Годовщина по-вурдалачьи

      Рассматривая ситуацию со стороны Кицы, нельзя было не упомянуть то, что он был абсолютно доволен своим нынешним положением. Честно говоря, он не ожидал, что его действия возымеют такой высокий результат. Не ожидал, надоедая одному конкретному человеку в далёкой молодости. Человеку, который, очевидно, был немного авантюристом, соглашаясь на общение с настоящим вурдалаком. Дэма тогда, кажется, совсем не смущал факт того, что его отец был заядлым охотником на таких тварей, как Кица.       Да и Кица не был так прост, раз предпочитал плести венки из подлунных цветов для этого жалкого человечишки, когда мог вдоволь полакомиться чересчур доверчивым созданием. Однако Кица отметал этот вариант до последнего, в очередной раз оставаясь в покоях Дэмонтаниэля до глубокой ночи. И только звёзды могли наблюдать, как вурдалак снисходит до человека, любовно заправляет прядь его волос за ухо, а затем вдавливает лицом в простынь, чтобы ненароком не разбудить домочадцев.       Ещё в те далёкие годы, когда Дэм не был избавлен от людской сути и не обратился в бегство от разузнавшей всё семьи, Кица заметил некую особенность. Дэмону, что тогда предпочитал называться Дэмонтаниэлем, всегда нравилось то, каким сильным был Кица по своей природе. Кица видел, как расширялись зрачки человека, когда острые когти ненароком оставляли след на нежной коже. И, чёрт, это было действительно мучительно. Не только по той причине, что потом Дэм своей кровью благоухал на все покои. Кица попросту становился несдержанным, когда получал такую красноречивую реакцию на свои действия.       Кица был по-настоящему рад, что теперь можно не осторожничать. С Дэмоном, сидящим с ним за одним столом и так умильно попивающим кровь из трубочки, он чувствовал себя полноценным. Даже если собственная семья давно отвергла его за то, что он решил связать свою жизнь с бывшим, но всё же человеком. Что же касается семьи Дэма… Они предпочитали не говорить об этом. Да и было ли это важно, когда они стали совершенно новой семьёй друг для друга?       Да, бегая за этим мальчишкой, Кица не думал, что эта история затянется на сотни лет. Не думал, но уж точно не жалел. Он любил Дэма, несмотря на то, где и когда они находились. Они были вместе, когда улочки старинных городов превратились в руины, на месте которых нынешние люди возвели монстров, состоящих из десятков этажей, в которых было электричество и самый удобный на свете душ. Что ж, Кица не должен был отрицать, что некоторые новые вещи были действительно удобными, но машины… были действительно странными и пугающими вещами, не так ли? И Кица, к сожалению, не понимал рвения Дэма, когда тот заявлял о своих намерениях научиться водить этой четырёхколёсной махиной, весящей, как половина африканского слона.       Единственная радость состояла в том, что день охоты стремительно приближался. С тех пор, как Дэмон решил сесть на эту мазохистскую диету, Кица буквально боготворил возможность полакомиться настоящей пищей, а не этими жалкими полуфабрикатами, на которые приходилось тратить буквально половину зарплаты. Ах, да! Как же Кица мог забыть о том, что в современных реалиях приходилось не только питаться отходами, но ещё и работать для того, чтобы получать деньги? Особенно с появлением этих дурацких пластиковых карточек. И Кицу действительно обижало, когда Дэмон смел называть его старомодным, прикладывая такую карточку к визжащему терминалу. Ну, может, не совсем визжащему, учитывая единственный тихий писк, который он издал, но… Кице, возможно, потребуется время, чтобы приспособиться.       — Ты прожигаешь этот пульт таким взглядом, будто он только что убил кого-то на твоих глазах, — от раздумий Кицу отвлёк голос Дэмона, который казался весьма довольным. — А ты разозлился, потому что тоже хотел это сделать, понимаешь?       — О, милый, можешь не беспокоиться, этот пульт пока что не сделал ничего плохого, кроме разрушения моей жизни, — напевает Кицу, улыбаясь одной из самых невинных улыбок, которые были в его ассортименте.       — Про телефон ты то же самое говорил, а теперь каждые пять минут мне селфи отправляешь, — Дэмон покачивает головой и вздыхает, тыкая на цветастые кнопочки на пульте. Это заставляло картинки на телевизоре сменяться, чему, в общем-то, Кица не был удивлён, так как уже в идеале освоил мастерство пользования телефоном. Ладно, возможно, в некоторых вещах он противоречил сам себе… — Нет, серьёзно, какого хрена ты сделал фото, когда вышел в подъезд, чтобы выбросить мусор?       — Свет красиво падал, — Кица пожимает плечами, говоря самую простую истину. — И, знаешь ли, я всё ещё не могу поверить, что у меня не было нормальной возможности увидеть себя на протяжении веков. Боги, теперь я понимаю, почему ты не отказался от меня, когда мы только…       Впрочем, Кица вскоре замечает, что Дэмон больше не слушает его, сосредоточившись на каких-то бумажках в своих руках. Должно быть, это инструкция от телевизора? Кица не думает, что это может оказаться интересным для него. Он допивает пресную донорскую кровь, которую на этот раз даже не удосужился разлить по бокалам, и откладывает пустой пакетик в сторону.       — Дэм? — Кица тянет сладким голосом, подходя к Келлерману сзади и кладя ладони на его плечи.       — Чего тебе? — вздрагивает Дэмон, опуская инструкции в своих руках на стол.       — Я ведь тебе так ничего и не рассказал по поводу… предстоящего дня, — Кица улыбается, коротко целует Дэма в макушку и начинает увлечённо говорить, наклонившись к уху. — Я уже говорил, что тебе понравится, верно? Так вот… Как ты смотришь на пентхаус на крыше высотного здания в центре города?       — Снизу, — Дэмон, к удивлению, не выглядит впечатлённым, когда отвечает. — Хотя, ладно, услышать слово «пентхаус» в твоём лексиконе — своего рода знаменательное событие.       — Да ладно, я уверен, что тебе понравится, хотя пентхаус не станет твоим главным интересном… — Кица загадочно улыбается, пока Дэмон решает оставить это странное утверждение без комментариев. — Итак, теперь о нашей жертве. Не беспокойся, я помню, что тебе не нравится, когда я трогаю невинных, но этот парнишка — точно не белая и пушистая овечка!       Закончив с вступлением, Кица отлипает от Дэмона и садится напротив него, возбуждённо выпрямив спину. Прихватив телефон, Кица парой нажатий открывает галерею, где среди кипы всевозможных селфи находит фотографию жертвы.       Аккуратные черты лица не выражали ни единой эмоции. Тёмные волосы обрамляли лицо, заканчиваясь чуть выше линии подбородка и резко контрастируя с бледной кожей, похожей разве что на фарфор. Бесстрастный взгляд человека утыкался в камеру, не подозревая, что позже его будет разглядывать один изголодавшийся вурдалак. Кица, конечно, был голоден не столько до крови, сколько до приключений на задницу, в простонародье называвшимися охотой. Затем телефон был любезно протянут Дэму, который также принялся разглядывать фотографию.       — Перед твоим взглядом Ру Фоэль — богатенький затворник, который прикрывается хорошим бизнесом, прокручивая какие-то подозрительные делишки в тени, — Кица рассказывает, пока на его лице красуется лёгкая улыбка, а по венам бежит горячее предвкушение. — Живёт в самом престижном районе города, на завтрак наверняка пьёт плавленое золото, а по вечерам орудует продажей запрещённых веществ. Очень плохой мальчик, не правда ли? В общем, мы отправляемся через пару ночей, и ты всё ещё можешь ни о чём не переживать, так как я подготовил всё самое необходимое.       — Очень любезно с твоей стороны, — Дэмон кивает и смотрит на Кицу, давая знак, что он вдоволь налюбовался ликом представленной жертвы. — И ты думаешь, что у такого человека, как он, нет сигнализации или, ну, каких-нибудь телохранителей?       — Чем больше людей, тем лучше улов, разве не так? — шутит Кица, прекрасно понимая, что никакие телохранители не стали бы для них проблемой. Однако и об этом всё-таки пришлось позаботиться, чтобы не подвергаться лишнему риску. — Никаких телохранителей у него нет, сигнализации тоже. И не смотри на меня так, я тоже сначала не поверил, но информатор был достаточно убедителен даже после… Точнее, я уверен, что всё именно так.       — Мне показалось, или ты что-то не договорил? — Дэмон сдвигает брови, подозрительно глядя на Кицу.       — Нет? — лицо Кицы становится невинным, как у кота, который только что сгрыз хозяйские тапки и теперь не понимает, что произошло что-то нехорошее. А что ему было ещё делать? Кица не хотел, чтобы у него и Дэма были проблемы, поэтому пришлось позаботиться о том, чтобы всё прошло идеально. Он даже оставил того парня в живых!       — Некоторые вещи остаются прежними даже спустя столетия, не так ли? — к счастью, Дэмон не стал спорить.       — Думаю, так и есть, — Кица ласково улыбнулся ему, поднимая голубые глаза одним лишь голосом. Влекущим, на который, как Лавэнэ знает, Дэм никогда не держал обиды. — Это не то, о чём стоит переживать, я тебя уверяю.       Также Кица знал, что его забота иногда переходила границы. Однако он предпочитал устранять проблемы с корнем, нежели надеяться на то, что они не прорастут в почве до такой степени, что никакие клыки и когти не помогут. Кица не желал неприятностей. Он хотел бы, чтобы губы Дэма принимали только форму улыбки, и чтобы в ответ эта улыбка вкладывалась в его. Это было бы их личным идеалом, который был тяжело взращен в условиях горечи и счастья.       — Что ж, тогда я продолжу налаживать отношения с телеком, — Дэмон ещё пару секунд смотрит на Кицу, прежде чем вернуть всё своё внимание инструкции от упомянутого прибора. Это было, мягко говоря, слегка оскорбительным жестом, когда Кица только разошёлся, чтобы поболтать об их жертве. Разве Дэму совсем не любопытно? Судя по всему, нет.       — Вау, как жестоко с твоей стороны, котик, — плечи Кицы поникли, как бутоны цветов, укрытые от солнечного взора.       — Я тебе не котик, — бубнит Дэмон, хмурясь, пытаясь вникнуть в текст перед собой. И Кица всё равно продолжает неумолимо передразниваться.       — Очень жестокий не котик.       — Не больше, чем ты.       Что ж, с этим сложно было поспорить.

