Пока идёт дождь

      Сидя за партой в прохладном кабинете и вполуха слушая преподавателя, Грейнджер завороженно смотрела в окно. За мутным от воды стеклом шёл дождь, шум которого был почти не слышен. Оставляя за собой длинные мокрые дорожки, капельки спускались вниз по окну, стекали за раму, после чего разбивались о влажный серый асфальт. Сверкнула молния, прогремел гром, гроза вспыхнула ещё раз. — И таким образом, мы можем заметить изменение формы жидкости. Записываем, молодые люди, не сидим просто так, — угрюмо проговорил седоволосый профессор охрипшим голосом.       Гермионе не оставалось ничего, кроме как повиноваться и записать всю теорию в свой волшебный блокнот. По правде говоря, Грейнджер недолюбливала мистера Волтера, потому что тот напоминал ей давно погибшего профессора Снейпа своим скверным, ехидным характером. Он преподавал трансфигурацию жидкой материи с самого первого курса ее обучения в Академии Высшей Магии. Гермионе оставалось доучиться всего лишь год, что безумно радовало и огорчало одновременно. Она вновь посмотрела в окно. В ее глазах можно было бы увидеть печаль, однако за ней никто не наблюдал: все были заняты конспектами. Ей было тяжело осознавать, что в конце этого учебного года она, скорее всего, больше не увидит всех этих людей, за исключением друзей, с которыми она общалась с первого года обучения. У них была своеобразная компания, состоящая из пяти человек, включая её саму. Грейнджер искренне надеялась, что они продолжат общаться после завершения высшего образования. — Консистенция воды сильно отличается от ртути, как вы могли заметить. Запомните: ртуть ни в коем случае нельзя трогать руками и вдыхать ее пары, если у вас нет желания покончить жизнь самоубийством, разумеется, — мистер Волтер прокашлялся. — Наверное, вы считаете, что я говорю довольно очевидные вещи, однако я знаю людей, которые с вероятностью в сто процентов на это правило наплюют, поэтому — записываем, — усмехнулся Уильям.       Гермиона закатила глаза, чувствуя, как гнев подкатывает к лицу, норовясь вылиться на Волтера. Она сделала глубокий вдох и принялась записывать очередное правило, с которым она была знакома с малых лет.       За окном по-прежнему стучал дождь. Раскат грома пронесся по улице, глухим шумом отдаваясь в аудитории. Следом послышался грубый голос Уильяма. — Есть тут люди, знающие четвертое магическое свойство ртути? — с едва скрытым ехидством спросил профессор, ожидая, что никто так и не осмелится ответить. Он глубоко вздохнул и довольно потёр руки. — Что ж, раз желающих ответить нет… — не договорил волшебник, как его тут же перебил звонкий голос Грейнджер. — Позволите, мистер Волтер? — с вызовом спросила Гермиона, вставая из-за парты. — Ах, мисс Грейнджер. Как я мог о вас забыть, — закатил глаза мужчина и указал рукой на стол с принадлежностями для опытов.       Гермиона спустилась с лестницы, ведущей к преподавательскому подиуму, по которому тяжёлой походкой вышагивал старик. Она забралась на ступень выше, равняясь с профессором. Её голос заполнил аудиторию, и многие студенты оживились, вслушиваясь в речь девушки. — Четвёртое свойство ртути заключается в том, что она хоть и имеет жидкую текстуру, все же является металлом. Доведя вещество до нужной температуры, можно превратить его в катастрофически опасный для жизни пар, что опять же таки противоречит второму свойству металла. Также ртуть способна реагировать со всеми веществами, кроме платины и железа, поэтому ее используют для извлечения металлов из руд и других сплавов, — она перевела дыхание. — Ртуть способна видоизменяться и принимать любую форму исключительно под воздействием магии, — сказала Гермиона и взмахнула рукой над ртутью, которая медленно превращалась из лужи в крупный шар, а затем в куб. — Поскольку ртуть — вещество нестабильное, мы не можем придавать ей абсолютно любую форму, потому что на это требуется колоссальный объем магии, — она попыталась сотворить остроконечную фигуру, однако углы все равно выходили гладкими и закругленными. — Вот что мы наблюдаем: ртуть не способна принимать форму звёзды, что наглядно показывает нам невозможность использования металла как что-то более масштабное, нежели воду или жидкий азот. — Вы справились, идите на свое место, — высокомерно произнес Уильям, явно недовольный превосходным ответом Гермионы. Со временем ее пыл значительно умерился, однако тяги к знаниям было намного больше, чес силы воли и желания не показаться занудной зубрилой.       