Вера, сталь, порох и мамоно

«Это тёмный век, кровавый век, век демонов и колдовства. Это эпоха битв и смертей, эпоха конца мира. Но, среди всего огня, пламени и ярости, это также время могучих героев, смелых поступков и великого мужества!» — цитата неизвестного летописца.

***

За день до воцарения Суккуб…       Замок Риблет, стоявший в землях Ордена, был утоплен кровью: её было невообразимо, даже неественно много, что из щелей между каменных плит и кирпичей вытекали струйки алой жидкости, а сам камень приобрёл зловеще-багровый цвет. Изувеченные тела или то, что от них осталось, стражников и дворовых, слуг и гостей везде, они повсюду! Но больше всего трупов было у ворот, запертые нечестивой и запретной силой магией. Те, кто пытался уйти от ужаса в этих холодных стенах морозной ночью, нашли у них только свой жалкий конец. Мужчины и женщины, старики и дети, грешные и невиновные — все они, кто находился в замке в этот самый проклятый день, не видели и уже никогда не увидят, как отступали блеклые искры тысячи звёзд и не почувствуют облегчающие тепло Солнца.       И среди этого всего вышагивало существо, тварь, выбравшаяся из самой глубокой тьмы и которому не было место на белом свете. Худое, но высокое и искорёженное тело, обтягивал тонкий слой больше похожий на сухой пергамент кожи, в некоторых местах рвясь и тут же зарастая от резких движений. Цветом она была синей с варьирующимися оттенками от цветочно-бирюзового до окраса гниющих мертвецов. Голова же деформирована, вытянута с широкой пастью, набитой игольчатых зубов, а черные глаза сверкали зеленым, вызывающим боль сиянием, пробивающиеся из-под спутанных волос. Этого было вполне достаточно, чтобы вызвать страх, но дополняли этот безумный образ ещё костлявые конечности с когтями и копытами, перепончатые крылья и рога, которых не было ни у одного животного на свете кроме одного: демона.       Сейчас уже это трудно вообразить, но ещё вчера создание бездны было человеком по имени Эсмеральда Террибл, расчетливая дворянка из бедного рода. Свойственная особам голубой крови гордыня и не соответствующая ей роскошь породили на самом деле не лучшую личность, которую окончательно сформировали словно вдолбленные амбиции её родителей, также сильно желавших место под солнцем в борьбе аристократии. Семья Эсмеральды находилось в самом низу цепи власти и владело одним баронством, названным так явно по ошибке: две деревни меньше чем с двумя десятками крестьян в каждой и небольшой участок елового леса, да бесполезное болото. Какая же оскорбительная бедность на фоне прочих родов, не заслуживающих их богатств и земель! Но без связей и сил (каким образом из дюжины землепашцев можно было собрать толковое ополчение?) на большее зарится им не стоило: оставалось только надеяться что и этих скромных пожитков их не лишат. Однако, в один из дней божество удачи и, вероятнее всего, справедливости улыбнулось скромной орденское семье.       Разумеется сами родители Эсмеральды находились в зависимости от милости их сюзерена: герцога Горация Террибла. На тот момент времени он отдал свой дух Верховной Богине, оставив только одного наследника, самого младшего сына, Ремиля Террибла. Иных кандидатов, к сожалению, не осталось: старшего сына забил сам отец, когда узнал о его сговоре с кругом дворян, желавших уничтожить все реформы и достижения Горация после его скорой смерти по естественным причинам, а средний погиб, защищая людей от нашествия диких орков. И тут, по удивительному случаю столкнулась пара из красивого юноши и молодой девы: и правда, как в сказке — только первый не принц и не король, но герцог для баронессы, не загнанной до состояния «слуги у