Сжигая мосты прошлого

      Дома я оказалась почти в полночь. После такого тяжёлого разговора нам обоим срочно требовалась прогулка с беседами на отвлечённые темы. Дима рассказывал о себе, веселил меня историями из студенческой жизни, но глаза при этом оставались грустными, а улыбка выходила фальшивой и натянутой. Также он много спрашивал про мою жизнь до переезда, вспоминал, как три года назад он с родителями был в Нижнем, спрашивал про то или иное место. Удивительно, но о многих барах и иных злачных местах Дима был осведомлён явно больше, чем я.       Мы сделали большой круг по набережным, посидели на лавочке в пустом парке под светом тусклого фонаря, понаблюдали за одинокой уткой, удобно устроившейся на бревне на берегу пруда. Ночная и тихая Москва нравилась мне не менее шумной дневной. Улицы были всё такими же притягательными, хотелось обойти каждую из них и проникнуться атмосферой каждого здания, узнать, почему оно так названо и кем и когда построено.       Дима проводил меня до подъезда, долго сжимал мою руку и многократно благодарил за помощь, не внемля моим словам, что я ничего конкретного ещё не сделала.       В коридоре меня в позе недовольного родителя ждал Аркадий Борисович. Пока я снимала джинсовку и обувь, он сыпал обрывками фраз о вреде поздних прогулок в одиночестве, а в заключении добавил, что я дала ему слово быть паинькой и тут же спокойно об этом забыла. Сил ругаться с ним у меня не было, и единственное, чего я хотела — это уединиться в своей комнате и подумать над решением Диминой проблемы. — И всё же: почему так поздно? — отчим схватил меня за руку. — Или считаешь себя слишком взрослой, чтобы отчитываться, где ты шляешься? — Отстань, — я толкнула его плечом. — Не хами отцу. — Слава Богу, ты мне не отец, — бросила я через плечо, закрывая дверь комнаты на ключ.       В комнате я села на кровать с ноутбуком и стала просматривать объявления о трудоустройстве на сайте для подростков. Конечно, проще простого было воспользоваться кредиткой отчима, у которого на счетах суммы явно превышают необходимую, но это будет на самый крайний случай.       Так, для начала надо выбрать свои сильные стороны, то есть, будем искать работу, связанную с журналистикой. Конечно, серьёзные задания мне не светят, но c моими талантами попробовать можно. — Лер, открой, я ужин принёс, — бля, опять он припёрся. — Оставь у двери, — бросила я, не отвлекаясь от монитора.       Фак, 80% объявлений в графе «Особые требования» указывали достижение совершеннолетнего возраста и наличие опыта. Похоже, сотрудничество с каким-нибудь агентством мне не светит. Если только… Так, Лер, а это идея. Если я смогу провести своё собственное расследование любого дела, то, вполне вероятно, что на мой возраст закроют глаза. Осталось только найти это самое дело. Нужно что-то молодёжное и актуальное. Например, вывести на чистую воду модный клуб, где втихаря впаривают дурь.       Я горько усмехнулась, вспомнив свой горький опыт. Не самые лучшие воспоминания, но я в этом бизнесе хоть что-то понимаю. Пожалуй, надо начать с форумов. Глядишь, кто-нибудь да проговорится, где можно купить таблетки. — Лера, я волнуюсь, тебе надо покушать, — с чего это мы такими заботливыми стали? Ладно, обрадую старичка, выйду. — Вот, умница, — залебезил Аркадий, протягивая мне поднос, как только открыла дверь. — Ешь, пока не остыло. — Спасибо за заботу. — Я взяла вилку и стала ковыряться в салате. — Слушай, папочка, — я издевательски выделила голосом это слово, — у тебя же бизнес вроде как по части лекарств, — ненавязчиво начала я разговор. — И что? Хочешь на врача идти? Похвально. — Органы, мизерные зарплаты, бесконечные жалобы? Нет уж, увольте. Просто интересуюсь для учёбы. Нам надо по праву доклад о преступлениях в области фармацевтики, — начала лихо врать я, — типа, незаконное использование лекарственных препаратов. Я вот и подумала, может, ты мне поможешь чем-нибудь? — Лер, что у вас за школа, где из детей журналистов и сыщиков делают? — Нам сказали по максимуму проявить себя, я решила это сделать мини-расследованием на конкретном примере. Я и не скрываю, что хочу стать журналистом. — Ладно, попробую что-нибудь придумать. У меня в корпорации работал один человечек, его из больницы за кражу препаратов уволили, может, он тебе подскажет. Прямо сейчас ему позвоню. — Отчим потянулся к мобильнику. — Звони-звони, — мило улыбнулась я. — Если что, я в комнате. И да, спасибо за ужин, — я вернула ему тарелку с салатом, к которому так и не притронулась.       В комнате я, закрыв дверь, стала искать подходящий для роли журналистки наряд. Мда, все мои ультракороткие платьица и шортики сюда явно не годятся. В шкафу, правда, до сих пор стоит не до конца разобранный чемодан — последняя мамина посылка из Канады. Может, там есть что-нибудь строгое?       Достав чемодан, я стала искать подходящий наряд. Похоже, не судьба и здесь. Вряд ли мать, всегда угадывающая мои вкусы, вышлет что-нибудь классическое. Но я ошиблась. На дне чемодана в фирменном пакете лежала белая блузка и чёрные брючки. А что, очень даже неплохо. А с моими любимыми балетками и рюкзачком вполне сойду за начинающую акулу пера.       Вдохновлённая идеей, я открыла чат с Димой. — Привет, не отвлекаю? — Тебе я рад в любое время дня и, особенно, ночи. — Дим, у меня хорошая новость: деньги будут. Не знаю, как скоро, но у меня есть очень свежая идея, а главное, она прибыльная. — Лерочка, спасибо тебе огромное! — Благодарить пока не за что. — Тогда давай встретимся завтра, объясню тебе свой план. — Завтра? Да, конечно, встретимся. — Тогда до завтра.

