If the world was ending I'd wanna be next to you

Два часа ночи. Все нормальные люди в это время либо спят, либо занимаются любовью, либо работают. Хосок относится к третьему типу, а Намджун старается не относить себя к первому и надеется дождаться мужа. Хосок – хореограф, и на его хрупкую творческую душу свалилось два коллектива и группа солистов от другого тренера – помимо которых и собственных воспитанников достаточно – с абсолютно разными концепциями постановок и выступлениями с промежутком в день-два между «своими» и «чужими», так что мужчине приходится задерживаться в студии буквально до ночи и дорабатывать танцы для обеих групп. Это сложно. Да, каждый день и так приходится работать с разными людьми и в разных концепциях, но не так активно, как в период соревнований, поэтому мозг у Хосока последние недели полторы плывёт и практически отказывается работать. Собственно, как и ноги, руки, спина и остальные части тела. От долгой работы притупляются и все способы восприятия реальности: в глазах всё размывается, музыка проходит мимо ушей, предметы валятся из рук, а сам Хосок чуть не падает от усталости. Тем не менее, работа важнее, ибо альфа прекрасно понимает, что для подростков, горящих своей идеей, значат танцы и любое творчество в целом. Хосок и сам в юности профессионально занимался и буквально жил этим – что в принципе несильно отличается от настоящего времени – и ссорился по этому поводу с родителями, ведь «танцы тебя не прокормят; танцор – не профессия; никому ты не будешь нужен со своими «припадками эпилепсии»; дорога тебе только в кабаре ногами дрыгать да по клубам голым шастать» и так далее. Однако Хосок отстоял своё пристрастие и право заниматься любимым делом, что позволило ему стать довольно известным в профессиональных кругах хореографом, прекрасным преподавателем с множеством положительных отзывов и полным доверием воспитанников и даже найти любовь в более традиционном понимании этого слова. Намджун – судья соревнований высокого уровня. Собственно, познакомились мужчины – тогда ещё молодые парни – на последнем чемпионате, в котором Хосок принимал участие как танцор. Намджун в то время только начинал свою карьеру и был помощником одного из судей. Альфа тогда одержал победу, укрепил свой титул, а Намджун просто подождал парня у выхода с арены и поздравил с победой. Ну, а дальше всё стандартно: разговорились, обменялись номерами, пару раз встретились, туда-сюда и очнулись только в белых костюмах с кольцами на пальцах, произносящими свадебные клятвы. Пара воистину красивая получилась: альфа Хосок – стройный, пластичный, с тонкой душевной организацией мужчина, эмпат, способный за секунду понять состояние своего ученика или любимого человека и помочь, но при этом серьёзно относящийся к работе; и омега Намджун – сильный, подтянутый, статный мужчина, который в рабочем режиме может нехило напугать своей сосредоточенностью и холодным взглядом, а ещё оказался выше своего мужа и большинству приверженцев стереотипов смахивает на альфу. Намджун не имеет права судить коллективы или сольных исполнителей Хосока – это сделано для того, чтобы не провоцировать скандалы, связанные с каким-то «особым» отношением к спортсменам из-за брака с хореографом, чтобы если вдруг кто-то нечестно проиграет команде альфы, нельзя было приплести к этому Намджуна. Так что мужчины по поводу работы не ссорятся. Не то что им бы этого хотелось, но разбираться по ночам «почему ты снизил баллы такому-то танцору» – не лучший вариант времяпровождения, хотя вполне возможный, если твой муж оценивает твою работу. Однако сейчас Намджуну даже этот вариант кажется хорошим, ибо он живёт будто и без мужа вовсе. Омега, в силу специфики работы, часто ездит в командировки в другие города, а то и страны. Да, поездки короткие, на неделю максимум, но от постоянного ощущения жизни «на чемодане» хочется отдохнуть. Как раз сейчас у него перерыв в выездах, и он надеялся провести это время с мужем, но не повезло, ведь из-за болезни одного из тренеров студии Хосока, альфа сам зашивается с несколькими коллективами и охапкой солистов и буквально живёт в танцевальном зале. За неделю, что Намджун дома, он видел мужа разве что пару часов в