мачехи», это уже много. И как оказалось дальше, некоторым сюжетам лучше оставаться на страницах небылиц…       «Раненный стрелой купидона Эрос», как говорят, Ремиль полюбил Эсмеральду с первого взгляда — в конце концов безупречный внешний вид было одним из немногих вещей, которыми мог похвастаться баронский род. Но услышав игру на лире и кокетливый голосок Ремиль впал настоящее безумие, сраженной заразой мелкой дворянки. Эти чувства были удивительно пьянящими и ослепительными и вытащить её в свет для скорой свадьбы новому и не за кем венчанному герцогу не составило труда. Родители девушки уже предвкушали плоды этого брака по полурасчёту в столице региона, но… Остались у разбитого корыта. Эсмеральда не забыла стертые в кровь пальцы от острых струн, не забыла собственные вскрики от ударов розгой за каждое несоответствие образу «идеальной леди», и не забыла через какие процедуры, имеющие много общего с пытками, она прошла, дабы получить такое прекрасное тело. И Эсмеральда, теперь уже принадлежавшей семье Террибл, им этого не простила...       И тем не менее, родители в каком-то плане всегда остаются со своими детьми везде и всегда: плоть и кости обратятся в прах, но не бесценные уроки. Как жадный барон и баронесса хотели большего, так и их дочь будет стремится к абсолютному. Муж Эсмеральды не замечал этого, искренне полагая, что полностью удовлетворяет свою супругу и она любит его также сильно. Роковая женщина воспользовалась этим, но как ни странно и не принято в этих случаях, не для убийства суженого — нет, Ремиль полезнее живым, кто-то должен руководить целым герцогством, да и где найти ещё такого дурака? Но вот его казна была всегда открыта для скромной аристократки, воспитанной в смирении и послушание. Эсмеральда была неглупой и тратилась лишь чтобы заработать в сто крат больше. Часть проектов, вроде поддержки городской гильдии кожевников на фоне чумы, косившей крупный скот, из-за чего союз мастеров оказался очень должен сюзерену и выплачивал больший и, самое важное, обоснованный налог, превращал одну монету в две. Однако многим лучше не знать куда уходил новый серебряник…       Запреты нужны чтобы ограничивать, а это было противно душе Эсмеральды: нужно больше, больше, ещё раз больше! Переступив через закон людей и закон божий, дворянка сделала то, за что бессмертная душа женщины была обречена на вечные страдания и забвение: её наплевательская продажа. Источником богопротивной инфекции, поражающей не только тело, но ещё и дух, была книга, «Фолиант Восьми Звёзд». По слухам он был написан много веков назад могучим чёрным колдуном, бывший в иных мирах и принёсшие тамошние знания сюда, но так и не воспользовавшись ими, оборвав существование по собственным туманным причинам. Честно, Эсмеральда в это не верила, ибо вполне могло быть так, что чародей узрел карманное царство каких-то мелких богов, да и он вполне мог быть жив и здоров (насколько при его деятельности возможно), а те кто пересказывал легенду решили нагнать пафоса, пускавший пыль в глаза покупателя. И всё же это не умаляло ценности книги. Сколько злато ушло, сколько крови пролилось ради этих желтых страниц с малопонятными буквами и такими же непонятными по смыслу предложениями… Именно так и должен выглядеть ключ к абсолютному богатству и власти!       Ремиль в тот день был далеко, на охоте, впрочем трудности с проведением ритуала возникли, когда в неосвещенную комнату, но в которой аномальным образом важные детали были видны во всех красках, ворвалась орденская инквизиция. Но истории не рассказывались б, если бы герои успевали вовремя: кривой, волнистый нож вонзился в жертву и существа той стороны её приняли…

