Пока идёт дождь

Грейнджер быстро зашла в свою комнату, взглядом ища пергамент и перья. Ей хотелось как можно скорее расправиться со всеми объяснениями, поэтому терять время зря в ее планы не входило. Сев за стол, Гермиона задумалась. Чистый лист лежал перед ней на самом столе, прямо перед глазами. Почему-то мысли не желали складываться в слова на бумаге. Она решила начать с приветствия. Все же люди так делают, верно? Здороваются? Возник вопрос, кому она пишет? Циаре? Лилиан? Может, мальчикам? Или самому Поттеру? Последнего можно было с твердой уверенностью исключить. Гарри мог даже не узнать о том, что ее отчислили и она собирается провести некоторое время в Малфой-мэноре. Да и знать ему было ни к чему. Наверняка он занят более важными вещами, и Гермиона его только потревожила бы. На ум пришло невероятное решение: написать одно письмо на всех и сделать несколько его копий, чтобы каждый получил небольшое объяснение ее пропажи. С твердой решимостью Грейнджер продолжила писать слова. Одно за другим они складывались в предложения, а предложения в абзацы. В мыслях назвав себя гениальной, девушка запечатала четыре конверта и уже хотела выйти из комнаты, чтобы отправить письма из совятни, как дверь распахнулась. Так тихо, что если бы она не видела происходящее, то вряд-ли бы определила, что в комнате есть кто-то, кроме нее самой. Глаза в панике забегали по апартаментам. Взгляд искал волшебную палочку, а человек с пустым выражением лица продолжал надвигаться. Складывалось впечатление, что все происходит в замедленной съемке. Вот он подходит впритык, окидывает ее странным хищным взглядом, какой появлялся во всякий раз, когда он не отдавал себе отчета в действиях. Хватает ее за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. До боли сжимает руку на ее шее, а она не может пошевелиться. Страх окутал все ее тело. Грейнджер чувствовала нечто ужасное, исходящее от всей ситуации. Словно еще секунда ее блаженного бездействия, и ее жизнь можно будет считать законченной. Осознание достигло апогея, когда волшебник мысленно попытался ворваться в ее голову. Гермиона резко сбросила с себя его руки, отошла назад, рукой ища что-нибудь тяжелое позади. Как назло, на столе ничего не находилось. Ничего, кроме нескольких перьев, листа пергамента и баночки с чернилами. — Тебе не сбежать, дорогая, — проговорил мужчина, приставляя кончик палочки к ее горлу. — Что тебе нужно? — превозмогая страх, спросила девушка, нарочито резко вздергивая подбородок. Дерзко прищурилась, искривляя губы в коварной ухмылке. Пускай он думает, что ей не страшно находиться под прицелом палочки, будучи безоружной. — Вся трясешься, как заяц, на которого удав собирается напасть, — усмехнулся он, сильнее надавливая на древко. Оно больно впивалось в ее кожу. Будто еще немного, и из этого места польется тонкая струйка крови. В голове бились разные мысли. Позвать на помощь. Драко. Он услышит. Оборвав ее мысли, волшебник проговорил: — На комнату наложена заглушка, так что даже не думай кричать. — Пошел к черту, — огрызнулась Грейнджер, за что волшебная палочка опалила ее кожу ожогом. Она и думать забыла о стихийной магии. Но теперь… Резко схватила чернильницу, опрокидывая содержимое ему в лицо. Оттолкнула мужчину под его грозный вскрик, направляясь к двери. Она поняла, что палочку найти не сможет, поэтому и пытаться не стала. Логика подсказывала призвать стихийную магию, воспользоваться ей, заставить этого ублюдка захлебываться собственной кровью. Но на это уйдет так много ее сил, что бороться дальше она уже не сможет. — Грязнокровная ты сука! — в его глазах были чернила, которые точно должны были обжигать и лишать зрения. Он пытался избавиться от них очищающим заклинанием, однако те были магическими и просто так не поддавались. Надо было знать специальные чары, но куда ему… Этот человек был наиглупейшим из всех, что ей доводилось встречать. Он вслепую начал стрелять из палочки, пока Грейнджер нещадно уворачивалась, попутно разыскивая свою. Мужчина носился по комнате, пока не споткнулся, рухнув прямиком на нее. Его зрение начало проясняться, и он наслал