Я падал в темноте целых 30 минут…

Кроули терпеть не может скуку. И теперь, когда нет ни заданий от шефов, ни встреч с ангелом, у него вдруг появилось столько свободного времени, что заполнить его только криками на цветы и изучением новых ресторанов Лондона кажется невозможным. Первое путешествие на Тардис происходит почти случайно: все начинается, как обычная встреча с Эльзой за бутылкой диковинного вина с планеты, чье название было трудно произнести и которой давно не существует. Потом звонит телефон – старомодный, с трубкой и диском, и Кроули сам не понимает, как они оказываются во временах Шекспира. В глубине души (ну или того, что у демона болит слева в груди) он очень рад увидеть давнего знакомца – его комедии по-прежнему хороши, а «Гамлет» уже знаменит. «Почти уверена, что идею Ромео и Джульетты подсказал ему именно ты. Как и тексты большинства сонетов. Я уже была тут, с ним. С одной подругой. Она очень понравилась Шекспиру, он просил ее остаться. Но она была слишком влюблена в меня, и еще надеялась на взаимность». Они пьют что-то довольно ужасное на вкус, но достаточно крепкое, чтобы расслабиться после погони за полу-ведьмами, полу-пришельцами. Кроули не скучал за этими временами – двигатель внутреннего сгорания еще не изобретен, как, впрочем, и мобильные телефоны, телевизоры и прочие забавы, которые ему так нравятся. А уж как ужасны в эти времена постоялые дворы – просто не передать! Им с Эльзой удается получить отдельный номер: из окон благодаря небольшому демоническому чуду уже не дует, от камина тянет теплом, а на кровати – хорошие простыни и гора одеял. Властелин времени сидит, завернувшись в меховой плащ, положив ноги демону на колени, чтобы не чувствовать сквозняки, которые гуляют по полу. - Ты спасала меня и в это время? Я ведь выиграл тот спор, и ангел поехал в Эдинбург сам. - Не спасала. Хватало прочих забот. Далеки, кибер-люди, прочие заботы. Пандорика опять же. Это тоже было в Британии. Если бы я не постаралась, вселенная исчезла бы в каждой своей точке, в любой момент в истории. - Эта девушка, которая была в тебя влюблена – кто она? - Хороший врач. Очень красивая. Но когда она появилась в Тардис, я только что потерял одного очень важного для себя человека. Ее звали Роуз. Чтобы она жила, я запер переход между двумя вселенными. Запер раз и навсегда. По крайней мере, мне тогда так казалось. И мне было очень больно. - И что было дальше? Ты ее еще когда-то видела? - Я подарил ей себя. Ну или почти себя – сложно объяснить. Свою живую точную копию. Полу-человека, полу-властелина времени. Со всеми моими мыслями и воспоминаниями. Который точно помнил, что я чувствовал к ней. Но который мог стареть рядом с ней. Надеюсь, они счастливы. - Страшно быть таким одиноким? - Очень. А еще страшнее видеть, как они стареют или рискуют умереть, рядом со мной. - Я не умру. - В этом твой плюс. Если только не потеряешь тело по глупости или неосторожности. - Только в этом плюс? - Ну еще в твоем стиле и безрассудстве. Знаешь, один римский воин, по чистой случайности – пластмассовый, 2000 лет охранял коробку, которая сохраняла жизнь его девушке. Я посчитала, что это рекорд. Но твои 6000 лет… - Прекрати… Кроули резко встает и начинает ходить по комнате. Эльза никогда не делала ему по-настоящему больно: ее шутки были дразнящими и острыми, но не оскорбляли. Но он много выпил, устал, на него накатили воспоминания от этих мест. Вдруг он чувствует тепло тела, прижавшегося к его спине. И как тогда в душе, в отеле, сжавшаяся пружина его раздражения, гнева, тоски распрямляется, он расслабляется и откидывается назад, точно зная, что его удержат. За чертовых 6000 лет он даже не догадывался, как любит прикосновения. Ангел держал старомодную дистанцию, как целомудренные девушки из высшего общества, и он уважал его желание. Случайные любовники и любовницы давали выброс энергии и временное удовлетворение, но не давали тепла. Теперь же Кроули, постепенно подстраиваясь под спокойное, глубокое дыхание своей спутницы, как будто выдыхает холод этих мест. В следующий момент он уже сидит на кровати, глядя на нее снизу вверх, а Эльза как будто укутывает его в свой плащ и медленно, осторожно целует. Острые скулы, татуировку на виске, зарывается носом в его роскошные волосы. Демон как будто плывет, тает в этом тепле, держится за девушку, как за спасительный якорь. Дурацкие викторианские наряды – на них слишком много крючков, мелких пуговиц, шнуровок. Кроули избавляется от них щелчком пальцев и слышит приглушенный смешок в своих волосах: «Ты слишком быстрый. Но мне это нравится». Когда она опускается на колени перед ним, у демона перехватывает дыхание. Это слишком похоже на…поклонение. Он изо всех сил держится на край кровати, чтобы не вцепиться в ее коротко стриженные пряди и не начать направлять ее рот. От его влажного жара Кроули забывает, как дышать. Он пытается напомнить себе, что вообще-то он демон-искуситель, который сам научил людей множеству премудростей в сексе. Но это не помогает, когда она поднимает на него глаза, как в пошлейшей версии молитвы. Она не доминирует, скорее он отдает ей контроль, наблюдая завораживающее зрелище – ее тело плавно двигается над ним, склоняется к нему для поцелуя. Потом она лежит, обвив его руками и ногами, и осторожно касается его татуировки. - Она сейчас уползет. - Кто? – Демон пытается вернуть себе способность связно говорить. - Твоя змея на виске. Я ее покусываю, она шевелится. Вот-вот уползет. Кроули смеется и понимает: как давно, чертовски давно он не был так счастлив…