Ultimo choro

Я остановился у водоема, наполняя фляги. В тот день было пасмурно, а я выбрался за Ли Юэ, уйдя довольно далеко. В то время появилось много разбойников. Я истреблял их. Шел по пятам за ними, уничтожая лагеря, и не заметил, как пересек границу Мондштата. В тот день повстречал Итэра, который, ничем таким примечательным не занимался. Увидел его, когда он прикармливал диких животных. А заметив меня, быстро замахал рукой, подзывая к себе. Я игнорировал, а он плелся за мной, о чем-то нескончаемо болтая. Смотрел на него и поражался — насколько беззаботным и ярким он был, как будто чересчур фальшиво. В ту ночь мы укрывались вместе от ливня в пещере, собирая заранее хворост для костра. Рассказал мне о том, какие цветы растут в Мондштате, что за его пределами температура немного ниже, чем в самом королевстве, и как ему надоело сидеть в четырех стенах. Рассказал, как помог набрать ведра воды из колодца и принести их какой-то старушке, которые изначально сам же и разлил, и о том, что сестра снова обидится на то, что не взял её с собой, но в диких землях для нее слишком уж было опасно. Говорил, что открыл для себя три вида новых птиц, которых еще не встречал и что часто встречал рыхлую землю по пути сюда, наверное, где-то неподалеку обитали кабаны. Он выглядел обычным, донельзя простым деревенским парнем. Наше первое путешествие продлилось недолго, спешил вернуться к любимой сестре, но мы договорились встретиться вновь. Честно говоря, он тогда просто поставил перед фактом, и я никак не думал, что через пару недель мы действительно пересечемся. Лес огромен, но вот мы вновь нашли друг друга на его просторах по чистой случайности. В тот раз на нас напали разбойники, за которыми я в то время охотился. И впервые увидел, насколько серьезен Итэр может быть. Насколько был спокоен во время сражения, насколько в идеале была отточена его боевая стойка. Я увидел его бесспорно впечатляющие навыки владения мечом, и понял, что, не так-то он был прост, каким себя выставлял. Мы с легкостью их одолели, а позже — стали друзьями уже по-настоящему. И Итэр был моим первым и последним другом. Мы тренировались, охотились, бродили по лесу, делили кров и еду. Позже — возвращались домой, но потом обязательно встречались вновь. Несколько лет, которые, как оказалось, были действительно самыми беззаботными, пролетели, и в день вашего праздника Солнцестояния, когда Мондштат того не ожидал, армия Ли Юэ двинулась на вашу территорию. Я же не смог предупредить Итэра, который был так занят его подготовкой. Писал письма, бродил по лесам, но все без толку — в самый важный и нужный момент его след, будто, простыл. Мне стыдно, но я никак не мог повлиять на начавшуюся бойню. И мне нет прощения, ведь я лично вел одно из войск в нападение. Вечером Мондштат мирно веселился, отмечая важный ежегодный праздник, а уже ранним утром центральная площадь была полностью заполнена трупами мирных людей. Он спрятал тебя в тот день, знаю. Я увидел Итэра, когда мои руки были по локоть в крови. Упал на колени и мог лишь молить его о прощении. Знаешь, что тогда мне ответил? «У тебя не было выбора. И у меня так же не остается никакого другого, кроме как защищать свои народ и сестру. Ты был и останешься моим другом навеки, что бы не случилось.» Я догадывался, но полностью убедился лишь в тот день. Итэр — действующий правитель Мондштата, а я же — его друг и враг в одном лице. А он, дурак, не убил меня. И я не мог направить на него свое оружие, а потому сбежал на другое поле боя. Мы взяли числом и заранее спланированной подготовкой к началу войны. Я отвлекался. Не готов был губить ни в чем не повинных людей. И лишь краем глаза увидел, как на Итэра грядет толпа противников. Искренне верил, что он справится, но в последний момент все равно сорвался к нему. Однако было поздно. Я не смог ничего. Ни предотвратить начало войны, ни предупредить его о планах Ли Юэ, ни защитить его от смерти.

«Позаботься о моей сестре, которая красивее, чем само солнце на небе» — такими были последние слова почившего принца Итэра.

