Закусочная для усталых котов

Откуда — то с первого этажа раздаётся громкий голос отца, в котором читаются нотки раздражения. Мальчик вскакивает с места, откидывая на другой конец кровати книгу с какими — то рецептами, и спешит вниз, перепрыгивая через несколько ступенек, чтобы как можно скорее оказаться в кабинете отца. Идти к нему не хочется — снова будут ругать, но если не откликнуться и не появиться перед острым взглядом ледяных глаз в кротчайшие сроки, огребёшь ещё больше. В кабинете отца как обычно холодно. Мальчик не знает, дело ли в расположении комнаты или в натуре самого отца, но, какой бы не была погода на улице, здесь всегда насквозь пронизывает холод, отчего всё тело покрывается мурашками. А ещё шторы всегда занавешены, словно отец пытается спрятаться от вечно кажущихся ему осуждающих взглядом. На столе одиноко горит синеватым светом лампа. Возникает ощущение, что тебя привели на допрос. Или сразу же на смертную казнь. — Опять позоришь меня, — чеканит мужчина, прожигая ребёнка острым взглядом из — под густых нахмуренных бровей. — Что случилось, отец? — голос не дрожит, ведь он не какая — нибудь тряпка, он мужчина, наследник огромной компании отца, старший сын. — В будущем я хотел бы стать владельцем своей собственной закусочной и готовить для людей разнообразные блюда, — отец держит в руках до боли знакомую тетрадь с тремя смешными котами в плетёной корзинке. — Это ты написал, — тетрадь летит на стол, прорезая воздух с характерным свистом. Мальчик едва заметно вздрагивает. Глаза рассматривают начищенные до блеска носки маленьких ботиночек. — Это моё сочинение, — зачем — то тихо произносит мальчик, всё же поднимая взгляд на раздражённое лицо отца. — Уж я — то знаю, — фыркает тот, вставая из — за стола. — Значит, ты мечтаешь стать каким — то жалким поварёшкой. Ты наследник моего бизнеса, как ты смеешь писать в своём сочинении такой бред. Что будут думать о тебе потом твои учителя и одноклассники?! Что ты всю жизнь хочешь провозиться на кухне, как какая — то баба, провонять насквозь маслом, ходить в заляпанном невесть чем фартуке? Этого ты хочешь?! Сердце сжимается до размера канарейки, к глазам подступают слёзы, но плакать нельзя. Он сильный. — Чонин может стать твоим наследником, — слетает с губ. Раздаётся звонкий хлопок. Голова отлетает в сторону. Мальчик чудом сохраняет равновесие. Щёку больно жжет после хлёсткой пощёчины отца. — Как ты смеешь, — голос мужчины звучит пугающе тихо, а от тона весь покрываешься мурашками. — Да, он может. Он и сын — то получше тебя будет. Вот только мне не нужен первенец — позорище. Ты станешь наследником компании, понятно тебе, Ли Минхо? Но ребёнок разворачивается на пятках и пулей вылетает из кабинета. Глаза горят от слёз, которые всё же прорываются наружу, хотя мальчик так старался их сдержать. В голове всё пульсирует, мир расплывается перед глазами, а в груди настоящий пожар из — за обиды и гнева. Где — то позади слышатся гневные крики отца, вот только мальчику на них плевать. И пускай его потом хоть изобьют, он сейчас не вернётся. — Ли Минхо, вернись сейчас же! — отец растерял весь свой показательный холод. — Ли Минхо!!!