какое-то странное проклятие на ее лицо. Она ничего не почувствовала, продолжая вырываться из его крепкой хватки. Он был чертовски тяжелым. Последовала звонкая пощечина, пришедшая прямо от его испачканной чернилами руки. В этот момент что-то внутри нее надорвалось. Грейнджер закрыла глаза, чувствуя магию в своей крови. Она текла необузданно, вырывалась наружу, пыталась взорваться внутри нее, чтобы достичь освобождения. И тогда Гермиона отпустила ее. Напряглась всем телом, и в ванной что-то громко рухнуло. Кажется, сорвались краны, и вода полилась со всей силой. Мысленно образовала столп ледяной жидкости над его головой, пока он пытался задушить ее, сжимая грязные руки на ее шее. Воздуха оставалось так мало, что тянуть было уже нельзя. Обрушив воду прямо на него, у нее получилось выиграть пару секунд времени, чтобы перекатиться на другую сторону комнаты и сбежать. Вода продолжала переливаться через порог ванной комнаты. Казалось, что вся жидкость, находящаяся в общежитии, перетекла именно в ее апартаменты. Грейнджер, вытирая лицо от влаги, достигла двери, провернула ручку и замерла. Безвольно упала на мокрый пол, ударяясь головой. *** Он втянул воздух через нос, закрывая глаза. Кулаки были сжаты до такой степени, что виднелись побелевшие костяшки пальцев. Малфой найдет ее, чего бы ему это ни стоило. Кто-то позволил себе украсть ее у него. Забрал, словно у него было на это какое-то право. От злости на его лице заходили желваки. Ярость плескалась в его венах, смешиваясь с кровью. Драко забрал жалкий кусок пергамента с написанными на нем словами. Ужасными словами. Это был откровенный блеф, провокация. Он слишком долго ждал момента их встречи, их отношений, чтобы просто смириться с теми словами на бумажке. «Не увидишь.» да, конечно. Подозрения падали на одного человека, желающего Гермионе «всего хорошего». Миддлтон никогда не отличался острым умом. По крайней мере, Малфой знал о нем достаточно, чтобы прийти к правильным выводам. Джон был идиотом. А идиотов Драко никогда не жаловал. Скорее, презирал и относился к ним с пренебрежением. Однако сейчас он их яро ненавидел. Желал, чтобы все до единого задохнулись собственной недалекостью. Отчего Миддлтон думал, что Малфой не найдет ее? Он участвовал в стольких военных операциях, скрывался и убивал, что найти Гермиону было пустяком. Он играл за обе стороны, подобно перебежчику. Мог втереться в доверие к каждому, если того требовали обстоятельства. В гневе Драко был страшен. Настолько, что коленки дрожали, а голос сам становился на несколько тонов выше, только бы не сорваться на жалостливый крик. Сметая все на своем пути, Малфой зашел в свою комнату. Изучил обстановку в попытке найти хоть одну зацепку. Пока он не имел ни малейшего понятия, где искать Грейнджер. Зато методы пыток этого ублюдка подобно рою пчел расползались по его мыслям. Взгляд метнулся к котлу с зельем. Конечно, оно было испорченным, однако в сознании всплыло несколько моментов. Помимо того, что зелье обладало миллионами магических свойств, оно также реагировало на присутствие стихийного мага. Во время затмения, когда происходил парад, зелье повело себя неоднозначно. Пускай, оно было приготовлено не по тому рецепту, с множеством ошибок и вовсе неправильно. Однако его основные составляющие были верны. И оно отреагировало. Мощно и совершенно непредсказуемо. Стоило Гермионе приблизиться к нему, содержимое котла распылялось на множество пузырей, искрилось и отдавало свечением. Быстро уловив связь, мужчина взял маленькую колбу, перелил в нее несколько миллилитров зелья, оставляя пространство сверху, чтобы уловить реакцию в виде бурления. Драко подвесил колбу на цепочку и сунул в карман. В его представлении, только опытный волшебник мог с легкостью переместиться из одной точки мира в другую. И Миддлтон точно не был способен на такое проявление магического потенциала. В нем его почти не было. Джон являлся пустышкой. Ничем не примечательной и любящей мстить всем обидчикам. Малфой шел по коридору, держа перед глазами колбу. Зелье слабо искрилось. Это говорило о многом. Например, о том, что Гермиона еще в