Грейнджер кивнула и сошла с подиума, а затем кто-то с задних парт громко произнес: — Так держать, Грейнджер!       Гермиона посмотрела в сторону звука, замечая бабника всея Академии. Джон Миддлтон был из богатой семьи волшебников, имел гору поклонниц и низкий айкью. Он на протяжении всего обучения с Грейнджер на одном курсе пытался привлечь ее внимание и завоевать сердце вместе с хрупким доверием, которым она не разбрасывалась налево и направо. Сначала он показался ей даже милым, однако немного позже она поняла, что за этой толстой маской все это время пряталась тварь, способная на зверские, нечеловеческие поступки.       Кто-то громко свистнул, поддерживая Миддлтона, после чего профессор громко ударил кулаком по столу. — Тишина, — рассерженно произнес Уильям и сел за свой преподавательский стол, начиная что-то записывать.       Гермиона села на свое место, все ещё чувствуя на себе взгляд Джона и его дружка Эрнеста Филкинса. Они так громко перешептывались, что Волтер поднял свой взгляд на их парту. Зазвенела тишина. Лишь громкий стук капель дождя нарушал покой аудитории.       Грейнджер смотрела во двор Академии, где под зонтами ходили волшебники. Они торопливо шагали и скрывались под аркой, проходя через которую можно было попасть в магловский район Лондона. Будучи маглом, человек не способен увидеть Академию. Он увидит лишь обыкновенный разрушенный дом, входом в который была каменная арка.       Отталкивающие чары были наложены на всю приакадемскую территорию, так что за попадание магла во двор училища никто не беспокоился. Прозрачный купол также защищал здание Академии, но уже от волшебников, которые не оставили свой магический след в списке учащихся. С целью предосторожности это было сделано ещё с момента первой магической войны, когда на территорию учебного заведения вторглись темные волшебники и попытались его разрушить, чего у них, конечно же, не получилось, потому что предыдущий директор был очень сильным и умным магом, на которого равнялись все студенты Академии. — Вода может принимать любые трехмерные формы, как нам уже сказала мисс Грейнджер, — проворчал старик. — Сейчас три студента выйдут сюда и продемонстрируют свои умения, — он встал из-за стола и осмотрел аудиторию. — Мисс Дэвидсон, мистер Клэрси и достопочтенный Миддлтон, к столу.       Девушка с ряда Гермионы спустилась с лестницы, в то время как парни мялись за своими партами, боясь показаться на глаза профессору ещё раз. — Клэрси и Миддлтон! Мне долго ждать? — рявкнул преподаватель, после чего оба вскочили со своих мест и чуть ли не бегом спустились по ступенькам.       Оказавшись возле большого стола, все получили по карточке с заданием. Мира Дэвидсон махнула палочкой над своим котлом с водой и вынула оттуда крупный жидкий шар. Гермиона узнала ее задание, так как сама разбирала его несколько дней назад, когда занималась дополнительными. По сюжету, девушка должна была превратить шар в куб, после чего заморозить его и поставить на специальную подставку. У волшебницы, стоящей рядом с преподавателем, выходило из рук вон плохо. Куб был с круглыми вершинами, что смотрелось несуразно. Когда она попыталась превратить жидкость в лёд, то перестаралась: круглый кубик раскололся на множество льдинок и разлетелся по всему подиуму.       