° ° °

— Ли Минхо! — громко и по слогам чеканит парень с белоснежными волосами, недовольно бросая взгляд на сидящего напротив. — Ты опять меня не слушаешь? — он закатывает глаза, покачивая головой, отчего небольшая серьга в ухе начинает смешно раскачивать, как маятник. — Я тебя слушал, Йен, — фыркает Минхо, откидываясь на спинку стула. Они сидят на террасе их излюбленной кафешки. Они встречаются не так часто, но в последнее время стали пересекаться чаще. И всё по инициативе Чонина. — И что же тогда я сказал? — Йен, я правда не понимаю, зачем нам это? — устало выдыхает Минхо, прикрывая глаза. — Зачем мне приходить на семейный ужин? — Потому что тебя об этом просит твой любимый младший брат. Разве этого недостаточно? — Чонин подаётся вперёд и накрывает ладони старшего, строя при этом умоляющую мордашку. — Мы так давно не собирались все вместе. Мама по тебе тоже скучает, — и чуть погодя он добавляет. — И отец тоже. Из груди Минхо вырывается горький смешок. «Отец» и «скучать» абсолютно несовместимые понятия, уж кто — то, а мужчина об этом прекрасно знает. — Ты вроде уже не маленький, Йенни, а всё ещё веришь в сказки, — Ли поднимается с места, накидывая на плечи висевший всё это время на спинке стула лёгкий плащ. — Мне уже пора. — Так что насчёт ужина? — подскакивает Чонин, в голосе его всё ещё теплится надежда. — Скинешь мне время эсэмэской, — сдаётся Минхо, махнув на прощание рукой. Отказать младшему брату он никогда не мог.

° ° °

Бан Чан устало откидывается на спинку кресла и потягивается. Часовая стрелка почти доползла до восьми вечера — пора бы домой. Не так давно мужчина стал чуть больше времени уделять себе и своему здоровью: старался не засиживаться на работе допоздна, не пропускал приёмы пищи. Но усталость всё равно давала о себе знать. Всё же так легко отказаться от своих привычек было трудновато. — Мистер Бан, — в кабинет заглядывает Ёнбок, — пора бы уже собираться. Минхо не станет Вас ждать, останетесь тогда без вкусного ужина, — на лице расплывается шкодливая улыбка. — Уже собираюсь, — кивает Крис, закрывая ноутбук, не забыв перед этим сохранить документы с очередными таблицами. Жизнь продолжает идти своим чередом. Дни всё также сменяют друг друга, ученики снова и снова приходят на занятия, как и всегда совершают ошибки, что — то забывают и путают, но это неотъемлемая часть обучения. Жизнь Бан Чана похожа на бесконечный день сурка, но он и не против. Стабильность, английский язык и возможность помогать другим в обучении — всё это важно для него. И пускай он ужасно устаёт, скучает по частым встречам с близкими людьми, не может уснуть по ночам, но что — то менять он пока не готов. Страшно. Но маленькое изменение всё же есть. Маленькое, но такое значимое.

° ° °

— Джисон, а ну — ка иди сюда, — подзывает Минхо, когда парень заглядывает на кухню, неся поднос с грязной посудой. До закрытия всего полчаса, и посетителей почти нет, только два старика что — то увлечённо обсуждают за бутылкой соджу и паджонами — Да, Мистер Ли? — паренёк встревоженно замирает, боясь, что умудрился где — то накосячить. Он уже не первую неделю работает в закусочной, но до сих пор переживает, что мог что — то сделать не так. Хотя Минхо его ни разу по — настоящему не ругал. — Попробуй, — мужчина протягивает кусочек золотистой курочки в каком — то соусе. Джисона просить дважды не нужно. Он аккуратно дует на ровный квадратик мяса и закидывает его в рот, медленно пережёвывает, стараясь хорошенько распробовать. — Ну как? — от нетерпения Ли постукивает по столешнице пальцами, выжидающе глядя на Хана. — Вкусно, — тянет паренёк, зажмуривая от удовлетворения глаза. — Вы добавили туда что — то новенькое? — Просто в этот раз к мёду добавил немного кардамона для небольшой жгучести и лимонного нюанса, — Минхо удовлетворительно кивает и возвращается к работе. — Это точно Ваше призвание, — улыбается Джисон. — Для Мистера Бана экспериментируете? — не удаётся сдержать любопытства. — Ещё чего, — хмыкает Ли, не отрываясь от нарезания чеснока. — Просто совершенствую меню. Но Хан знает — мужчина нагло врёт.

