Пока идёт дождь

Занятия тянулись медленно и скучно, Волтер заваливал всех кучами презентаций и докладов, заставлял других студентов переделывать дипломные работы с самого начала, и Грейнджер просто повезло, что она еще не показывала ему свой диплом. Иначе для нее все окончилось бы так же плачевно. Лекция у Жаклин была последней, и на ней Гермиона оживилась, ведь проходилась новая тема. Они учились управлять жидкостью силой мысли и без помощи рук. У нее даже получилось, что удивило девушку, так как она не занималась уже довольно долгое время. Пейзаж за окном радовал: впервые за эту осень небо оставалось кристально чистым, без единого намека на облачко. Даже умирать как-то расхотелось… За весь учебный день она почти ни разу не вспомнила о Малфое. Ну… меньше тысячи раз. Почти ни разу, да, так оно и было. Каждый уголок Академии напоминал ей о нем, даже несмотря на то, что виделись они только на лекциях Волтера или в коридорах общежития. Ее мозг самостоятельно дорисовывал мужчину, идущего рядом с ней в одном направлении. Словно галлюцинация, он шел по ее следам, изредка опережая. Возможно, это напоминало какую-то болезнь типа шизофрении, однако Грейнджер знала, что волшебники не страдают подобными заболеваниями. Все ее симптомы говорили лишь об одном. Привязанность. Влюбленность. Бред, правда? Они виделись не так часто, чтобы ее чувства спровоцировались на столь вопиющее предательство. Но, как бы то ни было, Гермиона окончательно смирилась с мыслями о нем. Ведь можно позволить себе эту оплошность, не так ли? Она слишком несчастна, чтобы запрещать себе подобные маленькие радости. Хотя назвать Малфоя радостью было по меньшей мере глупо… Там от радости одно название, ей-Мерлин. Он угрюмый, недовольный, мрачный, но такой… Господи. Она не находила прилагательного в своем обширном словарном запасе, чтобы описать этого человека с максимальной точностью. Драко просто был неотъемлемой частью ее жизни, пускай он и появлялся на горизонте довольно редко. Почти никогда. Да, он придурок по своей сущности. Но он ее придурок. И только ей решать, сколько, где и когда ей о нем думать. Закинув кожаный рюкзачок на плечо, Гермиона вышла из лектория и направилась по узкой аллее вне здания. Погода была прекрасной, и она никак не могла просидеть этот день в своей комнате, не насладившись красотами последних октябрьских вечеров. Настроение было взвинченным, хотелось улыбаться и прыгать от радости, хотя отдельной причины не было. А может, и была. Они переспали! Это довольно веская причина для радости? Вспоминая его возбужденное дыхание и горящие серые глаза, она невольно ухмыльнулась. Это все она! Она была причиной всего этого. И как тут не радоваться? Была бы рядом мама, Грейнджер обязательно бы поделилась с ней своим счастьем. Возможно, даже познакомила бы Драко с ней, а потом и с папой… Но родителей рядом не было. Их вообще больше не было. Однако осознание этого факта больше не приносило той боли, которая сопровождала Гермиону целыми месяцами. Жгучее напоминание оставалось в ее груди, но прежняя тоска была исчерпана. По крайней мере, ей не пришлось вновь вводить их в мир магии. Сидя на лавочке рядом с общежитием, Грейнджер думала о разных вещах, которые переменились буквально на ее глазах. Как они выросли… Она сама, Гарри, Рон. Имя последнего до сих пор больно кололо где-то в груди, ведь Гермиона не простила друга за то предательство: он уехал в Румынию, оборвав все связи с друзьями и семьей. Он общался с братом, однако и с ним у него были натянутые отношения — это она узнала от Джинни. Значит, так надо. Судьба не преподнесет ничего, что человек не способен выдержать. — О чем думаешь, Грейнджер? — рядом с ней уселся Драко, который подкрался так тихо, что она даже не заметила его присутствие. — Ты просил вселенную о чем-нибудь? — самый странный вопрос, какой она задавала лишь самой себе, вырвался из нее еще до того, как она успела его сформулировать. Драко задумался, его