***

      На удивление, у входной двери их действительно не поджидали широкоплечие мужчины, умеющие переламывать кости, как соломинки. Даже вой сигнализации не удосужился поприветствовать, когда дверь без скрипа отворилась. Всё это было слишком подозрительно, несмотря на то, что этот факт делал ситуацию наиболее выгодной. Дэмон то и дело озирался, пытаясь отыскать подвох, пока Кица беспечно отмахивался.       — Богатеи нынче слишком многое о себе возомнили, вот и всё, — шепчет Кица, облизывая клыки, которые выступали теперь более явно. — Отгрохать такую домину, но пожалеть деньги на то, чтобы обезопасить себя любимого? Ну, это не наши проблемы, верно?       На лице Дэмона появилось такое выражение, что Кица даже не понял, что в его словах вызвало подобную реакцию. Однако позже стало ясно, что причиной послужили сам факт того, что он подал голос. Дэмон приложил палец к губам, прося быть более осторожным хотя бы в этом. Когда он успел стать таким осторожным?       — Эх, куда же делся мой мальчик, который делал нечто более безрассудное, чем то, что я делаю сейчас? — Кица притворно вздохнул, а после прошёл вглубь дома. Оценивающий взгляд задержался на дорогой мебели, которая, он был уверен, даже пахла деньгами. Картины и прочие диковинные декорации, восхищающие глаз, балюстрадой обшивали стены. Арт-деко явно царствовал в этом месте, однако помещение всё равно казалось каким-то странно необжитым. — Что ж, я ожидал большего.       — Мы только зашли, да и тебе ли не всё равно? — Дэмон пожимает плечами, когда, очевидно, решает наплевать на осторожность и тоже срывается на шёпот.       — Хм, ты прав, но… давай-ка прогуляемся. Для разогрева, так сказать, — довольная улыбка расцветает на лице Кицы, когда он лёгкой и бесшумной, как ветер, походкой подлетает к Дэму. Он крепко берёт его за руку, опережая всякие возражения.       Разогрев действительно оправдывал свои ожидания. С каждым вурдалачьим шагом, который был бесшумен настолько, словно они ходили босыми ногами по песку, кровь в венах начинала закипать. Это было волнительно, учитывая, что они не могли сказать точно, где находится их жертва. Видит ли десятый сон, укрывшись шёлковым одеялом? Или же устроилась на шикарной кухне, балуясь поздним ужином? К сожалению, на часах Кицы наступало время завтрака, так как ночь только вступала в свои права.       Волнительное предвкушение бурлило под кожей, заставляя глаза Кицы наливаться алым. И он знал, что глаза Дэма в этот момент прикованы к его собственным. Очаровательная попытка запомнить каждый алый мазок, поселившийся в серой радужке, отдающей серебром. Затем Кица улыбнулся, демонстративно выпятив клыки. Теперь Дэмон поспешно отвернулся, вызывая в груди Кицы тихий смех. Они идут дальше, увлечённо осматривая роскошное логово Ру Фоэля, надёжно сцепив руки и неслышно перешёптываясь между собой.       Поднявшись на второй этаж по симпатичной винтовой лестнице, перила которой отливали золотом, перед их взором предстало широкое панорамное окно, занимающее всю стену. Из мебели в комнате стоял только длинный стол, который по кругу обступали стулья с высокими спинками, украшенными резными узорами. Впечатлённый, Кица присвистнул, заслуживая тот серьёзный взгляд, которым Дэмон одарил его после.       Однако Кица только с озорством прильнул к Дэму, хватая его за одну руку, а другую устраивая на его лопатке. Келлерман уставился на него ошалелым взглядом, словно увидел явление, не вяжущееся с законами физики. Впрочем, Кице даже те законы были не писаны, если судить по тому, как он закружил Дэмона в танце. Просторный зал, за окнами которого простирался весь город вплоть до опушки густого леса, был освещён мягким лунным светом. Кице хотелось смеяться, следя за белёсыми бровями, спускающимися ниже к лазурным глазам, и украдкой наблюдая, как Дэмон привстаёт на носки, пытаясь двигаться не громче, чем плывут по небу облака.       — Расслабься, — ласковый шёпот долетел до ушей Дэмона, когда Кица неожиданно закружил его вокруг своей оси и затем надёжно прижал к себе. — Ты ведёшь себя так, словно мы на задании государственной важности.       — Если что-то пойдёт не так, то и до такой серьёзности недалеко, — Дэмон качает головой, опять не слушая Кицу. Неужели так сложно пустить всё на самотёк и перестать вести себя так, словно один неосторожный шаг обойдётся серебряной пулей во лбу? Сейчас, когда их видят одни звёзды, а слышат лишь уши друг друга, это не стало бы такой немыслимой задачей.       — Да что вообще может пойти не так? — Кица приподнимает бровь и, успокаивающе улыбаясь, разворачивает Дэмона к себе, держа его за руки. — Давай, не робей. Вернёмся на пару сотен лет в прошлое, разве что обстановочка другая, зато красиво.       — Нет, ты не понимаешь…       — Да-да-да, — Кица перебивает Дэмона, подносит его руки к своим губам и смотрит так умоляюще, что даже всякий зверь из семейства кошачьих позавидует. — Я полностью возьму ответственность на себя. Разве мы не выбирались и из ситуаций похуже? Нам этот город нипочём, Дэм. И город, и страна, и весь шар земной.       