Сжигая до тла

Как же быстро летит время, уже прошел… месяц? Даже чуть больше. Изменилось не так уж и много, но довольно ощутимо. Именно — взаимоотношения между ребятами. Как Антона с Эдом, так и с Арсением. Особенно с Арсением. Они часто проводят время вместе. Прогулки, посиделки в кафе, походы в кино — всё это стало неотъемлемой частью их жизни. Ребята стали будто… свободнее? Да, определенно. Им комфортно, нет неловких пауз, они могут обсудить любую тему, забыв, как к ней пришли. Неизменным осталось одно — щекочущее чувство, что не даёт отрываться на сто именно как друзья. Арсений прекрасно понимает, почему так. Ему как воздух нужно присутствие этого зеленоглазого чуда в своей жизни. С ним хочется не просто гулять, не просто проводить выходные, а и засыпать и просыпаться вместе. Может он сошел с ума, а может ему просто не хватает банальной разрядки, которой раньше было предостаточно. Он ехал в клуб, цеплял кого-то привлекательного и проводил шикарную ночь, получав то, что хотел. Это случалось на постоянной основе, как только ему хотелось. Сейчас всё не так. Этого попросту нет. После знакомства с Антоном он не может себе этого позволить. Ему всё ещё хочется, но не так, не с рандомным человеком из клуба, которому понравятся его дорогие часы. За это время он даже не пил. Алкоголь — то, что помогало справляться со стрессом. Завалами на работе, ненужными мыслями, усталостью. Сейчас этого не нужно. Можно просто посмотреть в изумрудные глаза или услышать чудесный голос их обладателя. Это безумие. Если тут всё предельно ясно, то где-то обязательно должен быть густой туман. Антон пытается разобраться. Плыть по течению становится всё сложнее. Почему? Он боится принять головой то, что давно принял сердцем. Ему просто нужно время. Арс будто чувствует всё это, не торопит и не давит. Они друзья, хорошие друзья, что рушить не хочется. Слишком опасно, слишком большая вероятность потерять всё и сразу. Тот маленький смысл, который ты только приобрел. Сколько сейчас, час ночи, два? Черт его знает. Опять это: взгляд в потолок и рой мыслей в голове. Почему нельзя повернуть голову и уткнуться в чужую шею, почему всё так сложно? Это поглощает, не давая уснуть, давит на тебя до утра, остаётся на весь день. В конце концов лучше смириться. Не нужно усложнять ничего, по крайней мере сейчас. Резкий шум тормозов на улице — очередная аварийная ситуация. Ведь всё бывает так неожиданно, может не стоит ничего откладывать, может именно этот конкретный час может стать последним, а ты проведешь его в сомнениях и страхе. Сирены скорой — паника. А если не получится, а если отвергнут, а если сделают из тебя глупого… Если, если, если… Не слишком ли много гипотетического? Во всем этом теряется «здесь и сейчас». Забывается, что нужно жить. Жить, а не вспоминать то, что прошло или думать о том, что будет. Тишина — спокойствие. Вскоре на улице ничего, кроме умиротворения и размеренной, приятной тишины. Она окутывает, медленно поглощает, отгоняет мысли и увлекает в бестревожный сон. *** Парень слышит музыку, не понимает, откуда она играет и начинает подпевать, звук становится громче и что-то во всем этом явно не так. Всё это время парня настойчиво будит трель телефона. Он сонно тянет руку в место, где по его мнению источник увеличивающегося звука должен был находиться и поднимает трубку. — слушаю. — привет, — раздвется резво, но после до собеседника доходят сонные нотки в голосе, — ты ещё спишь? — уже нет. Сколько время? — почти двенадцать, Тош. — мм, бля, — парень медленно приходит в осознание, потирая глаза, — ты что-то хотел? — да. Хотел предложить прогуляться часов в 6. — можно, если я об этом не забуду. Вероятность есть, Антон слишком сладко спал, чтобы так быстро соображать и переваривать информацию. Его утром лучше сильно не грузить, а то последний раз это закончилось тем, что, вместо зарядки, он привез другу розетку. Розетку до айфона, ребят. Вы бы видели лица продавцов, когда он заходил и с серьезным фейсом спрашивал, есть ли у них розетка для айфона. Самое смешное, что