Ultimo choro

— Пригласите Альбериха ко мне в кабинет, — поправив небольшие очки на переносице, она прищурилась, разглядывая очередные бумаги, сидя за своим рабочим столом. Два стука в дверь. — Войди. Мужчина не спеша переступил через порог, благородно склонив голову: — Приветствую будущее Солнце Империи, рад видеть вас такой бодрой и уже почти оправившейся. Сегодня хорошо выспались впервые за долгое время? Была своя правда в том, что она, наконец, чувствовала себя отдохнувшей. Проснувшись в своей кровати, у нее осталось много вопросов для сегодняшней ночной беседы. Щеки почему-то на секунду вспыхнули румянцем, и девушка помахала перед своим лицом ладонью, пробормотав: — Оставь это, Кэйа. Мне нужен отчет. — Ночью уходил, вернулся на рассвете. Вы просили не следить. Спал. Ел. Осматривал окрестности неподалеку. Занимался тренировкой. Ни с кем не разговаривал. И… всё? Блондинка тяжело вздохнула. — То есть, ничего подозрительного? — То есть, ничего подозрительного, — подтвердил он. Девушка повертела в руках перо и опустила в чернильницу. — Это меня и настораживает. — Ваше Высочество, если вы так переживаете, то мы можем… Она перебивает. — Альберих, держать его возле себя, но на расстоянии вытянутой руки. Докладывать обо всем. Приказ понятен? — она серьезно взглянула на него, затем, оглядев все бумаги на столе еще раз, сказала, — Да, Кэйа, и еще мне нужно соглашение старейшин деревень на завтрашний день. — Вы собираетесь отметить Солнцестояние? — брюнет удивленно взглянул на принцессу. — Разве в твоей деревне не идет подготовка? Я уже неделю занимаюсь его организацией. Венти уже всех оповестил, мне лишь нужны подписи, как формальность. Мы не отметили его в прошлом году, хочу, чтобы хоть в этот раз… Всё прошло хорошо. Это был любимый праздник Итэра. — Думал, народ по собственной воле решил заняться празднованием, а не по приказу. Чудесное решение, Ваше Высочество. Люди должны отвлечься хоть ненадолго. К завтрашнему дню все организуем. Куда планируете нанести свой визит? — Проеду по трем ближайшим военным базам, по остальным придется направить других главнокомандующих. А останусь на праздник я у четвертого отряда. — Ваше Высочество, вы же понимаете, что под моим командованием лагерь находится в обычной деревне. Там ничего и никого нет. Основное население — обычный крестьянский люд. Думаю, это не лучший выбор. Почему бы вам не съездить на городскую площадь, которую вы обычно посещали раньше? — Сделать всё в лучшем виде, насколько это возможно, Кэйа. Я прибуду утром. Можешь быть свободен. — Так точно, Ваше Высочество, — брюнет, поклонившись и приложив руку к сердцу, покинул кабинет. Именно этот день и стал причиной такого огромного скопления бумажной работы, которой она безостановочно занимается целыми днями. День Солнцестояния в королевстве Мондштата отмечался со времен самого его основания. Но, обретя власть, Принцесса Люмин Первая после смерти брата в этот же день перестала давать указ о праздновании, вместо этого оповестив народ о начале войны. В этот день обычно состоятельные люди часто делают благотворительные взносы на разные направления: помогают бедным, сиротам. Кто-то отдает одежду, кто-то покупает еду, кто-то отправляет деньги старейшинам на развитие деревень. Вечером устраивались танцы, люди для забавы прыгали через костер, а позже на уличный стол подавались главные лакомства торжества — вино и яблоки в карамели. Хорошим знаком было в этот день либо получить признание в чувствах, либо предложение руки и сердца, считалось, что брак будет счастливым и долгим. Влюбленные говорили второй половинке фразу: «Сегодня Солнце поцеловало твои щёки», и если человек ему отвечал: «А я поцеловал твои губы», значит, ваши чувства взаимны. А если ответом было: «И умыло твоими ладонями», значило, что между двумя людьми лишь крепкая дружба без романтических чувств. Сейчас, в связи с военным временем, всего этого не стало. Люмин и Итэр сбегали в этот день из дворца, переодеваясь