Тяжкое бремя лежало на плечах Сяо, делая его в собственной жизни главным антагонистом истории. Чувствовал себя жалким, потерянным, никчемным ничтожеством. Да смел ли он вообще хоть на милю приблизиться к принцессе после этого? Было ли у него такое право? И он понимал, что его, скорее всего, действительно не было. Из-за него погиб Итэр, и он винил в этом лишь себя, а сейчас он так отчаянно цеплялся за принцессу с внезапно нахлынувшими чувствами к ней, которые попросту не должны были существовать. В первую их встречу она должна была бездумно его убить, и, тогда, быть может, он бы не чувствовал себя таким — главным смертным грешником. Итэр доверял ему, а после кончины доверил и самое важное в его жизни — сестру. А он лишь их обоих подвёл. Но близнецы почему-то все равно открыли ему свою душу, не оградив от себя. Он бы отдал свою жизнь, не думая, за каждого из них, но ему дали, словно, самую тяжелую и мучительную судьбу — продолжать жить, но быть проклятым, нести смерть, терять близких из-за своих ошибок и мучить себя собственными мыслями, грызть совестью изнутри, обвиняя себя в беспомощности и никчемности. Девушка слушала рассказы брюнета, иногда смеясь, говоря: «это так на него похоже», иногда удивляясь и умиляясь. И была правда благодарна, что узнала об этих деталях, даже если с тех пор прошло уже много лет. Она многого о нем не знала, и в очередной раз понимала, что её брат действительно был уникальным. Время шло неощутимо, и глаза девушки стали потихоньку закрываться; брюнет замолчал, когда заметил наступающий у нее сон. Люмин дремала, а Сяо перебирал кончики ее светлых волос. Еще совсем немного — начнет подниматься солнце. Он смотрел, с каким спокойствием она смогла заснуть подле него и почему-то был счастлив. Пусть впереди его снова ждут бессонные ночи, и он даже не может представить, когда предоставится возможность отоспаться, но… оно того стоило. Она того стоила. Хоть и веки давно стали тяжелыми, а её колени были даже лучше, чем подушка, он предпочел лишь смотреть на нее, любуясь. Оберегал её сон и собирался довольствоваться каждой секундой, которая была им отведена. Он лишь вдыхал её запах, запоминал каждый шрамик на теле и вглядывался в её умиротворенное лицо. Почему-то в груди внезапно закололо, и парень схватился за сердце. Со стороны замка вдруг резко сорвалась с земли стая ворон. Сяо аккуратно поднялся с места, почему-то встревоженный этим знаком. Будить принцессу не стал. Лишь посмотрит, всё ли в порядке у замка Люмин. Лишь убедится в этом и снова к ней вернется. Было еще темно, но постепенно начинало светать. Брюнет мчался по знакомой тропе, смахивая все ветки на своем пути, что лезли в лицо. Его интуиция была уж слишком хороша, и от этого страх от надвигающейся угрозы становился сильнее. Добежав, начал приводить дыхание в норму. Учащенный пульс, беглый взгляд по сторонам. Парень осматривал окрестности в поисках того, что могло предвещать беду, но ничего не нашел, и просто не мог поверить в это. Не может быть, чтобы шестое чувство его подвело, еще никогда такого не случалось ранее. Но, быть может, он действительно ошибся? Этому месту ничего не угрожает, и он может вернуться к озеру? Сяо крайний раз огляделся по сторонам, собираясь идти обратно. Остановился лишь на долю секунды и в тот же момент со стороны спины почувствовал врага, еле успевая парировать быстрый неожиданный удар, который лишь слегка разрезал одежду на нём. — Предатель Ли Юэ. Знала я, что ты здесь. Пришла лишь по твою душу. Дешевый скот вернулся к отбросам. Такой правитель ныне будет управлять нашим королевством?! — женский голос был полон ненависти, которая полностью сжирала её изнутри. Несколько темных силуэтов пропали из поля зрения за одно мгновение, — не жить тебе. Не позволю занять трон такому, как ты. И он узнал этот голос из тысячи. Вместо гонца на рассвете прибыли Синь Янь со своими подопечными. Сяо молчал, пытаясь сконцентрироваться и понять, какое количество противников его преследовало. Они вихрем носились рядом с ним, запугивая, но не нападая, будто, поджидая какой-то определенный момент. Глупая дрянная девчонка. Сейчас на шум сбежится королевская гвардия Мондштата и трупами лягут уже все без исключения. Развела бардак на чужой территории и думает, что выйдет сухой из воды? Он ведь только что открылся принцессе. Только начал налаживать этот хрупкий контакт друг с другом, который в любую секунду мог разбиться вдребезги. Увидит картину — подумает не то. Потеряет её в одно мгновение, и этого уж слишком сильно боялся. Нужно было разобраться с противниками в кратчайшие сроки. Насчитал… девять человек, включая Синь Янь. Крепкой хваткой призывает копье, отбивается от атак, которые почти одновременно были направлены на него без возможности дать ему хотя бы отдышаться. Решили взять числом в его ослабленном состоянии — смешно. Без честного боя. — Никогда Моракс не учил вас так низко сражаться. Вы забыли об уважению к врагу, вы забыли наставления своего короля и учителя. Вы забыли свое место. Брюнет знал, что провокация будет работать