Дэмон замолк, в очевидном сомнении отведя глаза в пол. Кица знал, как заставить Дэма сдаться. Знал, как искоренить мешающие мысли из его головы, словно они были всего лишь сорняком в прекрасном саду. К слову, чувство прекрасного у Кицы издавна было экзотическим, однако Дэмон позволял этому чувству подстраивать его под себя. Кице нравилось танцевать на границе дозволенного. И он вряд ли откажется от безмятежного вальса в зоне риска.       И теперь, как бы говоря «чёрт с тобой», Дэмон кладёт руку на плечо Кицы и возобновляет танец, достойный взора небес, качающихся верхушек деревьев и городских огней. Кица доволен тем, как плавно движется Дэм в его руках, переставляя ноги, словно они были одним целым, словно их союз — парусник, который никогда не пойдёт ко дну.       Улыбнувшись этой мысли, Кица ведёт Дэмона к окну, не переставая любоваться лицом, которое теперь сделалось более спокойным. Тихо сминается одежда, когда Кица прижимает Дэма к холодному стеклу, вновь берёт его ладони и переплетает с ним пальцы. Слёзы звёзд покоятся на макушке Дэмона, чьё лицо омывают тягучие годы, прожитые радости и муки. И Кица хочет приложиться к этому лицу, заправив иссохший колос за побелевшую прядь. Кица разучился плакать, но он не знает, что бы с ним сталось, если бы Дэмон рассыпался в руках, как тот колос, трепетно подаренный им в самом начале.       — Я никогда тебя не отпущу, знаешь? — шепчет Кица, желая раствориться в яркой радужке Дэма.       — А куда я денусь? — незлая усмешка послышалась от Дэма. Если бы Келлерман был картиной в этот самый миг, то Кица бы заполучил её любым способом.       — И правда, — Кица также усмехается, позволяя строгим, подавляющим прения ноткам проскочить в голосе. В чарующие речи он всегда горазд, а Дэм вёлся, как говорится, на ура. — Я же из-под земли достану, если вдруг соскучишься и решишь познать свободу в мире, где нет меня.       Судя по глазам Дэма, на секунду сузившимся в желании, Кица выбрал правильную тропу. Осталось только дойти, не споткнувшись. Руки Дэма с силой прижали к стеклу, не давая ни свободы выбора, ни времени на раздумья. Кица в нетерпении приблизился к лицу, что так и дразнило неловко приоткрытыми губами. Несмотря на то, что клыки уже во всю полезли наружу, Лавэнэ поднял взгляд, чтобы поймать согласный кивок Дэма. Тогда все цепи окончательно оборвались.       Треском этих цепей являлись звуки, которые зародились в поцелуе. Желание возникает резкой вспышкой, когда Кица прислоняется к губам Дэма, будто это движение — жизненная потребность. Кица подливает масло в огонь, с чувством прикусывая нижнюю губу Дэма, а после пробираясь в его рот. Без терпения, лишь с присущим ему неистовством. Как огонь, с жадностью поглощающий всё, что попадается ему на пути. К счастью, Дэмон не обращался в пепел, даже когда Кица давал команду «фас» своему желанию.       Кица ослабляет хватку на руках Дэма, чтобы скользнуть ладонями на его бока и крепко сжать. Кица заявляет свои права на тело и разум Дэма, опускает в боль и любезно сопровождает к наслаждению. Каждый укус, царапина или синяк — всё это лишь зажигает ещё один фитилёк внутри Келлермана. А наблюдать за тем, как Дэмон беспомощно моргает, из раза в раз закусывая губу, — та ещё радость. Ловить губами дрожь, когда светлый затылок неосторожно ударяется об окно, — точно пьянеть. Прижимать колено к промежности, находя признаки ответного желания, — сорвать куш.       Кица целует жадно, упиваясь властью, данной ему над телом Дэмона. Телом дрожащим, изнывающим только лишь от одного языка Кицы, уверенно толкающегося глубоко в его рот. Дэмон в упоении моргает, когда его губы безропотно кусают, а после отстраняются, любуясь мокрым блеском, влекущим продолжить истязать и заходить всё дальше за буйки дозволенного. Кица подчиняется своим желаниям, задирая футболку Дэма вместе с джинсовкой, оголяя грудь, покрытую знакомыми красными отметинами — знаками принадлежности.       — Посмотри на себя, а? Сначала отнекиваешься, а потом весь течешь и сжимаешься, стоит только разок дотронуться, — Кица бросает острый взгляд на стоящие соски Дэма, вытягивая губы в предвкушённой улыбке. — Придержи-ка хотя бы свои шмотки, пока я займусь твоей ненасытной тушей.       Словам Кицы тотчас подчиняются, перехватывая приподнятые края одежды в свои руки и держа их так, чтобы открыть больше участков кожи перед горящим серебряным взором. Не задумываясь ни о чём более, Кица накрывает один ареол ртом, а второй же тем временем сжимает между двух пальцев, грубо вертя. Пока ловкие зубы цепляются за чувствительную кожу, челюсти Дэмона крепко смыкаются, пытаясь выдержать сладкую пытку и не выпустить наружу ни единого вскрика. Очевидно, эта задача становится сложнее, когда вторая рука Кицы нежданно ложится прямо на задницу, сжимая с таким усердием, будто желает прорвать штаны.       — Стой, нас же могут… А-а… — Дэмон бормочет себе под нос сбивчивым шёпотом, пытаясь отодвинуться от обжигающих рук и рта Кицы, но получается только сильнее вжаться в окно. — У-услышать…       — Что-что? Хочешь, чтобы нас услышали? — Кица разжимает зубы и широко проезжается языком вдоль груди Дэма, наслаждаясь тем, как тело того дрожит и извивается, прося быть подчинённым им. — Тогда мне придётся постараться побольше, чтобы у тебя прорезался голос.       