Академии. Вряд-ли в общежитии, но где-то рядом. Это успокаивало и давало толику надежды. Проходя по сухой листве на тропинках, Драко все также смотрел на склянку с фиолетовой жидкостью и видел едва заметные изменения. Он направлялся к главному корпусу Академии. Она была огромной. Ее здание устремлялось далеко ввысь. Несколько острых башен дотрагивались до облаков, возвышаясь над крохотными волшебниками, которые казались муравьями по сравнению с громадной каменной глыбой. Входя в полукруглый дверной проем, Малфой сильнее напрягся, следя за движением зелья в колбе. Здание было таким массивным, что обойти все залы и помещения было невозможно. У него оставалось катастрофически мало времени. Решив начать с верха, Драко аппарировал в первую башню, в которой иногда проходили занятия у Воздуха. С помощью палочки наслал заклятие обнаружение, которое ничего не показало. Малфой был один в этой комнате. Он перешел к следующей стратегии: мысленно представил карту Академии. Все лестницы, ведущие на смежные этажи, каждую комнату, лектории и аудитории. Слизеринец призвал лист бумаги, чтобы отобразить план здания. Он отметил этот зал изученным и, прихватив пергамент с собой, прошел сквозь двери. Оказавшись в пустующим коридоре, Драко направился к следующему помещению. Распахнув дверь, наложил те же чары обнаружения. Никого. Через полчаса беспрерывных метаний по самому высокому этажу, он начал спускаться вниз. Обследовал каждый закоулок, искал наличие хотя-бы одного человека, чтобы узнать, видели ли здесь Гермиону в грязных лапах сына директора. Но никого не было. Будто испарились. И спросить было не у кого. Отчаявшись, Драко обратился к колбе. Он понял, что чем ближе к первому этажу он находится, тем сильнее искрится зелье. Малфой, решив не терять драгоценные секунды, аппарировал прямиком на второй этаж. Там находилась аудитория Волтера и еще пара залов для семинаров. — Вы Грейнджер не видели? — с порога спросил Драко, врываясь в кабинет Уильяма. — Со вчерашнего дня не появлялась, — ровно проговорил старик, прочистив горло. — А что стряслось? — Украли. Как невесту со свадьбы. Предположительно, Миддлтон, — сказал Драко, переходя на сарказм. Волшебник потер подбородок, о чем-то задумавшись. Малфой выжидающе посмотрел на преподавателя, уже сгорая от нетерпения. — Не думаю, что директор стал бы. Почему вы думаете, что это он? — Не он, а его сын, — вздохнул мужчина, рассматривая колбу с зельем. Оно по-прежнему слабо светилось, говоря о близости Гермионы. — Джонатан мог, — хмыкнул профессор. — Почему вы смотрите на эту склянку с какой-то мнимой надеждой? — Боюсь, это слишком долгая история, а я тороплюсь, — вздохнул он, собираясь уходить. — Если это так срочно, то почему бы вам не найти друзей девушки? С их помощью вы наверняка справитесь гораздо быстрее. Малфой остановился у прохода. Слабо кивнул, нахмурившись. А затем вышел, бросив тихое «спасибо». Мысль Волтера была толковой. Ему действительно следовало пойти к тем девкам, с которыми Грейнджер шаталась по общей гостиной. Насколько он помнил, там были и волшебники. Те самые, которые пытались его побить, но побили Филкинса. Забавно. Их просить о помощи точно не хотелось. Он и сам прекрасно справится. *** — Что значит, похитили? — восклицала Лилиан, расхаживая по гостиной. Они с Циарой тревожно переглядывались, пока парни нарочито строго смотрели на Малфоя. — Почему мы должны тебе верить, Малфой? — с подозрением спросил Кристиан, сжимая руки в кулаки. — Может, это ты ее похитил и пытаешься нас провести? — приподнял бровь Николас, оглядывая его с ног до головы. Он уже тысячу раз пожалел, что вообще обратился к ним. Будь проклят старый индюк Волтер со своими советами. Самое страшное было не то, что они пытались обличить его, а то, что они напрасно теряли время. Драко всеми силами старался сохранить терпение. «Это друзья твоей девушки, не убей их» — кричало подсознание. Однако руки так и чесались влепить каждому из них. Пока ему симпатизировала только блондинка. Она молча сидела, обдумывала ситуацию и не смела обвинять его во всех смертных грехах. Тихо хмурилась, сжимая красные