° ° °

Машина останавливается в паре метров от стеклянной двери, которая уже стала почти как родная. Чан уже по привычке бросает взгляд в зеркало заднего вида, чтобы оценить степень лохматости на своей голове. Его белоснежные кудри были слегка растрёпаны, но выглядели хорошо. Наконец, поправив замявшийся уголок ворота рубашки, Крис выходит из машины и торопится в закусочную, где его уже ждут. — А вот и Вы, Мистер Бан, — широко улыбается Джисон, который уже переоделся и собирался уходить. — Вы как раз вовремя. Сегодня Вас ждёт прекрасный ужин, — паренёк начинает улыбаться ещё шире, хотя, казалось бы, куда уж ещё. — Вот как, — усмехается в ответ Бан Чан, похлопывая официанта по плечу. — Ну, хорошего Вам остатка вечера. До свидания! — и Хан спешит ретироваться, замечая Ли, выглядывающего с кухни и осматривающего помещение своим испепеляющим взглядом. — Минхо, — Чан приветственно вскидывает вверх руку, словно привлекая чужое внимание в толпе, хотя в закусочной уже никого и не осталось, кроме него самого и владельца. — И тебе привет, Чанни, — расплывается в своей шкодливой кошачьей улыбке Минхо и снова теряется где — то в стенах кухни. Чан лишь тихо смеётся и усаживается за свой излюбленный столик у окна. Через пару минут возвращается Ли, мягко лавирую между столами с тарелками в руках. Он ставит их на стол и разворачивается, чтобы пойти за оставшимися мисочками и стаканами. — Может тебе помочь? — Сиди уже, не хватало ещё на моей кухоньке грязь разводить, — дразнит Минхо, бросая взгляд на, к слову, довольно чистые ботинки Чана: на улице сегодня сухо, да и коврик перед дверь был не просто так. Чан снова усмехается. В этом весь Минхо. Притворяется колючим и безразличным, царапает своими словами и взглядом из — под нахмуренных бровей, а голосом пронизывает тебя с ног до головы мурашками. Но на самом деле он тот ещё шкодливый кот, который беспокоится о людях вокруг, даже о тех, кто ему неблизок. Ведь иначе стал бы он кормить Чана в ту ночь и терпел бы неуклюжего и пугливого подростка — официанта, помогая ему освоиться и стать смелее. Хорошие люди часто пытаются спрятаться за острыми когтями — это Чан понял уже давно. Но если обычно ему было всё равно, то этого кота хотелось узнать поближе, открыть его мягкую натуры, забрать себе все шкодливые искорки в его глазах. — Джисон сказал, что сегодня у нас прекрасный ужин, — улыбается Чан, когда Ли наконец — то усаживается напротив. — Он всегда прекрасный, — мужчина отводит взгляд в сторону, безразлично блуждая им по интерьеру закусочной. — А Хану стоит меньше болтать, урежу ему зарплату, — и вилка протыкает кусочек курочки так, что в сторону летят мелкие брызги сока. Чан негромко посмеивается и тоже принимается за еду. Крису кажется, что Минхо преуменьшает свои кулинарные способности. Они уже долгое время почти каждый день ужинают вместе, Ли довольно часто упаковывает ему и с собой на следующий день, но каждый раз сердце Бана пропускает удар, а в мозгу взрывается фейерверк. Вновь и вновь владелец закусочной поражает вкусом своих блюд: тонкие цитрусовые нотки в мясе с лёгкой сладкой медовой горчинкой, обычный рис безумно нежен и тает во рту, а кимчи напоминает о маме. И каждый такой совместный ужин наполняет теплом, окутывает нежность, и хочется самому раствориться в стенах закусочной, чтобы навечно остаться в этом волшебном месте вместе с его чарующим хранителем. — Действительно прекрасно, — довольно мычит Чан, откладывая палочки и откидываясь на спинку стула. — У тебя были сомнения? — вскидывает брови Ли, рука с кимчи на секунду замирает. — Ни малейших, — смеётся Чан и прикрывает глаза, наслаждаясь приятной наполненностью после вкусного ужина.