Обещание выполняется в рекордные сроки. Кица прикладывается ртом к коже Дэма, оттягивая и кусая до вспышек перед глазами. Одна рука прозорливо сгребает мышцы на боках, пальцы другой же нетерпеливо углубляются в ямку на заде Дэма, во всю стремясь раздвинуть полушария сквозь штаны. Келлерман ахает, немигающим, словно искрящимся взглядом глядя перед собой. Возбуждение воющей и плачущей сиреной заявляет о себе, овладевая всем нутром. Кица знает, что Дэмону нравится чувствовать себя беспомощным. Наперекор здравому смыслу, Дэм находит истинное наслаждение в том, чтобы зависеть от чьих-то рук, не имея шанса на сопротивление и самовольничество.       А Кица был не против господства, прокатывая Дэма на американских горках, на крутых поворотах и подъемах выбивая из него всю гордость и право выбора, пока экстаз не преодолеет мёртвую петлю в финале. И Кица продолжал гнать, прижимаясь, посасывая и кусая, тешась формами тела своего возлюбленного. Дэм же с удовольствием принимал эти грязные и мокрые презенты, выгибаясь навстречу и ударяясь затылком о холодное стекло.       Прощальный поцелуй влажной и невинной в сравнении с прошлым развратом кляксой украшает живот. А после Кица рывком опрокидывает Дэма к своим ногам. Келлерман обескураженной кучей валится на пол, неуклюже шумя и вздрагивая от того, насколько громким мерещились эти звуки в спящем здании. Смешок снежинкой растворяется на языке Кицы, когда очаровательное личико смотрит на него снизу вверх. Лицо Дэмона сейчас отражает чистую нужду, исключительную и зовущую.       — Твои глазки так просят мой член прямо сейчас, что так и хочется снять с тебя эти тряпки и попросить тебя прогнуть спинку прямо тут, на полу, — Кица светится довольством, разглядывая своего послушного мальчика, скулящего глазами и ждущего команды у ног хозяина. — Но у меня есть идея получше. Ты же не будешь против, мой ангел?       У Дэмона отсутствует всякое право выбора, чтобы быть против. Дэмон не издаёт и писка, когда Кица твёрдо хватает его за волосы, прикладывая к паху, где ткань уже давно вздулась от возбуждения. И весь мир летит к чёрту, когда Дэм, словно разнежившийся кот, ластится и потирается о член Кицы, отгороженный лишь парой слоёв. Манящие губы блестят, когда Дэмон приоткрывает их и с увлечением обхватывает грубую ткань штанов, заставляя Кицу войти в раж от подобного представления.       — Боже, а ты сегодня более нетерпеливый, чем обычно… Полагаю, мне стоит утолить твой голод, не так ли? — Кица хмыкает, а затем в пару движений расстегивает штаны, припуская их вместе с нижним бельём. Перед глазами Дэмона появляется длинный, давно возбуждённый и истекающий член. — Ты прекрасно знаешь, что делать дальше.       В подтверждение этих слов Дэмон высовывает язык наружу, устраивая на нём сочащуюся предсеменем головку. Он наверняка знает, что такой вид только пуще раззадоривает Кицу, разжигает в том желание спрятать ствол в горле Дэма по самое не хочу, а после держать так, пока не начнёт отваливаться челюсть. Кица прикусывает губу от этой картины, слишком ярко нарисовавшейся в голове. Тогда Дэмон, как назло, продолжает, быстрыми движениями облизывая чувствительную кожу вдоль всей длины, кружа со всех сторон и покорно прикрывая глаза.       Желание разливается по венам, как несутся тачки по пустым автомагистрали, а когда губы Дэма смыкаются вокруг Кицы плотным кольцом, то Лавэнэ и вовсе чувствует себя выбежавшим на шоссе безумцем. Опаляющий рот Дэма обволакивает дюйм за дюймом, словно приближая к заветному оазису среди жаркой пустыни. И совсем скоро Келлерман заглатывает Кицу наполовину, играя с ним юрким языком и непристойно причмокивая. От такого зрелища сносит крышу, а об ощущениях даже говорить не стоит — только сдерживать стоны.       Ещё один несомненный плюс того, что вурдалаки не питают нужды в кислороде, заключается в том, что Дэм может не отвлекаться, испытывая Кицу своей глоткой. Он может продолжать сосать вечность, не опасаясь, что перед глазами потемнеет от невозможности сделать вдох, что делало его буквально идеальным сейчас, со всеми его шлюшьими взглядами и действиями в придачу.       — Да… Идеально… — сиплый шёпот слетает с губ Кицы, когда он с силой сжимает пальцы в волосах Дэма, чтобы притянуть ближе, глубже, быстрее.       Слюна стекает с подбородка Дэмона прямиком на дорогущий пол, а Кица грубыми ритмичными толчками пронзает его горло, возносясь на небеса, на которые, честно говоря, тот бы никогда не попал другим путём. Главное — случайно не задеть чувствительную кожу клыками, а Кица, конечно же, подарит такое же блаженство в обмен.       «Если продолжишь в том же духе, то я не то что разбужу нашу дорогую жертву, а весь дом на уши поставлю» — мелькает в голове Кицы, когда он срывается на стон, звучащий громом среди ясного неба в той тишине, в которой они находились.       Когти непроизвольно царапают макушку Дэма прежде, чем Кица чувствует ужасную боль, разливающуюся по затылку, как ударная волна ядерного взрыва.       