ему её продали, настойчиво утверждая, что подойдет она к Apple, вот точно. — давай я напишу позже, Эд. — хорошо и… прости. — за что? — что разбудил. Я не хотел, — виновато добавляет парень. — не грузись, я и так должен был встать ещё часа полтора назад. Давай, я отпишусь. Эд прощается, откидывая телефон. Хочется глупо улыбается, как девчонка. А мурашки предательски бегут по коже, как только он прокручивает в голове сонный полухриплый голос Антона. Ещё позже до него доходит, что они и погулять сегодня смогут. Что может быть лучше?! *** — да блять, — как раз после лаконичного мата собеседник поднимает вызов видеозвонка. Нет, не подумайте, Антон не обматерил с первых секунд Эда, совсем нет. Дело не в нем. — приветик. — мгх, — Антон тяжело вздыхает, начиная злиться, — я уже не могу, ебаная рубашка, я лучше уж голым пойду. — хах, не скажу, что буду сильно против, — Антону и в камеру смотреть не нужно, он каждой клеточкой кожи ощущает коронную ухмылку, — если серьёзно, советую себе быть быстрее, я уже скоро буду у тебя. — знаю я, сейчас что-нибудь другое найду, давай, пару минут. Ну да, с планированием времени у Антона пока не очень. Он натягивает данки, вылетая из квартиры. Всего-то на 3 минуты опоздал, стыдно, но простительно. — ничего, что я без кареты, принцеса? — улыбается брюнет. — ну Ээд, — приобнимает он друга в приветственном жесте, краснея. — ну если серьёзно, я сначала думал тачку взять, но настроение именно прогуляться. — полностью солидарен. Сегодня лучшая за всю последнюю неделю погода, что не может не радовать. Настроение поднимается само собой. И нет, конечно, причина этому не лучезарно улыбающийся мальчишка с милыми кудряшками. Выграновский поддается необъяснимому внутреннему желанию, рукой тянется к, выбившейся из всей композиции, пряди, поправляя её. Антон, кстати, к большому сожалению, очень даже не голый, а в нежно-голубом свитшоте. Забавно, что они как инь-янь, ведь у Эда голубые джинсы с черной кофтой, а у Антона черные как раз штаны. Что там по плану прогулки? А, точно, его же нет. Есть лишь два парня, что уже смеются с какой-то шутки, попивая холодный чай и кофе. Они проходят мимо каких-то крутых магазинов или зданий, на какие обязательно обратили бы внимание в другой день, но точно не сейчас. Не хочется. Плевать на звенящий звук мотоцикла, на который обернулся бы Эд в любой другой день, на BMW, что точно увлекло бы Антона на парочку секунд, но не в данный момент. Он увлечен историей Выграновского о каком-то мультике, и это безумно хочется слышать именно сейчас. Ему так важна судьба Пинкипай не была ещё никогда. За разговорами и план сам собой придумался, как минимум идея пойти в парк развлечений звучит очень даже неплохо. — есть какие-то пожелания? — оочень хочу на картинг, — отвечает Антон. Он давно мечтает, но никак не соберется сходить туда. А Эд только за. Он и сам такое любит. По дороге в парк появилось желание заскочить в маркет и теперь брюнет довольно жуёт баунти, Антон же — скитлс. Дети, по-другому не скажешь. Но почему, собственно, нет? И детьми иногда побыть хочется. Когда взрослеешь и появляються куча проблем — это единственный способ не сойти с ума. Иначе никак. Бессмысленно строить из себя непробиваемый щит, который будет терпеть все неудачи, не отвлекаясь ни на что. Так долго не протянешь, рано или поздно перестанешь вывозить. Легче уж разок в месяц мультики посмотреть, поедая ведро мороженого, чем потом выгореть от стресса. Эд оплачивает билеты, пока Антон уже выбирает цвет машинки. Он твердо решил, что хочет ехать на красной, а на вопрос «Почему именно на ней?» развернулся, посмотрев на Выграновского, будто он сказал, что земля плоская и на трех слонах стоит. — что б быть как Маквин, — серьёзно ответил парень. Эда хватило ровно на десять секунд, чтобы сохранять безэмоциональность, а после он взорвался смехом, чуть ли не качаясь от слез. — о боже, — успокоившись, выдыхает тот, — я тебя обожаю. Им объясняют стандартные правила, они садятся в разные тачки — Эд выбрал чёрную — и запускают время. Дальше и