° ° °

— Завтра закусочная работать не будет, — как бы невзначай бросает Минхо, когда они уже моют посуду на кухне. — Наконец — то устраиваешь выходной? Или какие — то дела появились? — Чан замечает, как недовольно хмурится Ли, и сдаёт назад. — Хотя ладно, это не моё дело. И действительно, куда это он полез со своим любопытством. Пускай они и сблизились за несколько месяцев общения, но всё же Минхо по — прежнему остаётся уличным котом, который в любой момент может снова сбежать, когда протянешь к нему руку, чтобы почесать беззащитный живот. — Обещал кое — что младшему брату, — безразлично произносит Ли, домывая последнюю тарелку и бросая Чану одно из полотенец. — О, понятно, — кивает Чан, а где — то в голове проносится лёгкое удивление. Почему — то наличие у Минхо младшего брата не вязалось со всем его существом в целом. Честно, Чан почему — то решил, что Ли был единственным ребёнком в семье, и его родители умерли. С чего такие выводы? Кристофер и сам не знал, просто возникало такое ощущение. — Проживёшь без моей стряпни один день? — по лицу расползается ехидная улыбка. — Ну, раньше же как — то получалось, — пожимает плечами Чан, наигранно изображая недоумение, словно Минхо сморозил несусветную глупость. — Как — то — это падая в обмороки? — вскидывает брови Ли. — Да ну тебя, — мужчина несильно ударяет смеющегося Минхо по плечу, но и сам не в силах сдержать улыбку. Всё ещё посмеиваясь, они выходят в зал, а затем и на улицу. — Ну, что ж, не скучай без меня, — бросает на прощание Минхо. — Не обещаю, но постараюсь, — Крис машет ему рукой и садится в машину. — Хотя это будет безумно сложно, — шепчет мужчина, провожая взглядом удаляющуюся фигуру кота.