Кица упустил тот момент, когда дверь в комнату открылась, впуская непрошенного зрителя. Теперь единственное, что он может понимать — это боль, которая заставляет схватиться за голову и ощупать затылок. Только тогда до него доходит осознание: выстрел. Благо, что пуля была не серебряной, однако Кица всё равно чувствовал себя слабым и дезориентированным. Мутный взгляд падает вниз, замечая, что Дэм отстранился и теперь смотрит куда-то в сторону. Глаза Дэма алые, настолько яркие, что похожи на фонари, не дающие потеряться в метели, разыгравшейся глубокой ночью. В радужке осталось место не добрым небесным оттенкам, а только желанию выдрать глотку, измельчив остатки тела с потрохами. Дэм казался свирепым.       Ноги, как назло, подгибаются, но Кица стоически переносит боль и желание пасть на пол. Кица чувствует руки Дэма на своих плечах и лице, а затем слышит голос, который звучит так далеко, будто их разделяла толща воды или, по крайней мере, бетонная стена. Обуздав слабость, Кица часто моргает и мотает головой, начиная видеть и слышать немного чётче. И тогда до его ушей наконец доходит:       — Это не он.       Слова Дэма прошибают мозги второй раз. Что значит «это не он»? Кица пытается мыслить быстрее, но пока что вязнет, как в болоте. Мысли в его голове — перекати-поле.       — Ч-что? — спрашивает наконец Кица, не узнавая собственный голос, хриплый и растерянный.       — Тот с фотки был брюнетом, а этот — рыжий и глаза такие… мудакские! — теперь Дэм, не стесняясь, почти кричит Кице в лицо, глядя необычайно серьёзно. — Убежал, когда увидел, как ты за простреленный затылок схватился!       — Ха-ха… — Кица тихо смеётся, представляя ужас в глазах человека, увидевшего такую жуткую картину. — Он там от страха не скончался, случаем?       — Я тут, блять, чуть от страха не скончался! — хмурясь, Дэм легонько ударяет Кицу в грудь, понимая, что он уже пришёл в себя.       — Да, имидж такой жертвы не потерпит, — Кица с сожалением ощупывает лоб, собирая разводы крови пальцами, будто всего лишь испачкался вареньем. — Кажется, зря я оставил информатора в живых.       — Вижу, ты уже в норме, поэтому предлагаю выдвигаться, пока не стало поздно, — Дэм отпускает Кицу, а к его глазам постепенно возвращается нежный голубой цвет. Кица даже сожалеет, так как видеть эти глаза окрашенными в красный удаётся лишь изредка. — Мы и так с тобой слишком долго болтаем здесь.       Кица также понимал всю серьёзность ситуации, поэтому возражений не последовало. Быстро натянув штаны обратно, Кица зачёсывает волосы назад, наверняка оставляя на белых прядях уродливые красные следы. Хотя о какой красоте может идти речь, когда во лбу зияет всамделишная брешь? От этой мысли Кица морщится, но долго зацикливаться на ней не получается, так как Дэм бежит к двери, за которой исчез тот самый «рыжий с мудакскими глазами».       Никто из парочки больше не оглядывается по сторонам, так как каждая лишняя секунда — непозволительная роскошь. Времени на любование нет, а осторожничать более нет смысла, поэтому оба пробираются через коридоры, пытаясь уловить человеческий запах. Кице нравится видеть, что Дэм впервые за долгое время действительно поглощён процессом охоты. Может, выстрел был сделан не зря? Дыра зарастёт, а воспоминания-то останутся. Лавэнэ незаметно улыбается, идя в ногу за Дэмом, чувствуя необычайную лёгкость и предвкушение.       — Куда он подевался? — Дэмон раздосадовано смотрит по сторонам, потеряв всякий след.       Скрип двери кометой оповестил их слух, заставив во всю навострить уши и взглядом кинуться на источник звука. Кица, как самый ярый любитель лезть на рожон, конечно же помчал в пекло. Примостившись у двери, Кица ненадолго прислушался, а после, не оглядываясь на Дэмона, толкнул бедное дерево ногой и скользнул внутрь, чтобы…       — Если ты или твой дружочек двинетесь, то выстрелю, не думая, — тихий, лишённый всяких эмоций голос окрасил тишину в мрачные оттенки. — Не знаю, на какую радость ко мне сбежалась парочка сластолюбивых вурдалаков, но на этот раз будете накормлены серебром, можете не беспокоиться.       Можете не беспокоиться? Что ж, пока что парочка сластолюбивых вурдалаков была накормлена только щедрой ложкой иронии, однако нечто более страшное могло ожидать их с минуты на минуту. Кица на блюдечке с голубой каёмочкой получил то, что могло пойти не так. И это самое «не так» представлялось в угрозе таких масштабов, что хотелось надрывно плакать и смеяться.       Перед лицом Кицы, помимо горделивого дула пистолета, также красовалась уже знакомая доселе фигура. В Кицу клинком упирался тёмный бескомпромиссный взгляд Ру Фоэля, чей лик в жизни мерещился даже бледнее и бездушнее. На удивление, Кица не вздумал дурачиться, зная, что находится в шаге от пропасти. Однако кое-что всё-таки привлекло его любопытство.       — Как интересно, однако, получается… — улыбка, как скверна, отравила лицо Кицы, когда до него дошла одна вопиющая мысль. — Ру Фоэль, ведь правильно? Впредь будем знакомы. Ох, так редко удаётся повидаться с собратьями… Таких как мы, знаете сами, осталось теперь совсем немного.       