Теперь узнают все

Они сплетенным клубком ввалились в квартиру Олега, пытаясь сожрать друг друга в агрессивных поцелуях-укусах. Ногой захлопнув дверь — слава английским замкам! — Олег вдавил Игоря в стену своим телом, отрезая путь к бегству. Но Игорь даже помыслить не мог о том, чтобы оставить Олега сейчас. Пережитые страх, беспомощность и злость, когда оказавшийся альфой серийный убийца решил, что прежде чем избавиться от докучливого мента, было бы неплохо этого мента трахнуть, в процессе сломав волю меткой, заставляли жаться к своему, нет, к почти (!) своему альфе. Мысль о том, чтобы принадлежать кому-то другому, кроме Олега, была невыносимой. А потом Игорь увидел бешеный взгляд Олега во главе группы захвата, которую направили ему на помощь. Какого хрена его взяли? Ведь он столько раз указывал, что они с капитаном Волковым не работают вместе! Хватило одного раза, когда Олег прострелил колено отморозку, при задержании разбившему Игорю лицо и пырнувшему его ножом. Кое-как тогда удалось замять дело. И вот сегодня… Конечно, никто в участке не знал, что они истинные. Истинные без установленной связи. Что абсолютно не мешало им трахаться. На все порывы Олега поставить метку Игорь говорил “Нет”. Даже те два раза, когда он позволил Олегу быть рядом в течку, даже когда сжигаемое неуемным желанием тело выгибалось в сильных руках альфы и само подставляло шею, в ответ на просящее “Позволь” Игорь упрямо выдыхал “Нет”. Принадлежать кому-то? Рискнуть быть поглощенным другим человеком? Игорь помнил, как ломало отца, когда мать ушла. И как растоптанный предательством Константин сделал все, чтобы неверная жена не имела права приближаться к сыну, в присутствии которого не постеснялась заявить, что тот просто камень на ее шее. Игорь никогда не забудет тот день, пусть ему тогда и было всего шесть. Узнав свою природу, он поклялся себе, что никаких меток, никакой связи. Не нужно все это ему! Но у жизни был на него свой план. И план этот носил имя Олег Волков. Всегда собранный, спокойный на службе, превращающийся в ураган, когда дело касалось гордеца Игоря Грома, этого чертова упрямца, который не прогонял, но и не позволял остаться рядом… Они срывали друг с друга одежду, недовольно фыркая, когда ткань сопротивлялась или заедало молнию. Но вот наконец они кожа к кожа. Смоченные в слюне пальцы скользили по членам, губы заняты поцелуями, жадными, долгими, пока хватало воздуха, руки гладили, сжимали, давили до синяков. Игорь закинул ногу на бедро Олега, чтобы притянуть к себе. Тот подхватил, поднимая выше и тут же по по колену-бедру-ягодице добрался до сжимающегося, уже влажного от выделяющейся смазки отверстия. Смазки немного, все же сейчас не течка, но ее и слюны достаточно, чтобы начать растягивать. Грубо, быстро. Один палец. Два пальца. Три пальца. Игорь шипел, вздрагивал, стонал, но даже и не думал вырываться или попросить быть аккуратнее. Больно, но хочется еще больше. Хочется быстрее выплеснуть весь этот скопившийся внутри сгусток яростного ужаса. И Олег понимал его. Он всегда понимал, чувствовал свою упрямую пару, хотя самого себя понимал как раз не всегда. Например, почему не выпустил весь магазин в ту суку, которая посмела ударить по лицу Игоря (губы ласково прошлись по синяку на скуле), связать его (и сейчас Олег не пытался как-то ограничить свободу Игоря), а потом начала расстегивать его джинсы с легко читаемыми намерениями. Игорь — только его, пусть и отказывался признавать, что они давно уже друг другу не просто истинные. Только Олег мог касаться его, видеть беспомощным. И уже точно ни одна тварь не имела права делать ему больно. Олег подхватил вторую ногу Игоря, чтобы закинуть себе на бедро, и сильнее вжал в стену, удерживая на весу. Пальцы продолжали разрабатывать жадное нутро, а губы — целовать не менее жадный рот. Игорь, испуганно охнув — его точки опоры