В щеку Волтеру отлетел кусочек льда, и тот нахмурил свой и без того морщинистый лоб, приказав девушке идти на свое место и озвучив ее неудовлетворительную оценку. — Плохо, очень плохо. Клэрси, я надеюсь, вы не решите взорвать мне лицо своим льдом? — ядовито произнес Уильям и подошёл к следующему ученику. — Что вы, профессор, я должен превратить конус в пар, так что можете не переживать: я всего лишь ошпарю вас, если вы будете стоять слишком близко, — Волтер отошёл, на что темноволосый парень усмехнулся и с нахальным выражением лица выполнил свое задание. — Если бы вы не упражнялись в остроумии, Клэрси, я бы поставил вам на балл выше. Садитесь, — недовольно проговорил он и подошёл к Миддлтону, который стоял как истукан, ничего не делая. — И почему ваше задание ещё не готово? — Видите ли, мистер Волтер, эту тему вы нам ещё не объясняли, — сказал Джон и сложил руки на груди. — И что теперь? Вы настолько безмозглый и несообразительный, что не способны даже на оригинальность мыслей? — Уильям наслаждался унижением студента. — Что может быть элементарнее моментального превращения пара в лёд? — ехидно ухмыльнулся он. Миддлтон молчал. Он смотрел на своего друга Эрнеста и злорадствующе улыбался, кажется, предвкушая незримую победу. — Почему бы вам просто не объяснить нам эту тему, профессор? — елейно проговорил волшебник и посмотрел на Гермиону, которая, нахмурив брови, наблюдала за всей этой картиной. — Хм, — потёр подбородок Волтер и перевел взгляд на трибуны, сканируя каждого студента. Его глаза остановились на Грейнджер, которая чуть ли не сжалась под его настойчивым и прямым взором. — А давайте мы пригласим сюда нашу всезнающую мисс Грейнджер? Она то точно сможет объяснить нам всем новую тему, — заговорщически усмехнулся Уильям. — Как вам угодно, мистер Волтер, — приторно сказал Джон и пошел на свое место. Наблюдая за нахмуренной Гермионой, он внутренне ликовал: его месть только началась. После того, как она унизила его в том году, обнародовав видео, где он называет всех преподавателей тупоголовыми нищими, а всех свои девушек шлюхами, он не оставлял попыток отомстить ей за его испорченную репутацию. Их взаимная ненависть была настолько отчётливой, что никто даже не задавался вопросом, почему они ведут себя враждебно.       Джон даже предлагал ей встречаться с ним, и она была согласна, пока в его волшебном мобильном случайно не увидела это видео. Он до сих пор не мог понять, как именно Грейнджер залезла в его телефон и почему он этого не заметил. Тем не менее, Миддлтон пытался задеть Гермиону всеми возможными способами, и иногда у него даже получалось.       Гермиона вновь встала с места, горя от гнева. Она прекрасно понимала, зачем Миддлтон себя так ведет. Только вот объяснить эту тему она вряд-ли сможет, ведь собиралась разбирать ее только завтра вечером. Грейнджер попыталась вспомнить основные составляющие нужного заклинания, но ничего не выходило. Если она так и не поймет, как выполнить задание, то обречет себя на немилость этого преподавателя, чего ей совсем не хотелось.       Девушка подошла к столу и снова закатала рукава своей черной кружевной рубашки. Поднесла палочку к котлу с водой и вынула оттуда небольшую порцию жидкости, после чего создала купол, в котором болтался только что сотворенный из воды пар. Она сосредоточилась на своих воспоминаниях, подумала о классическом заклинании заморозки, но ничего не произошло: после наложения чар, пар так и не превратился в снежинки.       Гермиона произнесла второе заклинание, но только разрушила защитный купол, отчего пар просто улетучился к потолку. Она с опаской посмотрела на Волтера, который довольно ухмылялся и качал головой. Бывшая гриффиндорка еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Жаль, очень жаль, мисс Грейнджер. Напомните, какая оценка была у вас за прошлый год? — протянул Уильям, потирая ладони. — У меня был высший балл в группе, мистер Волтер, и вы это прекрасно знаете, — выдохнула Гермиона и облокотилась руками на столешницу в ожидании вердикта профессора. — Хочу вас разочаровать: волшебник, незнающий элементарного заклинания, не может иметь лучшую оценку в