Ру и бровью не повёл, выслушивав дерзкую речь непрошенного гостя. Кица украдкой позавидовал столь железному нраву, тем временем всё больше пускаясь разглядывать Ру. Спустя короткую передышку лицо Фоэля незаметно скривилось, и он почти ядом выплюнул следующие слова:       — Меня ничего с такими, как вы, не связывает, увольте, — брови Ру недовольно опустились, придавая фарфоровому лицу живые очертания.       — Как же? — Кица театрально приложил руку к груди, не упустив, как Ру напрягся при его смелом шевелении. Демонстрируя актёрские способности или напыщенную харизму, Кица с воодушевлением перечислил все свои наблюдения. — Неестественная бледность, отсутствие вздыманий груди, алые проблески в Ваших тёмных и прекрасных, как смерть, глазах…       — Вот тем-то я и отличаюсь, что не вижу в смерти ничего прекрасного, — Ру презренно хмурится, сжимая пальцы вокруг пистолета сильнее.       Ох, и кто мог подумать, что жертва сама окажется хищником? Можно ли после этого называть Кицу охотником на вампиров? Впрочем, это не меняло факта испорченной трапезы. Здешние жильцы, на самом деле, уже много чем насолили Кице. День был безвозвратно угроблен, а жажда крови, к слову, совсем не отрезвляла рассудок. Кица на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как бесконтрольно алеют глаза. Нужно успокоиться, но получается из рук вон плохо.       — Правда? Ах, да, Вы любитель более тонкого искусства! Предпочитаете доводить людей до крайности, наблюдать, как они ломаются под гнётом зависимости… — Кица улыбнулся более лучезарно, желая продолжить свою пламенную речь.       — Кица, перестань, ты мелишь чепуху! Давай лучше я с ним… — Дэмон умоляющие шипит на Кицу, явно показывая, что выступление возлюбленного ему по душе не пришлось. Что не скажешь о Ру, который продолжает цепочку, перебивая теперь уже Дэма.       — Пусть продолжает. Мне интересно, что ещё сможет выплюнуть его поганый рот и, что самое интересное, как сможет обосновать эту ересь в дальнейшем, — Ру произносит скучающим голосом, не сводя глаз с оскорблённого Кицы. Перед взором же Лавэнэ, как в заданном танце метронома, маячил азарт, которому Кица отдавался без пререканий.       — А обосную свою ересь я так… — Кица важно вскинул подбородок, глядя на Ру так, будто пересекал рубеж, за которым ждала победа. — Я всё знаю. Птичка нашептала и про ваши наркотики, и про золотое прикрытие.       — А у этого балбеса и вправду крыша поехала, — смех роковым звоном раздался в паре метров за спиной. — Не знаю, какой херов дятел настучал тебе о нас, но эта твоя птичка знатно напиздела.       Кица, наплевав на остатки осторожности, обернулся, чтобы зацепиться взглядом сначала за Дэма, напряжённо сжавшего губы, а затем и за второе дуло, мило приставленное к голове любимого. Рыжий подонок, пустивший пулю в затылок Кицы, теперь угрожал жизни Дэмона. Дело становилось горше. Вражеские фигуры пожрали все белые, что прежде сделали безрассудный первый шаг на шахматном поле. И Кица только с проблеском сожаления ловил родной небесный взгляд, компонуя мысли о том, как переманить успех на свою сторону.       Держа любезнейшее лицо, Кица опять повернулся к Ру. Радушия в нём так и не прибавилось, зато презумпцию виновности одним взглядом раздавать не перестал.       — Переводя на нормальный язык, Росен хочет сказать, что никакой наркоторговлей мы не промышляем. Да и с каких пор вампиров посылают разбираться с такими проблемами? — Ру приподнял бровь, однозначно не до конца доверяя словам Кицы.       — И с каких пор эти вампиры позволяют себе траха…       — Росен, — тут бровь Ру всё-таки не выдержала и дёрнулась, эффектно воспламеняя прежнюю холодность. — Кхм, да, это тоже достаточно… занимательный факт, который нельзя оставлять без внимания.       — А ты что, подсматривал? Понравилось? — Кица хмыкнул, обращаясь к рыжему храбрецу, который являлся единственным человеком из их фантастической четвёрки, а по совместительству звался Росеном.       — Не знаю, как мне, а тебе, вижу, аж голову снесло от кайфа, — сыронизировал Росен, бесстыдно намекая на дыру во лбу Кицы. Ох, а ведь Лавэнэ уже успел о ней позабыть, какая жалость. И только было Кица разевает рот, чтобы приукрасить разговор очередным дерзким словцом, как в беседу вклинивается Дэмон.       — Я всё понимаю, но… может, наконец, разберёмся, что за хрень здесь происходит? — неуверенный вопрос, оглашённый Дэмом, заставил троицу молча переглянуться. Уловив весьма недружелюбный настрой, Кица сообразил, что настал час их с Дэмоном хода.       — Господа, позвольте представиться, — Кица примирительно улыбнулся, разводя руки в стороны. — Меня зовут Кица, а моего светлого спутника — Дэмонтаниэль, — Кица был уверен, что в эту секунду Дэм нахмурился, заслышав своё полное имя. — Мы пришли к вам с миром!       — Ну, не совсем так… — Дэмон откашливается, очевидно, не позволяя Кице втянуть их в ещё более страшную ситуацию. — Если честно, то мы думали, что здесь живёт человек, который занимается наркоторговлей. Но в итоге этот самый человек оказался вампиром, а про этого рыжего мы вообще ничего не знали.       — Не «этот рыжий», а Росен! — буркнули позади.       — Полагаю, нам придётся рассказать эту историю полностью? — теперь встрял уже Кица, сложив руки на груди. Ру кивнул, внимательно стреляя своими зенками. — Что ж, так и быть…       Затем, безо всяких предисловий о существовавшем далече тридесятом царстве, Кица принялся расписывать то, как всё обстояло на самом деле. Порой прерываемый Дэмом, который сглаживал углы и вносил свои коррективы, Кица поведал о традиции, по которой каждый десяток лет их семья устраивала охоту. Непонятно, поверили ли им, когда Дэм добавил, что жертва выбирается не просто так, а только из самых справедливых соображений, но Ру слушал, не отвлекаясь.       Так клыкастые рассказчики дошли до момента, в котором отыскали некоего Ру Фоэля. Кица был свято уверен, что ему вручили достоверную информацию о стоящем перед ним мужчине. Думал, что Ру Фоэль замешан в тёмных делишках, прикрываясь вуалью успешного бизнеса. Ру задумчиво хмыкнул, спрашивая о том, от кого же такие подробности были разузнаны.       — Ну, парнишка такой… хмурый, брюнет с короткой стрижкой, ростом с Дэма, — Кица пожимает плечами, с любопытством замечая, как тотчас напрягается Ру.       — Дураки вы, — Ру качает головой, а затем опускает оружие. Кица сразу же почувствовал облегчение, однако причину своей упомянутой дурости не понял. — А если бы я и вправду занимался наркотиками? Вы же на полу уже валялись бы.       — Но нам повезло, — Кица слегка улыбается, заставляя Ру приподнять бровь.       — Вижу, ты у нас мальчик с характером, — отвечает Ру, а затем приказывает Росену опустить пистолет.       — Мальчик? Это ещё кто из нас, — Кица игриво продолжает перепалку, оборачиваясь. Пришлось сдержаться, чтобы не расхохотаться, видя, как грозно Дэм и Росен взирают друг на друга. — Вот сколько тебе?       А потом Ру произносит цифру, превышающую возраст Кицы в добрые два раза. Глаза Лавэнэ округляются, но в ответ он только немного неловко смеётся:       — Ох, а Вы у нас папочка, не так ли?       — Сразу на «Вы» перешёл? — впервые за это время Кица видит, как губы Ру складываются в улыбку. Лёгкую, как призрачная паутина, заметная только в свете утренней зари. Однако почти сразу заря скрывается за угрюмыми облаками. — Ни к чему это всё, поверь. Сейчас ситуация намного страшнее.       — Да куда уж страшнее-то? — недоумённо спрашивает Дэмон, отвлёкшись от Росена.       — Дело в том, что парень, который рассказал вам обо мне, сделал это не просто так, — серьёзный тон Ру, как звон набата, призывает прислушаться. — Наркотиками я не занимаюсь, однако сеть, из-за которой вампиры сейчас могут спокойно приобретать пакетированную кровь, существует благодаря мне.       Кица оторопело моргает, не зная, чего хочет больше: вернуться к затее убийства Фоэля или же просто наорать на судьбу за такие поистине поразительные совпадения. Однако история сия совпадением совсем не являлась, о чём теперь и ведает Ру двум непросвещённым вурдалакам перед собой.       — Ваш информатор, как я предполагаю, был отпрыском Кёнигов. Их семья издавна занимается поимкой вампиров. Судя по всему, они нарыли информацию о том, что я создал сеть для вампиров, но так как судиться со мной кишка тонка, решили сплавить меня вам. Уверен, что они уже спланировали, как вас укокошить в будущем, — Ру спокойно продолжает, не реагируя на то, каким взглядом его одаряют дорогие гости. — Им всё равно, что моя сеть создана, чтобы прекратить убийства людей от рук и зубов вампиров.       — Они не знали, что ты такой же, как и мы? — Кица приложил палец к губам, переваривая услышанную информацию. А ещё думая о том, как будет оправдываться перед Дэмом за подобную вселенских масштабов оплошность.       — Думаю, да. Являйся я человеком, то план Кёнигов, вероятно, возымел бы успех, однако им не повезло, — Ру кивает.       — А этот рыжий?.. — теперь спрашивает уже Дэмон, кося глаза на причину своих метаний. Упомянутый рыжий грозно улыбается, но Ру успевает с ответом быстрее.       — Росен? Ну, мы с ним… — происходит небольшая заминка, когда Ру отводит взгляд в сторону и ждёт, прежде чем договорить. — Мы с ним, так сказать, в особых отношениях.       Следует протяжное «а-а-а» со стороны Кицы, которое, впрочем, говорит само за себя. По крайней мере, у четвёрки теперь есть замечательная точка соприкосновения, ведь Дэм тоже однажды был человеком, имеющим в любовниках настоящего вурдалака. Это самое мгновение послужило катализатором, позволяющим напряжению поскорее раствориться и, к счастью, даже без осадка.       — Ага, а ещё что-то про нас с Дэмом вякали… — Кица шутливо покачал головой, натравливая на себя Росена, любящего погавкать в подвернувшийся момент, а также Ру, который не был намерен порочить свою личную жизнь чужим чувством юмора.       Разговор перетёк в русло менее мятежное, позволяя собравшимся сбросить оковы недоверия с себя. Однако шутя и беседуя, каждый из них знал, что это только начало новой истории. Начало заговора, в котором теперь участвовал каждый из них, рискуя не только испорченной охотой и одним вечером из тысячи, но и собственными головами.