на ней лучше всего; ждать ответной реакции долго не пришлось. Девушка в мгновение ока оказалась рядом с ним, скрещивая свой двуручный меч с его копьем. — Заткни свою пасть, лжепринц. Лишь ты здесь не достоин быть сыном Моракса. Лишь ты не заслужил этого трона. Сдохни. Сдохни на этой проклятой земле, за которую мы бьемся, сдохни ради этой принцессы, которую ты так старательно защищаешь! — Ради меня он будет лишь жить, — женский голос донесся из леса, заставив Синь Янь на долю секунды потерять бдительность. В этот момент Сяо нанес ей ранение в живот, но рассчитал, чтобы оно было не смертельным. Принцесса появилась из ниоткуда, став к спине Сяо, защищая его тыл. — Забирай своих солдат сейчас же, возвращайся на родину. Будь уверена, что возможности сбежать я больше не дам, — голос принцессы стал жестким, грубым, острым, как лезвие ножа. — Принцесса, — смаковала чужеземка, словно, пробуя это слово на вкус, что был отвратительным, — Меня ты не интересуешь. Я уйду отсюда лишь когда наш принц станет трупом. — Больше предупреждений не будет, — девушки сцепились друг с другом мечами, а Сяо, тем временем, огибал всех остальных; бьет по определенным точкам, чтобы лишить их возможности трезво управлять собственным телом. Силы удара не сдерживал, но и не убивал — просто не мог тронуть свой народ. Все девять человек были обездвижены, и лишь Синь Янь еще пыталась сопротивляться. На шум сбежались главнокомандующие второго и третьего отрядов — Венти и Дилюк Рагнвиндр. — Свяжите всех, кроме моего солдата. В темницу каждого, и потом на допрос, — отчеканила принцесса. «Моего солдата» — пронеслась эта короткая, но такая прелестная фраза Люмин эхом в его ушах. Брюнет же, в свою очередь, сильно выдохся; ночи без сна, еды, и все еще не зажившие ранения дали о себе знать сполна в этом бою. В любую отведенную секунду готов был свалиться в обморок, но держался на ногах, как мог. Синь Янь резко вырывается из хватки принцессы, видя, как её нынешний принц почти не стоит — беспомощная пташка, услада для её глаз. Пусть она сейчас сгинет, но он отправится в ад следом за нем. Девушка нащупывает спрятанный кинжал в одежде и ловко и точно кидает в свою цель, у которой ни шанса увернуться. Кинжал проходит почти насквозь — идеальный бросок опытного убийцы. Правильный угол, правильный орган, чтобы удар был смертельным, но отработанный так, чтобы жертва перед смертью помучилась сполна. Люмин не успевает ничего сделать; лишь видит, как кинжал пронзает тело её самого близкого человека. Венти в последнюю секунду добежал до Сяо, закрывая собой, падая оземь, еще продолжая попытки глотнуть воздух. Венти отдал свою жизнь за незнакомого ему человека, почти не думая, потому как был уверен; он был нужен принцессе, гораздо больше, чем личный рыцарь. Венти отыграл свою роль сполна, почти идеально; настало время дать дорогу другим актерам. Он научил принцессу всему, что было необходимо, и сказал всё, что хотел, для того, чтобы шла по верной дороге. Знал, что, если погибнет сам, Люмин выкарабкается, сможет встать на ноги, сможет идти дальше, но если бы сгинул тот солдат — лишилась бы последних оставшихся чувств до конца своих дней. Венти бы не хотел снова видеть её такой, Венти бы не смог смотреть ей в глаза, зная, что шанс спасти её возлюбленного был, а он им не воспользовался. Венти хотел бы видеть принцессу с улыбкой на лице, живой и яркой. И Венти понимал, что без Сяо эта улыбка и сама Люмин померкнут навсегда. Это было жертвой во благо, не только ради принцессы, но и ради обоих враждующих королевств. Какие же побоища и хаос начались бы здесь после смерти и второго правителя Ли Юэ? Сердце пропускает один удар. Затем и второй. Она лишилась, будто, части себя, и в эту секунду переставала дышать, словно, вместе с ним. Перед глазами стелится какая-то пелена, к глазам подступают слезы, а в руке появляется меч, и девушка бежит в сторону Синь Янь, полностью следуя на поводу у чувств. Дилюк ловит принцессу, останавливая перед девушкой, что обессилено лежала на полу. — Отпусти, — голос принцессы прозвучал так тихо, но в то же время громко остался в голове у каждого из присутствующих. Такой её не видел даже Рагнвиндр; пустой взгляд, смотрящий в никуда, словно, девушка была слепа; ледяной тон, что означал не как иначе, как приказ, а не просьбу. Одно слово имело вес больше, чем когда-либо ею сказанные за жизнь. В этот момент мозг отключается, а шоковое состояние пересиливает рассудок. Не впутываться. Не вмешиваться. Не идти ей наперекор. Быть может, кто-то порой забывал, что она — сама власть? Ее голос въелся под кожу, остался прямо под ней, оставляя после себя такое неприятное покалывание до кончиков пальцев. Быть может, кто-то порой забывал, скольких людей она лишила жизни?! Правда она этого не хотела. Правда она молилась за каждую жертву, что пала от её рук, но лишь только за эту — она не помолится. Принести гораздо больше пыток можно было бы, оставив гнить её в темнице, морить эту чужеземку голодом, чтобы она чувствовала разложение своего тела, боль, голод, каждым клочком