группе. Не надейтесь, что я буду благосклонен и поставлю вам выше положенного, — прищурил глаза седоволосый мужчина, после чего махнул рукой в сторону трибун. — Все эти люди верили в вас во времена войны, а сейчас, что? Вы безнадежны и совершенно глупы. Ума не приложу, как вы вообще выжили во второй магической. Садитесь. — Если бы не я, вы бы тут сейчас не стояли, мистер Волтер. Я отдала всю себя в этой войне, и вы должны быть благодарны мне за это, — Гермиона чуть приподняла бровь, сохраняя самообладание. Уперев руки в бедра, она продолжила: — Напомните-ка, где вы были во время финальной битвы? Ах, да, конечно, вы жили в Бельгии вместе с одной из своих студенток, — по мере того как она говорила, глаза профессора наливались чернотой и злобой. — Тяжело было, наверное, не так ли? — сквозь зубы проговорила девушка и посмотрела на него исподлобья. — Довольно! Берите свои вещи и выходите из аудитории, вы прекрасно показали свою настоящую сторону, Грейнджер! — рявкнул преподаватель, на что Гермиона лишь улыбнулась. — Всего вам хорошего, мистер Волтер. И храни Мерлин ваше здоровье, — прошептала она, проходя рядом с ним и спускаясь с подиума. — Какая вопиющая наглость! Вы смеете мне угрожать?! — воскликнул Уильям на последнюю фразу Гермионы. — Ну что же вы, мистер Волтер. Всего лишь дружеское напоминание о том, что вы довольно стары для поста главы кафедры. Надеюсь, вы уже нашли себе приемника? — спросила Грейнджер и вышла из аудитории, не дождавшись ответа злобного преподавателя.       Она шла по пустующему коридору, заглядывая в витражные окна. В ее голове сейчас был настоящий хаос. Девушка завернула за угол, сталкиваясь с одной из своих подруг. — Лилиан! О мой бог, я тебя не заметила. Что ты тут делаешь? — удивлённо произнесла Гермиона. — Я гуляла по Академии, ничего необычного, — театрально вздохнула светловолосая ведьма. — Вы с Николасом опять поссорились? — волшебницы подошли к низкому подоконнику и сели на него.       Лилиан кивнула и поправила рукав бежевого платья. — И что он натворил? — спросила Грейнджер. — Он сказал, что был у матери на прошлых выходных, хотя я прекрасно помню, что видела его в библиотеке, — тихо ответила девушка, обречённо выдыхая. Гермиона вот уже полгода наблюдала за развитием отношений Лилиан Дэйли и Николаса Сильвера и все никак не могла понять, почему они постоянно ссорятся, ведь эта пара была одной из самых совместимых, что она знала. Её часто удивлял выбор Гарри: он женился на Пэнси Паркинсон в том году, а она сама лично присутствовала на этой свадьбе. Ещё больше ее поразил тандем Уизли-Забини. Она и подумать не могла, что Джинни влюбится в слизеринца… Про Рона Гермиона ничего не знала, потому что тот сразу после войны уехал в Румынию к брату, и вестей от него почти не было. Он отгородился так, как только смог. — Вы говорили об этом? Может, он пускал тебя к себе в голову с помощью легилименции? — продолжала Грейнджер. — Нет, ничего из этого. Мы просто наорали друг на друга, после чего я ушла. У нас сегодня всего одна пара по ботанике, поэтому весь день был свободен. Я вышла из общежития и стала гулять по коридорам, в надежде привести мысли в порядок, а потом мы с тобой столкнулись на повороте, — с грустью в голосе произнесла Дэйли. — Вам обязательно надо поговорить, иначе ваши ссоры приведут вас только к одному итогу — расставанию, — попыталась поддержать подругу девушка. — Да, я это понимаю. Спасибо тебе, ты всегда меня слушаешь, — с благодарностью сказала Лилиан. — Брось ты. Я не могу иначе, — отмахнулась Гермиона. — А ты почему не на паре? У тебя должен быть семинар по трансфигурациии жидкости, разве нет? — она посмотрела на Грейнджер своими большими голубыми глазами в ожидании ответа. — Там долгая история, на самом деле. Чертов Миддлтон подставил меня, после чего я наорала на Волтера. Он меня выгнал, — усмехнулась экс-гриффиндорка. — Что ты ему сказала? Должно быть, он был очень зол, — нахмурилась волшебница, вспоминая одного из самых