теперь только сам Олег да стена за спиной, — подставлялся его поцелуям и хватался за плечи, оплетая их, как коала свой бесценный бамбук. Все же отголоски здравомыслия еще были в сознании, и Олег, подавив авантюрную идею взять Игоря вот так, на весу — саркастично подумалось, что в случае чего они станут сенсацией для бригады скорой помощи, — протащил Игоря спиной по стене и усадил на стоящую рядом тумбу, попутно сбросив с нее ключи, губки и крема для обуви и прочую, хрен ее знает, какую мелочь. Все это с грохотом полетело на пол, возможно, что-то сломалось, рассыпалось, но Олегу было плевать. В его руках Игорь, который терся, подставлялся, нуждался — вот что важно. Олег потянул его за бедра на себя, взялся за головку своего члена и… Наконец-то! Наконец-то его окружила жаркая теснота любимого тела. Их общий стон. Два хриплых вдоха. И вперед. Злые, жадные, требовательные движения навстречу друг другу. Стук тумбы о стену как ответ мира на их близость. Игорь выгибался в руках Олега, откидывая голову назад, и, черт его знает, как не бился ею о стену. Вдруг он резко прижал лицо Олега к шее. Пальцы надавили на загривок, дергая за волосы. Крепко. Не вырваться. — Давай, сделай это, пометь меня… — Что? — Давай! Хочу этого! В третий раз просить не нужно. Олег вгрызся в подставленную шею. Игорь, зажмурившись, отозвался криком, больно вдавил пальцы в плечи, но не отстранился, наоборот, притянул к себе, удерживая. В голове — туман, мысли смешались в водоворот бездны… Теперь он не “бесхозный”, теперь он Олега. А Олег, разжав челюсти, пару раз провел языком по следам от своих зубов, чтобы уткнуться носом в местечко за ухом. Затем крепче подхватил омегу под бедра и начал еще яростнее вбиваться, закрепляя свои права. Больше Игорь никуда от него не денется. Он его. Осталось получить ответную метку, но тут Игорю не отвертеться. Незаконченная связь еще хуже отвергаемой, при которой внутри все просто тянуло и выворачивало от пустоты, но иногда отпускало. Незаконченная связь же будет дергать, требовать, не даст думать о чем-то другом. Оргазм накрыл сознание вспышкой. Олег по инерции дернул еще несколько раз бедрами, кончая, наполняя Игоря своей спермой. Тот в ответ всхлипнул, почти жалобно простонал: ему тоже нужно, тело требовало. Пока еще тоненькая ниточка связи между ними уже натянулась, как струна, ее нужно укрепить, и это тоже добавляло жажды. После нескольких хриплых вдохов и исчезновения дрожи в руках, Олег покинул тело Игоря, чтобы тут же заменить член тремя пальцами и по своей сперме и омежьей смазке начать яростно долбиться. Вторую руку он положил на влажный затылок пары и прижал лицо к своей шее. — Кусай! На внезапную и одновременно ожидаемую заминку у Олега реакция одна: перед глазами искры ярости. Чертов упрямец! И Олег сделал то, чего не делал никогда в отношении Игоря. Он приказал: — Немедленно! — А кисть продолжала при этом как заведенная двигаться, толкаясь в простату, не давая Игорю сосредоточиться на том, чтобы спорить. Жаль, что у Олега нет третьей руки, чтобы еще заняться оставленным без внимания членом омеги. А может и хорошо. Так он держал крючке Игоре, не давал сорваться и одновременно наказывал за все. За то, что такой упрямый, за то, что так измучил их обоих, за то, что своими сомнениями невольно дал другим альфам считать, будто они могут его забрать. Идиоты. Олег свое не отдаст. По телу Игоря в ответ на рычание пробежала дрожь. Его колени еще больше сжались, словно пытаясь сломать Олегу ребра. Игорь обхватил альфу за плечи своими сильными руками, вдавливая в себя. Но упрямо не кусал, лишь просяще вылизывал основание шеи, то место, где должна быть его метка. — Ну! Игорь заскулил. Но все же сдался и наконец укусил. Больно. Олег зарычал в ответ. В глазах потемнело. Он навалился на Игоря, вдавливая того в стену. Сквозь туман сознания прорвалось то, как