в крестьянскую одежду, как бы, маскируясь, чтобы насладиться праздником с простым народом в городе. Много бумажных фонариков, большая ярмарка с горячей едой и разной закуской, и мини играми в ларьках, приезжие танцовщицы. Это был и её любимый праздник тоже, она искренне ждала его каждый год, чтобы найти лазейку, сбежать из дворца, лишь бы попасть на него в городе. Два года назад, правда, она возненавидела этот день так же сильно, как и любила. Отложив стопку бумаг, закончив всю работу по организации завтрашнего праздника, Люмин намотала локон своих волос на палец и задумалась. Солнце постепенно заходило за горизонт, и его слабые лучи, проходившие через открытое окно, еще приятно давали свое легкое тепло на коже. Люмин проводила закат своим взглядом. Вверх со свитом взлетели птицы, и она наблюдала, как быстро они превращались в маленькие черные точки, быстро отдаляясь, пока совсем не исчезли из поля её зрения. Красивые и свободные, вольные делать, что угодно. Ей тоже иногда хотелось стать птицей, улетев далеко отсюда, но об этом она не смела даже и мечтать. Столь интересную реакцию на её претворившийся сон этой ночью, она получить никак не ожидала. Она находилась просто в полудрёме, наблюдая за его действиями. Просто проверка. Однако, после его ухода, она все же довольно спокойно уже по-настоящему заснула. И в эту ночь был сон, красивый сон, а не кошмар. Девушка, достав лист чистой бумаги, снова беря перо в руки, начала писать:

«Янтарным золотом опавшим посыпалось с небес, Дорога обратно домой позабылась. Дрогнула молитва в забывшуюся мечту, — Улетим. Сегодня смеркалось раньше. Дремлем.»

Это была её вторая маленькая отдушина, но только это секрет, о котором никто не знал и не должен. Правда, она не знала, что кто-то её уже смог рассекретить по чистой случайности. На улице темно. Девушка встала, и, задвинув стол, вышла из кабинета, направляясь в комнату, в ожидании часа своего очередного побега. Тихо-тихо она открывает уже давно привычную дверь, выбегая из дворца. Ей так не терпится посмотреть в глаза этого парня, и хоть немного попытаться отгадать, что же у него в голове. В её жизни появилась такая интересная тайна, которой она была жутко рада. Посреди этого нескончаемого жуткого Ада, посреди войн, битв, потерь и неудач; душа ведь тоже вымоталась, хочет отдыха, и тут появляется он — парень, с перебинтованной грудью, с татуировками на теле, с яркими, как золото или янтарь, глазами. Загадочный и столь необычный. Вдруг чья-то рука рука останавливает её. Она поворачивается. — Воздержитесь этой ночью от прогулки. Завтра ведь Солнцестояние, отдохните. — Сэр Венти, разве сейчас не столь поздний час? Почему вы не спите? — Переживаю, принцесса. Я спал, но потом проснулся, пошел сюда. Просто интуитивно остановил вас. Я знаю, что это не повод, но всё же… простите, не знаю, что на меня нашло. Уголки губ блондинки слегка поднялись, увидев обеспокоенное лицо главнокомандующего. Она положила свою ладонь ему на плечо и слегка его сжала. — Благодарю вас, Сэр Венти. Но сегодня у меня тоже работает какая-то своя интуиция. Верьте мне. Вы верите в меня? Парень взглянул прямо ей в глаза, рассматривая, пытаясь понять, о чем сейчас она думает. Две секунды. Он встал на колено, прижимая руку к левой груди. — Я давно поклялся верить в вас и быть верным вам. Девушка кивнула, оставив эту клятву в качестве ответа на его просьбу. Она повернула в сторону леса и в скором времени скрылась за деревьями. Главнокомандующий провожал ее своим взглядом до конца. Если бы сегодняшняя интуиция подсказала ему об опасности, он просто пошел бы вместе с ней. Но это была не опасность; он не знал, что именно. Случится что-то, что нельзя будет отнести ни к понятию «хорошо», ни к «плохо». Оно просто произойдет. И может, произойдет, потому что так действительно нужно. Кому-то. Или самой её Высочество. В этой отправной точке она самолично выбрала путь, и он его принял, отпустив её. Венти вернулся во