° ° °

Минхо поднимает взгляд на высокое здание и недовольно щурится от слепящих солнечных лучей, отражающихся от стеклянного фасада. Погода выдалась на удивление хорошей, хотя в прогнозе и обещали обильные осадки и непогоду. — Папа — папа, — мимо пробегает маленький темноволосый мальчик, оборачиваясь на торопящегося за ним тепло улыбающегося мужчину. — Быстрее, а то мы не успеем в зоопарк, — малыш тормозит и нетерпеливо переминается с ноги на ногу. — Бегу, — смеётся отец, догоняя сынишку. — Зоопарк целый день работает, мы успеем. — Но бегемотики не станут нас ждать, — серьёзно заявляет мальчик. — Ну что ж, тогда нам действительно нужно поспешить, — улыбка с лица исчезает, чтобы через секунду снова вернуться на прежнее место и засиять ещё ярче, когда отец хватает малыша и усаживает себе на шею. — Вперёд! — и они идут дальше под громкий радостный смех ребёнка. Минхо провожает их затуманенным взглядом, пока они не скрываются за поворотом. А ходил ли он с отцом хоть раз в зоопарк? Катал ли Мистер Ли своего сына на шее? Смеялся ли вместе с ним, излучая тепло и даря ребёнку свет? Нет. Его отец был один сплошной холод, расчётливость и строгость. Улыбался он только на званных ужинах и смеялся с глупых шуток своих деловых партнёров. Но даже тогда смех его напоминал скорее скрип снега под ногами, нежели потрескивание дров в печи. Тепло и Мистер Ли были параллельными, которые ни за что не пересеклись бы. И лучше всех это понял маленький Минхо. Мужчина встряхивает головой, прогоняя с себя вязкое, наполненное прохладой оцепенение, и снова возвращает взгляд на стеклянную многоэтажку. Пора бы войти внутрь, но так не хочется. Жаль, что Минхо уже пообещал Чонину прийти. Он вздыхает и делает пару шагов в сторону входа, когда замечает знакомую белую шевелюру за одним из столбов, поддерживающих навес от дождя. По городу разгуливало не так уж и много парней, покрасивших волосы в ослепляющий белый, а если исключить из этого списка айдолов, то кандидатов становилось ещё меньше. Сомнений нет — это абсолютно точно Ли младший. Минхо тихо усмехается и бесшумно подкрадывается к столбу. — Бу, — безэмоционально выдыхает мужчина, заходя за столб. — Твою ма… — Чонин вздрагивает, а сигарета из его рук падает на асфальт. Брови Минхо удивлённо взлетают вверх, а глаза метаются от младшего брата к сигарете и обратно. — Ты куришь? — мужчина вопросительно склоняет голову и прищуривает глаза, как самый настоящий кот. — Нет, — Чонин невинно хлопает глазками, устремляя на брата свой щенячий взгляд, которым ещё в детстве нагло пользовался, выпрашивая конфеты. — Ты был пойман с поличным, Йен, — Минхо несильно ударяет парня по плечу, отчего тот недовольно ойкает. — Блин, я живу в одной квартире с отцом, как я мог не закурить? — закатывает глаза Чонин. — В противном случае, я бы тоже наговорил ему кучу гадостей, и ещё один его сын стал бы… — он осекается. — Разочарованием, — заканчивает за него Минхо. — Что ж, ну, я тебя не осуждаю, — усмехается мужчина и поворачивается, чтобы направиться к входной двери с кодовым замком. Чонин поспешно поднимает окурок и швыряет его в стоящую рядом мусорку, а затем спешит к брату, чтобы открыть дверь.

° ° °

Квартира встречает парней светом холодных люстр и прохладой, которая напоминает о детстве. Минхо быстрым взглядом окидывает незнакомое ему пространство — семейство Ли переехало в эту квартиру пару лет назад, когда Минхо уже жил отдельно и почти не общался ни с кем из семье, не считая младшего брата. Всё вокруг выглядело изыскано и пусто, как любил отец. Ничего лишнего, ничего уютного и тёплого, что создавало бы приятную домашнюю атмосферу. — Минхо, — из — за угла выплывает худая невысокая женщина, на губах которой расплывается неловкая полуулыбка. Она спешит подойти в сыну и обвивает его тонкими руками. — Я так давно тебя не видела, — шепчет она куда — то в его шею. — Привет, мам, — Ли спешит выпутаться из её объятий и неуверенно улыбается в ответ. В воздухе чувствуется неловкость. — А меня никто обнять не хочет? — Чонин наигранно дуется, недовольно складывая руки на груди. Женщина смеётся и тоже обнимает его. — Покажешь пока Минхо квартиру? — госпожа Ли кивает и снова неловко улыбается старшему сыну. Вернуться в родительский дом спустя столько лет кажется чем — то до жути неправильным и странным. Минхо неловко переминается с ноги на ногу и пропускает половину слов мимо ушей. Мама что — то рассказывает и задаёт вопросы, на которые мужчина отвечает кратко и совсем не смотрит в родные глаза. Его мама была хорошей женщиной и где — то внутри Минхо знал, что любит её, действительно любит, вот только детская обида и ощущение несправедливости отдалили его и от неё. Она никогда не перечила отцу, просто молчала, когда он ругал маленького Минхо, когда растаптывал все его мечты, выбрасывал книги по кулинарии и называл его позорищем. Она никогда не защищала и не была на его стороне. Бывало она приходила к нему в комнату, когда он так старательно пытался скрыть мокрые от слёз глаза, и уверяла, что отец действительно его любит, что желает ему только хорошего и беспокоится за его жизнь, предлагала ему переключить свой интерес на что — то другое и попробовать себя в делах компании, чтобы в будущем возглавить её, она мягко гладила его по голове и шептала, что кулинария не сделает его счастливым. А Минхо просто хотел поддержки. Просто чтобы хоть один человек в этом холодном доме подарил хоть каплю тепла. — Значит, ты всё ещё держишь ту закусочную? — голос матери прорывается через толстую гладь воды, заполонивший разум Минхо. — Да, — безразлично кивает он. — Здорово, — тихо тянет женщина. — Я рада, что у тебя всё хорошо. И что ты пришёл на ужин. — на тонких губах расцветает слабая улыбка. — Не мог отказать Йенни, — усмехается мужчина. — Вот вы где, — в дверях появляется белоснежная голова с довольной лисьей улыбкой. — Пойдёмте в столовую, отец закончил с онлайн встречей, пора и поесть.