своей плоти, чтобы каждые ее вдох и выдох были, как последними. Но сейчас принцесса была слишком безрассудна. Сейчас она не могла об этом даже подумать. Сейчас она смотрела на эту девушку, лежащую на полу, готовая разорвать её на куски, сжечь, отрубить все конечности, истерзать её тело до неузнаваемости, не оставив живого места, и всё равно после не почувствовать и толики облегчения от её смерти. Быть может, кто-то не знал, насколько безжалостной может быть Люмин Первая? И такой приказ не может быть проигнорирован. Сяо смотрел на нее, не зная человека перед собой. Будто, видел её впервые. Словно перед ним кто-то другой, вовсе не она. И досадно понимал, что удерживать Люмин было бесполезно, ведь желание мести победило её в одночасье. Она не будет спокойна, пока не совершит свое правосудие. Он понимал ее. Он был таким же. И в этот момент хватка Рагнвиндра ослабилась. Не прошло и секунды, как принцесса одним быстрым рывком пронеслась к девушке, пронзая своим мечом её сердце, не почувствовав ни капли жалости за эту лишенную жизнь. Та не успела даже ничего понять — просто свалилась замертво. Она бы продолжила; она бы измывалась над телом, нещадно его терзая, но лишь последние секунды жизни Венти защитили это тело от надругательств. Эта плоть не стоила драгоценного времени пока еще жизни рыцаря. Руки Люмин дрожали. А ноги не слушались — девушка осела на пол; они больше не могли даже удержать ее веса. Принцесса отчаянно ползла на четвереньках к еле дышащему Венти. Начала шептать что-то неразборчивое… положила его голову к себе на колени, гладя его по темным волосам. Её речь текла неразборчиво: буквы просто не соединялись в какие-то понятные слова и предложения. Она не знала, что могла сказать, она не знала, как ей встать и как контролировать свои руки, и она не знала, как ей жить дальше. Готова была прямо сейчас пронзить мечом свое сердце, чтобы уйти вместе с ним, но самоубийство — удел слабых. И сейчас она чувствовала себя самым слабым человеком во всем мире. Все теряли близких в этой войне, все семьи потерпели жертвы. Каждый скорбил по усопшему, каждый мирился с потерей и продолжал жить дальше. Назовите её худшим правителем за всю историю империи, скажите, что хуже кандидатуры на трон и не представить! Ей плевать, ей тысячи раз плевать на то, какой слабой на самом деле она была. Просто оставьте её. Оставьте ей смерть, потому что сил идти дальше у нее больше не было. Покинуть мир не страшно — смерть благосклонна ко всем живым и даёт свободу уходящему. Намного страшнее жить в аду, продолжая бороться за мнимую надежду на благополучный финал, которого, быть может, и вовсе не существует. «Ты ведь обещал мне сыграть новую песню на лире.» Наконец, собравшись, единственное, что она смогла сказать разборчиво. Венти постарался улыбнуться уголками своих губ. И правда… Как жаль, что она не успела её услышать. Ему бы хотелось сказать еще тысячи слов, еще бесчисленное количество напутствий и советов, подарить еще миллион своих улыбок и глупых шуток, сыграть еще сто песен и остаться рядом на столько лет, сколько ему было бы отведено… но как жаль, что времени и сил остались только на пару предложений. Еще хоть разок придти к ней в кабинет, открыв окно настежь, еще хоть раз провести с ней спарринг, а после вместе с ней и солдатами выпить семь кружек пива в пабе, обязательно проиграв ей в армрестлинге, и вовсе не специально! Всего единственный раз потрепать бы её по волосам, разлохматив их, а после услышать кучу возмущений от нее. Но он исчерпал все свои попытки. Не осталось даже той самой одной единственной, которой бы он так сейчас желал. Венти любил ее. Любил, как родную младшую сестру, прожив подлее нее всю её жизнь. А Люмин потеряла второго брата. Нащупал руку принцессы и поднес к своим губам, целуя. На последнем вздохе, на который понадобились все его последние силы, прошептал: «Больше так не делайте, ваше Высочество Люмин Первая, моя единственная принцесса. Я был рад служить вам. Приходите ко мне, когда узнаете пятый ингредиент. А так, сильно за мной не скучайте. Никого не вините. Я останусь рядом с вами даже после смерти.» Глаза его медленно теряли жизнь, но в последние свои секунды он детально рассматривал лицо принцессы, пусть и видел его уже размыто. Если она думала, что она тысячу раз слаба, то он считал, что она тысячу и один раз сильна. И сильнее её людей не существовало. Ведь принцесса даже не представляла, насколько в его глазах была великолепна и останется такой уже навечно. Не понимала, как сильно ею гордился и как отчаянно он к ней привязался. Ее слеза скатывается по щеке, подбородку, затем падает на лицо рыцаря. Как грустно, что причиной для слез принцессы стал именно он. Парень устало прикрывает глаза, но хотел бы смотреть на нее хоть чуточку подольше. Венти чувствует на своих губах что-то соленое. И это было последнее, что он почувствовал. «Спасибо тебе, мой единственный рыцарь.»

Последним жестом Венти был поцелуй принцессе в руку, что значило, что клятва веры к ней была исполнена до самого его последнего вздоха.

