Пока идёт дождь

— Что?! — Грейнджер не верила своим ушам. Может, Волтер решил ее разыграть? — Сегодня утром пришел приказ, можете узнать все у директора Миддлтона, вы задерживаете группу, — профессор не стал вдаваться в подробности, однако не выказал неуважения, как было в прошлые разы. Он показался ей даже… грустным? Ну естественно, ему будет не над кем издеваться. Именно это его и печалило. — Мисс Грейнджер, загляните ко мне после всех пар, — произнес мужчина, поправляя ворот мантии. Гермиона кивнула и вышла из аудитории. Как они посмели ее отчислить?! За что? Почему? Они даже не удосужились отправить ей письмо об этом, не сообщили никаким другим способом. Грейнджер узнала все от Волтера! От самого ненавистного преподавателя Академии. Стремительными шагами она направлялась к кабинету директора. Гермиона подозревала, что в этом замешан не только он, но еще и его сын. Джон мстил ей уже два года подряд, выводил ее из себя, унижал и старался всячески задеть. У него не получалось. Он даже подкупил своего друга, чтобы тот разыграл сцену в туалете под видом Драко. И вновь не получилось. Джонатан был неудачником и вымещал всю злость на других людях. Ничтожество. Грейнджер убьет его, он слишком долго нарывался на это, пока она терпела. Постучала три раза по двери в кабинет директора. На слащавое «войдите» открыла дверь, желая разнести класс в пух и прах. Как он посмел? Забыл, с кем имеет дело? Кавалер Ордена Мерлина первой степени Гермиона Джин Грейнджер, героиня второй магической войны. Ему что, совсем не страшно? — По какому праву вы меня отчислили? — с порога начала девушка, не отвлекаясь на приветствия и вежливые обращения. — Мисс Грейнджер, — прочистил горло мужчина. Ему было около пятидесяти лет, хоть он и выглядел значительно моложе. На его лице всегда была приторная ухмылочка, которую ей всегда хотелось стереть. Он носил квадратные очки и имя Йонас. Отвратительно. — Я слушаю, директор, — она впилась в него свирепым взглядом. — Внимательно. Мужчина заметно стушевался. Казалось, что в его темных волосах появилось несколько седых. — Вы часто нарушали устав Академии, ваша посещаемость упала, а отметки стали хуже, — взволнованно говорил он, мечась по кабинету. — Это ложь, — хмыкнула Грейнджер. Она прошла вглубь помещения, села на кресло в вальяжном положении. — По статье и уставу Академический совет имеет полное право… — мямлил Йонас, пока Гермиона его не прервала взмахом руки. — Если я свяжусь с министром Кингсли, завтра вам придется искать новое место работы. А если пойду в Аврорат, вы получите срок за взяточничество и мошеннические схемы, которые проворачиваются в стенах этого кабинета, — спокойно произнесла девушка, призывая чашку чая. Сделав несколько глотков горячего напитка, она поставила ее на блюдце и уставилась на мужчину в самом невинном выражении лица. — Мы пересмотрим решение, — потупил взгляд директор, снимая очки с длинного носа. — И пришлем письмо в течение нескольких недель. — Завтра. — Простите? — замешкался волшебник, присаживаясь на край своего кресла. — Вы пришлете письмо завтра. У вас есть ровно сутки на созвание совета, иначе место директора Академии Высшей Магии станет вакантным, — процедила девушка, вставая на ноги. Взмахом руки она испарила чашку вместе с оставшимся в ней чаем. Словно ее и не было в этом кабинете. — Я приложу все усилия, мисс Грейнджер, — покраснел Миддлтон. — Очень надеюсь, — с этими словами она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Что ей теперь делать? Пока ее не восстановят в правах, пока она вновь не обретет статус студентки, путь в мир маглов ей заказан. Выйдя за каменную арку, Грейнджер не сможет вернуться. Она заперта на территории. Идти на оставшиеся занятия не хотелось, поэтому Гермиона направилась в свое любимое место. Библиотека обладала всеми нужными ей книгами, и там можно было спокойно отсидеться. Возможно, она даже свяжется с друзьями и расскажет им об этой ситуации. Возможно. Она