дворец. Девушка выходит на опушку и видит уже, как будто, привычную картину: брюнет, что сидел у дуба, задумчиво разглядывал звездное небо. Она не стала нарушать традицию: босыми ногами прошлась вдоль основания озера. Он её заметил, после чего удовлетворенно ухмыльнулся: — Рад, что ты в добром здравии. «Сегодня она пришла гораздо позже, чем обычно. В какой-то момент казалось, что не придет и вовсе.» Девушка села на край у озера, напротив него, но на приличном расстоянии друг от друга. Он всё так же сидел под огромным деревом в тени, а она на открытой местности, под светом таинственной Луны, от чего он имел преимущество разглядеть её гораздо лучше, чем она его. — Ты был в моих покоях? Такой прямой вопрос застал его врасплох. Две секунды на размышление. Отчетливый стук собственного сердцебиения почти полностью заслонял его уши. Какая неловкая ситуация. — Да. Извини за это. — Знаешь, что проникновение во дворец — это преступление? Парень кивнул. — Накажешь? — Обязательно. Но раз есть смягчающие вину обстоятельства, их я тоже приму к сведению. Поэтому, наказание будет полностью на мое усмотрение. Он усмехнулся, прикрывая глаза, говоря своим спокойным голосом в полуулыбке: — Как скажешь. Сегодня она неосмотрительно сильно задержалась, до рассвета оставалось не так много. Но почему-то так не хотелось уходить. — Принцесса, скажи… — Меня зовут Люмин. Он кивнул, вроде бы и так осведомленный информацией об её имени, но потом понял, что ему было дано разрешение отныне обращаться к ней по имени. И почему-то с этим осознанием, после этих слов в душе осталось какое-то приятное послевкусие. Он даже совсем позабыл, что хотел спросить, так и оставив свою реплику открытой. Блондинка осмелилась прервать эту тишину, наконец, решившись спросить: — Как твое имя? — Сяо. Они сжирали друг друга взглядом, не отрываясь. По обе стороны было такое огромное количество вопросов, которые хотелось задать друг другу, но почему-то оба не решались. Поэтому просто смотрели, съедая глазами. Девушка нарушила эту идиллию, полностью отвернувшись от него к озеру, окунув пальчик большого пальца на ноге в воду. — Благодарю, — она недолго помолчала, подумав, что лучше будет все же уточнить, — за то, что не оставил меня прошлой ночью. Брюнет поднялся со своего места, подходя ближе к принцессе, останавливаясь рядом с ней. Она злобно окинула его своим взглядом, отчего тот слегка удивился. — Я поделилась с тобой только кусочком места у дуба, солдат. Парень пару раз недоуменно моргнул, а потом на лице на долю секунды появилась улыбка, что почти быстро и бесследно исчезла. Может, и вовсе показалось? — И всё же, разрешите, Ваше Высочество, — он присаживается рядом с ней. Она молчала, и это было ответом в виде согласия. Девушка чувствовала, как разбился очередной барьер, который годами она выстраивала вокруг себя, чтобы никто не смел к ней подступиться, как только что дала ему свое разрешение. И, честно говоря, она сильно этого опасалась. — О чем ты мечтаешь, Сяо? — данный простой вопрос почему-то сейчас казался каким-то слишком откровенным, тайным, и, быть может, слегка интимным. Как будто ответить на него он мог лишь самому близкому человеку, которым она не являлась. Парень надолго погрузился в раздумья, настолько долго, что она подумала о том, что он и не собирался отвечать вовсе. Хотя спустя несколько минут, он все же сказал: — Жить в спокойствии. А ты? — Выиграть войну. — Говоришь это как принцесса. А что скажет Люмин? Девушка задумалась. Довольно неловко и странно озвучивать то, что годами сидит внутри. — Переродиться. Стать в следующей жизни птицей. Лететь, куда хочется. Увидеть однажды море. Почему-то после этого признания, стало так легко на душе. Голова не болела. — Замечательное желание, Люмин. Она взглянула впервые за долгое время так, будто увидела в чём-то или в ком-то надежду. Девушка не получила осуждений или смех на свой ответ, хотя ожидала чего-то подобного. И как же чертовски давно она не слышала, как