ворчливых преподавателей. — Если кратко, то… — Гермиона рассказала всю историю Лилиан, и та все больше и больше поражалась смелости своей подруги. Она бы никогда не посмела возразить этому профессору так, как это сделала Грейнджер. — Он что, серьезно сказал, что ты глупая? Тогда он обладает айкью ниже, чем у Миддлтона, — удивлялась Дэйли. — Ну, как-то так. Мне все равно неприятно, хоть я и знаю, что довольно умна, учитывая, что войну выиграл мой мозг и Гарри Поттер, — скромно улыбнулась Гермиона. — Весь волшебный мир должен целовать вам ноги! Волтер — идиот, Гермиона, ты все правильно сделала. — Наверное. Давай пойдем в общежитие, пара сейчас закончится, и я не хочу встречаться с кем-либо из своей группы, — она встала и взяла свою кожаную сумку. — Ты иди, а я ещё погуляю. Не хочу возвращаться в корпус, пока в моей голове все не встанет на свои места, — отказалась Лилиан. — Как скажешь. Тогда увидимся вечером, как всегда? — спросила Гермиона и обняла подругу на прощание. — Конечно. — Улыбнулась Дэйли и пошла в противоположном направлении.       Грейнджер медленным шагом дошла до общежития. Зашла в главный вход и прошла через турникет, проводя по специальному устройству своей палочкой. Гермиона поднималась по ступенькам на нужный этаж, смотря в окна. Даже не напрягая слух, она могла услышать стук дождя о крышу Академии. Грейнджер зашла в свою комнату, дверь в которую находилась по правой стороне коридора. Общежитие было устроено так, что по левой стороне жили парни, а по правой — девушки. Гермиона не могла понять смысл этой задумки, хоть почти и не обращала на это внимание. Лишь четкое отделение черной — мужской половины и белой — женской, напоминало ей об этом своеобразном правиле. Напротив ее комнаты никто не жил, так что она особо не жаловалась.       Грейнджер зашла в ванную комнату и поправила макияж. Стерев розовую помаду, она накрасила губы более яркой — темно-красной. Гермиона посмотрела в зеркало и попыталась уложить волосы, но вспомнила, что сейчас идёт дождь, и ее укладка все равно не продержится долго. Оказавшись в своей спальне, она открыла двери шкафа и достала оттуда черную кожаную куртку. Сменив свою рубашку на водолазку и куртку в цвет, а юбку на джинсы темно-серого цвета, она посмотрелась в большое зеркало. Не хватало только обуви, но Гермиона быстро исправила ситуацию, надев шнурованные ботинки.       Она достала с нижней полки защитный шлем и сунула его под мышку, когда выходила из комнаты. Закрыв дверь, она трансгрессировала к выходу из общежития. На правила Академии сейчас ей было все равно. Оказавшись на улице, Гермиона вздохнула прохладный влажный воздух. Конец сентября был промозглым и серым, таким же, как и настроение Грейнджер.       Она взмахом руки призвала свой мотоцикл, который с помощью магии самостоятельно подкатился к ней через несколько секунд. Многие студенты выглядывали в окна, пытаясь рассмотреть источник шума, но витраж на стеклах не позволял им этого сделать. Гермиона села на мотоцикл и несколько раз погазовала, прежде чем с громким скрежетом мотора пронестись сквозь каменную арку, ведущую в мир обычных людей. Улица встретила ее порывом ветра. Дождевые капли застилали шлем, что почти не позволяло Гермионе нормально видеть дорогу. Проехав несколько километров, она остановилась на обочине и сняла свой черный шлем. Она уменьшила его и засунула в карман куртки, решив ехать без него. Не взирая на высокую скорость, вероятность умереть от столкновения в мутной экипировке была выше, чем от черепно-мозговой травмы.       Грейнджер вновь выехала на полосу, набирая высокую скорость. Дождь все так же стучал об асфальт, отбиваясь от него крупными каплями. Она проносилась мимо зданий, машин и людей под зонтами, не замечая никого вокруг. В голове была лишь одна мысль: доехать до нужного места.       