представила, как был бы зол ее отец, узнай он о произошедшем. Даже думать об этом не хотелось. Папа бы голыми руками разорвал всех к чертям. Его дочь была лучшей. Всегда и во всем. Самая умная, самая способная и сильная. И никто не смеет утверждать об обратном. Сидя в библиотеке, Гермиона думала о всех сферах своей жизни. На личном все было прекрасно. Впервые за много лет. С друзьями тоже все шло замечательно. Общение с Гарри и Джинни стало более частым. Ее успехи в учебе были также очевидны. Только почему ее решили выпихнуть из Академии? Что послужило поводом? Ответить на эти вопросы она не могла. Оставалось только догадываться. По правде говоря, ее волновал еще и Драко. Он что-то скрывал от нее. Они почти не разговаривали. Их языки были заняты более приятными вещами. Тридцатое октября не радовало ее так, как радовало двадцать девятое. Небо значительно посерело. Грейнджер всей душой не любила осень. Кто вообще может любить осень? Холодно, темно, сыро. Депрессивное время года. Ужас. Слава Мерлину, ей осталось доучиться всего два месяца. За это время она многое успеет. Например, получить диплом о высшем образовании и пойти на стажировку в министерство, чтобы научиться управлению общеобразовательными учреждениями и высшими учебными заведениями. Она не оставляла мечты о собственной школе… Но только при условии, что ей дадут возможность защитить диплом в этой Академии. Иначе все ее цели бессмысленны. Грейнджер сидела над книжкой по педагогике. В будущем эти знания ей понадобятся. Только она не учла, что так же в ее будущем будет Драко. Точнее, она надеялась, что он там будет. Теперь ей придется переделывать все планы на последующие годы. Потому что в расписании не было времени на отношения, брак, детей… Чем дальше в лес, тем злее волки. И думать об этом не хотелось. В конце концов, ее рассуждения о жизни подошли к окончанию, пары закончились, и Гермиона направилась к Волтеру. Что он от нее хотел? Грейнджер заглянула внутрь и наткнулась на серьезный взгляд преподавателя. — Можно? — спросила она, проходя внутрь. — Проходите, мисс Грейнджер. — Волтер указал на стул перед своим рабочим столом, на который села девушка. — Вы хотели со мной о чем-то поговорить? — приподняла бровь студентка. Точнее, бывшая студентка. Уильям достал из ящика лист пергамента и протянул его Гермионе. — Что это? — она начала бегать по бумаге взглядом. Смысл написанного не доходил до нее, пока Волтер не уточнил: — Приказ о вашем отчислении, — он откинулся на спинку своего кресла, изучая лицо девушки. Будто что-то искал. Эмоции. — Не понимаю. Тут написано, что я сама подала документы, — она нахмурилась еще сильнее. — Что это значит? — Кто-то мастерски подделал вашу подпись, — проговорил Уильям. — Но магический отпечаток подделать невозможно! — протестовала Грейнджер, сжимая пергамент в кулак. — Дела обстоят немного иначе, ваш магический отпечаток не потребовался, подпись поставили обычным пером, — заверил ее профессор, однако девушка не сильно упокоилась. — Кто это мог сделать? — почти шепотом произнесла гриффиндорка. Ее тихий, но гневный тон отразился от стен аудитории. Волтер потер лицо ладонями. — Именно это я и пытаюсь выяснить. Заявление не закреплено магией, поэтому вычислить виновника вашей проблемы сейчас несколько проблематично, — безапелляционно сказал Уильям, протягивая руку, чтобы забрать у волшебницы листок с ее приговором. — Меня восстановят как студентку, я поговорила с директором, так что сейчас это не слишком уж важно, — пожала плечами Грейнджер, будто смиряясь с ситуацией. — Прямо-таки поговорили? — хмыкнул Волтер, складывая пергамент в несколько раз. — Почти. — Гермиона поджала губы, сжимаясь под взглядом профессора. Он насмехался, воспринимал ее как ребенка, и это злило. — В таком случае, не смею больше вас задерживать. Я свяжусь с вами, когда найду виновника переполоха, — сказал старик, провожая волшебницу взглядом. — До свидания, мистер Волтер… И спасибо, — напоследок