кто-то обращается к ней по имени. Такое простое, обычное, но очень приятное, доброе и теплое «Люмин». Ей хотелось улыбнуться во весь рот, как, если бы, она была маленьким ребенком, а ее за что-то похвалили, но она сдержалась, пытаясь держать ощутимую дистанцию. Не должна показывать свои слабые стороны и не хотела, чтобы кто-то слишком глубоко смог проникнуть к ней в душу. Парень завороженно наблюдал за её эмоциями, которые она отчаянно пыталась скрывать. Затем задумчиво почесал затылок, взвесив все «за» и «против», решил всё же сказать: — Я случайно увидел твои письма брату. Искренне приношу свои извинения за это, я вовсе не хотел этого. Девушка вдруг на несколько секунд, будто, перестала дышать вовсе. Перед глазами тьма. В ушах лишь какой-то монотонный противный писк. Воздух из легких, будто, выкачивали. И его ей катастрофически не хватало. Брюнет заметил состояние девушки, и поспешил сесть к ней поближе, аккуратно беря её за пальцы, пытаясь успокоить паническое состояние. Она одернула руку, предпочитая остаться одной. В такие моменты она никогда не могла никому себя доверить. И он не станет этим исключением. Но после этого он обреченно заключил её в объятья, не давая выбраться из сильной хватки. — Всё хорошо, Люмин, — он обнял её еще крепче, — Я влез не в своё дело, и я прекрасно понимаю, что это только твоя тяжелая ноша, но позволь разделить её с тобой. Ты не должна быть всегда сильной. Иногда важно, чтобы защитили тебя. Ты не должна бороться в одиночку, как привыкла это делать. — Закрой рот. Ты не тот, кто имеет право говорить об этом, — она, еле сдерживая слезы, пытается выбраться из его рук, но лишь сильнее начинает задыхаться. Обида вперемешку со злостью полностью охватывали её с каждой секундой всё больше и больше. У нее почти не было сил сопротивляться, но она продолжала. Он, стиснув зубы, взял её за плечи, вытянув руки перед собой, чтобы полностью видеть её лицо, и, посмотрев прямо в глаза, искренне проговорил: — Твой брат больше не ждёт конца этой войны! И он не ждёт, чтобы по её завершению ты пошла вслед за ним! Он хочет, чтобы ты прожила долгую и счастливую жизнь. Он видит и слышит каждые твои письмо и стихотворение и раскаивается о твоих нынешних мыслях, — он говорил это от души, от чистого сердца, в тех словах не было ни единой капли лжи или незнания о том душераздирающем случае, но он решил сохранить это в секрете. В её руках появляется меч, и, направляя на парня, с полными отчаяния глазами, подносит к его груди, надавливая чуть сильнее, как бы делая предупреждение. — Уходи сейчас же, пока я не лишила тебя жизни. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Не уйду. Он, наоборот, сам понемногу начинает наседать на направленный на него меч, отчего девушка удивилась, слегка ослабляя свою хватку. — Можешь убить меня здесь и сейчас, если тебе так будет легче. Ты можешь и кричать, и злиться, и плакать; делать всё, что угодно, но должна продолжать жить. Меч медленно начинал резать бинты, а затем его кожу, откуда уже начинала течь кровь, впитываясь в перевязку. Меч так же внезапно, как и появился, по воле владельца, исчезает из рук, и парень наваливается на девушку своим корпусом. Он ближе прижимает её к себе, чувствуя, как всё её тело дрожит, а по щекам быстро пробегают еле видимые слезы. Брюнет зарывается носом в её светлые волосы, шепча ей на ухо: — Живи, Люмин. Живи для себя и ради себя. И она, будто получив благословение, позволила себе быть слабой в эту ночь, при нём. При человеке, о котором почти ничего не знала. Она винила себя за это, но одновременно с этим, как будто, с её души упал тяжелый камень, что вдребезги разбился. Она позволила себе впервые принять чью-то помощь, позволила себе положить свои ладони на чужую спину и нежно её к себе прижать. И она не скажет это вслух, но в душе будет кричать много-много раз одно простое слово: «спасибо.» Еще несколько минут они будут неподвижно сидеть; парень лишь ждёт, когда все её