Всю свою жизнь он посвятил ей. Видел моменты взросления, ее глупые ошибки, первые попытки владения мечом. Читал каждое написанное ею стихотворение втайне от нее самой. В детстве пел песни, чтобы она заснула в страшную грозу. Был рядом, когда первый раз перебрала с алкоголем и смеялся до боли в животе, каждый раз припоминая этот случай принцессе, от чего она так мило смущалась и злилась. Строил домики для жучков и муравьев, плел вместе с ней венки из цветов и всё время катал на своих плечах. Она и была всем смыслом его жизни. Единственным сожалением о своем уходе было лишь то, что он больше не сможет находиться с ней рядом. Теперь у Люмин появился человек, что, быть может, и не заменит Венти, однако останется подле нее. И так было лучше, и так было правильнее. И так хотел сам Венти. Она прижимала тело рыцаря к себе, продолжая гладить темные волосы. Обнимала, надеясь, что сейчас он откроет глаза. Венти всего лишь, как часто то было, шутит. Но глаза он больше не открыл. Рагнвиндр опустился на колено, прижав руку к сердцу, оказывая дань уважения. Дилюк был атеистом до мозга костей. Мужчина не верил ни в Божества, ни в чуда, верил лишь собственной силе… Но за этого уже такого родного барда сходит в церковь. Помолится. Понадеется, что он уйдет в иной лучший мир. Эта потеря не только одной принцессы, а всего Мондштата. Он, будто, знал по имени почти каждого жителя своего любимого королевства. Это потеря для гвардии, что теперь останутся без своего капитана. Это потеря для всех главнокомандующих, которые так сильно его уважали. Потеря для народа, который так любил его игру на лире. После его ухода осиротел весь Мондштат. Сяо, кое-как найдя в себе силы встать, двинулся ближе к Люмин, смотря на бездыханное тело молодого парня. Ладонью прикрыл ему веки, так же, как и Дилюк, встал на колено, прижимая к груди руку. Это дань уважения Мондштата. Принц чужого королевства сделал это в знак высшей степени благодарности за спасение своей жизни. Он смотрел на блондинку, что обнимала остывающее тело барда, все еще держа его за руку и поглаживая темные волосы. Ее было невозможно прочесть, и понять, о чем могла думать. Почему сейчас она автоматически выполняет одни и те же движения, почему не заплачет до боли в глазах, почему не закричит во весь голос? Люмин просто-напросто не осознавала. Слезы периодично выходили из ее глаз, но продолжала смотреть в пустоту. Такую Люмин он запомнит на всю жизнь, отложит этот момент в памяти до конца своих дней. Он обнимал её за макушку и мог лишь сидеть рядом, пока каждая слезинка не будет прожита ею в полной мере. И понимал, что этого будет недостаточно. Он имел право лишь ждать и быть в этот момент вместе с ней. — Сяо… — прошептала она, даже не взглянув на того, к кому обращалась, словно только сейчас поняла, что он находится рядом с ней, — я не знаю, что мне делать дальше… — и такое признание для принцессы далось тяжелее всего. Она выдохнула эти слова, так опустошенно, так безжизненно и бессильно, потому как находилась в настоящих отчаянии и агонии. Он понимал, что стальной стержень внутри Люмин в эти минуты треснул, что руки ее опустились. Его сердце болело сильнее, чем когда-либо. Ни одна рана не могла сравниться с той болью, что он испытывал сейчас, смотря на Люмин. Отчаянно желает ей помочь и мысленно представляет, что, быть может, у них даже не было в запасе столько времени, сколько потребуется, чтобы залечить эту рану. Она шрамом ляжет на всю оставшуюся жизнь, останется в голове навечно. Сяо сидел рядом, впитывая, как губка, всю ее боль в себя, хоть и понимал, что легче от этого ей не станет. Солнце вышло за горизонт, одаривая землю первыми лучами. Раннее утро прощалось с покинувшим этот мир бардом, лицо которого так ярко сейчас освещало солнце. На рассвете прибыл гонец. Дилюк принял послание с королевской печатью Ли Юэ, проводил гонца в комнату отдыха и отдал приказ готовить тело к захоронению. Принцесса нехотя отпускала барда из своих рук, когда сбежались подчиненные. Они несли его, а девушка медленно провожала их взглядом. Попыталась встать — не получилось, ноги все еще не могли её держать. Сяо подхватил девушку на руки, сам же черпая силы невесть откуда. Пошёл к знакомому черному входу, поднялся по знакомой лестнице, прошелся по знакомым покоям, положил девушку на знакомую кровать. Погладил её по волосам, когда заметил, как невольно она пытается оставить глаза открытыми с периодичным успехом. Сидел на уголке кровати, молча смотря на нее… — Прости меня, Люмин. Прости за некомпетентность моих подданных, прости за то, что не успел среагировать. Прости, что это был он, а не я…— с тоской и сожалением говорил тихо. Сколько еще раз он будет перед ней виноват и сколько еще он будет ощущать тревогу скорого ухода её из его жизни? Каждая ошибка ему будет стоить так дорого, но почему все случается не по его воле? Почему сейчас