I'll place the sky within your eyes

      Сара изучала замок, даже не представляя, сколько тайн хранили эти холодные облупленные стены. Бродя по мрачным и тусклым коридорам, она старалась не поддаваться меланхоличным наплывам, но будучи запертой в подземелье на неопределённый срок, поддерживать боевой настрой давалось всё сложнее.       Девушка предпочитала длинным платьям свою одежду, пока того не видел король гоблинов. Конечно, ему безусловно доложат об этом, но кто сказал, что Саре не всё равно? Уж больно не хотелось волочить на себе необъятное количество юбок и подъюбников, которые плавно маневрировали и накренялись из стороны в сторону в силу жёсткого кринолина, который был тоже не очень удобен для повседневной носки. Куда привычней родные джинсы и свободная рубашка оверсайз, не стесняющие движений.       С момента ссоры прошло не меньше недели. С того самого момента Джарет отгородился от своей гостьи, активно игнорируя любые попытки найти его. А она и не старалась, столкнувшись с этой неприятностью первую парочку раз. Оставалось немного поумерить гордыню и ждать, когда Его Величество остынет и снизойдёт вновь до общения с простым людом. А так как характер Джарета она изучила довольно неплохо, прекрасно понимала, что это может занять месяцы. Что ж, она будет терпелива. По крайней мере ей так казалось.       Обычный будничный день не нёс ничего особенного, кроме длящегося вот уже несколько дней дождя. Оказывается, в мире гоблинов и дожди шли, и снег. Правда второе было подлинной редкостью, так что некоторые молодые гоблины ещё даже не знали, как этот самый снег выглядит. Ведь детей обычно похищали в младенчестве, так что осознанный возраст бедняги проводили уже будучи уродливыми карликами. А снег, выпадающий в мире людей, они помнить и не могли.       Вот Хоггл снега не видел в мире гоблинов, дивясь и поражаясь рассказам подруги. Было отчасти больно видеть, как осознанные голубые глаза товарища наливались тоской по утерянной возможности жизни в людском мире, ведь он столько терял, находясь здесь. Теперь он был привязан к лабиринту сильней, чем раньше, но истинной причины не оглашал. Явно что-то нехорошее произошло, что теперь карлик напрочь отказывается посетить мир людей вновь. И Сара примерно догадывалась в чём причина, но донимать не собирается, уважая право друга на молчание.       Уильямс пару раз слышала, как гоблинши, хлопочущие на кухне, переговаривались о том, что снег выпадал только тогда, когда в этот необычный мир приходило нечто хорошее, либо же снег становился предвестником некоего чуда. Но видимо чудес не планировалось в ближайшее время, поэтому оставалось только пожать плечами и полагаться на интуицию.       Если обычно Сара могла прогуляться по зелёной части лабиринта в местах, чётко очерченных Джаретом не иначе, как «безопасными зонами», то в такой ливень это вряд ли бы получилось.       Длинный крытый коридор, соединяющий корпуса зданий, с двух сторон открывал вид на разные части лабиринта. И ширь его была безгранична…. Границы выложенной каменистой дорожки были отделены от внешнего мира ограждениями высотой примерно по пояс. Сложные тяжёлые навесы удерживались на массивных колоннах, обросших зелёным плющом, оплетающим изваяния с низа до верху.       Уильямс остановилась на полпути, тоскливым взором окидывая пелену влаги, затуманено прикрывающую полупрозрачной завесой весь остальной мир. Дождевые капли со всей силы бились о крыши, стучали в окна, а всем словно было всё равно. Такая погода всегда навевала печаль, возрождала в памяти тоску по дому, сейчас слишком явно выраженную. Дожди шли так долго и обильно, что некоторые части лабиринта, напитавшись влагой как следует, уже не были способны больше поглощать все эти потоки. Поэтому много где уже виднелись разливающиеся реки, отсекающие путь к зелёной части лабиринта.       