взгляд метался по ее лицу, явно ища там признак слабоумия. Но, как только он понял, что Грейнджер спрашивает его на полном серьезе, сдался. — Нет, это бессмысленно, — соврал Малфой. Конечно, просил. Миллионы раз. — Это ложь, — ухмыльнулась ведьма, стреляя в него взглядом. — Ладно, допустим, просил. Что с того? — волшебник не улавливал связь между самим вопросом и мотивами Гермионы. Что она пыталась выяснить? — Что ты просил? Он вновь потупил взгляд, хмуря брови. Много чего просил. Ничего из этого ему так и не дали. — Силу, чтобы вытерпеть весь тот ад, который творился почти пять лет, — усмехнулся Драко. Он посмотрел на девушку, ожидая ответа, но его не последовало. — И о чем тебе это сказало? — Я размышляла на тему законов вселенной, — сказала Грейнджер, поднимая глаза к небу. — И пришла к выводу, что нам не дается ничего, что мы просим. — И? — выгнул бровь Драко. Ему надоело вытаскивать из нее предложения силой. — Наверное, потому, что никто не в силах сделать нашу жизнь проще. Только мы сами можем повлиять на исход. Я просила немного смелости, когда искала крестражи с мальчиками, — ее тон сменился на более холодный, словно воспоминания приносили одну сплошную боль и разочарование. — В итоге я получила лишь возможность проявить эту смелость. Малфой хмыкнул, обдумывая ее слова. И когда Грейнджер стала философом? — То есть, когда ты просила о смелости, тебе дали не саму смелость, а повод для ее нахождения внутри самой себя? — ох, как же он надеялся, что правильно истолковал ее мысль. — Именно, — она кивнула. — Все, о чем мы просим, уже есть. Просто однажды нам выдается возможность открыть это в себе. Нам даются обстоятельства, при которых мы начинаем вести себя так, как вели бы себя при наличии того, о чем просили у вселенной. В этом нет особого смысла, просто я думаю… — Гермиона замялась, пытаясь подобрать слова. — Я тебя понял, Грейнджер, можешь не мучиться, вспоминая сложнейшие речевые обороты, — он закинул левую руку на ее плечи, обнимая. — Ты согласен с моей точкой зрения? — удивилась она. Обычно с ней все спорили и говорили, что она несет полный бред. — Я думаю, что в твоих словах есть смысл, — кивнул Драко. — Я просил о силе, как уже говорил тебе в самом начале, и, по всей видимости, получил возможность показать эту силу во время войны. Да и сейчас тоже. — С тобой происходит что-то, о чем я не знаю? — обеспокоилась она, заглядывая в его серые радужки. Малфой внутренне усмехнулся. Было чертовски много вещей, о которых она не знала. — Именно, — поджал губы Драко, не желаю развивать тему, касающуюся здоровья его матери. Он понимал, что сейчас ему выпала замечательная возможность попросить ее о помощи, однако так не хотелось втягивать ее в очередную проблему, что он позорно замолчал. — Если я могу чем-то помочь, дай мне знать, ладно? — Грейнджер облокотилась на спинку лавочки, оказываясь в его объятиях. Она чувствовала запах его парфюма и ощущала себя такой живой, что передать словами свое состояние никак не смогла бы. Гермиона просто закрыла глаза, чувствуя за собой мускулистое тело своего человека. Она надеялась, что в этот раз он не уйдет. И вновь оказалась права. Драко остался. *** Встреча с Тео была наполнена самыми странными и сложными во всем мире моментами. Их диалоги складывались как что-то слабо похожее на естественную беседу и больше напоминали разговоры двух мальчишек из учебника по английскому. Привет, мое имя Бен. Как твое имя? И так далее… Нотт всегда был очень интересным человеком. Драко часто задавал себе вопрос «что у этого парня в голове?», но так и не нашел ответа. Тео был компетентным нотариусом, явно профессионалом, однако его личная жизнь стояла под жирным знаком вопроса. Многие говорили, что он не по девушкам, и сейчас это было заметно. Они сидели в баре, и Малфой спрашивал о всех интересующих его моментах. Например, как он попал в его личную лабораторию, которая была защищена лучше Хогвартса. — Все