губы в тонкую линию. Она чем-то напоминала ему его мать. Такая же собранная и рассудительная. — Я не похож на идиота, — вскинул руками Малфой. — Она вышла из моей комнаты, чтобы написать вам письма, но когда я зашел к ней в комнату, там уже никого не было. А следы борьбы и вырванные краны в душевой говорили все сами за себя. — Зачем ей писать нам письма? — недоумевая, спросила Лилиан, устремляя взгляд на Драко. — Затем, что искать она вас не собиралась. Были дела и поважнее. — У нее помимо диплома не было никаких дел, — возразила девушка, хмуря брови. — Значит, Грейнджер много от вас скрывала, — усмехнулся мужчина. — Но я повторю: пока мы сидим здесь, Миддлтон пытает ее где-нибудь в Академии. Все замолчали, обдумывая слова Малфоя. Парни категорически отказывались помогать ему даже после всех толковых мыслей, что он высказал. — Он прав, — проговорила Циара, привлекая внимание ребят и самого Драко. Он точно в ней не ошибся. Единственный адекватный человек на всю компанию, не считая Гермиону. Одна мысль о кудрявой ведьме заставляла его сердце биться с удвоенной силой. А осознание того, что сейчас она в лапах этого урода, причиняло почти физическую боль. — Ты ему веришь?! — брови Эсте взлетели наверх. — Ты совсем? — У нас нет выбора. Мой трезвый ум подсказывает, что Малфой не врет. Тем более, по нему все видно. Он сейчас кого-нибудь убьет, если это поможет найти Гермиону, — процедила девушка. — И мы теряем время. Недолго подумав, Кристиан кивнул. — Так и быть, — проговорил волшебник. — Но учти, что если это какая-то уловка Пожирателя Смерти, то легко тебе не отделаться. Драко внутренне расхохотался. Действительно, как он мог забыть о том, что все до сих пор считают его Пожирателем. Ужасным и способным на похищение любимой женщины. Как приятно. — Надо обыскать весь первый этаж Академии, включая все сады, теплицы, бассейны и полигоны для Огненных, — распорядился Малфой. — Если кто-то найдет ее, то он сразу должен подать сигнал, — Драко раздал всем по монетке с протеевыми чарами, которые подсмотрел у Гермионы еще в Хогвартсе. — Если ничего не найдем, то через час встретимся у главного входа, — продолжила Циара, убирая монетку в карман джинсов. — Все же знают, как пользоваться этими монетами? — на всякий случай спросил слизеринец, оглядывая толпу. — Мы, по твоему, дегенераты? — спросил Ник, за что получил укорительный взгляд Дэйли. — Не стал бы отрицать, немного смахиваете, — с издевкой проговорил мужчина, направляясь на выход из гостиной. *** Было темно и холодно. Мороз пробирал до самых костей, а ледяной бетонный пол ощущался таким жестким, что оставлял ссадины на ее лице. Ушибленный висок пульсировал резкими скачками боли. Она чувствовала, как сочится кровь из рассеченной раны на голове. Должно быть, она упала на что-то острое. Грейнджер не помнила. Ей было так холодно, что думать стало невозможно. Глаза слипались, ее опять клонило в сон. В полуобморочном состоянии Гермиона заставила себя подняться с пола, приняв хотя-бы сидячее положение. В глазах мутнело, и она не могла различить очертаний помещения, в котором находилась. Света здесь не было. Где-то вдалеке с потолка капала вода, эхом стуча у нее в голове. Кто-то должен быть рядом. Человек, перенесший ее из комнаты прямо сюда. В это место. Здесь пахло сыростью и землей. Будто где-то неподалеку находился родник, вышедший прямиком из почвы. Однако шума воды не было, а под ногами ощущался лишь холод бетона. Звук сочащейся воды напрягал. Он отбивался от стен ее сознания, заставляя жмуриться до боли в висках. Возможно, у нее сотрясение мозга, но точно сказать не могла. Как не могла и вспомнить, почему она вообще тут оказалась. — Уже очнулась? Так быстро. Послышался голос мужчины, а затем его надвигающиеся шаги. — Где я? — охрипшим голосом проговорила она, находя в себе последние силы. Хотелось сделать глоток воды и уснуть, чтобы перестать чувствовать эту адскую боль в голове. — Там, где тебя точно не станут искать. Мужчина подошел чуть ближе, и Гермиона смогла разглядеть его силуэт. Знакомый голос, от которого начинало тошнить, вызывал отвращение. Ее тело