Прохлада в совокупности с излишней влажностью вызвали у Сары лёгкий озноб, и она поморщилась, потирая руки, пытаясь немного согреться. Даже покрывающая плечи лёгкая шаль не справлялась со своей задачей, из-за чего стоило побыстрей пересечь эту дорожку, чтобы скрыться в помещении.       Придётся найти, чем скрасить время в другом месте, так как привилегия вымочиться под дождём до нитки не особо прельщала. Поэтому, полюбовавшись всем этим природным бесчинством, девушка двинулась дальше.       В своих попытках отыскать нечто новое и интересное, Сара набрела на высокие резные двери, недолго думая толкая одну из них, чтобы поглядеть, что внутри. Изнутри её встречала ужасная темень, беспощадно поглощающая всё, до чего только могла дотянуться. Уильямс огляделась по сторонам, заключая, что никого в ближайшем радиусе нет и тогда более уверенно двинулась внутрь.       Внутри всё буквально с ног на голову перевернулось от волнения и глупого лёгкого наплыва предвкушения, что её могли застукать за столь неприличным действом – сованием носа в чужие дела. Но Джарет сам виноват, коль оставил её в замке.       Лишь за счёт горящей в руках свечи, которую Сара одолжила с ближайшего подсвечника в коридоре, её не проглотила кромешная тьма, хотя, признаться, попытки всё же явно были. Здесь было просто неимоверно темно, но ноги отчего-то несли дальше в противоречие взволновавшемуся сердцу.       Старый явно заброшенный зал, пропахший благовониями и пылью вперемешку. Натыкаясь на столы с подсвечниками, Сара делилась огоньками маленьких язычков пламени, постепенно изучая, насколько зал широк. Выступы и ступени вынуждали оставаться более осмотрительной, ведь она вряд ли хотела распластаться по холодному полу. Весьма странно то, что выступы, подъёмы и спуски устилали всю её дорогу. Словно ровного гладкого пола здесь и не было никогда.       Постепенно зал наполнялся тусклым светом, а тьма нехотя отступила, неприязненно как будто обещая вернуться и отомстить за такую вседозволенность. Уильямс осмотрелась, постепенно соображая, что к чему. Глянцевые полы отражали всё, чего мог коснуться их ненавязчивый взор. С высоких потолков свисали изящные канделябры и неимоверных размеров хрустальные бусины, выполняющие собой роль украшений. Пожалуй, они бы уместились на девичьей ладони, не постеснявшись. А девушка всё шла и шла, то поднимаясь, то ведомая вниз по ступеням, причём всё это время она шла только вперёд. Несколько раз она едва не рухнула, споткнувшись о разбросанные диванные подушки. Лишь теперь девушка подмечала, что в некоторых нишах в стенах были укромные места с подобием миниатюрных диванчиков.       Сердечко зачастило в груди настолько, что ей с трудом удавалось держать почти ровным своё дыхание. Почему-то этот зал казался слишком знакомым в любом своём проявлении, и юная особа больно прикусывала и пожёвывала нижнюю губу, словно это помогло бы справиться с возникающим из неоткуда волнением.       Надежда на то, что это лишь совпадение и излишняя мнительность, рухнули вниз вместе с сердцем, когда она достигла тупика. Искажённое нечто, скользнувшее в кривом нечётком свете, испугало Сару, но вовремя сообразив, что это всего на всего отражение, она оставила попытку трусливо броситься наутёк. На огромном во всю стену узорном зеркале чернела зияющая пустота и чернота от брошенного когда-то в него резного стула. Руки до сих пор помнили тяжесть предмета мебели, выделанного из дерева. И пускай это казалось иллюзией, на редкость слишком уж всё было явно, хоть и плыло туманной рябью.       Воспоминание нахлынуло стремительной волной, а ни на шутку хорошо развитая фантазия на мгновение преобразила тёмный зал, окрашивая его в золочёный свет, обвиваемый на редкость яркими узорами и тёплым одурманивающим ароматом благовоний. Повсюду замелькали вальсирующие пары, раскачивающие всё царящее здесь существование мелодиями живого оркестра. Уродливые маски гоблинов скрывали каждое лицо, которое повстречалось когда-то Саре, но они не были способны укрыть издевательских насмешливых взглядов, полных предвзятости к земной девушке. И всё же… Лишь один из них, пускай также насмехающийся, но хоть немного стал считаться с её существованием, её непробиваемостью и упрямостью. Лишь один увидел в ней не простую девчонку, сумел оценить и распознать в ней достойного соперника, пускай поначалу и советовал не пытаться состязаться с ним.       