Игорь в мелких поцелуях прижимался горячими губами к месту укуса, пока его пальцы ласково перебирали волосы на затылке своей пары. Он заерзал на тумбе — Олег, оглушенный закреплением связи, перестал толкаться пальцами. Впрочем, это теперь не понадобится. Олег вытащил пальцы под недовольный стон омеги. Сейчас все будет, мой упрямец. Мой. Вся эта возня, стоны и наконец закрутившиеся между ними в крепкую связь ментальные нити не оставили Олега равнодушным. Он направил свой снова ставший твердым член в горячее растянутое отверстие. Игорь громко выдохнул, больно надавив пальцами на плечи. Несколько толчков бедрами, и его наконец накрыл оргазм. Из члена, так и не получившего никакого внимания — возможно, Олег хотел немного его помучить, — выплеснулась сперма, пачкая их животы. Но это еще не все. Олег продолжил его трахать в погоне за своим вторым оргазмом. Он обеими руками подхватил Игоря за ягодицы и потянул на себя. Игорь одной рукой уперся в тумбу, стараясь не соскользнуть с нее, а ладонь другой вжимал в спину альфы, пытаясь подавить свой все же предательски прорывающийся скулеж: он всегда был очень чувствителен после разрядки, и обычно Олег старался кончить первым, а дальше уже помогал ему. Но сегодня все иначе. Сегодня Олег зол. Игорь подверг себя риску быть присвоенным чужим альфой, а потом быть им убитым. И хотя злость уже почти сошла на нет, в голове горело красным “Мой!”, и это мешало ему сосредоточиться на комфорте омеги. Ему нужно вдолбить это “Мой!” в Игоря, зафиксировать их наконец-то установившуюся связь. Олег ждал этого три года, он заслужил. Ему не потребовалось много. Он зарычал, кончая, и уткнулся мокрым от пота лбом в плечо Игоря. Тот его обнимал, успокаивающе гладя ладонями по влажным плечами, спине, затылку и, опустив ослабевшие ноги, мягко скользил стопами по икрам. Прошло несколько минут, прежде чем они нашли силы отлипнуть друг от друга. Олег помог Игорю слезть с тумбы, и они, поддерживая друг друга, добрались до спальни, наступая на разбросанную одежду и всякую мелочевку, которую смахнули с тумбы. Нужно было бы в душ, но на это не было сил. Все утром. Рухнув на прохладные простыни и подмяв под себя Игоря, Олег наконец накрыл его губы в поцелуе уже безо всякой ярости. Покой. Забота. Тот отвечал ему, подчиняясь и прижимаясь так доверчиво, что после, когда воздух в легких закончился, Олег занялся тем, что ласково касался губами его лица, где придется. Пальцы собственнически поглаживали свежую метку, стараясь не давить, чтобы не причинить боль. Олег не глядя нащупал край одеяла и натянул его на них. Он хотел слезть с Игоря, чтобы лечь рядом, но не вышло: Игорь оплел его своим длинными руками и ногами, не пуская. — Я же придавлю тебя. — Своя ноша не тянет, — с привычным упрямство в голосе ответил Игорь и скрестил в щиколотках ноги у него на ягодицах, вжимаясь коленями в ребра. — И все же я не пушинка, — мягко поддел Олег. — Это точно, — пробурчал в ответ Игорь и все же ослабил хватку, позволяя слезть. Олег, устроившись рядом, тут же притянул его к себе. Игорь повозился немного, устраиваясь удобнее, а затем затих, согретый объятиями, одеялом и связью, что наконец потушила тлеющие в нем тревоги. Сомнения еще оставались, но по-детски хотелось верить, что и они исчезнут Олег прижался щекой ко лбу своей пары и закрыл глаза. Завтра все будет иначе. Никто в участке не знал, что они истинные, хотя многие знали, что они спят вместе: кто-то однажды увидел, как они целовались во внедорожнике Олега, и понеслись слухи об их невозможной любви, ведь где-то были их истинные пары. Они иногда смеялись, услышав очередную драматичную байку, но чаще вообще не обсуждали, потому что им не было никакого дела до этих разговоров. Пусть народ развлекается. Но теперь узнают все. Олег проследит, чтобы каждый знал, что этот упрямый, невозможный Игорь Гром — его.