° ° °

Отец совсем не изменился, только морщин в уголках глаз стало больше. Холодные ледяные глаза были всё такими же, какими Минхо запомнил их в детстве — жестокими, колющими самыми острыми льдинами больнее, чем слова, в гневе срывающиеся с алых губ, и оставляющими синяки похуже тех хлёстких пощёчин. — Здравствуй, отец, — голос звучит безразлично и тихо, хотя где — то в глубине бурлят чувства, вызывающие неприятные воспоминания прямиком из несчастливого детства. — Минхо, — единственное, что произносит отец. Собственное имя из чужих уст звучит до ужаса мерзко, хочется навсегда стереть его из памяти и никогда больше не слышать. На столе уже стоит большая миска с салатом, мясо, варёный рис и кимчи. Четыре тарелки и серебряные столовые приборы. В воздухе летает чарующий аромат еды, и Минхо чувствует знакомые нотки специй. За годы практики он научился по одному лишь запаху определять добрую часть ингредиентов в составе блюд. Первая половина ужина проходит довольно неплохо. Витающее в воздухе напряжение прекрасно развевает Чонин, без умолку рассказывающий обо всём на свете, вставляя анекдоты и по очереди обращаясь с вопросами ко всем сидящим за столом. — Ты ещё не наигрался, Минхо? — голос отца стальными ножами прорезает воздух и залетает в уши, мгновенно покрывая всё нутро тонкой ледяной коркой. — О чём ты? — Ли продолжает нарезать мясо, не поднимая взгляд от тарелки и словно не придавая никакого значения словам отца. — Ты прекрасно понял, о чём я, — мужчина откладывает в сторону столовые приборы. — Долго ещё будешь дурака валять в своей убогой закусочной? — Дорогой… — госпожа Ли бросает на мужа взволнованный взгляд, но тут же замолкает, натыкаясь на хмурый взор из — под густых бровей. — Раньше тебе это вроде не мешало, — Минхо вздыхает и с вызовом смотрит на отца. — Многие спрашивают, как там мой старший сын. Я уже устал врать про твою работу в штатах. — Так скажи им правду, — усмехается Минхо. — Расскажи, что твой сын настоящий позор семьи, что он отказался от управления компанией и стал жалким поварёшкой в никому не нужной, потерянной где — то в улочках Сеула закусочной. Расскажи им, какой непутёвый сын у тебя вырос, и как ты не смог воспитать себе достойного преемника. Голова отлетает куда — то в сторону, резкий хлопок разрезает воздух, мама громко ахает, а Чонин вскакивает со стула. По щеке разливается тепло. Минхо и не заметил, как резко рядом оказался отец, а его тяжёлая рука, как в детстве, наказала за непослушание хлёстким ударом. Воцарившуюся тишину нарушает холодный смех, который становится всё громче. Минхо поворачивается к отцу и цедит с ледяным оскалом: — А ты совсем не изменился, отец, — каждое слово сочится ядом. — Всё так же боишься чужого мнения, боишься запятнать свою безупречную репутацию. Ты же такой идеальный во всём: красивый, умный, успешный. Вот только отец из тебя был никудышный. Видимо, я такой весь в тебя. Никчёмный. — Минхо, — шепчет с другого края стола Чонин, понимающий, что семейный ужин полетел в Тартарары. — Молчи, — шипит отец, и парень тут же осекается. — А ты, — он возвращается к Минхо, — действительно никчёмный. Вот только это не моя вина, гадёныш. Я пытался сделать из тебя нормального человека, чтобы тобой можно было гордится, вот только ты совсем не желал меняться. Застрял в своих детских мечтаниях о ложках — поварёшках. — Хорошо, что Чонин у тебя такой правильный вырос, — Минхо встаёт и направляется к выходу: больше он здесь оставаться не собирается. — Лучше бы я не приходил сегодня. — Стоять, Ли Минхо! — отец срывается на крик. — Кто разрешил тебе уходить?! — А мне разрешение и не нужно, — Ли даже не оборачивается. — Поганец, — мужчина порывается броситься за них, но дорогу ему преграждает жена, по лицу которой во всю бегут слёзы, она просит его успокоиться, остановиться и просто дать сыну уйти. — Просто бросай свою закусочную и возвращайся в компанию! — голос отца отражается от стен и бьёт по голове. — Ни за что! — Минхо и сам не замечает, как голос переходит на крик. — Тогда ты мне больше не сын! Минхо ничего не говорит. Он ускоряет шаг, быстро достигает входной двери и громко хлопает на прощание. — Минхо! — Чонин порывается броситься за братом, но оставлять мать наедине с разгневанным отцом, да и злить его ещё больше не хочется, поэтому он тяжело вздыхает, но остаётся на месте.