Танцующие, хохочущие и шумящие силуэты растворились вместе с туманным золотым свечением, погружая окружение всё в те же угрюмые полуночные нотки.       Сара обернулась назад к разбитому зеркалу, осмотрела уродливые неаккуратные паутины трещин на стекле, которое и воспроизвело столь неприятное отражение, разрезаемое множеством трещин. И сердце продолжала долбиться о грудную клетку, когда девушка осознала окончательно, что это не обычный зал. Это бальный зал, в котором она когда-то танцевала с Джаретом. Это звучало абсурдно, ведь тогда происходящее было не более, чем иллюзией, надуманной Его Величеством. От этих мыслей не стало легче. Сару немного затрясло, и она вцепилась в собственные плечи, чтобы посильней натянуть шаль.       – Нравятся плоды своей работы? – внезапно раздавшийся грубоватый мужской тон отразился от стен загробным эхом, пронзившим тело девушки едкой стрелой. Она обернулась сразу же, раздумывая, не спятила ли окончательно. И кто бы мог сомневаться – Его Величество располагался в самой высокой точке помещения, к которой со всех сторон вели изящные ступени. Он почти ласково огладил верхушку изящных настольных часов с замершей часовой стрелкой – они больше не ходили, по-прежнему показывая на тринадцати числовом циферблате ровно двенадцать. Они, как и всё вокруг, были покрыты тенётой и пылью, словно здесь уже давно никто не был. А может оно так и есть?       Что же касалось короля… Выглядел он, как обычно слегка надменным с примесью нотки высокомерия, что было в рамках нормы, а потому Сара лишь теперь прочистила горло, дабы задаться интересующим её вопросом.       – О чём это ты? – знала, насколько мог глупо прозвучать этот вопрос, но всё равно задала. Ей не нравилось то, как явно проступали в его тоне нотки укора, причём весьма безосновательные.       – Этот зал повидал множество праздников, до твоего появления. – коварно сощуренные глаза устремились к виновнице произошедшего, которая отрицала все эти обвинения.       – Вот только не нужно винить меня в том, что запер здесь, пытаясь одурманить! – смело заявила она, теперь вспоминая, что именно устоявшийся здесь аромат благовоний так сильно кружил когда-то голову.       – Я лишь хотел, чтобы ты получила то, о чём так грезила всё время до встречи со мной. – он чуть склонил голову в бок, парируя атаку и нанося контратаку. – А ты мало того, что не приняла его, так ещё и разбила столь великолепное зеркало! Оно было одним из самых дорогих изделий, что находится в моём замке. Но не в этом суть. Ты сбежала с бала, огорчила гостей, разбила мне сердце, а потом разрушила часть моего лабиринта!       Обвинения обретали всё более явную угрозу, когда к ним добавилось ещё и приближение короля. Уильямс уязвлённо зыркнула на то, что уже невозможно было восстановить. И лишь затем попятилась к середине зала, дабы поскорей выбраться отсюда.       – Получается, на балу тоже был ты? Это не привиделось мне? – от того, как сильно она нервничала, поток вопросов стал не прекращаемым. И от этого на губах тёмного повелителя взыграла издевательская хитрая до ужаса улыбка. Она и стала ответом. Значит король гоблинов и вправду игрался с ней так, как хотел всё то время. А сейчас, заперев её в лабиринте, хочет отыграться по полной, однако Сара лишь опостыло вздохнула, подумав об этом. Всё дальше отдаляясь от остановившегося около зеркала короля, девушка услышала подозрительный скрип сверху. Пока что, взирая на потолок она лишь видела старые запылённые люстры, слабо покачивающиеся и устланные хрусталём. Ничего не предвещало беды. Возвращая же взгляд на Джарета, она заметила, как задержался мужчина подле уничтоженного имущества. Как разглядывает осколки у своих ног.       – Я не хотела всего этого… Я лишь хотела…       – Ты хотела именно этого, Сара. - властный тон перебил её, разлетевшись по пустому залу гулкое эхо, - Пора бы уже давно признать это, дорогая. Даже одержав эфемерную победу несколько лет назад, не проходило ни одного малейшего мгновения, когда бы ты не думала обо мне. Я добьюсь того, чтобы ты, наконец, могла напрямую сознаться в этом.       Джарет улыбнулся, и в улыбке этой было нечто хищное и острое, что так сильно ранило девушку обычно.       Но вот он, скрип повторился, а дальше всё, как в замедленной съёмке. Сара воззрилась наверх, замечая летящую прямо на неё сорвавшуюся с потолка люстру. И всё, что она успела, это лишь попытаться отбежать в сторону, но тяжёлая громоздкая потенциальная убийца оказалась быстрее.       Прежде, чем распрощаться со своей жизнью, Уильямс почувствовала, как в неё тяжёлым стремительным молотом врезается чужое тело практически до боли, а сильные мужские руки ухватывают так сильно, что, кажется, вот-вот треснут рёбра.       Чувство невесомости, быстро сменяющееся падением, но затылок предусмотрительно страхуется чужой ладонью, поэтому боли от удара об пол она почти не ощутила.       В зале раздался ошеломительный звон упавшего металлического изделия на пол, истошно затрещавшего, утянувшего следом за собой и подобие небольшого прицепа в виде украшений. Удерживающиеся за счёт крепления люстры бусины мощными гирляндами упали на пол, разлетевшись осколками по всему залу. Это походило на дождь из дорогого стекла, правда такой ливень мог привести к весьма плачевным последствиям. Хрусталь, встретившись с твёрдой преградой, разлетелся в дребезги с оглушительным звоном и Джарет склонился сильней, притесняя лицо Сары ближе к своей груди, чтобы лихие неконтролируемые стеклянные осколки не оцарапали нежную девичью кожу.       Смертные куда более уязвимые, они столь хрупки, что их можно сломать, даже не прилагая особых усилий. Джарет подумал об этом, когда острые хрустальные занозы осыпались на пол, впивались в его кожу, вспарывая хлопок рубахи, царапали лицо. Сара, его нежная и упрямая Сара… Как же порой она безрассудна, сующая свой нос туда, куда не стоило.       Когда звон стекла поулёгся и первые наплывы паники покинули девичье тело, она попыталась немного отодвинуться и король позволил, выпуская затылок из ладони, удерживающей её у обнажённой из-за излишне распахнутой рубахи кожи. Сара шокировано распахнула глаза, замечая, как натянутое струной мужское тело нависает над ней огромным кремнем. Девичье лицо в мгновение опалило мужское дыхание, отчего по телу разнеслись мириады мурашек. Она взволнованно посмотрела на лицо Джарета, скованное напряжённым выражением. И лишь через несколько секунд смогла уловить, в чём заключался корень проблемы.       Всё походило на настоящий кошмар, но девушка смогла хоть немного отмереть, как только услышала вопрос над своей головой.       – Цела? – он говорил спёртым голосом, явно нешуточно накренившись из-за одного из округлых погнувшихся колец канделябра, придавившего поясницу и пока что хорошо удерживаемое. Он нависал над юной особой, расположив руки по обе стороны от неё, слегка придавливая весом своего тела, но пытаясь не раздавить. Сара вздёрнула к нему напуганные глаза, понимая, что сегодняшний поход по замку оборачивается весьма скверным образом.       – Джарет… Мне жаль... - лишь смогла проронить она, когда в глазах проступила заметная влага, от которой изумрудный взгляд стал ещё более уязвимым и в то же время обезоруживающим. Король, уловив эту перемену, горько усмехнулся, переместившись ближе к Уильямс, облокотившись о локоть, чтобы мягким касанием руки провести по приятным нежным чертам девичьего лица. Она дрожала, напуганная и сбитая с толку, а он лишь тускло наслаждался таким уединённым моментом, когда в ответ на шум послышались копошения приближающихся снаружи подданных.       