***

      Седой начальник стражи, ветеран ряда компаний Ордена, сейчас представлял собой обессилившее тело, которое нечестивая магия швыряла от стены к стене и выбросила через окно во двор, напоследок оторвав ноги. Словно он был куклой в её невидимых руках. Только несгибаемая сила воли, не иначе как милость Верховной, не позволяла смерти прибрать к рукам некогда могучего воина. Он был вынужден страдать не только от боли по всему телу и от фантомных спазмов недостающих конечностей, но и мучатся галлюцинациями, борясь с потерей сознания из-за нехватки крови. «Не бредь, сопляк… Я не сопляк… Я должен держаться… Верховная Богиня, заступница наша, мать людей, свято упоминание твоё, помилуй вновь верного сына Твоего…»       Чёткие слова молитвы помогали разуму не покинуть орденца, но не отогнать этих… духов зла. Крепче сжимая свои руки на своей последней надежде что-то исправить, он видел как нематериальные тени, деформированные от разбросанных по двору горящей древесины, плясали на высоких стенах окровавленного мрамора. Один напоминал человека и был самым грациозным, он не прыгал, а завораживающе танцевал, однако стоило приглядеться и открывались много жутких деталей, явно нелюдских, отталкивающих от него. Другой был классическим рогатым демоном, правда крыльев не хватало; он сгорблено перескакивал обезглавленные тела и недовольно фыркал в ожидании новой реки крови. Третий же напоминал шарик с крохотными ручками и ножками, но в котором было немерено энергии и жизнерадостности; он больше всех скакал от трупа к трупу, иногда пытаясь их своими усилиями… поднять? Последний… Это было невозможно описать человеческим языком; слишком много изменений форм в секунду и только руки, внимательно прощупывающие павших, были чем-то относительно постоянным, хотя и те искажались от каждого шолоха языка пламени. И в один момент все четыре теневые фигуры замерли, а вместе с ними и весь мир для старого вояки. Тревожно медлительный поворот в его сторону — и все они уже возвышались над его бренным и бесполезным телом, обузой для свободной души, но и верёвкой, не позволяющей ей упасть прямо к ним.       Резкий стук копыт на мягкой земле. Всё было ясно — эти тени дождались той, кто привела их сюда, той, кто насытила их… Почти насытила. Ещё одна жертва, ещё одна душа и они перестанут быть в этом мире бесплотными тенями. За любую услугу надо платить и чем она больше, тем большую оплату потребуют. Эсмеральда хотела нескончаемой роскоши или власти? Да, она их разумеется получит, они намного честнее людей, как бы те этого не отрицали. Но кто сказал что она сможет ею распорядиться? По крайней мере сейчас — договор с её стороны не исполнен, так что исполнять свой они не будут: лишь дадут ей частичку мощи, чтобы она точно справилась. Но и торопить её пока не собирались: хищник медленно истязает жалкую мышь ради самого процесса истязания, а не потому что она хочет есть. В этом их природа.       — Это волшебно. Как мне хочется сбежать из этой глуши, — скрип, режущий перепонку прозвучал прямо перед лицом, когда леди Эсмеральда… То, чем она стала, наклонилось. Оно своими изгибающимися во слишком многих местах пальцами ухватило человека за плечи и легко подняло на свой уровень, как подобает театральному злодею. — Это вкусно. Не терпится попробовать ещё блюд.       —… — через пару секунд старик нашёл силы взглянуть в глаза монстра. —… попробуй это…       Высокомерие порождает глупость, а та — беспечность. Демон не обратил внимание на то, что мужчина сжимал в руках арбалет и выстрелили им ещё до того как произнёс эти слова, приставив тот вплотную к тонкому горлу. Но… Не был ли он сам глуп? Мерзость даже не почувствовала урона; даже с какой-то досадой оно наклонило голову вниз и вытащил посторонний предмет цепким языком. Одна из теней говорила ей что каждое чувство, боль то или удовольствие, надо встречать с восторгом, однако же арбалетный болт, чуть не разорвавший шею, показался ей комариным уксусом. Разочарованное таким ничтожным покушение на себе, чудовище швырнуло старика в другой конец сада и стало медленно к нему шагать. Другие сущности уже быстрее перебрались к настолько обессилевшему человеку, что не мог уже перевернутся и встретить смерть лицом. Вот то, что раньше было Эсмеральдой Террибл подняло копыто, чтобы добить его, таинственные тени кричали в его голове: «Быстрее! Быстрее!» — но… Оно ощутило… Резкий упадок сил?       Эфирная магия заполнявшая этот замок и его окрестности куда-то пропала и это почувствовали чужие этому миру создания, статично застывшие в недоумение, как на картине. И также внезапно, как пропало волшебство, оно вернулось прежде, чем они смогли это осмыслить… Но уже совсем иным…       Подобно тому как океан вначале забирает воду, также и мир обрушил на противных ему существ волну незримой энергии. Разрушительная сила для разрушительных сил, то, что назовут демонической маной, окатила все земли и моря, и замок Риблет не стал исключением. Нечто, что изначально должно было быть на их стороне, повернулась против захватчиков. Тени задрожали от невиданных им мук; подобное происходило не впервые, не здесь, но иссушающий саму их суть, их эфирную плоть вихрь всегда был как первый раз. Не прошло много времени и их бессмысленные сопротивления мирозданию оборвались: будь в этом дворе хоть ещё один человек, он бы увидел как чёрные тела незваных гостей разорвало на куски и те покинули этот край как погашенные языки пламени. Но напоследок части куда больших сущностей поклялись, что в темнейший час этого мира, они вернутся и отомстят тому, кто виноват в их изгнании.       Тем временем тому, что было дворянкой приходилось хуже, ведь оно не могло сбежать от этих пыток, как его хозяева. Тело вновь начало свои метаморфозы: кости ломались и срастались по другому, мышцы рвались с сухожилиями, волосы выпадали, а кожа отслаивалась, чтобы вырастить заново, — и на сей раз демон чувствовал все эти процессы в сто крат больнее, нежели мог ощутить человек. Вопль застрял в растягивающемся и стягивающимся горле, а сияющие глаза были выпучены из орбит, тело билось в конвульсиях, до переломов и даже отрыванию самому себе конечностей, что приводило к новой агонии, когда раны зарастали и тело начинало меняется опять. Но выразить эту боль полностью монстр не мог; с иными тварями эта беспощадная волна обошлась милосерднее, уделяя их преобразованию пару секунд, но Эсмеральда замарала себя связью с тем, с чем нельзя связываться и все это кончилось лишь когда Солнце оказалось в зените.