не он лежал на холодной траве вместо барда? Почему из-за него вновь кто-то умирает? Почему он должен жить? Он с опаской ждал её ответа. Девушка лежала и смотрела в потолок, разглядывая эти узоры на нем уже, кажется, в тысячный раз. Может, собиралась с мыслями, а может, была уже где-то далеко от этого места в своем подсознательном мире. — В этом нет твоей вины. Так захотел Венти, — выдохнула она, — я бы желала больше никогда не повстречать тебя, но в то же время до безумия хочу, чтобы остался сейчас здесь, со мной… Что я должна делать? — она вытирает очередную слезу, что предательски сорвалась с глаз, но он успевает своей ладонью провести по её лицу и убрать следующую. Смотрят друг на друга, не отрываясь. — Делай так, как тебе велит твое сердце, Люмин. А я приму любой твой ответ. Будет так, как захочешь именно ты. Он покорно сидел рядом, ожидая своего приговора. Не торопил, не сказал больше ни единого слова. Время шло, а они потеряли его счёт. Прошла всего лишь минута или уже полчаса? Нужно было ехать обратно, на Родину. Но как он может оставить её одну в этот трудный для нее момент? Он нехотя понимает, что только ее слово станет неоспоримым законом и готов был принять любой ответ. Любой ответ, кроме «уезжай, уходи, не возвращайся»! Любой ответ, кроме «не хочу тебя видеть.» Любой ответ, кроме «нет.» Если это произойдет, будет ночами издалека скакать на лошади только чтобы краем глаза увидеть где-то вдалеке ее образ. Чтобы хотя бы чуть-чуть на нее посмотреть, не показываясь. Будет писать ей сотни писем, ни одно из которых не отправит. Она будет приходить к нему в каждом сне, а он лёжа будет вспоминать ее прикосновения к своей коже, которые останутся лишь в памяти. Нужно дать ей отдохнуть, оставить ненадолго одну, чтобы она хотя бы немного поспала и ни о чем не думала. Не хотел ей мешать и беспокоить после таких будоражащих событий, через которые ей только что пришлось пройти. Сяо нехотя убирает свою руку с её светлых волос, поднимаясь с кровати, готовый покинуть покои принцессы, спеша навестить гонца с поручением, но чувствует, как её ладонь вцепилась в его штаны, не отпуская. И как только Люмин увидела, как медленно он собирается оставить её одну, она поняла мгновенно: не хочет! Она не хочет, чтобы он уходил! — Нет… Нет… останься. Не оставляй меня, — она рывком, на который потребовались все её оставшиеся силы, потянула его на кровать, повалив его. Он удивленно теперь уже лежал рядом с ней и смотрел на нее, разглядывая вновь каждую черточку на её прекрасном лице, каждую морщинку и ресничку, — Сяо, дай мне побыть слабой один раз. Позволь мне просто уткнуться к тебе в плечо и плакать, ни о чем не думая. На следующий день я буду такой же, какой меня все и всегда привыкли видеть, но сейчас… Он прижал её ближе к себе, не позволив договорить. И почему Люмин не понимает, что рядом с ним ей не нужно быть самой сильной девушкой в этом мире? Почему не поймет, что он хочет быть для нее самым сильным защитником? И этого будет достаточно. Эта роль принадлежит ему. В его руках она вечно будет хрупким и нежным цветком, которого боялся лишний раз коснуться, лишь бы не повредить. С ним она могла быть кем угодно, кем захочет того сама. Сяо будет опорой, будет фундаментом, а Люмин станет всем остальным в этом мире. В таком ужасном, но таком прекрасном мире, где он её повстречал. И она оправданно была «всем» для нынешнего него. Важнее, чем все планеты и вся Вселенная. Важнее, чем вода и воздух, важнее, чем солнце и еда. Он по уши был ею охвачен. С головы до пят, от самого начала и до конца принадлежал только ей. Для всех она была принцессой, но для него уже мысленно стала королевой, которая покорила его сердце в один миг. Еще несколько минут она действительно лежала, тихо всхлипывая ему в плечо, со временем обессилено начиная засыпать. Брюнет и сам бы хотел закрыть глаза, погрузившись в сон, но сейчас было слишком много обязанностей и дел, с которыми ему нужно было разобраться. Он лишь хотел хотя бы недолго провести время с Люмин, чтобы оставить ощущение надежности в его лице, чтобы она могла знать и верить в то, что он будет рядом, когда будет так сильно в том нуждаться. Нежно перебирает прядь ее светлых волос, заводя за ухо с лица и оставляет едва касаемый поцелуй на лбу. Поднимается с кровати, тихо покидая её покои. Брюнет осматривал дворец Мондштата, блуждая по длинным коридорам, честно говоря, не особо понимая, куда нужно было идти. Решил всё же спуститься на первый этаж, вышел к главному ходу, напротив которого висела картина — портрет брата и сестры. Люмин и Итэр. Он внимательно всматривается в холст. Никогда не забыл бы Итэра, но всё же мелкие детали со временем пропадали в памяти. Сяо молча пожирал взглядом портрет таких красивых близнецов и желал хотя бы раз посетить могилу его старого, но любимого самого первого друга. Из своих размышлений его отвлекла