Комната Его Величества была просторной и по-своему уютной. Как только девушка зашла внутрь, сразу могла ощутить запах короля – всё вокруг пропиталось ароматом его тела. И от этого даже слегка будоражило разум.       Крупногабаритное помещение с высокими сводчатыми потолками было заполнено дорогой, но старой мебелью, сохранившей свой лоск даже сквозь годы. Непременно, если бы сюда зашёл незнакомец – смог бы безошибочно определить, кто являлся хозяином покоев.       Над облицовкой камина, оформленной в арочном виде, располагалась широкая полка с множеством расставленных свечей. Крупные окна в одну стену, занавешенные массивными шторами, открывали выход на балкон и простирающийся за ними вид на лабиринт. И нужно признать, что отсюда вид был куда более обширный, нежели из других комнат замка.       Король нетерпеливо и упрямо отказывался от помощи в передвижении, отмахиваясь от любых попыток ухватиться за него. Подданные же копошились вокруг, взволнованно осведомляясь о самочувствии Его Величества, отчего Сара с трясущимися поджилками уловила разгорающиеся адские огни в мужских глазах. Ей же и пришлось самолично заняться лечением короля, ведь из-за дождя королевский лекарь, отлучившийся к родне на выходные, был в затруднительном положении, не сумев приехать сразу. Все дороги размыло, а путь к замку так и вовсе был отрезан своеобразным подобием разбившейся реки.       Востребовав у прислуги всё необходимое, Сара позаботилась о том, чтобы король аккуратно снял рубашку. Часть осколков неплохо пробороздила кожу на спине и даже беспощадно полоснула по мужественному лицу Его Величества.       Когда всё необходимое было доставлено, подчинённые отправились восвояси, получив соответствующее распоряжение со стороны своего повелителя. Им не особо хотелось оставлять господина без помощи, но Сара явно подавала надежды, поэтому со скрипом в сердцах, но всё же удалились, не решившись перечить Джарету.       – Готовиться к ножу в спину? – съязвил Джарет, явно утеряв нежный подход к девушке, которая трясущимися руками готовила иглу и нитки к штопанью ран.       – Всенепременно, Ваше Величество. – не сдержалась от ответной колкости в его адрес юная особа, усаживая его на край просторной двуспальной кровати, застеленной бардовым постельным бельём. Подвинув к постели невысокий столик ближе, благо у него были колёсики, Сара приступила к своей миссии. Некоторые осколки весьма плотно засели в ранах, поэтому ей пришлось орудовать пинцетом.       Дальнейшие операции проходили в гробовом молчании. Пока дело не перешло к зашиванию. Уильямс взяла себя в руки, запретив так сильно волноваться. В конце концов перед ней сидел король гоблинов, а не смертный человек, а значит и раны затянутся быстрее, и возможно болевой порог гораздо выше.       – Больно? – уточнила она, когда впервые в своей жизни проткнула чью-то кожу изогнутой иглой. Говорят, что главное привыкнуть, однако девушка всё никак не могла унять дрожи, поэтому сильно беспокоилась, что после её самодеятельности на теле властителя тьмы могут остаться шрамы.       – Может позвать кого-то наиболее опытного? – в какой-то момент совсем струсила она, встречая направленный к ней в пол-оборота лукавый взгляд.       – Из-за тебя я ранен. Ты и шей. У тебя хорошо получается, Сара. – сказал он, отвернув голову, как ни в чём не бывало. И пока он был в таком положении, Уильямс не могла определить, шутит ли он или просто издевается над ней. Воля не волей пришлось продолжить, ведь она испытывала ужасную вину за случившееся.       – Можно задать вопрос?       – Смотря какой. – сразу ответил тот, даже не повернувшись, дабы лишний раз не мешать работе девушки.       К счастью спустя полчаса мучений она всё же закончила. Когда король хотел вставать, юная особа остановила его, прихватив за руку и указывая на высокую скулу, на которой запеклась кровь. Мужчина снисходительно вздохнул и устроился на своём месте, уже развернувшись к ней лицом. Пронзительные глаза изучали сконцентрированный образ девушки с интересом и даже неким любопытством – новая грань Сары, которую он ещё не видел.       – Ты же колдун… Так почему не предотвратил всё произошедшее с помощью магии? – когда она смочила марлю антисептиком, прихваченным из мира людей, решилась продолжить их не особо хорошо завязывающийся разговор.       – Потому что ты дурёха, каких поискать. – уже нагло не скрывая издевки произнёс Джарет, мгновенно получая в ответ месть – Уильямс посильнее прижала влажную пахучую тряпицу к больному месту. Мужчина поморщился, но не издал ни звука. Сара видела, как его глаза смеются над ней даже тогда, когда он напускает на себя независимый высокомерный вид.       – От вида твоих надутых щёк и губ мне всё сложнее сдерживать смех. Ладно… - сдался наконец маг, продолжая, - Я не даром говорю, что ты уничтожаешь всё, к чему прикасаешься.       – Тогда план поместить меня в лабиринт был немного дурацким. Не считаешь? – не сдержалась девушка, пытаясь скрыть возродившуюся в груди обиду от слышанного. Ну вот как она могла разрушать всё лишь своим присутствием? Абсурд!       – Дурёха, так ещё и слушать не хочешь. – щёлкнул её по носу мужчина, вызвав тем самым ещё больше негодования. – Ты уничтожаешь чёрную магию, Сара. Когда ты была на балу, всё было воссоздано магией чёрного кристалла. Ты разбила чары, потому там мои силы отныне не действуют. Колдовать там я тоже не могу. Поэтому этот зал очень скоро я уничтожу.       Уильямс ошеломлённо воззрилась на собеседника, не понимая, почему он делится с ней столь личной информацией. Ведь при удачных обстоятельствах она могла использовать это против него. Но хотела ли она этого?       – Ты только что дал мне хороший козырь в руки.       – Правда? А я думаю, что после случившегося ты вряд ли полезешь в то место, где чуть не погибла столь глупой смертью. Меня ведь может и не оказаться в определённый момент рядом. – Джарет усмехнулся вновь, когда она хмуро сдвинула брови к переносице и собиралась отстраниться.       Попытка отойти потерпела провал на корне, когда Джарет нагло перехватил женское запястье, рывком усаживая её к себе на колени. Сара не успела даже пикнуть, лишь укоризненно взглянув на бесконечно довольное лицо мужчины.       – Мне кажется, что ты вновь забываешься. Я не отпускал тебя, не давал дозволения уходить. – снова завладел всем её вниманием до одури соблазнительный король. Девушка лишь отрицательно мотнула головой, пытаясь подняться, но кто сказал, что ей это позволят сделать?       Джарет, внимательно изучая девичье лицо, огладил нежную бархатистую скулу, ненавязчиво заправляя выбившуюся тёмную прядь за аккуратное небольшое ушко. И это действо было столь завораживающим, что Сара и сама засмотрелась его выражением лица, соблазнительно и обезоруживающе ломая всевозможные препятствия. Джарет притянул девичье лицо к себе, пристально вглядываясь в полюбившиеся глаза, лаская её взглядом. И от этого девушку моментально бросило в жар.       Король своевольно миновал личико, останавливаясь около женского ушка и заманчиво нашёптывая:       – Оставайся сегодня здесь, Сара. Я буду весьма не против твоей компании.       Возможно всё дело в зарождающейся симпатии, либо же Сара до сих пор не успокоилась после такого всплеска адреналина. Но от каждого тягучего звучания низкого тона с хрипотцой она буквально загоралась и к лицу приливала краска. Джарет гладил её спину, вызывая ответную реакцию, от которой Уильямс ослабевала ещё сильней.       Возникшей ссоры как не бывало, словно оба забыли об этом, сплочённые общим необъяснимым инцидентом. И если Сара на панике позабыла подумать о том, почему люстра так внезапно свалилась, то Джарета этот вопрос озадачил в первую очередь. Но пока что он хотел лишь её компании, её внимания, её нежности.       