Он невероятен.

      — Что же случилось со всеми этими людьми? — Вэй Усянь понимал, что Лань Чжань тоже не мог знать ответа на этот вопрос, потому обращался скорее не к нему, а просто сотрясал воздух. За долгие годы странствий и уничтожений разных видов тварей ещё во времена, когда он был адептом ордена Юньмэн Цзян, и даже после, когда уже он прославился как Старейшина Илина, никогда прежде он не видел такого и не рассчитывал, что Лань Чжань встречался с подобным. Хангуан-Цзюнь в ответ молча внимательно изучал тела убитых и окрестности.       В городке неподалеку они услышали истории о том, как в небольшом поселении, которое когда-то славилось лучшими домами развлечений, появился злобный дух. В слухах говорилось, что дух сожрал всех жителей и жестоко расправлялся с любым, кто сунется в его владения. История эта слабо, но всё же напоминала слухи о крепости людоеде, потому двое заклинателей прибыли сюда, чтобы всё изучить и, возможно, отыскать недостающую часть лютого мертвеца, которого они так старательно собирали. Отличие этой истории от крепости людоеда было в том, что из домов развлечений всё же возвращались живые люди, вот только таковыми они оставались недолго. Спустя один, максимум — два, дня все, кто посещал это место умирали. А рассказчики наотрез отказались поведать обстоятельства смерти и даже предали огню все тела погибших. Вэй Усянь предположил, что вероятно те выглядели так жутко, что простые горожане не могли вынести этого вида. Они немедленно сожгли погибших в попытке успокоить души, а заодно стереть из памяти воспоминания об их изувеченных телах. Увидев же сейчас состояние трупов в домах и на улицах в этом селении, Вэй Усянь понял, что горожане не желали говорить не столько из-за страха, а сколько из-за смущения.       Многочисленные тела мужчин и женщин были обнажены и застыли в различных позах соития друг с другом. Где-то это были пара женщина и мужчина, где-то же двое мужчин застыли в обнимку, а где-то и вовсе пять-шесть человек представляли собой одну большую сцену совместного ублажения. Некоторые из них застыли с широко раскрытыми глазами и ртами, охватившими руками горло, будто захлебнувшись… «семенем или же кровью» — заключил Вэй Усянь, «а может и тем и другим».       На телах умерших выступали взбухшие вены, чёрно-фиолетовым узором описывая их с головы до пят, особенно плотно виднеясь в местах гениталий и живота. Сами же тела были как каменные, без каких-либо следов разложения. Все вместе они напоминали большую группу лютых мертвецов, предавшихся похоти и почему-то не способных пошевелиться. Зрелище это занимательное, но мало приятное, заметил Вэй Усянь.       Он внимательно посмотрел на Лань Чжаня, пытаясь отыскать в выражении лица того нотки отвращения или же смущения, но быстро понял, что это бесполезно. Белоснежная кожа заклинателя сохраняла свой неизменный оттенок, и ни один мускул на лице его не дрогнул. Взгляд оставался таким же холодным, как и всегда.       Покидали заклинатели поселение немного разочарованными, ведь ни злобного духа, ни конечности их лютого мертвеца они так и не нашли. Вэй Усянь принялся на ходу мять мышцы спины, жалуясь вслух:       — Это тело совершенно не привыкло к физическим нагрузкам. Я не похоронил и половины тех тел, с которыми управился ты, а чувствую, будто спина сейчас отвалится. И вообще, почему мы не позвали местных из соседнего города помочь нам похоронить всех этих бедолаг, — Вэй Усянь остановился у большого дерева и почти с грохотом плюхнулся подле него, больше не в силах идти. Лань Чжань молча остановился, тем самым соглашаясь на неожиданный привал. Вэй Усянь же продолжал: — После превосходно исполненной Хангуан-Цзюнем песни очищения местность была уже безопасна для горожан, и с их помощью мы бы быстро управились, а не за целые сутки. Эти дома годами собирали энергию похоти и разврата, но всё же удивительно, как однажды она стала такой мощной, что перелилась через край и буквально захлестнула обитателей этих земель.       — Даже после песни очищения есть шанс, что остатки этой энергии остались. Горожанам небезопасно там находиться ещё какое-то время, пока она полностью не развеется, — Лань Чжань был прав, и Вэй Усянь это отлично понимал, и жаловался он вовсе не из желания упрекнуть.       Тем не менее все мышцы заклинателя безбожно ныли и требовали отдыха. Руки его даже слегла дрожали. Он уже полчаса назад заметил, что это была не обычная усталость, но всё ещё не мог разобраться в истинных причинах своего дурного самочувствия. Заметив тень в глазах своего спутника, Лань Чжань склонился над Вэй Усянем и коснулся рукой его лба.       — У тебя жар, — заключил он, отняв руку. — Ты в порядке?       Вэй Усянь заметил, как капельки его собственного пота теперь катились по пальцам Лань Чжаня, но тот не выказывал никакого отвращения и тем более не кинулся вытирать руку. Он лишь внимательно смотрел на Вэй Усяня, и нотка искреннего беспокойства читалась в его глазах. Взгляд же самого Вэй Усяня скользнул от рук к лицу Лань Ванцзы и остановился на его губах. Тех самых губах, которые оказались такими удивительно нежными в ту ночь в постоялом дворе, когда владелец их опьянел второй раз. При этом воспоминании Вэй Усянь сглотнул, и пульс его участился. Он понял, причина странного ощущения в мышцах и жара вовсе не в усталости или болезни. Те самые остатки энергии домов ублажения проникли в его хрупкое нынешнее беззащитное тело.       — Сыграй «очищение», не то мне кажется, я закончу как те несчастные. А если я умру в одной из поз, которые мы лицезрели недавно, это будет слишком большим подарком для всех тех, кто так жаждал моего уничтожения, — пока он говорил, Лань Чжань уже достал гуцинь и приготовился играть.       Пока мелодия звучала, холодный пот и странная трясучка в конечностях Вэй Усяна постепенно угасли. Он смотрел на Ванцзи, и справедливая мысль промелькнула в его голове: «недаром его считают одним из самых прекрасных мужей поднебесной». Холодный и пронзительный взгляд, безупречные черты лица, изящный изгиб подбородка, даже мышцы шеи и адамово яблоко Хангуан-Цзюня смотрелись как нечто восхитительное. Дальше взгляд Вэй Усяня скользнул ниже шеи к крохотному расстоянию между воротником одежд заклинателя. Прозвучала последняя нота, а Вэй Усянь снова непроизвольно сглотнул слюну и разомкнул губы. В этот момент он понял, что хоть «очищение» и спасло его от неминуемой гибели, но не спасло от возбуждения, которое уже давно росло в нём благодаря тёмной энергии похоти. Остатки этой силы хоть и были теперь уже не смертельны, но всё ещё обволакивали тело заклинателя и заставляли кровь закипать. Он вдруг почувствовал, что всё его естество стремительно отвердело и собиралось вырваться наружу. Вэй Усянь резко встал и, слегка согнувшись в странной позе, быстро затараторил:       — Ну всё, Лань Чжань, спасибо, ты меня спас. А теперь ты иди вперёд, а я скоро тебя догоню. Давай, давай, вставай скорее и в путь. Я нагоню тебя через часик другой, вот увидишь, — говоря всё это, он также оглядывался вокруг в поисках подходящего места. Не удовлетворять же себя посреди тропы возле дерева. Оставшееся возбуждение, сотканное с помощью злобной силы, необходимо было скорее выплеснуть, но вот свидетели Вэй Усяню совсем были не нужны. Необходимо было найти подходящее место и как можно скорее прогнать своего неизменно чистого, непорочного спутника, дабы не убить его ненароком таким зрелищем.       Лань Чжань же хоть и поднялся на ноги и убрал гуцинь за спину, смотрел на Вэй Усяня с крайним недоверием. Он не понимал, что происходит, хоть в глубине души и признавал, что вряд ли тот решил сбежать от него таким странным способом. Видя реакцию своего непорочного приятеля, Вэй Усянь принял решительную и крайне откровенную попытку его прогнать как можно скорее.       — Возбуждение, что нагнала энергия домов, всё ещё во мне, необходимо выплеснуть его. Я постараюсь справиться с этим как можно быстрее, а ты лучше уйди подальше и проследи, чтобы в эти места не забрёл кто-нибудь случайно, застав меня в процессе, — брови Лань Чжаня едва заметно поднялись, он озадаченно уставился на Вэй Усяня, несколько раз быстро моргнув.       Вэй Ин никогда не отличался стеснительностью, но почему-то именно этот удивлённый взгляд Лань Чжаня заставил его слегка покраснеть. Но времени на стыдливость никак не оставалось. В животе набирало силу тянущее чувство, мышцы ног напряглись, а влажные в области паха одежды прилипли к возбуждённому органу. Сам же Вэй Усянь скрестил ноги и согнулся в три погибели, крутясь из стороны в сторону, стараясь скрыть от глаз Лань Чжаня то, что творилось ниже его пояса.       — Или же ты хочешь остаться и посмотреть? — колкость сработала моментально. Лань Ванцзи резко отвернулся и, сказав лишь одну фразу, быстро зашагал прочь. «Я буду неподалёку».       Вэй Усяню оставалось лишь догадываться, какое выражение лица было у заклинателя в тот момент. Видеть он мог только благородный стремительно удаляющийся силуэт Ханьгуан-Цзюня.       Лань Ванцзи, как и нарекал Вэй Усянь, внимательно «защищал» окрестности, стараясь использовать лишь своё зрение и безупречное чутьё заклинателя. Чуткий слух же Лань Чжань подавил с помощью духовных сил, чтобы случайно, прослушивая мили вокруг, не услышать звуки того, чем сейчас занят его спутник. Но когда прошло уже больше трёх часов, а Вэй Усянь так и не появился, Лань Чжань начал беспокоиться. Опасаясь, что тёмная энергия была сильнее, чем они предполагали, и могла погубить слабое и беззащитное новое тело Вэй Ина, он всё же направил свои духовные силы к ушам, стараясь отыскать знакомый голос или хотя бы звук дыхания. И услышал то, чего так боялся. Сквозь слёзы отчаяния Вэй Ин жалобно простонал: «Я сейчас умру». Бичень словно молния выскочил из ножен и также стремительно понёс своего хозяина на звуки голоса.       Лань Чжань обнаружил своего спутника в небольшой пещере, как раз недалеко от той тропы, по которой они шли из селения. Свет Биченя озарил пещеру, и перед взором заклинателя предстало поистине невероятное зрелище.       Вэй Ин лежал на спине, слегка перекатываясь на бок. Его тёмные одежды беспорядочно расстилались под ним, почти полностью обнажая тело своего хозяина. Пропитавшись потом, лоскуты одеяний, прилипая к коже, местами прикрывали лишь небольшие участки тела на плече и ноге заклинателя. Развязанный пояс же покоился на талии хозяина, не закрывая ничего, кроме тонкого участка кожи на торсе. Тело Вэй Ина, казалось, сотрясалось в бесконечных судорогах. Ноги то сплетались в замок, то распускались. Одна рука заклинателя плотно обхватывала его влажный возбуждённый до предела член, а пальцы второй находились во рту. По раскрасневшимся щекам и губам мужчины стекали слёзы, вперемешку со слюной из раскрытого, охватывающего пальцы рта. Увидев Лань Чжаня, Вэй Усянь, казалось, заплакал ещё сильнее. Руки его обмякли и скатились по лицу и телу. А сам он еле слышно простонал:       — Я правда… больше не могу. Как бы я ни пытался… ничего не выходит, — он был настолько изнеможён, что, если и хотел было волноваться о своём невероятно унизительном и смущающем виде, то не был бы способен на это прямо сейчас.       Взгляд Ванцзи упал на руку Вэй Ина, ту, что отпустила всё ещё возбуждённый орган, который то и дело от дыхания заклинателя периодически касался его живота. Рука лежала на одеждах ладонью вверх. На ладони можно было легко заметить внушительные красные круги взбухших свежих мозолей.       