рука, тяжело упавшая к нему на плечо. Сяо обернулся, разглядывая человека, что его отвлек. Видимо, Дилюк созвал остальных капитанов прямиком во дворец. — Доброе утро, капитан четвертого отряда, — начал разговор Сяо, посмотрев на собеседника. — Поясничаешь? Я не твой капитан. Ты хоть понимаешь, что происходит каждый раз, когда ты здесь появляешься? Во имя принцессы, во имя барда, который отдал за тебя жизнь, во имя принца, которого ты убил, когда проявишь хоть толику уважения к нашему народу? Сяо взглянул собеседнику прямо в глаза. — Я пытаюсь наладить этот хрупкий контакт среди нас. Я пытаюсь, ровно как и Люмин, закончить побоища, искать другой путь решения. Конец войны — это и есть приоритет. Кэйа осматривал юношу со злобой, с явно личной неприязнью. Посягнул на святое — чувства принцессы! Он — корень бед в Мондштате, а Люмин Первая продолжает его подпускать еще ближе. Что за вздор! — Принцесса, может, тебе и верит, но ни один из капитанов этого делать не станет. Может это был такой хитро продуманный план: лишить нас одного из лучших главнокомандующих, а сейчас ты так преданно и смело смотришь мне в глаза, обманывая каждым своим словом? Я осведомлен о тренировках армии Юэ, почти каждого из вас учат быть патологическим лгуном. Тебе здесь не место. Я бы не позволил и полшага сделать в этот дворец. Я бы убил тебя на месте, не говоря ни слова. — Так убейте. Я еле стою на ногах, обезоруженный. Убивайте, перед вами будущий король Ли Юэ. Лишите меня жизни, если будет так проще. Но несмотря на это, не позволю так просто себя убить. Я буду защищаться. И буду стоять до последнего своего вздоха. Мне есть ради кого жить. Кэйа обжигал взглядом противника, сжимая свой кулак. Он уже сыт по горло этими любовными интригами! Новости, полученные несколько минут назад о гибели барда, слишком сильно его тронули. Настолько, что потерял трезвый ум на какое-то время, и, как назло, встретил главное виновное звено. Альберих поддался своим эмоциям, выплескивая на этого сопляка с самомнением до небес. Он бы и дальше разжигал этот конфликт, да что толку? — Я слишком ценю главнокомандующего Венти. Убив тебя, я обессмыслю его жертву. — Ни на словах, а на поступках постепенно докажу вам, что я — не враг Вашему королевству. Наблюдайте за мной, капитан. Подставьте ко мне шпиона, следите. Дайте возможность сделать что-то для Люмин. — Никчёмный из тебя правитель. Бежишь в само логово к врагу, бросаешь свой народ. Будь уверен, принцесса не поступит так, как ты. Парень кивнул, и так осведомленный этой информацией. И был согласен, пусть и нехотя, понимал, что действительно был отвратительным принцем или, можно сказать, королем. Правда в лицо неприятно прошлась по телу, оставляя после себя смешанные и неприятные чувства. Он не был готов к такой ответственности, он её не хотел — да только кто будет спрашивать в военное время. Быть наёмным убийцей, быть разведчиком, да что угодно, лишь бы работать в одиночку из тени, но никак не правителем, за которым должна идти целая армия. Со своими нелюдимостью, принципами и взглядом на жизнь, он никак не походил на роль короля. И в очередной раз он глубоко был восхищен тем, какой прекрасной его противоположностью была Люмин, справляясь с такой же тяжелой ношей, не сбегая от нее, как это делал он. Сяо промолчал, ничего не ответив, и последовал за Кэйей, который шел на встречу ко всем собравшимся капитанам и гонцу Ли Юэ. Чунь Юнь — имя гонца, парня, со светлыми, как снег, волосами. Достал кипу бумаг из дорожного портфеля и положил документы на стол. Вокруг в креслах уместились все капитаны Мондштата. Сяо прислонился к этажерке в углу комнаты, оперевшись, стоял неподалеку. — Ли Юэ официально запрашивает у Мондштата перемирие в связи с потенциальной возможностью завершения войны. Готовы к содействию и предоставлению помощи в виде рабочей силы наших солдат. Кэйа просматривал документы, а в помещении воцарилась гробовая тишина, которую прерывал лишь шелест страниц от бумаг в руках капитана. Джинн подняла руку и теперь отныне все внимание было обращено на нее. Девушка поднялась со своего места, окинув беглым взглядом всех присутствующих. — Я против принятия каких-либо решений, пока принцесса отсутствует. Зачем вы нас забрали здесь, Кэйа, если в этом нет никакого смысла? — Народ Ли Юэ пребывает в неведении, пока их король ходит по нашим владениям, пропадая здесь, кинув их на произвол судьбы. Вы не знаете, чем это может обернуться? Я вам расскажу. Два солдата по ту сторону начнут возмущаться: где же наш король и почему с верха не идут никаких приказов на очередную вылазку? Они рассказывают это еще трем, а те — другим. И у нас уже образовывается целая армия негодующих граждан, которые начнут заниматься глупой самодеятельностью. К рассвету следующего дня ждите набег на Мондштат и никому ненужные жертвы. Короля нужно вернуть на Родину, чтобы он навел