покрылось мурашками не сколько от холода, сколько от желания зажать уши руками, чтобы не слышать этот противный тембр. — Для чего я здесь? Что тебе нужно? — вопросы лились из нее одним сплошным потоком. Так, что их едва ли удавалось понять. — Ты так мне надоела, Грейнджер, — прошептал волшебник, приседая на корточки. — Ненавижу тот факт, что ты вообще существуешь. — Не всем дано принять ситуацию такой, какая она есть. Тебе надо было смириться с этим еще на втором курсе, когда мы только познакомились. К сожалению, познакомились, — хмыкнула Гермиона, находя свое положение крайне забавным. — Не тебе говорить мне о том, как надо было поступить, грязнокровка, — рыча, проговорил он. — Ты меня раздражаешь. Думаю, было бы лучше, если бы ты молчала. С этими словами он наслал на нее силенцио. Гермионе было все равно. По правде говоря, ее нисколько не волновало, что собирается сделать Джон. Пускай хоть убьет. Только она знала, что он не сможет. Слишком слаб для такого ответственного шага. — Ты поплатишься за все, Грейнджер. За свой отказ, за строптивый характер, за то, что вломилась в мой мобильный и показала всей Академии то несчастное видео. За все, — говорил Миддлтон, подходя все ближе и ближе. Грейнджер не могла увидеть его, однако слышала все его слова слишком отчетливо. Голос этого мужчины вызывал приступ тошноты. — Ты подорвала мою репутацию, за что я был проклят собственным отцом, знаешь это? Он несколько дней подряд испытывал на мне круцио. А я ведь ни в чем не виноват, Грейнджер. Это ты выставила все на всеобщее обозрение. Ты сломала мне жизнь одним своим появлением здесь. И что мне теперь делать? Хотел бы я убить тебя, только от этого совсем не будет толка, — усмехнулся Джонатан, подходя к ней вплотную. Она по-прежнему сидела на полу. Не в силах подняться. Голова трещала по швам. Гермиона чувствовала, как задыхается в приступе гнева. Так хотелось сказать ему, что это он виноват во всем. Что это он — идиот и фанатик, которому просто не везло в жизни. — Знаешь, что самое обидное, девочка? — он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть в глаза, которых почти не было видно. — Ты похожа на мою мать. Так похожа, что от вашего сходства у меня внутри все переворачивается от отвращения. Она умерла, когда мне было десять. Грустно, да? — рассмеялся не своим голосом Джон. Он казался психом. И это было не просто оскорблением. Миддлтон действительно психопат с кучей расстройств. И что самое удивительное: ей не было его жаль. Хотелось рассмеяться ему в лицо и сказать, что он просто неудачник. Так хотелось, что горло сводило от невозможности произнести хоть слово. — Отец тогда сорвался. Винил меня в ее смерти. И Кэсси винил, хотя она вообще была не при чем. Я думал, что это кара небесная, Грейнджер, представляешь? — раскатистый смех отразился от стен помещения. И тогда Гермионе стало страшно. От того, что этот человек может сделать. Не с ней. Но с другими людьми… Ей было жаль его сестру, правда, жаль. — Ты не знаешь, как тяжело мне было. Как тяжело было Кэсси. Отец ненавидел ее. Видел в ней только мясо, которое можно было бы подложить под богатого старика. Хотел выгодно ее продать. Продать! Отдать на растерзание мужикам! Она была совсем юна, когда ей впервые пришлось спать за деньги! Шестнадцать! Шестнадцать лет! — он кричал, смеялся. Ей начало казаться, что периодически в его голосе появляются надрывные тона, будто он скоро заплачет. — Я ничего не мог сделать! Ничего, ничего, — он полминуты качал головой из стороны в сторону. Грейнджер только поняла, что он сел чуть дальше нее, почти напротив. — Долго я терпел, долго, долго. Так долго, что не выдержал и проклял его чем-то. Сам уже не помню. Не помню… Он повторял одни и те же слова по несколько раз. Гермиона начала трястись. Тревога росла с утроенной силой, когда он продолжил. — Прошло много лет! Много, но я поступил сюда. В эту Академию. Думал, что сбежал от отца. Каким идиотом я был! Ну же, смейся надо мной, Грейнджер! Смейся! — его голос звучал так громко, что ей хотелось заткнуть себе уши двумя ручками, чтобы к чертям проколоть барабанные перепонки и