оказалось легче, чем можно было представить, приятель. — Отвечал Нотт. Никакой конкретики добиться от него не удалось, и Драко оставил попытки, просто наслаждаясь компанией давнего знакомого. Мимо них часто проходили разного рода волшебницы. Начиная от довольно симпатичных длинноногих брюнеток, заканчивая пьяными дамами под сорок. И ни одна из них не была удостоена внимания парней. Драко был верен своему выбору, но Тео, как выяснилось, не состоял в отношениях, и это насторожило. Когда смена бармена закончилась, на его место пришел другой, более… женственный? Тео оживился. По понятиям Драко, это было странно. Но кто он такой, чтобы осуждать других людей? Предпочтения бывшего однокурсника его волновали в последнюю очередь, ведь сейчас перед ним не его лучший друг и не будущий крестный его детей, а обычный человек, от которого пришла внезапная помощь. Нет, Малфой не был гомофобом, просто он не разделял все их точки зрения, будучи влюбленным в ведьму. Его в принципе не волновали люди и все, что им нравилось. И кто им нравился, тоже не волновало. — Тео, я бы хотел выразить благодарность, — Драко прокашлялся. — Я все еще не понимаю, как ты прошел внутрь, но… Спасибо. Твоя помощь неоценима. — Брось, я был рад покопаться в библиотеке и перебрать все, что там осталось после нашествия министерских псов на мое поместье, приятель. Приятель. Это слово начинало раздражать. Малфой понял, что долго не протянет в компании собеседника, поэтому быстро свел тему разговора к тому, что опаздывает. — Я был рад встрече, приятель. До скорого, — они обменялись рукопожатиями, и Малфой покинул бар, оставляя Теодора наедине с барменом. Я был рад. Приятель. До скорого. Бр-р. Драко шел так быстро, как только мог, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей о бывшем сокурснике. Тео действительно был немного… ладно, много, странным. Трансгрессировав к каменной арке, он стремительно прошел сквозь нее и оказался на знакомой территории Академии. Здесь было даже лучше, чем в Хогвартсе. Отчасти потому, что это место не было связано с его сомнительным, страшным прошлым. Академия подарила ему самый главный подарок — Грейнджер. Она сидела недалеко от общежития, запрокинув голову на спинку лавочки. Гермиона, должно быть, о чем-то думала, и он никак не мог понять, о чем именно. Слушая ответ на свой вопрос, Драко искал связь между обычной Грейнджер и Грейнджер, которая увлеклась философскими темами. В конце концов, до него дошла мысль, что пыталась выразить ведьма, и в целом Малфой был с ней согласен. Действительно, никто не даст тебе силу, ведь это невозможно. Однако никто не запрещал дарить возможность эту силу проявить… Довольно интересное замечание, думал он. Раньше ему не доводилось разговаривать с Гермионой на такие темы. Когда речь зашла о его проблемах, Драко быстро соскочил с этого вопроса, и больше никто, кроме тихого ветра и шелеста листьев, не нарушал разговорами спокойный осенний вечер. Время близилось к ночи, а они все так же сидели рядом, изредка накладывая друг на друга согревающие чары. — Зачем ты пришел в Академию, Драко? — тихо спросила Грейнджер. Ее взгляд блуждал по звездному небу, которое приняло все оттенки ночи. Недолго подумав, Малфой прочистил горло. — Искал кое-что, — просто ответил он, не желая вдаваться в подробности. — И что, нашел? Все, что искал? — Грейнджер повернулась к нему. Она выглядела слегка взволнованно. Ее красные от холода щеки и кончик носа, слегка нахмуренные брови и заинтересованный горящий взгляд — все это стало таким родным, что представить свою жизнь без нее он просто не мог. А еще не мог понять, как раньше он думал, что Гермиона может быть на втором месте в его планах. Без нее смысла жизни не было. Его самого не было. — Да, все, что искал, — он наклонился к ее губам своими, однако не дал им соединиться в поцелуе. Драко терпеливо смотрел ей в глаза, словно спрашивая разрешение, и, когда ее взгляд начал метаться от его глаз к