***

      Это… Было тяжёлым ударом. Женщина не поняла, что это произошло. Да, именно женщина, а не монстр. Туша уродливого гротеска приняло форму… Красивой и обнажённой дамы. Да, оставались рога, синяя кожа, хвост, крылья, изумрудные глаза и прочее… Но это… Казалось даже… Привлекательным? Черты монстра гармонировали с человеческой красотой старого тела, создавая странную смесь чего-то запретного, но желанного. Однако главным изменение были внутри этого слияния двух разных миров. То, что бродило по замку ночью Эсмеральдой не было, а только откликалось на её имя и присвоила себе главные черты, например жадность и самолюбие, выбросив все остальное. А теперь же… Теперь же это снова не та Эсмеральда, нет. Это была не надменная, выросшая в жестокости с целью добиться успеха любой ценой. Это была дева, наконец открывшая свои глаза.       Прямо перед ней, возле босых и похожих на человеческих ног лежал мужчина, не двигаясь. Демоница похлопала ресницами, ещё не до конца отойдя от повторного искажения. Она аккуратно, даже со страхом, подползла к нему — человек не дышал. Женщина, доселе хладнокровная и беспринципная, с испугом ухватилась за него и попыталась откачать его, сделать искусственное дыхание, массаж сердца, все чтобы вернуть этого смертного к жизни! Но… Слишком поздно что-то менять. И тут она заметила кровь. Кровь, которая покрывала её изящные руки по локоть.       — Что я наделала… — память сегодняшней ночи наконец прояснилась со всеми алыми красками, — Что я наделала?! Что я наделала?! ЧТО Я НАДЕЛАЛА?!       Она без умолку повторяла эти слова и в полном ужасе от своих действий отползала к стене, мотая головой и не в состоянии оторвать от трупа ветерана взгляд. И тут же вскочила, рефлекторно и неумело пролетев на своих новых крыльях пару метров, когда коснулась липкой коричневой жижи. Это была застывшая кровь на камне. И у неё знакомый запах.       — Что я наделала…       Женщина бегала по всему огромному замку, погруженному в гробовую тишину. Металась от стены к стене, проверяла каждый угол, но находила только новые свидетельства своего страшного преступления. Глаза покойников как будто не были туманны, а справедливо и осуждающе глядели в глубь колотившего, как кузнецкий молот, сердца демонессы. А их были десятки, сотни! Ночью она не делала разницы не перед кем: мужчины и женщины, старики и дети, грешные и невиновные. Все они стали жертвами её потерянной души. Она была монстром, истинным злом и единственное на что она надеялась, что в ней осталось хоть одна, хоть мелкая крупица человечности, дабы показать её небесному судье, даже если приговор очевиден. Только один момент она точно не помнила, или скорее не хотела вспоминать…       — Маркус?! Маркус, пожалуйста, выходи! Я тебя прошу, сыночек! Мамочка больше не… Монстра больше нет, ты в безопасности! Маркус, где же ты?! Я за тебя очень сильно волнуюсь, не пугай меня! Пожалуйста, Маркус… Я хочу увидеть тебя хотя бы ещё один раз… — Эсмеральда впилась ногтями в себя и, если бы не имела эластичной и крепкой кожи, а вместо когтей просто длинные и ухоженные ногти, то расцарапала лицо до крови.       Осталось единственное место, где она ещё не искала: её спальня.       — Маркус, ты здесь?! — он правда был здесь… — Ма-…Ма-мар-…       … Но все что от него осталось — это немного потрескавшихся костей и череп, сухой и идеально освежеванной потусторонней силой. Именно душа одиннадцатилетнего мальчика была первой жертвой кровожадным теням и именно его кровь, пролитая нечестивым образом текла из каждой щели.       — МАРКУС! — мать рванулась с места и рухнула возле останков своего дитя, прижав череп мальчика к груди. — Нет! Нет, нет, я не могла этого сделать! Ни за что! Мой сын не должен был умереть! Боги, почему не я! Я заслужила этого, не он, никто в замке не заслуживает жестокой смерти, только я! Почему вы ничего не сделали, почему не остановили меня, эту тварь?! ПОЧЕМУ?!       Крики и вопли полные неописуемого отчаяния и боли, которой никому нельзя желать, был так громко, что разбил все стекла и его можно было услышать в ближайших окрестностях. Демоница вскоре потеряла силы и упала на бок, сжавшись в позе эмбриона и рыдая душившими её слезами…       — Прости! Прости! Прости!..       Наступил новый день нового мира, с новыми богами и новым Повелителем Монстров. Это время обещало много чего хорошего, хотя и неопределенного. Но старые раны ещё долго будут кровоточить и отравлять жизнь…       —… прости меня, сын… простите… кто-нибудь…