***

      Артур Кириллов сидел на неудобном холодном стуле и ждал. Мужчины привели его в эту мрачную комнату с невысоким потолком и маленьким зарешёченным окном. Парень ожидал рукоприкладства, на которое так явно намекал следователь, но его коллеги оставили парня одного и после телефонного звонка куда-то ушли.       Спина начинала болеть, а принять более удобную позу возможности не было. К тому же, хотелось спать. Часы и телефон у Артура отобрали ещё в машине, но через узкое окно уже начинал проникать солнечный свет. — Кириллов, на выход. — Конвоир открыл дверь комнаты и расстегнул на запястьях парня наручники. — Снова допрос? — нахмурился он, потирая сонные глаза. — Свободен ты, дурень. Не тормози.       Артур пулей вылетел из тёмной комнаты, столкнувшись с Андреем Викторовичем — адвокатом и близким другом семьи. — Что Вы здесь делаете? — Кириллов округлил глаза. — Неужели папочка про сына вспомнил? — Роман Антонович всегда про тебя помнит, просто у него такая работа. — Верится с трудом. — Артур прислонился к стене. — Кто Вам вообще сказал, что я здесь? — Следователь, который ведёт твоё дело, — мой армейский товарищ. И вообще, я не слышу слова благодарности за твою свободу. — Спасибо, — буркнул Кириллов, кривя губы. — Но мне и здесь было неплохо. — Артур, хватит паясничать! — не удержался адвокат. — Я приложил массу усилий, чтобы добиться твоего освобождения под подписку, а в ответ получаю такие слова. — Только Вы забыли об одном: я Вас об этом не просил. Где я могу забрать свои вещи? — Пойдём в кабинет. — Конвоир махнул рукой, приказывая следовать за ним. — Ты куда? — крикнул им вслед адвокат. — Домой, бля! — бросил Кириллов через плечо.

***

      Я прислушивалась к разговорам отчима за стенкой и старалась не проспать самые главные новости. Как только мне казалось, что разговор закончен, я подавалась вперёд, ожидая, что он сейчас войдёт в комнату и скажет, что договорился насчёт моей встречи с информатором. Но разговор планировался бесконечным: затихавший голос раздавался вновь.       Я не представляла, что буду делать, если ничего не получится, и знакомый Аркадия Борисовича откажется со мной разговаривать. Я уже начала жалеть, что под действием коктейлей так легко дала понять Диме, что решу проблемы их семьи. Тогда мне действительно казалось всё легко и просто — найти злачное место, вывести торговцев на чистую воду, передать материал прессе и получить вознаграждение.       Сейчас я видела иную сторону этой медали: я обычная школьница, которая никого в столице не знает, с какой стати мне вообще поверят? Если даже добытые мной материалы кого-то и заинтересуют, то кто знает, сколько времени продлится их проверка. А деньги нужны через месяц, причём деньги немаленькие.       В какую-то минуту я почувствовала, что глаза начало щипать от слёз. Я осознала, что своими необдуманными фразами лишь дала Диме ложную надежду, последствия которой могут быть просто чудовищными.       Господи, каким местом я только думала, когда обещала ему, что решу все проблемы и помогу их семье? Откуда у сопливой девчонки — пусть даже и падчерицы «аптекарского короля» — деньги на такую дорогостоящую операцию? Как я смогу убедить прессу не отмахнуться от меня как от назойливой мухи, а выслушать и прореагировать в нужном направлении?       Наконец, в коридоре послышались шаги, и Аркадий Борисович заглянул в комнату. — Не спишь? — Само собой. Есть новости? — В общем, да. Не сразу, но Николай согласился с тобой встретиться. Он не любит вспоминать тот период своей жизни, поэтому особого энтузиазма не жди. Я ему пообещал прислать по смс адрес твоей электронной почты, поэтому договариваться о месте и времени будете сами. — Спасибо, — искренне поблагодарила я и написала на протянутом мне листке бумаги свою почту. — И всё же, Лер, зачем тебе это надо? — Я же сказала — домашнее задание, — чуть менее убедительно, чем первоначально, соврала я. — Ты же сам говорил, что мне надо быть прилежной ученицей и получить этот грёбаный аттестат. — Если бы я только с тобой познакомился, а не жил с тобой под одной крышей почти десять лет, я бы тебе поверил. Домашние задания всегда были для тебя простой отпиской, я никаким авторитетом для тебя не являюсь, поэтому сказки о том, как ты после моих старческих наставлений взялась за ум, оставь для своих одноклассников. — Аркадий Борисович чуть заметно улыбнулся, поняв по моему стушевавшемуся виду, что попал в яблочко. — Не хочешь — не говори. Дело твоё. Спокойной ночи.       Когда отчим ушёл, я повалилась на кровать, прижимая к животу подушку, и закрыла глаза. Завтра, точнее, уже сегодня, будет трудный день, от результатов которого зависит жизнь маленькой девочки. Убаюканная этими мыслями, я уснула.