навсегда оглохнуть. — Он устроился директором сюда! Сюда! Директором! А потом пришла ты! Ты! Тупая грязнокровка, которая похожа на мою мать! Он понял это! Мой конченный папаша увидел сходство, и все его обиды вновь разогрелись. Он вспомнил, что это я виноват! Вспомнил, представляешь? — он резко встал и с размаха ударил ее по лицу. Кожу обожгло. Так сильно, что хотелось упасть в обморок навсегда. И не просыпаться. Она почувствовала металлический вкус во рту. Губа рассечена… — И ты через какую-то магловскую херню выставила то видео! На какой-то обшарпанный плакат! Он видел его. Это видео, а потом сутками заставлял меня писать письма всем преподавателям. Я исписал тысячу листов, которые он бросал в камин! Я в жизни столько не извинялся перед людьми, Грейнджер! Никогда! Он пытал меня… Заставлял чувствовать невыносимую боль и говорил, что я убил собственную мать! — он схватил ее за волосы, оттягивая их назад. Она не могла закричать. Не могла сказать ему ни слова. Из ее глаз лились слезы. — Может, ты хочешь испытать то же самое? Конечно, конечно, хочешь. Иначе бы ты не испортила мою жизнь еще сильнее! — Джон наставил палочку на ее лицо. Провел древком до самой шеи и опустился к животу. — Круцио? Ну же, скажи что-нибудь, Грейнджер. Она понимала, что он забыл про силенцио. Но ничего не могла сделать. Лишь мотала головой в разные стороны. Ей было больно и холодно. Она устала и хотела спать. В висках пульсировало. Гермиона пережила войну — страшную, пугающую и безумно больную. Отчего тогда ужас расползался по ее телу? Ответ находился на поверхности: рядом не было Драко. Даже во время войны она знала, что он поблизости. Что придет, если ей потребуется помощь, хоть и не прибегала к такому, зная, что у него полно других забот. Грейнджер справлялась сама. Но она знала, что за ее спиной находится Драко. Она могла бы позволить себе положиться на него, но не стала этого делать по понятным причинам. Но не сейчас. Волшебница умоляла Мерлина, чтобы Малфой нашел ее как можно скорее. Чтобы спас, прикрыл собой. Сейчас было страшно, ведь Драко не придет сию же секунду. Не появится, подобно супермену, спасая ее от очередной передряги. — Ах, да, — он схватил ее за шею, перекрывая доступ к кислороду. Взмахом палочки он снял силенцио. — Совсем забыл. — Отпусти меня, чертов кретин! Что ты творишь? Тебя живьем закопают, когда найдут! — севшим голосом прокричала Грейнджер. — Пытай меня, и узнаешь, что такое настоящая боль. За тобой придут. И за твоей сестрой тоже. Вас сломают, как сахарное перо, когда увидят меня, — прошипела девушка, вырываясь из его цепких лап. — Они не увидят тебя, если тебя уже не будет, — хмыкнул парень, проводя палочкой по ее шее. Она чувствовала, как кожа сечется под неизвестными чарами. Как теплые струйки крови стекают по ее телу, грязными каплями оседая на одежде. Глаза не успели высохнуть. Новая волна подступила так же стремительно, и слезы снова потекли по ее лицу. — Ты плачешь? Неужели больно? Представь, каково было мне… — прищурился Миддлтон, одергивая палочку. — Вот мы и подошли к самому интересному. Надеюсь, ты не сорвешь связки, Грейнджер. Уверен, мне понравится слышать, как ты кричишь, — улыбаясь, говорил он. — Круцио! *** Драко бежал по длинному коридору из спортивного зала. Там, как он и думал, Гермионы не оказалось. Ее не было нигде. Казалось, что она сквозь землю провалилась… Внезапно его озарило. Что, если в Академии есть подземелья, о которых никто не знал? Решив проверить свою теорию, Малфой достал колбу с зельем и, присев на одну коленку, положил ее на пол. Его глаза загорелись. Жидкость стала ярче. Наверх поднимались пузыри, и само зелье будто светилось. — Мерлин, серьёзно… — вздохнул он, убирая колбу в карман. Достал из другого кармана монету, приложил к ней большой палец, подумав «Ко входу. Сейчас». И сам направился в том же направлении. Уже у полукруглого входа Драко дожидалась вся «поисковая» группа. — Ну? Что такое? — спросила Лилиан, не имея привычки терпеть и ждать. — У Академии на один этаж больше, чем мы думали, — на выдохе произнес он. — Существует что-то типа подвала или