порядок среди своего же народа, чтобы события сегодняшнего утра не повторились. А как король вернется ни с чем? На смех курам, да и только. Мне многое хочется еще сказать…— мужчина отложил бумаги в сторону, продолжив, — Вы лучше мне ответьте, уважаемые капитаны, а вы поверили в эти сказки про провидицу и мондштатскую ведьму? Я не вижу смысла рисковать и соглашаться на такую бессмысленную авантюру без единого доказательства и подтвержденной информации этим каким-то сверхъественным силам. Мой голос идет за отклонение этого перемирия. — Я поддержу пятого капитана, Джинн Гуннхильдр, воздерживаюсь от голоса в силу отсутствия принцессы, — Дилюк перебирал свои пальцы, посмотрев на стоящего в углу Сяо, — сейчас самодеятельностью занимаетесь вы, Кэйа. И будьте уверены, принцесса это так не оставит. Принятие решения такой государственной важности должна осуществлять принцесса Мондштата, а не мы. Кэйа ухмыльнулся и небольшой смешок таки вырвался наружу. — А что скажете вы, Лиза? Вы ведь прекрасно должны понимать какие будут последствия. Лиза занимала должность советника, и к её слову прислушивались всегда и все. Она изящно убрала руку от подбородка, гордо выпрямилась, до этого сидев изогнуто, словно кошка, не спеша убрала прядь волос с лица и поправила свою шляпку. — Я считаю, что этим двум мальчикам нужно поспать, — она указала рукой сначала на гонца, а потом на короля Юэ, — придти в себя, не рубить с плеча, дать им поесть и предоставить комнату, чтобы они отдохнули. Вы видели их? Они же не спали несколько суток. — Лиза, вы, должно быть, шутите? — саркастично выразился Кэйа. — Дорогой капитан четвертого отряда, милый Кэйа, мы все прекрасно осведомлены о вашей личной неприязни к мальчику, что пал под чарами нашей прекрасной Люмин Первой. Принятие решения останется только за принцессой и все присутствующие с этим согласны. Будьте добры, распорядитесь о сопровождении в покои наших интересных гостей. Давайте не будем морить бедных мальчиков голодом, — девушка поднялась с места и похлопала в ладоши, привлекая к себе еще больше внимания, — капитаны, благодарю всех за присутствие, на этом собрание окончено до того момента, пока к нам не присоединится наша дорогая принцесса. Кэйа, слегка сутулившись, разочарованно сжал кулак. Он понимал, что уже никак не повлияет на ситуацию, а сейчас им движили чувства отчаяния и обиды за своего старого доброго друга. Не был виноват в смерти барда этот глупый мальчишка, он понимал, но только на нем он мог выпустить эти сидевшие внутри злость и ярость. Неправильно, что готов был сделать фатальную ошибку, полностью обесценивая власть уважаемой принцессы. Только сейчас понимание и осознанность за свои слова свалились на его плечи. Рациональность его покинула в эти минуты. Хотелось вдарить самому себе за такую огромную допущенную слабость. Кэйа вышел из кабинета первым. Сяо молча наблюдал, как все присутствующие медленно покидают помещение. Последней выходила Лиза — она окинула оценивающим взглядом короля, останавливаясь возле него. Брюнет открыл дверь, пропуская девушку вперед, а она благодарно кивнула. — Хочешь что-то спросить? Спрашивай. Я вижу по глазам. — Не уверен, что могу просить о подобном. — Попробуй, — мягко, в своей изящной манере, отвечает она ему. Сяо взглянул ей в глаза. — Мне бы хотелось посетить могилу Итэра. Девушка задумалась, оставив несколько секунд себе на размышления. Сяо шел подле Лизы, толком не смотря, куда она его ведет. Остановились возле двери, и только после этого она заговорила с ним вновь: — Я думаю, с этой просьбой стоит обратиться к принцессе, — девушка дергает ручку двери, приглашая в нее брюнета, — можешь отдохнуть здесь. Дождись её пробуждения. Вы с ней еще всё успеете. Не торопись. Лиза не стала заходить внутрь, уже развернувшись, стала потихоньку отдаляться от парня, громко стуча каблуками по длинному коридору. Брюнет вслед успел сказать: — Благодарю вас. За всё. Лиза не обернулась, но кивнула, и больше, будто, самой себе. В такой ситуации она уже и сама не была уверена, что будет правильно. Доверять тем, с кем все это время вели страшные бои? Или сражаться до последнего? И эти вопросы, была уверена, сидели в голове у каждого. Народ уставал. Уставала власть. Устал почивший прошлый король Ли Юэ. Война съедала каждого, без остатка, выплевывая после себя обглоданные кости людей. Не знала лучшего решения Лиза. И уже никто его не знал. На плечи таких еще глупых и молодых легла тяжелая ноша, с которой не справляются даже взрослые и опытные люди. Если не знала она, не знали другие, почему должны знать они, у кого жизнь только-только начиналась, а они не успели увидеть ничего, кроме страданий и кучи смертей дорогих им людей? Лиза тяжело выдохнула, остановившись на террасе второго этажа. Грустно посмотрела на поднимающееся Солнце на горизонте. Вот бы еще разок услышать знакомое перебирание струн лиры…