губам, то притянул ее к себе, зарываясь пальцами в кудрявые волосы. Это не было похоже на то, чем они занимались ранее, а занимались они много чем. Особенно вчера. В этот раз все происходило куда медленнее. Он чувствовал не только неутолимый голод, но и что-то другое… Как будто его вытащили с того света, подарили ему второй шанс прожить эту жизнь достойно. Их языки переплетались, с губ Грейнджер слетали короткие вздохи, а сам он был на взводе. Кажется, еще совсем немного, и его унесет. Если бы он только знал, каким он станет с Гермионой, то ни за что бы не ушел сегодня утром. Малфой был чертовски сильно напуган, но, как оказалось, бояться было нечего. Ее руки проходили по его телу, оглаживали широкие плечи и упирались в грудь, и каждое ее прикосновение отзывалось непонятным трепетом и жаром. — Грейнджер, — чуть отстранился он, припадая губами к ее шее. — Нам надо… надо подняться наверх. Она выгнулась, словно кошка, когда ощутила его поцелуй за мочкой уха. Слизеринец знал все ее слабые места. И беспрецедентно пользовался своим положением, загоняя ее в краску. — Да, надо, — борясь с собой, сказала она, только вот говорить было проще, чем начать действовать. Грейнджер просто не могла оторваться, чувствуя себя невероятно в его объятиях. В одно мгновение он аппарировал в свою комнату, наплевав на правила Академии. Сейчас их разделяли жалкие слои одежды, но он был уверен, что сорвав все с нее и себя, его уже ничего не остановит. *** — Драко, — сонно проговорила Гермиона, пытаясь выбраться из его крепкой хватки. Он спал, зарывшись лицом в ее волосы. Их руки и ноги были переплетены, и Грейнджер никак не смогла бы вырваться из этого узла без его участия. — Спи, Грейнджер, — проворчал Малфой, прижимая ее к себе еще сильнее. — Пара начнется через двадцать минут, я собраться не успею, — она оставила попытки выбраться, призвав палочку с помощью акцио. Как бы хорошо рядом с ним ни было, занятия никто не отменял. А она была Гермионой Грейнджер, которая не пропускает их по личным необоснованным причинам. Девушка проговорила замысловатое заклинание, и руки Малфоя выпустили ее на волю. — Какого черта, Грейнджер? — нахмурился он сквозь сон, не ощущая прежнего тепла ее тела. — Тебе тоже надо собираться, Малфой. Вставай. — Я могу себе позволить валяться в кровати хоть целый день, — фыркнул он, поднимаясь с кровати. — Хочешь сказать, тебе все равно на выпускной экзамен? — прищурилась Гермиона, натягивая на себя одежду. — Абсолютно, — кивнул Драко, проходя в ванную. Если бы он задержался в комнате на секунду дольше, то справиться с видом полуобнаженной Гермионы точно не смог бы справиться. — Я ушла, встретимся в восемь? Если ты еще не забыл про мою дипломную работу, — она слегка приоткрыла дверь, сталкиваясь с видом его голой задницы. Он повернулся в ту же секунду, одаривая ее своей малфоевской ухмылкой. — Присоединишься? — прищурился Драко, наслаждаясь видом смущенной ведьмы. Сколько раз она видела его голым? Много, однако это ей не мешала тушеваться каждый раз. — До встречи, Драко, — фыркнула она, закрывая дверь. В следующую секунду послышался хлопок второй двери. Грейнджер быстро ходила по своей комнате, собирая тетради и разные записные книжки, которые понадобятся ей на сегодняшнем занятии. До начала пары оставалось несколько минут, она бежала по сухим тропинкам, попутно накладывая на себя всевозможные очищающие чары. На душ времени не нашлось. Волтер уже записывал название темы на доске, когда она проходила между партами, направляясь к своему излюбленному месту. — Мисс Грейнджер? — удивленно проговорил преподаватель, взирая на девушку странным взглядом. — Прошу прощение за опоздание, — она сжала руки в кулаки, концентрируясь только на боли в ладошках от оставленных следов от ногтей. Так Гермиона сохраняла самообладание. — Я не ожидал увидеть вас сегодня, — хмыкнул седоволосый мужчина. — Почему же? — нахмурилась девушка, вскидывая подбородок. — Вы отчислены.