подземелий. Гермиона там, я уверен. — С чего ты взял? — приподнял бровь Кристиан, будучи самым недоверчивым в компании. — С того, что это, — он схватил колбу за цепочку и поднес к его лицу, — реагирует на близость моей девушки. Когда она рядом, зелье светится и искрится. Смекаешь? — Да ладно, ты несешь бред, — фыркнул Ник в поддержку другу. — По какому принципу работает это зелье? Почему оно тянется к Гермионе? — спросила Циара. С ней он был готов конструктивно беседовать. Она была адекватной. — Она — самый способный стихийный маг. Именно по части воды, не смотри на меня так, — ответил он, увидев взгляд Цвельф, которая похолодела от негодования. — И зелье нуждается в нем. В специалисте. Потому, что оно еще не готово, — растолковал Драко, надеясь, что вопросы перестанут быть глупыми. — И что ты предлагаешь? — спросил Ник, усмехаясь. — Копать яму, пока мы не наткнемся на Гермиону? — А ты ее уже мысленно закопал? — гневно спросил Малфой, расправляя плечи. — Так, так, — очнулась Лилиан, вставая между мужчинами. — Я что-нибудь придумаю, не кипятитесь. — Усмири своего жениха, будь добра, — хмыкнул Драко, отходя на шаг. Дэйли задумчиво потерла подбородок. — Я смогу проделать дыру сквозь актовый зал. Думаю, что подземелья находятся именно под ним. По центру. — Проговорила она. — Хорошо, — втянул воздух Малфой. — Надо заняться этим прямо сейчас. — Там какое-то мероприятие… — начал Ник, будто нарываясь. — Объявим теракт, — пожал плечами Драко. — Скажем, что где-нибудь здесь спрятана бомба, не знаю, — произнес слизеринец. — Честью и достоинством мы их не выгоним, как бы ни хотелось. — Это имеет смысл, — кивнула Циара. — Надо идти к проректору, от Миддлтона ничего не добьемся. Тем более, он может быть с ним заодно, а теракт — весомая причина для того, чтобы выгнать студентов из зала. *** — Мистер Блумфилд, у нас заявление. Срочное, — с порога начала Цвельф, взяв на себя роль лидера. — Слушаю вас, господа, — он расправил рукав накрахмаленной рубашки и оглядел присутствующих. Его выразительные карие глаза строго обвели каждого студента и остановились на Кристиане. — Я, кажется, видел вас однажды, — проговорил бархатным баритоном мужчина. — В Италии, лет семь назад. Как поживает ваш отец? — В добром здравии, спасибо. Но мы тут по другому вопросу, — ответил Эсте, переглядываясь с Ником. — Да, так что у вас? — он перевел взгляд на Циару, вопросительно поднимая бровь. — Поступил анонимный сигнал о заложенной бомбе. По нашим данным, она находится под полом актового зала. Мы считаем, что мероприятие, которое сейчас проходит, нужно незамедлительно прекратить и исследовать помещение на предмет выявления опасности. И желательно как можно скорее, — четко проговорила девушка. Проректор провел рукой по темным волосам, задумавшись. Все выжидающе смотрели на него, пока тот осмысливал сказанное. — Я так понимаю, что на самом деле никакой бомбы нет, — усмехнулся мужчина. — Вы бы бежали к директору, будь оно так. Значит, дело в нем… — протянул Блумфилд. — Для чего вам актовый зал? Ребята стушевались под проницательным взглядом волшебника. Возможно, тот обладал способностями истинного легилимента и смог прочитать их мысли. — Наша подруга, Гермиона Грейнджер, похищена сыном директора. Это проверенная информация. И нам нужен доступ к подземельям Академии, чтобы спасти ее прямо сейчас, — сказала Циара, раскрывая все карты. — Откуда вам известно о существовании подземелий? — нахмурился он. Это была засекреченная информация, о которой никто не должен был знать. — Это неважно, поймите. Нам надо пройти туда, срочно. Мы хотели сделать дыру в актовом зале, чтобы добраться до них, однако, раз уж вы в курсе событий, может, и проведете нас туда? Мужчина поджал губы и слабо кивнул. — Если это надувательство, уважаемые, вы все пойдете под трибунал и будете отчислены, — вздохнул он, прибирая волшебную палочку к себе. Все они спокойно выдохнули. Теперь им требовалось дойти до подземелий и вырубить придурка Джона, чтобы отправить прямиком в Визенгамот. Но главным, пожалуй, оставалось состояние Гермионы. Малфой боялся представить, что Миддлтон сделал с