно.       — Что дальше? — Тэхён ещё никогда так не волновался. Сердцебиение отдаёт чуть ли не в висках.       — Поворачивай ключ дальше, тоже по часовой стрелке, — и вдруг машина завелась. В салоне послышался утробный рык мотора. Тэхён ещё никогда так не смеялся. Чонгук деловито похлопал омегу по плечу. — Вот видишь, не так страшен волк, каким он кажется на первый взгляд.       Ещё три часа альфа объяснял Тэхёну как водить. Получалось не сразу, но главное, что получалось. Кажется, от волнения омега скинул пару килограмм.       Они ездили очень медленно, осторожно. Чонгук просил его выполнить разные виды манёвров. Совсем простых, как и полагается новичкам, но Чон в эти моменты чувствовал непередаваемую гордость за своего омегу. Это был первый раз, когда он кого-то учил. Для Тэхёна, учителя по профессии, тоже было впервые, когда не он, а учили его.       Утро быстро перешло в обед. Это было время не только обучения, но и близости. Чонгук и Тэхён проделали большую командную работу и таким образом немного сдружились. Для Тэхёна важно быть с человеком на равных.       — Домой? — довольно спрашивает Чонгук. — Через пару дней закрепим результат.       — Домой, — вырывается из уст Тэхёна. И тут он понимает, что сердце больше не отвергает место, в котором его заперли. Чонгук и это замечает. Только от осознания, что Тэхён наконец стал ему поддаваться, в сердце отчего-то неприятно кольнуло.       — А знаешь что? — в голову альфы стукнула хорошая мысль. — Давай лучше купим вредной еды и найдём красивое место, где всё это съесть. Я знаю одно такое, тебе там должно понравиться.       Тэхён, с довольной улыбкой на губах, одобрительно кивает.       — А давай, — соглашается он.       Они меняются местами. Чонгук покупает в ближайшем ресторане пакеты еды, и они уезжают за город. Чонгук делится местом, где обычно любит побыть один.       — Здесь довольно красиво, — Тэхён дышит полной грудью, смотря на красивый пейзаж города. Они приехали на возвышенность, где Сеул картой виден. Небо серое, но высокое. Снег не идёт, но повсюду его много. — Стоило сразу догадаться, куда ты меня повезёшь. Ты любишь высоту.       — А ты нет, — они располагаются прямо на капоте авто. Чонгук передаёт Тэхёну горячий бутерброд с ветчиной и зеленью. — Ты моя противоположность.       — Так и есть, — соглашается и широко откусывает, пихает за обе щёки еду. Только сейчас он понял, что в нём проснулся зверский аппетит.       — Запей, — Чонгук усмехается и тянет к нему пластмассовый стаканчик с чаем.       Они особо ни о чём стоящем не разговаривают. Обсуждают темы поверхностно. Делятся вкусовыми предпочтениями, названиями любимых фильмов и слушают рассказы из жизни друг друга. Тэхёну на миг кажется, что он проводит время на обычном свидании, но потом вспоминает, кто такой Чонгук и поникает.       — Так что ты решил с Чимином? — омега не хочет ходить вокруг да около. Спрашивает прямо. — Чонгук, я волнуюсь за него. Скажи, что с ним всё хорошо.       Чонгук продолжает жевать. Запивает еду водой, таким образом выигрывая себе немного времени.       — За него можешь не беспокоиться, — уверяет Чон. — Он теперь в хороших руках.       — И что это значит? — Тэхён приподнимает брови, а в голову лезут неприятные мысли. Вдруг он уже поймал его. Вдруг убил. Тэхён знает, что нажать на спусковой крючок Чонгуку ничего не стоит.       — Чимин успел заплатить за все свои грехи, — повернувшись к Тэхёну, откровенно говорит он.       — То есть ты всё же с ним что-то сделал?       — Давай только без истерик, — у Чонгука вдруг пропадает аппетит. Он кидает недоеденный бутерброд в бумажный пакетик, а воду из стакана допивает. У Тэхёна мандраж. Он уже боится о чём-либо ещё спрашивать. — Он жив, если ты это хотел знать.       Тэхён выдыхает. У него тоже пропадает аппетит. Главное, что жив. Остальное наладится.       — А увидеться с ним можно?       — Нельзя, — чеканит альфа.       — Но почему? — не понимает омега. — Если он жив и, судя по твоим словам, он с тобой расплатился, то отчего я не могу увидеть своего лучшего друга?       Чонгуку всё хочется рассказать, но как рассказать ему то, что он уже успел сделать. Это исключено. Тэхён никогда его не поймёт. Берёт пакеты с едой и просит:       — Садись в машину. Мы едем домой.       И Тэхён садится, только Чонгук мотор не заводит. Смотрит куда-то перед собой и что-то в мыслях взвешивает, решает. Рядом с ним не только Тэхён меняется, но и Чонгук тоже.       — Ты мне всё запрещаешь, — не унимается Тэ. — Так нельзя.       Чонгук горестно вздыхает. Трёт переносицу.       — Прими меня и тогда посмотришь, смогу ли я тебе в чём-либо отказать, — он смотрит на профиль омеги. Не может не заметить его плавные черты лица и шелковистость волос. Тэхён красивый. Чонгук не устанет это повторять. От стресса цвет лица только серый, но всё равно для него останется красивым.       Однажды он правда думал отпустить его. Другие омеги, услышав, что им предложат обеспеченную жизнь и прекрасного собой альфу, согласились бы, даже не раздумывая, но только не Тэхён. Он погибнет в бою за свою свободу, чем кому-то отдастся. Но как быть Чону? Видя перед собой настоящее сокровище, которое нигде теперь не сыщешь, он точно его никогда не отпустит. Отныне и навсегда Тэхён для него всё. Ещё бы омега это понял, тогда было бы проще.       — В таком случае набей мне уже тату клана и покончим с этим, — решительно выдаёт Тэхён. — Помнится, ты говорил мне, что с клеймом на теле ты станешь мне больше доверять.       — Я не так говорил, — поправляет Чон. — Но если ты просишь, то я набью тебе тату.       Вдруг Тэхён смотрит на Чонгука будто впервые. Не ожидал, что зайдёт так далеко.       — Ты правда набьёшь? — осторожно и недоверчиво уточняет Тэ. Чонгук кивает. — Где?       — Здесь, — альфа показывает на своё правое плечо.       — А у тебя тоже оно есть?       — Да.       — Покажешь? — совершенно не думая о последствиях, просит Тэхён. — Как оно выглядит?       И как Чонгук может отказать в такой маленькой просьбе? Никак. Вместо того, чтобы спустить с себя часть дублёнки, он снимает её полностью. И когда альфа через голову стаскивает с себя водолазку, тогда Тэ понимает, о чём он попросил.       — Оу-оу! — стал отворачиваться, как только увидел мускулы альфы. — Ты прям настолько всё покажешь.       — Закатать рукава в обтягивающей кофте, знаешь ли, не очень удобно, — проще простого поясняет Чонгук. — Раз хотел видеть, смотри, — но Тэхён упорно продолжает пялиться в окно. Тогда Чонгук сам поворачивает его лицо к себе. — Смотри на меня.       Тэхён закрывает глаза, жмурится, как ребёнок. Не хочет, ему стыдно. Но под таким напором кто хочет сдастся. Он распахивает глаза и пытается смотреть куда угодно, лишь бы не на Чонгука. Тогда Чон решает пойти напролом. Хватает его руку и кладёт его тёплую ладонь себе на плечо.       — Вот сюда смотри, недотрога, — почти смеётся, но сдерживает себя. Проявляет уважение к стойкости омеги.       Тогда омега осторожно опускает глаза. Смотрит, что прячет его ладонь. Он тихонько её убирает и ахает. Тату кажется ему необычным: линии тонкие, очертания изящные. Тэхён видит круг, по орбите которого следует такой же толщины овал, а центр круга рассекает длинная прямая линия. Эта стрела — квазар — выброс энергии, которая источает чёрная дыра.       — Красиво, — делает заключение Тэхён. — Так и не скажешь, что это мафиозное тату.       — А ты ожидал чего-то более грязного и с жирными разводами? — Чонгук качает головой. — Ты совершенно ничего не знаешь о жизни, цветочек.       Тэхёну отчего-то становится неловко от этих слов. Ему кажется наоборот — он знает многое, просто с некоторыми вопросами он никогда не сталкивался, вот и всё.       — А там что? — глаза сами находят рубец за плечом. Ближе к основанию шеи. И Чон поворачивается к нему спиной. — О, боже, Чонгук! — Тэ зажимает рот руками. — Кто тебя так? Кто это сделал?       — Отец, — прямо отвечает Чон. — Детство у меня было не из лёгких.       — Можно я?.. — Тэхён тянет к нему руки. Чонгук кивает.       Его шрамы, калейдоскопом разбросанные по спине, никто ещё не трогал. Даже Чимину запрещал прикасаться. Но Тэхёну он решил довериться. Омега касается их нежно, с непередаваемым трепетом на подушечках пальцев, каждый шрам гладит и этим будто исцеляет. От такой интимной близости у альфы внутри всё переворачивается, а кожа покрывается инеем.       — Мне жаль, Чонгук, — шепчет Тэхён.       — Почему? — бросает через плечо. От омежьих слов внутри становится тяжелее. Он и не думал, что именно от такого откровения, которое он буквально оголил перед этим омегой, он почувствует горечь во рту и комок, образующееся в горле. — Не ты же в этом виноват.       — Это отец? — сочувственно переспрашивает омега.       — Да, — как на духу вторит правду. — За каждую провинность он бил меня бичом, а как видишь, ребёнком я был непослушным.       