Прикусив женскую мочку, он нарочно крепко сдерживал девичье тело в руках, дабы она даже не подумала вырваться. И не зря. Сара, почувствовав, как он начинает действовать напористо, всполошилась и хотела быстро сбежать, но под натиском мужских рук пришлось капитулировать. От влажных поцелуев в шею у неё разгоралось всё нутро, она пылала ярче любой свечи.       Джарет, облюбовав нежную кожу, властно впился в девичьи уста, в этот раз более напористо овладевая женским телом и душой. И Сара осознавала, что он уже давно был не просто ей симпатичен, не просто нравился. Когда тёмный повелитель был рядом, всё становилось другим, несколько иным. И теперь, когда мужские руки, казалось, были повсюду, она готова была всё на свете отдать, чтобы это не прекращалось.       Здравый рассудок бил тревогу, напоминал о том, что, если он получит желаемое – она точно никогда не вернётся в свой мир. Но сердце тут же перебивало любые голоса, затыкало их и приглушало, вытесняя всё возможное на поводу у иных, более сильных чувств.       Джарет напористо истязал припухшие от грубоватых поцелуев губы, изучая её, проникая в рот языком. И от столь откровенного слияния губ у Уильямс невыносимо начинало тянуть в животе от предвкушения чего-то большего. Сара задыхалась, но обхватывала мужские плечи, тесно примыкая к нему, чувствуя, как сквозь её тонкую рубашку он уже может ощущать, насколько сильно обострены женские чувства.       Зарываясь в копну светлых волос, она старалась не срываться на припирающие к горлу стоны, ведь удивительным образом пальцы Его Величества творили нечто необыкновенное с её телом. Он изучал каждый изгиб тела, проглаживая себе путь из новых прикосновений. Он притеснял девушку ближе к себе, уже желая получить то, о чём так давно грезил.       Когда они практически достигли точки невозврата, в двери негромко постучали. Казалось, что никто из них не услышал нарушения спокойствия. Они продолжали упиваться друг другом, когда девушка, сидя на коленях у короля, так ласково и нежно обнимала его, даря самые настоящие непередаваемые ощущения.       Стук повторился более настойчиво, а затем прозвучал голос:       – Ваше Величество, прибыл лекарь. – из приоткрытой двери показалось лицо гоблина, который мгновенно побледнел, застав столь уединённую и интимную обстановку. Сара, заметив чужака, едва не вскрикнула, а Джарет почти покраснел от подступающей ярости.       – Прочь! – рявкнул он в ответ, ощущая, как на смену исступления начинает подступать лютая ненависть. Поданный мгновенно ретировался за дверь, смущённый и до чёртиков напуганный.       – Как же тяжело жить, когда тебя окружают сплошные идиоты! – сквозь зубы сцедил король. Настрой был сбит, да и Сара больше не выглядела предрасположенной к продолжению. Когда король хотел пойти и разнести к чертям половину дворца за такую вопиющую наглость, девушка остановила, удержав за руку.       – Прошу тебя, не стоит. Он лишь сильно беспокоился о тебе. Не наказывай. – просила она, пытаясь немного остудить пыл взбесившегося короля. И первым его позывом было вырвать ладонь, чтобы всё же дать жару прислуге, но девушка вновь мягко прикоснулась к нему, оставляя лёгкий поцелуй на горячей щеке чуть ниже уровня полученной сегодня царапины.       – Лекарь наверняка приложил нимало усилий, чтобы добраться до замка. Позволь осмотреть тебя. – она, заметив, что первые вспышки гнева миновали, решила пойти за доктором, останавливаясь на самом выходе.       Джарет глубоко дышал, восстанавливая самообладание. Плохо, но получалось. И тогда напоследок Сара сказала:       – Спокойной ночи.       Король обернулся в сторону, где была Уильямс, но она уже удалилась, плотно прикрыв за собой дверь. Недолго думая, он обзавёлся новой рубахой, накидывая на плечи и отправляясь в зал. Не будь рядом Сары и её сердоболия, он бы скорее всего прибил нерадивого слугу. Полностью исполнить её просьбу он не желал и не собирался, поэтому лишь наказал слугу, но убивать не стал. Пришлось готовиться ко встрече с лекарем, который уловив первые нотки неблагоприятного расположения духа господина, лишь досадливо покачал головой.