Я падал в темноте целых 30 минут…

Кроули всегда не любил Рождество. Он как-то сказал ангелу, что со стороны его шефов это огромное ханжество – придавать столько значения этому празднику после того, что они сделали с тем, кто в этот день родился. Неплохой был парень, очень искренний, по-настоящему привязанный к людям, чтобы они не натворили за время своей жизни. С момента несостоявшегося Армагеддона прошло около полугода, и Кроули чувствует себя как пытающийся завязать алкоголик: держится подальше от предмета своей зависимости и ходит на собрания. Роль собраний выполняет отдельно взятая Повелитель времени. Она кстати подарила ему ключи от Тардис и прокатила на ней до Италии – поздней осенью там оказалось волшебно, по сравнению с сырой и дождливой Британией. Кроули по-прежнему не выносит холода, а модная одежда никогда не бывает слишком теплой. А в Италии оказалось очень солнечно, много хорошего вина, немного отличной еды и бесконечные прогулки. Они лежат на пляже: Эльза спрятавшись под огромный зонт, Кроли – вытянув свои невероятно длинные ноги под палящие лучи и положив голову ей на колени. Девушка лениво листает журнал и краем глаза наблюдает за дремлющем змеем: очень худое, очень гибкое тело, которое мгновенно покрывается темным загаром, ленивая, тягучая пластика. «Как думаешь, может есть такая вселенная или такое измерение, где он ответил бы тебе согласием?» Демон не открывает глаза, но Эльза чувствует под рукой, как он напрягается. - Я часто думаю: может попытаться поискать? Ты был бы счастлив? Или может вернуть тебя в какое-то время, где вам разговор мог бы пойти иначе? - Хочешь от меня избавиться? - Нет. Всего лишь хочу понять, будешь ли ты тогда счастлив. - Никогда не заставлял людей испытывать к кому-то привязанность. Соблазнял, искушал, очаровывал, но применять насилие в этом вопросе – отвратительно. Даже Вельзевул бы на такое не пошла. Ангел четко обозначил свою позицию. Наверное, мне стоило ее принять намного раньше. И не страдать моральным мазохизмом. - Я часто предлагала людям составить мне компанию в Тардисе. Приключения, разные планеты и вселенные, путешествия во времени. Многие соглашались. А потом уходили. Это было больнее, чем регенерация. Оба молчат, сами не понимая, как разговор принял такой печальный оборот. И это тут, под ярким солнцем, когда оба почти в отпуске. - Я знаю, как это бывает. У меня был один длинный роман с человеком. После того разговора, о святой воде, утках, друзьях и кто из нас с кем якшается. Я сказал ангелу, что проспал почти 100 лет до нашей встречи в церкви во время артналета, но все было не совсем так. Признавайся, ты опять меня спасла и познакомила с этим парнем? Берт. Его звали Берт. - Почти. Ты нес какой-то бред про то, что будет, если все пойдет псу под хвост, про Апокалипсис, про одиночество. И на тебя напали эти, армия ведьмоловов. - Друзья сержанта Шедвелла что ли? - Ну его самого еще на свете не было. А в 19 веке в Лондоне еще можно было убедить людей, что ты ведьмак. Особенно когда ты так хорошо одет, носишь дорогие часы и пьян в доску. - И что произошло в итоге? - Они пытались гнать тебя, как дикого зверя. Загнали в какие-то трущобы, окружили и попытались убить. Тардис неудачно сориентировалась в пространстве и приземлилась слишком далеко от места событий. Я не могла пробиться к тебе, особенно в дамском платье. Тебя спас парень, который буквально затащил тебя в дом и захлопнул перед толпой дверь. - Берт. - Да. Я заявилась к нему через пару часов, сказав, что я Доктор. Что в общем правда. И мы почти неделю тебя лечили. Тебе здорово тогда досталось. - Я помню, что когда пришел в себя, он спал сидя у моих ног в какой-то жуткой квартире. С ободранными стенами и отвратительным рукомойником. Пока он ухаживал за мной, его выгнали с работы, и в доме уже трое суток не было никакой еды. Ему было только 25, и он был невероятно красив. Мы прожили вместе почти 50 лет, и он ни