I'll place the sky within your eyes

      Подземелье хранило своим существованием множество загадок. Его сущность сама приносила множество вопросов, на которые невозможно было дать ответ даже спустя некоторое время пребывания здесь.       Сводчатые огромные потолки делали длинные бескрайние коридоры необъятными и бесконечно растяжимыми. Они словно жили своей иной жизнью. Гуляющий повсюду сквозняк создавал ощущение тихого и степенного дыхания.       Сара проходила по мрачным каменным залам, обдаваемая холодом и навиваемой тьмой. Красивое, похожее на облако, платье, конечно выглядело красиво, но совершенно не спасало от холода.       Порой звуки возникающего из неоткуда шёпота были столь жуткими, что девушка невольно оборачивалась, ощущая на себе множество чужих практически осязаемых взглядов – кто-то неотрывно за ней следил.       Старые картины в пошарпанных рамах уже не несли эстетики, скорее навевая нотки грусти по ушедшим годам и потерянному времени. Судя по тому, что было написано в сказке, раньше здесь было красиво и живо, не менее сказочно, чем в любом другом сказочном замке. Однако теперь здесь царствовало упущение и тоска.       Пламя свечей изредка вздрагивало и шипело, неприветливо мигая навстречу новой гостье, которая ощущала ужас от одной лишь мысли, что теперь это её вечная темница. И лишь когда она возвращалась в комнату с зажжённым камином, ужас и тоска слегка отлегали от напряжённых плеч, которые степенно опускались и расслаблялись.       Комната, уготованная для Сары, была выдержана в тех же тонах и дизайне, что и весь замок в целом. Всё пропитано средневековым взглядом на эстетику, но Уильямс это даже понравилось. И всё же до последнего не покидало ощущение, что она являлась безликим ярким пятном приведения на фоне серых засаленных стен.       Вот Джарет, к примеру, сочетался со всей этой мрачностью, как нельзя кстати, несмотря на свой неповторимый вычурный образ истинного повелителя тьмы. Он был присущ этому месту, как оно – к нему. Сара же чувствовала до сих пор свою неуместность рядом с королём и в его царстве в целом, находя в этом некую долю нецелесообразности.       Выложенный графитовым камнем камин издавал очаровательную мелодию уюта, треща и наполняя помещение теплом. Он же так сильно манил устроиться поближе, и Сара уже не была способна противиться его ненавязчивым приглашениям.       Уже подле тёплого очага, девушка устроилась на ворсистом ковре, доставленном по велению Джарета из квартиры, которую она снимала не в самом дорогом районе Нью-Йорка. Пожалуй, такие вот пасхальные приятности ожидали её в каждом уголке комнаты, пускай по первости её просьба принести в этот мир хоть маленькую частицу прошлой жизни показалась королю гоблинов более, чем абсурдной. И всё же он считался с её чувствами, как ни странно, ведь в первые дни их знакомства тёмный повелитель зарекомендовал себя отнюдь не самым отзывчивым кавалером. В приступе ярости он бы даже сумел прибить полюбившуюся сердцу игрушку, если та шла наперекор. Возможно, это уже в прошлом. Но есть и такая вероятность, что ничего не поменялось с момента их знакомства, не считая планов вышеупомянутой персоны по отношению к Уильямс.       Подле высокого камина неосмотрительными стопками лежали книги, изрядно пошарпанные переплёты, по всей видимости, наладом дышали. Казалось, что прикоснись к ним и они тут же обратятся в прах… Сара подвинула стопку подальше от шаловливых взлетающих от дровишек искр, на что камин лишь обидчиво хрустнул полешком.       В комнате было кресло, в котором юная особа смогла бы отдохнуть, но отчего-то именно на ковре рядом с горячим пламенем ей было так уютно и удобно. Забрав одну из возможных книг в руки, она начала чтение. За столь незамысловатым занятием время начинало непозволительно быстро улетать, из-за чего вскоре за узорным окном стало совсем темно, а от мглы внутри спасал лишь один источник света.       Уильямс удобно пристроилась спиной у кресла, всё также просиживая на мягком ковре, перелистывая одну страницу за другой. Повсюду слышалась абсолютная тишина, нисколько не нарушаемая короткими незначительными шуршаниями за дверью. Всё же здешние жители ненавязчиво, но давали знать о собственном существовании.       