говорить ничего не нужно — видеть бы эмоции. Антон так круто не чувствовал себя давно, он уже и забыл, что такое искренняя детская радость. Тебе девятнадцать, а ты сидишь и гоняешь по полю, врезаясь в кого-то, получая удары от других и тебе весело. Хочется забыться в этом моменте. Эд же, как опытный водитель, ездит получше свого друга, но забивает на правила, «случайно» подрезая того на поворотах. Как всегда, хорошее заканчивается слишком быстро и вскоре слышен характерный звук, оповещающий конец заезда. Шаст, как бы там не было, расстраивается, но Выграновский был бы не собой, если б не предугадал этого и не проплатил сразу двойное время. — ты лучший, — кричит парень, понимая, что у них единственных машинки продолжают ехать, а это значит, что у него самый классный друг на свете. Они успевают ещё десяток раз столкнуться, сыграть перегоны, вдоволь насмеяться и просто офигенно провести время. По просьбе старшего, в его телефоне ещё и красуются десятки чудесных фоток, что ещё долго будут хранить и передавать то настроение и счастье, что они испытали. — я такой кайф получил! — я тоже, Тош, я тоже. Дальше они предприняли попытку пойти на колесо обозрения, но оно, к большому сожалению, было закрыто. Но это их них чуточку не расстроило, и через десять минут ребята орали на «непонятной страшноподлетающей штуке» — именно такую общую характеристику она получила. Уже практически стемнело, стало чутка прохладнее и людей, гуляющих по ночной Москве, прибавилось. — хочу какао, — выдал в какой-то момент Шаст. Ему бы ещё ножкой тупнуть и губки надуть — точно ребенок. 197-сантиметровый ребенок с подом в кармане. — сам бы не отказался, идём на поиски. Так они медленно и покинули парк, выходя на главную улицу. Куча народу, машин, жизнь кипит. — хотел бы вернуться в это беззаботное детство? — неожиданно спрашивает Эд, когда мимо них в очередной раз пробегает ребенок. — да ну его, — и, увидев удивленный взгляд, сразу поясняет, — снова проживать это всё, всю суматоху, все проблемы. Не очень бы хотелось. — в этом есть смысл. Если задуматься, не такое уж и беззаботное детство то… Они продолжают разговор, разгоняя эту тему дальше и дальше. Вспоминают разные истории, смешные и не очень, увлекаясь. На дворе практически ночь. Какао давно закончилось и стаканчик больше не греет руки. В одном свитшоте ощущается вся прелесть ночного холода. — не замерз? — немного. Но, быть честным, совсем не хочу прощаться, — признаётся Антон. — давай но мне? Поболтаем ещё, может поиграем что. — звучит как отличная идея, только если у тебя нет планов, а то мало ли, можем и расходиться. Хочется на весь мир закричать, мол, какие планы, когда есть шанс провести чудесный вечер, глупыш, но получается лишь лаконичное: «Нет, конечно». — на такси поедем, или как? — а сколько идти? — ну мы, можно сказать, на паралельной улице, так что минут 15-20 пешком. — давай на самокатах? — улыбается парень, — на перегонки! — хорошо, не ушибись только. Совсем недалеко они находят нужный транспорт, заходя в приложение. Процентов, кстати, у обоих больше шестидесяти, хватит точно. Дальше лишь дело ловкости. — на раз два три? — три, — говорит Эд, срываясь с места. — ах ты ж… Антон пытается догнать хитрого друга, параллельно стараясь не убить людей. Получается неплохо, и на светофоре переулка он с ним ровняется. Запал соревнования пропадает, это понимают оба, хочется вновь побыть детьми. Шаст достаёт телефон, снимая себя на ходу, а сзади машет Эд, ярко улыбаясь. Пять минуток на чудотранстпорте, именуемом самокатом — и они у нужного дома. *** Они влетают в комнату Выграновского, сразу зарываясь в пледы, что заботливо предоставил вышеназванный. Холодно? Очень! Счастливы? Безумно! Они отогреваются, параллельно просматривая сделанные фотографии. — а как? Когда это? — удивляется Антон фоткам с картинга. — а вот так. Качественные снимки, кстати, можно будет распечатать. — какой ты тут улыбчивый… Где-то около получаса они проводят вот так, обсуждая этот день. Невероятно насыщенный, веселый и запоминающийся. Не хочется ничего. Ни