разу не спросил, почему я не старею, чем занимаюсь. Для выходца из лондонских трущоб он оказался на удивление сообразителен, воспитан и умен. Знаешь, он ведь воевал. Смелый мальчик. Хотя я его отговаривал. Я пытался уберечь его там, на войне. Кроули как будто уплывает в воспоминания: их крошечный коттедж недалеко от Лондона. Сад, огромное множество цветов. За эти полстолетия вместе он почти не вспоминал ангела – эта комната в его дворце памяти была крепко закрыта и заколочена огромными гвоздями. Берт как будто обволакивал его своей невероятной улыбкой и искрящимся оптимизмом, смешными традициями вроде совместных ужинов и кофе субботним утром на крыльце, мелкими подарками по случаю и без, бескомпромиссным, твердым как сталь желанием защищать все то, что считал важным и нужным. Прежде всего его, Кроули. Красивый мальчик с темными кудрями пытался защищать демона, жившего на Земле со времен ее создания. У демона заныло в груди, когда он это вспомнил. Простой смертный готов был отдать все ради возможности быть с ним вместе. Ангел Восточных врат, многоглазый и могущественный, равный ему и стоявший рядом с ним в последние минуты существования Земли, отказался от него. - Ради бога, ради дьявола, ради кого угодно. Сколько еще я всех буду с ним сравнивать? - Я ошибалась. Нужно было оставить тебе память. О тех случаях. Может быть, ты бы быстрее переболел. - Знаешь, я ни разу не спросил его – почему? Там, в беседке, он мне ответил – мы ангел и демон, мы по разные стороны. Тогда это казалось важным. Но может дело было в чем-то другом? Эльза регулярно куда-то исчезает: иногда предупреждает, иногда нет. Иногда ее нет пару часов, иногда несколько недель. Но накануне Рождества демон вдруг задается вопросом: празднуют ли Рождество Повелители времени? Кажется, она рассказывала, что многие значимые события в ее жизни приходились именно на Рождество. Кроули валяется на диване и вяло размышляет – не стоит ли придумать ей какой-то особенный подарок? Когда вдруг решает проверить один факт: разблокировал телефон – все правильно. За последние полгода звонков Азирафаэлю – ноль, звонков Эльзе – 258. Кстати, сколько ее уже нет на связи? Месяц? Она говорила, что ее телефон принимает звонки в любой точке вселенной, даже на Альфа Центавре. Демону тревожно, одиноко, страшно. Еще это приближение Рождества – со всеми его нелепыми атрибутами. Интересно, тоскует ли ангел за ним? Вспомнил ли хоть раз с дня их последнего разговора? Нет, эти мысли его до добра не доведут, решает Кроули, и отправляется кататься по городу. От этой поездки становится еще хуже – хотя он старательно избегает поездок в Сохо, но почти каждый уголок Лондона ему о чем-то напоминает. Чертова ностальгия. Все-таки он живет тут со времен французской революции, хватило времени наполнить город воспоминаниями. Кроули стоит в какой-то демонической пробке недалеко от Borough market, и от безделья глазеет по сторонам – огромная группа нелепых Санта Клаусов поет рождественские песни, ужасно фальшивя. Такие странные маски. И кстати, что у них в руках? Это что, оружие?! Дальше все происходит, как в замедленной съемке. Секунда – и Бентли демоническим чудом паркуется среди плотно стоящих автомобилей. Еще секунда – Санта Клаусы начинают стрелять. Люди кричат, бросают сумки и пакеты с подарками, прячутся за прилавками. Секунда, как вспышка, – Кроули охватывает такое бешенство, что он сам не понимает, как преображается. Огромные черные крылья, пугающая клыкастая голова. Он видит, в кого целятся Санты - хрупкая фигурка в плаще и с нелепой светящейся отверткой в руках. Все слишком быстро даже для демона – он останавливает время, руками разбивает этих странных существ, которые под красно-белой одеждой оказываются железными, с проводами и лампочками. И падает на колени перед неестественно изогнутым телом, которое лежит на грязном асфальте, в мешанине из снега, воды, обрывков упаковочной бумаги и блесток.