ней. Драко убьет его, и это не было простой угрозой. Это намерение. Обещание, может быть. Студенты, во главе с проректором, вышли из его кабинета и направились вслед за ним. Они спускались вниз, на первый этаж, откуда все и началось. Зашли в какой-то пыльный чулан, в котором было очень мало места. Они едва поместились там все вместе. — Прямо под нами находится спуск, — Блумфилд указал на пол, слегка качнулся, отчего что-то тихо звякнуло. — Придется прыгать. Снизу находится что-то вроде воздушной подушки, она не даст вам сломать ноги. Тем не менее, надо быть готовым к тому, что приземление будет тяжелым. Циара и Лилиан переглянулись. — А как мы попадем назад? — задал самый волнующий всех вопрос Кристиан. — Всегда по-разному. Нет четкой системы, потому что сюда не спускаются студенты, — проговорил мужчина, взмахивая волшебной палочкой. Пол под ними задрожал. Очень не хотелось быть в свободном падении, не зная, что в итоге окажется под ногами. Но выбора у них не было. Драко сконцентрировался на звуке, чтобы быть готовым к прыжку. Последний рывок шестеренок дал понять, что через пару мгновений произойдет резкий спуск вниз. Девушки вцепились в своих парней, падая в неизвестность. Драко старался смотреть себе под ноги, вытянувшись во весь рост, чтобы приземление не оказало никаких последствий на его способность избить Миддлтона. По его подсчетам, они летели чуть больше десяти секунд. Трудно было представить, сколько времени им понадобилось бы, чтобы докопаться до этих глубин. Слышалось какое-то гудение. Позже оказалось, что этот звук издавал поток воздуха, направленный вверх. Кажется, именно это подразумевал Блумфилд, когда говорит про «подушку». Приземление выдалось действительно неприятным, однако все обошлось без травм. Они не успели прийти в себя, оглядеться и привыкнуть к ослепляющей темноте, как издалека прозвучал пронзительный слегка заглушенный крик. Сердце Малфоя замерло. Все выставили палочки с люмосом, чтобы осветить путь, и устремились на ужасающий звук девичьих рыданий. Они проходили по узким коридорам, бежали по обширным площадям, на которых находились огромные станки для непонятных целей. Проректор оставался позади, контролируя ситуацию, хотя всем давно стало понятно, что следовать надо за Драко. Внезапно еще один коридор закончился двустворчатыми дверьми, которые были плотно заперты каким-то неизвестным заклинанием. Блумфилд протиснулся сквозь толпу и начал выводить руны с такой скоростью, что в глазах зарябило от резкости его движений. Двери отворились со скрипучим визгом, впуская ребят внутрь. — Бросай палочку, ты окружен, — прокричал проректор, наставляя древко на силуэт Миддлтона. Лилиан и Ник остановились слева от дверей, Циара и Кристиан прошли чуть дальше, правее. А Драко с Блумфилдом продолжали надвигаться на Джона. — Привет, Майкл, давно не виделись, — хохотнул похититель. — Ты когда-нибудь видел, как горит ведьма? Ужасающе прекрасное зрелище. Прямо как в средние века. Хочешь посмотреть? Я устрою такое шоу, что вам и не снилось, обещаю. — Джон вертел палочку в руке. На конце древка разгорелось пламя величиной с его голову. Он медленно направил огонь в сторону сидящей Гермионы, которая опиралась спиной о стену позади себя. В ее зрачках отражалось движение света от пламени, а в позе виднелся неприкрытый страх. При виде девушки Драко думал, что сорвется и застрелит этого урода Авадой, не взирая ни на какие последствия. Волосы спутались в колтуны, по лицу стекала еще не засохшая кровь, одежда была в грязи и пыли. Злость кипела в его крови. Он чувствовал столько ненависти к Миддлтону, что был готов нанести сто круциатусов подряд. — Отпусти палочку, Джон! Ты не ведаешь, что творишь. Тебе не оправиться от последствий, твой отец не оставит тебя в покое после содеянного. Тебя отдадут дементорам! — со всей силы кричал Блумфилд, срывая голос. — Дементоры подождут, — заговорщически произнес он, наслаждаясь мучениями Гермионы. — А вот наше шоу — нет. С этими словами он отправил вспышку огня на девушку. И последнее, что она услышала, было громким словом «нет», звучащее голосом любви всей ее жизни.