° ° °

Минхо быстро сбегает по лестнице. Ждать лифт совсем не хочется, да и стоять на месте тоже. Кажется, если он остановится, то его непременно вернут обратно в квартиру, где продолжат оскорблять, кричать и напоминать о детстве. Минхо уже не маленький, но слова и пощёчина отца продолжают бить в самое сердце, пробивая многолетнюю стену, которую он так старательно возводил вокруг себя. Его стену холода и безразличия к словам самого чужого человека, который почему — то играл слишком важную роль в его жизни. На улице льёт дождь — синоптики всё же не наврали. Зонта у мужчины нет, но его это мало волнует. Он вылетает из многоэтажного дома и, наконец, тормозит. Холодные капли стекают по пылающему лицу, остужая пульсирующую после удара щёку. Минхо тяжело дышит и поднимает голову к небу, закрытому толстым покрывалом серых туч. Льёт, как из ведра, и уже через пару секунд мужчина мокрый насквозь, но он всё продолжает стоять на месте. По щекам стекают слёзы, маскируясь под капли дождя. Минхо всегда считал себя сильным, всегда думал, что наплевал на слова отца, что ему больше не больно. Вот только где — то внутри по — прежнему жил маленький мальчик, который так нуждался в поддержке и тёплых объятиях, который поздно ночью читал книжки по кулинарии и прятал их под матрас, уходя в школу, мальчик, который тихо плакал в подушку после очередной ссоры с отцом, когда в голове крутились только «ничтожество», «бездарность» и «позор». Взрослому Минхо было совсем наплевать на обидные слова. Они совсем его не трогали. Но почему же тогда слёзы всё никак не прекращали обжигать кожу, а в груди сердце так нещадно сжималось от боли. — Минхо? — в голову проникает знакомый голос. Он полон озабоченных ноток и насквозь пропитан волнением и неким страхом. — Ей, Минхо, ты чего тут? — Чан стоит под большим чёрным зонтом, держа в одной руке целлофановый пакет из ближайшего круглосуточного. — Ты же весь промокнешь, — он подлетает ближе и спешит укрыть Ли под зонтом, хотя мужчине это уже мало чем поможет. — Боже, что с тобой случилось? — Чан, — только и шепчут почему — то дрожащие губы, а в груди, кажется, разбивается что — то важное.