плойки, ни фильм, ни игр. Настроение супер разговорное, и как раз в тему прилетело предложение Эда. — можем на балкон пойти. Только там прохладно, пледы взать нужно, а так — это офигенная chill зона. Ну как можно не согласиться? И как раньше парень не замечал этот балкон. Там, как оказалось, капец красиво. Буквально мечта каждого. Кресла-мешки, столик, гирлянды вместо света — картинка из пинтереста же. Кажется, будто идеальнее не может быть ничего. Они садятся напротив друг друга, продолжая очередной разговор. И тут всё располагает к нему. Антон достаёт под, впервые за день затягиваясь никотином. В голову сразу ударяет — приятно. Немного кружит, но, черт возьми, кайфово. Ещё час пролетает незаметно. Время откровений. — мне показалось, или в моменте ты был загруженным? — задаёт Выграновский интересующий вопрос. — неделя тяжелая. Вымотался, — он поднимается, вставая, чтобы свободнее подышать. Голову немного кружит, кто ж курит на голодный желудок то. Конечно, он. — грустно. Ты выглядел устало, — он встаёт следом, подходя ближе. Антон поворачивается лицом к Эду, опираясь на балкон. Вновь друг напротив друга. — но сейчас я счастлыв. — я тоже, — отталкивается от стены, на которую опирался раньше, брюнет. Слова, кажется, не нужны. Они остаются в тишине надолго. Может, нет. Ощущение, будто время в принципе остановилось. Звук машин шумит в ушах, чувства притупляются, а дышать забываешь через раз. В этот момент у обоих в голове творится невообразимое. Что-то, что не под силу передать или описать. Борьба. Так много мыслей не было ещё никогда. Звон усиливается, Шаст будто в вакууме. Замирает ровно до момента, когда не понимает… Эд ломается, тонет в стеклянных глазах напротив, как в гипнозе приближаясь всё ближе. Ловит себя за десять сантиметров от губ напротив, осознанно решаясь, стоит ли. Тонет. Улетает. Пропадает. Тянется ближе, пока другой его не останавливает. Кладет руку на шею, возвращаясь в сознание. — Эд, — шепчет в самые губы Антон. Тот отстраняется, а в глазах — всё и ничего одновременно. — блять, прости… — Эд. — Антон, я… — Эд! Послушай. Я люблю тебя, — добивает, собирая по осколкам, — я пиздец как тебя люблю, но, к сожалению, не так, как тебе хотелось бы. У меня есть человек, который мне нравится. Я так не могу. — я понимаю. Я сам не знаю, почему сделал это. Я, блять, не понимаю, что чувствую к тебе, — шепчет отчаянно. — за эти пару секунд ты дал мне понять многое. Выслушай. Я чувствовал то же, наверное. Мне хочется быть с тобой, проводить вместе время, ты невероятный человек. Я не знал, что это, допускал, что влюблённость, но всё не так. Я собрал все признаки, кроме одного — у меня нет романтических чувств. Именно это я понял. Это что-то на сверх уровне, ты будто родственная душа. Я не хочу, чтобы ты винил себя, пообещай, что не будешь этого делать? Я ни в коем случае не хочу прекращать общение, как-то его ограничивать или что-то в этом роде. Если бы ты не сделал этого, я бы не смог всё понять до конца. — спасибо. За всё. За понимание, за твои слова. Ты четко описал — родственная душа. Для меня ты ей и являешься. Я только сейчас понял, что и вправду не представляю с тобой романтических отношениях. Просто хочу беситься, быть ребенком, быть счастливым, — улыбается он, — ты делаешь меня таким. И я хочу тоже. — у тебя получается. — можно обнять тебя? — дурак, — и впечатывается в тело напротив самыми теплыми объятиями, — не стоит спрашивать. Не распыляйся на такие мелочи, я не фарфоровый и не в отношениях. Я надеюсь, теперь, когда нам, наконец-то, понятны наши взаимоотношения, всё станет в разы лучше. — я уверен! Правда, спасибо тебе большое. — и тебе. За то, что ты есть. И ведь важно всего лишь уметь говорить словами через рот. Не надумывать лишнего, убивая себя мыслями недели, месяца, а то и годы. Один разговор может изменить всё. Какой бы исход не был — лучше решить его искренним разговором, иначе вы либо не добьетесь счастья никогда, либо будете кормить себя пустыми надеждами, что в конечном итоге разрушит вас, сделая в разы больнее.