чувства, вся усталость, вся боль, годами сидевшие внутри, покажутся наружу, чтобы ей полегчало, а он просто будет рядом. Блондинка медленно отстраняется от него, опуская голову вниз, чтобы не было видно покрасневшие от слёз глаза, тихо произнося: — Прости меня, — показывая на кровь на его бинтах на свежей ране от её меча. — Твою сорочку теперь тоже следует сменить, — он показал на нее, и девушка заметила, как его кровь отпечаталась и на её одежде тоже. — Разве ты не должен злиться на меня? Он помотал головой, приподнимаясь со своего места. — Она ведь неглубокая, не за что переживать. Сравнивая с ранами от войны, это — сущий пустяк, — немного помолчав, он дополнил, — я почти восстановился, поэтому через день выйду на ночное патрулирование границ. Но завтра я приду сюда снова. Девушка, правда, подумала о том, что следующей ночью они всё же будут находиться в другом месте, однако тактично промолчит, оставив это в секрете, чтобы не испортить сюрприз. Она взглянула на него, вдруг осознав, что, когда он всё-таки не появится в одну из ночей, ей будет одиноко и даже немного грустно, хотя до этого времени пребывала в полном единении сама с собой. И она думала, что так ей нравится больше всего, но сейчас так почему-то больше не казалось. Она тоже поднялась со своего места, наконец решившись посмотреть на него. Почему-то казалось, что его глаза, цвета янтаря, смотрели ей прямо в душу. Знали её самые сокровенные тайны и понимали то, что многие бы не смогли. Он зачем-то сейчас наклонился перед ней, протянув свою руку, в ожидании её реакции. Девушка несмело положила ладонь в его пальцы, и он робко дотронулся губами до её запястья. Всего лишь жест этикета, но сердце почему-то бешено застучало внутри нее, а на щеках вспыхнул румянец, который он бы вряд ли разглядел в тёмной ночи. — Не сочти за грубость, но надеюсь, однажды, я послушаю, как ты прочитаешь свои стихотворения. Они чудесны. Доброй ночи и приятных сновидений, спи сегодня спокойно. Он медленно поднял корпус, окинув своим взглядом девушку, стоявшую перед ним: она казалось такой хрупкой и маленькой, казалось, лишь прикоснувшись, её можно было разбить. Отчего-то сильная и воинственная Люмин Первая, как ту привыкли звать и видеть остальные люди, в его глазах выглядела, беззащитным прекрасным цветком, который хотелось сберечь от любого ветра и дождя. Сяо не понял, что в тот момент он посмотрел на нее, как на девушку, а не воина, зная о всех её бесстрашных подвигах и могучей силе, которую хотелось скрыть и спрятать от чужих глаз, чтобы она больше не сражалась за чужие жизни. А Люмин не поняла, как сильно ей захотелось не защищаться самой, а быть защищенной им. С рассветом они разошлись, вернувшись каждый на своё место. Но в их памяти эта ночь останется большим откровением, а их отношения между солдатом и принцессой поднимутся до простых "Сяо" и "Люмин", оставив раннее утро для обоих как пищу для размышлений. Девушка впервые открылась кому-то после смерти брата, который был для нее абсолютно всем в этом мире. И не знала, было ли это верным решением. Сяо же, возвращаясь в деревню, думал о том, как сильно его к ней тянуло всей своей душевной натурой. Эта её маленькая творческая прихоть в виде поэзии, её такой строгий, но нежный взгляд, её большая любовь к народу, который она так стремится защитить. Он думал о том, как один человек может совмещать в себе столько противоречивых качеств одновременно, однако это необъяснимо тянуло к ней еще больше. У Итэра была по-настоящему невероятная сестра-близнец, которой Сяо искренне был восхищен с самой первой встречи. И если бы было возможно, он бы отмотал время назад, повстречавшись с ней гораздо раньше, не допустив многих ошибок, которые сейчас уже было нельзя предотвратить. Он знал, что рано или поздно, открывшись ей, она возненавидит его и все его поступки. И этого он по-настоящему опасался, боясь испортить только-только прорастающее семя в их отношениях. Наступал самый длинный день лета.