Вэй Усянь увидел, как выражение лица у его спутника изменилось. Эта была неяркая, но всё же заметная гримаса. Он не мог разобрать, было то отвращение, жалость или же ужас на лице Лань Чжаня. Сам же Ванцзи в этот момент склонился и сел на колени подле Вэй Ина. И немного медленным, но в тоже время решительным движением, он сдвинул рукав своего белоснежного одеяния с левой руки и прикоснулся ею к члену Вэй Ина. Тот же в шоке опустил глаза на свой орган и не мог поверить в увиденное. Всё те же превосходно изящные, длинные, белоснежные пальцы, что несколько часов назад перебирали струны гуциня, сейчас обвились вокруг его члена и начали постепенно двигаться. Вэй Усянь издал громкий стон то ли от наслаждения, то ли от удивления.       Лань Чжань, не отрывая руки, вдруг приблизился лицом к мужчине и еле слышно спросил:       — Сильнее? — голос его звучал ровно и абсолютно спокойно. Он спрашивал искренне.       «Что? Сильнее? Неужели он подходит к этому, как к спасению моей жизни? Невероятно». Но предаваться дальнейшим размышлениям у Вэй Усяня не было сил. Он еле дышал и так давно мечтал кончить, излить всё то возбуждение, что буквально убивает его тело, и уверенная, крепкая рука Лань Чжаня, полная духовых сил, была как нельзя кстати.       — Да… ах…мгммм ааааа силь…нее, — еле выговорил Вей Усянь. — бы.....бы…бы…стрее…       Взгляд ярких, всё ещё полных слёз и отчаяния глаз впился в Лань Ванцзи.       — Молю тебя, ах… Лань…ах ах ах Чжань…       Рука заклинателя послушно усилила хватку, плотно обвивая горячий пульсирующий член, вот-вот готовый взорваться. Движения руки мгновенно ускорились. Вэй Усянь закатил глаза и выгнулся всем телом так сильно, что спина его теперь почти не касалась земли. Ещё никогда в своей жизни он не испытывал такого наслаждения и непреодолимого желания. Его бёдра двигались навстречу руке Лань Чжаня, а с губ срывался прерывистый стон. Но, как бы он не извивался от удовольствия, такой желанный оргазм всё никак не наступал. Будто услышав мысли Вэй Усяня, Лань Чжань всё также спокойно и мягко спросил:       — Что ещё мне сделать, чтобы помочь тебе?       Неспособный говорить, тяжело дышащий Вэй Ин с трудом взял Лань Чжаня за вторую руку и поднёс её к своему рту. Длинные, безупречные пальцы послушно скользнули в рот Вэй Усяня, который жадно облизнул их горячим языком. Не выпуская пальцы Лань Чжаня изо рта, он продолжал умолять: — Быф… трее… ефё… ах… ещё       Ванцзи вложил духовные силы в свою кисть и с новой силой ещё быстрее скользил ею по члену Вэй Ина. Тот же изогнулся ещё больше, задрожал всем телом, уже зубами зажал пальцы Лань Чжаня и жалобно сквозь стон выкрикнул что-то едва различимое. Но Ванцзи смог разобрать в этом отчаянном стоне всего два слова «поцелуй меня». В ответ он слегка помедлил, будто решая, стоит ли с силой вырвать свои пальцы изо рта мужчины, который так страстно сжимал их. Но спустя уже секунду закрыл глаза, опустил голову и поцеловал Вэй Ина в то место, которое было самым близким и свободным от рук — в шею.       Нежные тёплые губы едва коснулись влажной кожи, и тело Вэй Ина вновь содрогнулось с большей силой. Он издал громкий длинный стон, и струя горячей спермы наконец-то выплеснулась из пульсирующего члена. А за ней ещё одна и ещё одна, буквально заливая весь его живот. Никогда ещё Вей Ин на своей памяти не кончал так сильно. Руки и ноги его окончательно перестали слушаться, он обмяк всем телом, разомкнул зубы, освобождая пальцы Лань Чжаня. Тот в свою очередь отпрянул губами от шеи заклинателя, отпустил слегка ослабевший, но всё ещё твёрдый член Вэй Ина и поднял голову. Вэй Усянь с ужасом пытался осознать увиденное. Часть его семени, что так яростно извергалось из него струями, попала на волосы и, что ещё хуже, на лицо Лань Чжаня. Заметив ужас в глазах Вэй Усяна, Ванцзи аккуратным движением протёр влажную щёку ладонью и уставился на то, как по его пальцам скользили капли густой белой жидкости.       Вэй Усянь, лишённый сил, несколько раз медленно моргнул и почувствовал, как сознание покидает его. Сквозь опустившиеся веки ему показалось, что размытая фигура человека прямо перед ним медленно поднесла ладонь к губам.