Оправив скомкавшиеся под собой юбки, Сара лишний раз досадливо подметила, что длинные платья слишком неудобны в обиходе, но смолчала, устраиваясь поудобней.       За спиной что-то шелохнулось, а в комнате как будто стало немного прохладней. Но Сара молчала, не подозревала и просто отдыхала, водя по строчкам взглядом и утопая в мире, созданном автором. Она и сама сейчас походила на героиню какого-нибудь фантастического романа, обрекаемая на множество страданий ради истинной любви.       Он пришёл незаметно, накрывая плечи девушки тёплым плащом. Было в этих действиях столько заботы, сколько от короля гоблинов ожидать не стоило. А никто того и не ожидал. Ведь всё это, всё, что окружало Сару Уильямс было намеренно создано только для неё, только ради неё одной, ни для кого другого.       Слегка рассеянный от неожиданности взгляд, пойманный хищными глазами повелителя. Но она успевает забрать его обратно, не попадаясь в зримую ловушку интересных глаз короля. В мгновение ока она уже опирается не о мягкую обивку кресла, а о широкое мужское плечо, бережливо подставленное для неё. И рука в красивой изящной перчатке уже мягко поглаживает девушку по предплечью, так сильно контрастируя с теплотой очага своей прохладой.       Он был рядом, исхитряясь аккуратно пристроиться подле дамы с величием и королевской грацией, при этом ни разу не примяв пышных юбок, лишь немного сдвигая их.       И когда Сара успела столь сильно окунуться в его личность с головой так, что узнаёт лишь по одной терпкости аромата мужского тела, по лёгкому ненавязчивому касанию светлых прядок к открытым участкам девичьего тела?       Он кладёт вторую руку ей на плечо, высвобождая обнажённую без ткани кожу от завитых колец причёски, оставляя на бархатистой поверхности короткий, но вкрадчивый поцелуй, который разметает по телу барышни искры чувств и эмоций, сметающих всё на своём пути. И эти мгновения можно было смаковать бесконечно, упиваясь ими и живя лишь одними этими моментами.       Сара обернулась к Джарету, замечая приспущенные веки, прикрывающие внимательные глаза, изучающие контур женских губ. Он поймал её так ловко, что сил вырываться даже на корне не зародилось. И она мягко улыбнулась прямо ему в губы, когда он приблизился на столь близкое расстояние. Сорванный с губ поцелуй не походил ни на один из тех, что могли подарить земные мужчины, что навлекало на мысли, что король гоблинов сам соткан из шёлка и гармонии. Но кому, как не Саре известно, сколь сквернен характер повелителя, как непрост он бывает и упрям. И лишь в ласках и ухаживаниях он остаётся безупречен, как никто другой.       – Чем занималась весь день? – обыденно спокойно заговорил Джарет, когда насладился в полной мере сладостью уст девушки. Последняя тихонько постаралась отодвинуться, но ей этого не позволили. Поэтому она осталась в объятьях мужчины, слегка расслабляясь и откладывая чтиво до более грустных времён своего одиночества.       – Уверена, что тебе уже доложили о том, чем я занималась. – Сара говорила спокойно, но в глазах плясали огоньки некоего веселья, которое она не была способна скрыть. Джарета ответ в полной мере удовлетворил – гостья не глупа и недальновидна, понимает, что к чему.       – А чем же занимался весь день мой король? – спросила девушка, глядя на Джарета с интересом.       – Думал о тебе, майская роза. Что же ещё? – и без пояснений стало понятно, что он иронизирует. Хотя справедливости ради стоит учесть, что девушка и вправду не покидала мыслей короля гоблинов вот уже с момента их знакомства. Даже когда Сара одержала над ним победу, он не переставал думать о ней. Эта непослушная упрямая девчонка добилась своего, оставляя лабиринт без прямого наследника. А в сердце короля гоблинов она оставила такую щемящую пустоту, что он долгое время не мог с тем смириться, поначалу даже не осознавая, что стало причиной такой боли и апатии.       Но король не был бы королём, тем более гоблинов, если бы не обладал особенной изощрённостью ума. А потому очень хорошо спланировал её возвращение сюда. И Сара попалась.       Девушка развернулась к королю всем корпусом, вглядываясь в глубину бездонных очей. Мужчину веселила такая любознательность, но он никогда не отступал в этой безмолвной дуэли взглядов, чаще всего одерживая победу.       – Ты подумал на счёт моего предложения, Джарет? – поинтересовалась девушка, аккуратно начиная интересующую её тему. На этом моменте мужчина недовольно свёл брови, отводя взгляд, пытаясь откинуться на атрибут, поддерживающий его спину. Но Сара в то же мгновение уцепилась тонкими пальчиками к его впалым щекам, очерчивая острые скулы и вынуждая глядеть в глаза.       – Ты же знаешь, что это очень важно для меня. – вкрадчиво заговорила девушка, на что король устало вздохнул, прикрыв глаза, чтобы освободиться от навиваемой тоски предстоящей беседы.       – Знаю. И поначалу меня веселили твои попытки убедить меня в своём возвращении в мир людей. Но мне наскучил этот разговор.       – Ты обещал, что позволишь мне закончить колледж и завершить все дела. Обещал! – требовательные нотки женского голоска потешили короля, который ответом на это лишь ухватился за тонкую талию избранницы, утягивая её к себе на колени. Сара хотела было воспротивиться, но лишь угрюмо поддалась, вовремя подстраховываясь тем, что ухватилась за плечи мужчины.       – Я обещал, что подумаю. Однако вот это – доказательство того, что я имею право и отказаться от столь неинтересной, абсолютно ничем не прельщающей меня сделки. – прихотливо и капризно изображая протест, он подхватил левую ладонь брюнетки, указывая взглядом на перламутровый камень, вкраплённый в кольцо из белого золота.       Такие кольца не делали в людском мире, просто не способные на нечто прекрасное даже самые искусные ювелиры. Гоблины же существа, зажиточные и не лишенные вкуса и чувства прекрасного. Так что миниатюрное, но красивое колечко было тому самым прямым доказательством. Такую прелесть можно было увидеть единственное что в фильмах про эльфов, которые были не наименьшими ценителями прекрасного.       Сара нахмурилась, озираясь вокруг себя, лишь бы не смотреть на своего мучителя, который никак не хотел пойти на уступки.       – Я сделал всё, что ты хотела. Хотела свои вещи из дома – вот они, твои вещи. Хотела видеть родных – я дал тебе в подарок сферу, которая способна в любой момент показать близких тебе людей. – парировал любые обвинения мужчина, притягивая её на приступную близость к себе так, что Сара ощутила поднимающееся в нём желание близости.       – Прости, но я… Мне нужно время… - она оттеснилась от короля, упираясь руками в грудь. А он не стал удерживать силой, раздосадовано глядя вслед удаляющейся к окну девушке, следом приподнимаясь с ковра и удобно разваливаясь на мягком кресле.       Она выглядела печальной и грустной, от чего внутри Джарета поднималась буря негодования. Вместе с тем он не был способен злиться на неё столь же много, как раньше, ведь Сара исполняла практически все его прихоти. Он не был столь настойчив, чтобы требовать моментального подчинения и отдачи, овладевая сердцем и душой девушки постепенно. И надо сказать выходило у него весьма недурно до настоящего момента.       Одного, чего не мог понять король, была такая тяга к миру людей. Да, она привыкла жить и существовать там. Но там не было его, великого и могущественного, до одури красивого и соблазнительного короля гоблинов. Так почему же, оказавшись в ряду его любимиц, она до сих пор находит повод грустить?!       Джарет склонил голову на бок, рассматривая задумчивый вид Сары, как одно из подлинников предметов искусства. И это милое создание не переставало его удивлять и очаровывать. Причём великолепие Сары таилось во многом, многим она его обезоруживала, в чем могущественный правитель подземелья никак не желал признаваться.       – Я прошу не так уж и много, Сара… - заговорил он, возвращая к себе её подлинный интерес.       – Немного? Это всё ты называешь немного? – казалось, что спокойствие девичьей души было нереально нарушить, но щёки юной красавицы мгновенно вспыхнули жаром неоправданной несправедливости. – Ты обманом подкинул мне кольцо, запер в своём лабиринте, не позволяешь видеться с родными, не даёшь заниматься тем, что я люблю. А теперь ты говоришь, что просишь немного?       Едва узнаваемые властные нотки преобразовались в нечто более устойчивое и сильное. Она не смотрела на короля свысока, но он чувствовал исходящие от неё искры негодования.       – В таком случае ответь на вопрос: дала бы ты своё согласие, если бы я явился к тебе и сделал предложение напрямую? Бросила бы всё, чтобы жить здесь, жить со мной? – его тон, как и прежде, был маняще обезоруживающим, ломающим любые устойчивые границы.       Сара осеклась, но уже совсем скоро нашлась, чем ответить:       – В мире людей никто так не поступает. Сначала люди узнают друг друга, встречаются, ходят на свидание, разговаривают. И лишь потом, когда они точно уверены в себе и своих чувствах, лишь тогда они делают этот выбор! – Сара продвигалась к нему несломленной скалой. Она уже не спотыкалась о множество пышных юбок под платьем, не была столь неаккуратна. Несколько месяцев в подземелье преобразили её, частично изменив, позволив привыкнуть к здешним традициям и нравам.       Джарет слушал девушку внимательно, закинув ногу на ногу. Он задумчиво поглаживал подбородок, осмысливая сказанное девушкой, но тем не менее напора не сбавлял, уверенно оставаясь непреодолимой скалой упрямства.       – А в моём мире так поступают. – глухо проговорил он, ничуть не усомнившись в том, что означали эти слова. Когда Сара приблизилась к нему, пышущая негодованием от вопиющей несправедливости, он резко подорвался с удобного кресла, глядя на девушку с высоты собственного роста, значительно превосходящего её. Упрямство обоих не упрощало ситуации, не разрешало конфликта, добавляя лишь новых проблем.       Они оставались на преступной близости друг к другу, не разрывая взгляда. Сара тяжело дышала, от того так часто и рвано вздымалась округлившаяся за последние несколько лет грудь. Это выглядело очаровательно и ничуть не ушло от внимания мужчины, но сейчас он не мог пасть жертвой её обаяния, слишком сильно привыкший к тому, чтобы всё было только так, как он сказал. Сара же чувствовала, как от нарастающего гнева Джарета ноги становятся ватными, и она практически из последних сил способна оставаться напротив него. В девичьих глазах плескалась горечь вперемешку с безграничной симпатией к этому мужчине, который эгоистично присвоил её жизнь, её сердце, всё её существование.       – Мои родители очень беспокоятся, я соскучилась по Тоби.       – Ты прекрасно осведомлена, что они даже не заметили твоего исчезновения, ведь им всё равно. Уверен, что абсолютно никто не заметит твоего отсутствия, ведь для других ты ничего не значила. Всем наплевать. – он неотрывно обдавал Сару долгим мучительным взором, склоняясь к ней, шепча ей эти жестокие слова прямо в губы.       – Ты чудовище. – кротко проронила она слова, которые слетели с губ прежде, чем она успела осознать, как ужасно это прозвучит.       Джарет замер, так и не коснувшись девичьих губ своими. Глухо выдохнув, он выпрямился, отстраняясь. Взгляд короля покрылся ледяной коркой.       – Очень хорошо, что ты сказала это вслух. – король обошёл Сару, отчётливо отчеканивая каждый шаг каблуками. – Заслуженно, полагаю. И именно поэтому рядом с этим чудовищем ты проведёшь остаток жизни, Сара. Так и знай.       Резко взметнулся чёрный плащ. Он хлопнул дверью так, что, казалось, пойдёт трещинами побелка на потолках. Сара так и осела на месте, где до этого трепетно ютилась в любимых объятьях. Она и симпатизировала ему, и презирала его одновременно. И точно также ненавидела себя за всю противоречивую гамму чувств, испытываемых к тёмному властителю.       Прошло несколько дней с момента их ссоры. Джарет не навещал девушку, оставляя ей время и личное пространство для размышлений. Вместе с тем это было поводом для самобичевания юной особы, которое пришло уже следующим же утром. Они ни разу не делили постель. И служанки, как назло, шептались о некоих дамах, которые повадились навещать покои короля. Они же со злорадным торжеством пророчили, что нынешняя игрушка Джарета очень скоро наскучит ему своей холодностью и он от неё избавится.       Саре уверенности в себе это не прибавляло. Её душили слёзы, но она не позволяла видеть их другим, оставаясь на некотором расстоянии ото всех. Лишь некоторые прислужницы относились к ней с уважением, проникшиеся добротой и приветливостью юной особы. Они и стали теми немногими, кто мог составить девушке компанию, когда были заняты её друзья.