Тэхёну больно на это смотреть. Он искренне сочувствует Чонгуку. Водит пальцами по рубцам и жалеет, что не может это исправить. Тэхён не сразу понимает, что делает. Он наклоняется и целует его изувеченную плетью кожу. А у Чонгука волна мурашек бежит по коже. Не так он представлял их первый поцелуй. От такого прикосновения у него спина выгибается, а мышцы сводит спазмом. И Чон решает повернуться. Хватает за руки Тэхёна и смотрит в эти большие карие глаза. Пытается немо там найти ответ содеянному.       — Сам не знаю, зачем я это сделал, — вдруг оправдывается Тэхён. Сглатывает слюну, хочет высвободить кисти, но Чонгук их держит крепко.       — Тебе меня жаль? — Чонгук ненавидит это чувство. Что угодно, только не жалость он хочет видеть в этих огромных глазах. Пусть лучше уж ненавидит.       — Мне жаль, что меня не было рядом, — выдаёт свои мысли Тэхён. — Что не было рядом того, кто смог бы тебя защитить.       От таких слов чонгуковы руки на чужих запястьях сжимаются. Ему больше не противно. Приятно слышать такое. Он притягивает сконфуженного Тэхёна к себе и жадно целует. Тэхён и раньше целовался, но так — никогда. Чонгук не тратит время на нежности. Он хочет этого омегу целиком и полностью. Сил нет терпеть. И если сегодня, кроме поцелуя, ему ничего не суждено получить, то он хотя бы этим насытится полностью.       Тэхён не отстраняется. Да если бы хотел, некуда. Он позволяет мять свои губы, кусать их, чувствует прохладное колечко на нижней губе. А Чону мало. Он тащит Тэхёна на себя и, придерживая за талию, садит к себе на колени. Так, как это было однажды в библиотеке, только тогда до близости так и не дошло. Сейчас Чонгук возьмёт всё и даже с процентами.       — Чонгук… — пытается что-то сказать, но его дыхание тут же перехватывают. У Тэхёна все мысли в голове путаются, сердце готово выскочить из груди, а внизу живота сводит так сильно, что он не выдерживает и протяжно стонет в губы напротив. Чонгук от этого сладостного звука ещё больше заводится. За каждый стон омеги готов вечность к нему вот так прикасаться.       Он расстёгивает на омеге куртку, рвёт пуговицы на рубашке, выцеловывает ключицы и шею. Кусается. Не сильно, но вполне ощутимо.       — Чонгук! — не хватало, чтобы альфа на нём метку оставил. — Остановись.       — Но я не хочу, — Чонгук дышит часто, уткнувшись в шею там, где железы источают цветочный аромат. Кладёт ладонь на чужую промежность и несильно там сдавливает. Вызывает реакцию, которую невозможно контролировать. — И ты, я чувствую, тоже этого хочешь. У тебя уже тоже стоит.       — Чонгук… — бесконтрольно выстанывает Тэ, когда альфа переходит с поцелуями на грудь. Он закрывает глаза и в блаженстве откидывается назад. Пытается мыслить здраво, но это так трудно, когда чужой язык выглаживает затвердевший сосок. — Так нельзя… Я не хочу, чтобы мой первый раз был в машине.       И тут до Чона доходит. Ему будто сковородкой в лицо ударяют. Он резко останавливается и поднимает глаза на расслабившегося перед ним омегу. И вправду, о чём он только что думал.       — Ты прав, — он быстро застёгивает на нём рубашку, но так как часть пуговиц отсутствует, просто, как халат, прикрывает его грудь. Тэхён с истомой в глазах смотрит на него сверху вниз и не понимает, отчего эта фраза так отрезвляюще на него подействовала. Если бы Чонгук продолжил, Тэхён не сопротивлялся бы. — Совсем забыл, что у тебя я буду первым.       Тэхён мотает головой и окончательно приходит в себя. Не верит, что был готов вот так отдаться альфе. Его сандаловый аромат настолько свёл его с ума, а прикосновения были так приятны, что не податься было невозможно.       Тэхён медленно переползает на своё сиденье и застёгивает куртку. Вытирает ладонью опухшие от поцелуя губы и расчёсывает пальцами взъерошенные волосы. Боже, стыдно до невозможности. Лицо красное, щёки горят, а внизу требует разрядки. Он ждёт, пока Чонгук обратно наденет на себя водолазку и накинет дублёнку. Потом открывает окно, чтобы хоть как-то остудить своё тело.       — Надеюсь, об этом ты не жалеешь, — Чонгук гладит свои волосы и стучит пальцами по рулю. Видит, как Тэхён вдыхает морозный воздух в лёгкие. — Или тебя смутили слова о первом разе?       Тэхён раскраснелся пуще прежнего. Чонгуку не нужны слова, чтобы знать, что думает про себя омега. Он это и так прекрасно видит. Ответа не ждёт, с улыбкой на лице заводит мотор.       — Запомни, цветочек, я буду твоей первой любовью и, к сожалению, последней, — и трогается с места.