поблагодарила она, выходя из его кабинета. Мысли не собирались воедино. Кто-то подал заявление на отчисление от ее лица? Тогда почему был созван Академический совет? Вероятно, кто-то хотел, чтобы ее точно отчислили, поэтому добавил ко всему этому еще и ее личную просьбу об отчислении. Все подозрения падали на Миддлтона… Ко всему прочему, ей было интересно, почему именно Волтер занялся ее проблемой? Они презирали друг друга и вечно спорили. Он был прототипом Снейпа из Хогвартса. Кажется, в каждом учебном заведении был один такой преподаватель. Где находится фабрика по их производству? Почему они все одинаковые?! Дойдя до своей комнаты, Грейнджер остановилась. Повернулась к черной половине коридора и подошла к противоположной двери. Она занесла руку, чтобы постучать, но не успела из-за открывшегося прохода. На пороге стоял Драко, его лицо было поражено довольной ухмылкой, а серые глаза блестели. — Ты не занят? — Для тебя я всегда свободен, — его глаза стали еще темнее. Он отошел к краю, давая ей пройти. — Как ты понял, что я хочу зайти? — улыбнулась Грейнджер, садясь на край кровати. — Я узнаю твои шаги из тысячи, — Малфой облокотился руками на стол позади себя. Его взгляд блуждал по ее фигуре, но всегда возвращался к веснушчатому лицу. — К тому же ты не зашла к себе, а подошла к моей двери, — говорил он так, будто догадаться мог даже ребенок. Она хмыкнула. Он всегда был на шаг впереди. — Чем ты занимался до того, как я пришла? — аккуратно спросила девушка, подходя к нему. Изучающим взглядом прошлась по его рабочему столу. — Зелье варил, — Малфой следил за каждым ее движением. Сейчас ему хотелось говорить точно не о зельях. И точно не хотелось говорить. Он представил, как потрясающе Грейнджер смотрелась бы на этом самом столе, как он встал бы между ее бедер, упиваясь возбуждающим видом ее голой груди. — Малфой? Все хорошо? — переспросила она. Его выкинуло из собственных мыслей о стонущей Грейнджер в мир, где Грейнджер стояла вся одетая и выглядела как озадаченная школьница. — Все просто замечательно, — чуть ли не прохрипел он. В брюках было предательски тесно. Думать о чем-то, кроме Гермионы на этом столе, он не мог. Она усмехнулась при виде его напряженной челюсти и окончательно почерневших глаз. Сделала вид, что ничего не заметила и медленно прошлась вдоль столешницы. У самого края стояло накрытое крышкой зелье. Котел был тем же самым, как и в прошлый раз. Тогда она спросила у него, что он варит, но он не дал четкого ответа. — Что здесь, Драко? — Гермиона надеялась, что сейчас ей повезет и он ответит. — Зелье, — хмыкнул Малфой, засовывая руки в карманы. — Какое? — уточнила она. — Если ты ответишь «волшебное», я тебя придушу. Что ты варишь? — Оно для моей матери, — сдался он, не видя смысла что-то от нее скрывать. Ее брови взлетели вверх, и она осторожно приоткрыла крышку, заглядывая внутрь. Жидкость в котле резко стала пениться, фиолетовые пузыри лопались, будто зелье достигло момента кипения. Грейнджер отшатнулась, закрывая посуду. — Почему такая реакция? — закусила нижнюю губу девушка. Она всегда так делала, когда что-то обдумывала. — Понятия не имею, зелье еще не готово, — пожал плечами мужчина. — Ты его варишь уже полторы недели, почему оно не готово? — нахмурилась она. Грейнджер знала, что бывают виды зелий, которые можно варить и месяцами, однако для их приготовления требовались совсем другие условия. Должно быть, Малфой забросил готовку того месива, что находилось в черном котле. — Требуется помощь другого специалиста, — не стал вдаваться в подробности Драко. — Какого еще специалиста? — не до конца понимала Гермиона. Ее любопытство брало верх над ней почти каждый раз, и этот не стал исключением. — Высококвалифицированного. — Драко, ты можешь просто ответить? Это же не какой-то секрет мировых масштабов, — обиженно проговорила волшебница. Почему он ей не доверяет? — Хочешь услышать правду? — с сомнением в голосе спросил Малфой. — Моя мать умирает.