Спустя пятнадцать минут Гермиона оказалась за линией города. Выехав за Лондон, она надеялась попасть туда, где ее точно смогут понять. Девушка повернула руль мотоцикла, сворачивая с главной дороги на более кривую и извилистую. Земля крупными кусками закидывалась под колеса железного транспорта. Скорость снизилась до минимальной: Гермионе не хотелось поскользнуться. Дорога была ужасно рыхлой, но она и не ждала чего-то другого. Землистая почва у подножия леса всегда была неровной и могла даже убить кого-нибудь своей грубостью и неприветливостью.       Девушка заглушила мотор и перекинула волосы на другую сторону. Подходя к большому дереву, что своими раскидистыми ветками сохранило под собой сухое пространство, Гермиона устало вздохнула. Она достала из кармана кожаной куртки маленькую черную пуговицу, которая с помощью магии тут же превратилась в скамейку. Волшебница не раз удивлялась тому, кем она являлась и что могла сделать лишь щелчком пальцев.       Она нахмурилась, оглядывая обстановку. Сердце сжалось от боли.       На глаза навернулись слезы. Два мраморных надгробия безмолвно смотрели на нее, пока она собиралась с мыслями. — Мне так тяжело, мам, пап. Я так по вам скучаю, — из глаз текли тонкие дорожки, смешиваясь с дождевой водой, капающей с веток дерева.       Памятники черного цвета молчали. Лица над эпитафиями счастливо улыбались. Хрупкое девичье рыдание вырвалось из ее груди. Прогремел гром. — Почему вы ушли так рано?.. — сквозь плач говорила она. — Почему бросили меня одну в этом мире? — вспыхнула молния. — За что вы так поступили со мной, мама? Пап, ответь мне. Почему вы молчите. Ну, пожалуйста! Хоть слово! — звук дождя смешивался с ее всхлипами. Свет грозы освещал ее заплаканное, испачканое потекшей тушью лицо. — «Мы всегда рядом». Где вы рядом, когда вас нет? Почему эта дурацкая эпитафия лжет мне прямо в лицо каждый раз, когда я приезжаю сюда?! — кричала Грейнджер. — Мне так тяжело жить, зная, что эта война украла вас у меня. Я готова каждый день приезжать сюда, лишь бы вы снова сказали мне хоть слово! — очередной хриплый вздох выбился из лёгких. — Что мне делать? Мам… Пап… Я не могу так больше. Я каждый свой день начинаю с мысли, что вы где-то далеко, что скоро я увижу вас. Но чёртовы памятники над вашими могилами говорят мне об обратном каждый раз!       Гермиона упала лицом в ладони, окончательно смазывая весь макияж. Она сквозь застилающиеся слезами глаза смотрела на два мраморных куска, по которым текла вода. Будто памятники тоже плакали. Такими же горькими слезами. — Я вас так люблю. Я приеду сюда завтра. Я обещаю, я приеду. Я обязательно приеду, — сказала Гермиона, вытирая лицо мокрой рукой.       Она встала и подхватила пуговицу, которая вновь приобрела свой прежний вид. Грейнджер шла к мотоциклу, оборачиваясь на надгробия. Сморгнув вновь накатившие слезы, она тронулась с места, в последний раз взглянув на могилы родителей. Дорога неприветливо шуршала под колесами. По лицу текли горячие капли, смешиваясь с холодными — дождевыми. Но умирать не хотелось. Хотелось жить дальше, наказывая себя за то, что не уберегла родителей. За то, что не спрятала их подальше от войны. За то, что понадеялась на удачу.       Тормоза засвистели. Напротив Грейнджер в неправильном положении застыла легковая машина. Она чуть не врезалась. Черная машина проехала дальше, а Гермиона так и осталась стоять на месте. Наложив на шлем водоотталкивающие чары, она надела его. Завязала потуже. Тронулась с места под очередной гром и грозу.       Надежда на удачу пропала после смерти родителей, а она так и не научилась делать все, что могло бы сохранить ей жизнь. Чтобы части родителей продолжали жить вместе с ней. Их продолжение. Не ради нее. Ради них. Мамин характер, волосы и руки. Папин цвет волос и глаз, любовь к чтению. Чтобы все это продолжало жить, а не было потеряно по ее халатности.       Въехав в арку, Грейнджер остановилась. Мотоцикл отправился на задний двор, а Гермиона трансгрессировала к себе в комнату, минуя вход. Плевать на нарушенные правила, ей хотелось зарыться под одеяло и уснуть. Желательно навсегда.