сутки, а то и того меньше. Он прекрасно понимал, что днём Хосок будет на работе, но надеялся хотя бы по вечерам проводить с ним время. Наконец-то слышится звук разблокировки замка и Намджун, проморгавшись для улучшения координации и захватив очки, выходит в коридор. Хосок закрывает дверь и опирается на неё спиной. Ноги гудят, спина ноет, все чувства вытеснило желание заснуть. Альфа постепенно опускается вниз по двери, но Намджун его подхватывает и усаживает на пуфик, не допуская столкновения с полом. — Тихо-тихо, солнце, осторожнее, — омега забирает у мужа рюкзак, выпутывает руки из джинсовки и аккуратно снимает с ног кроссовки. — Почему… — Хосок настолько уставший, что не в состоянии с первого раза произнести вопрос. — Что почему? — Намджун освобождает стопы от носков и начинает легонько массажировать одну из конечностей. — Почему ты, ах-х, ещё не спишь? — Тебя ждал, — мужчина надавливает сильнее и Хосок стонет от не особо приятных ощущений. Эту боль нужно просто перетерпеть, как хореограф, альфа прекрасно знает, что утром будет боготворить своего мужа за спасение ног. — Завтра тоже рано уйдёшь? Вернее, уже сегодня. — Нет, за-айщ-втра к двенадцати, — Хосок сидит с закрытыми глазами, откинувшись на стену, и старается не упасть из-за нарушенной отсутствием сна и усталостью координации. — О, так это у меня есть возможность мужа увидеть? — М? — Ничего, — Намджун берёт другую ногу мужа и разминает, проводя с нажимом, точечно надавливая, поглаживая и осторожно прокручивая в суставе, что отзывается хрустом на действия мужчины, — расслабься. Некоторое время пара так и сидит: Хосок на пуфике в прихожей, а Намджун на полу у него в ногах. Омега поднимается руками выше и слегка разминает икры сквозь ткань джинсов. Массаж уже не приносит боли, а лишь помогает быстрее восстановиться, улучшает кровообращение. Альфа успокаивается и расслабляется от нежных движений, каждые пару минут мужчина дёргается из-за головы, падающей на грудь и заставляющей проснуться. Намджун отвлекается от своего занятия и несильно дёргает мужа за палец, побуждая обратить на него внимание. — Солнце, идём спать? — Хосок в ответ положительно кивает. — Сам дойти сможешь? — возмущённое «м-м» на утверждение не похоже. — Я же знаю, что сможешь, — снова возмущение и отрицательные мотания головой. — Ладно, иди сюда. Омега подхватывает своё сонное сокровище под коленями и рёбрами и несёт в спальню. Альфа мало того, что изначально худой, так ещё и не ел сегодня долгое время, так что поднять его не составляет труда. Хосок цепляется руками за шею мужа и тянется оставить поцелуй хоть где-нибудь. Затея проваливается, поэтому мужчина просто висит мешком те несколько секунд, пока его не опускают на любимую кровать. Намджун уходит на кухню, а Хосок буквально сразу же засыпает. Просыпается альфа по своим меркам поздно – чуть раньше десяти утра. При попытке перевернуться он чувствует какую-то странную тяжесть в ногах и, откинув одеяло, спустя пару секунд узнаёт в ней пакеты со льдом, замотанные в тоненькие полотенца и прикреплённые бинтом к его многострадальным конечностям. Намджуну за это алтарь надо возвести – не меньше. Хосок отвязывает от лодыжек лёд и идёт на кухню, чтобы спрятать пакеты в морозилку и найти мужа. Омега пьёт кофе и смотрит какой-то подкаст на Ютуб. Как только он замечает мужа, видео сразу же ставится на паузу, а сам Намджун встаёт и, подойдя к Хосоку, чмокает того в щёку. — Доброе утро. Ты как? — руки обвиваются вокруг тонкой талии, мягко сжимают бока и скользят выше по голой спине. — Живой вроде. Спасаешь моё тело уже в который раз, — Хосок обнимает мужа в ответ, снимает аккуратно с его лица очки и целует в губы, легонько лизнув напоследок нижнюю. — Спасибо. И за то, что переодел меня, тоже. — Был бы ты у меня поэгоистичнее, может, и не нужно было бы спасать, — сказано это было без упрёка, но альфе всё равно не понравился такой укол в его сторону. — Ты же знаешь, насколько сильной может быть фиксация у подростков на любимом деле. Я не имею права их подводить. — Ой, хён, смотри, чтобы сам себя не подвёл, — Намджун пусть и говорит с улыбкой, но смотрит вполне серьёзно. Ему важно, чтоб его муж не доводил себя до крайностей. — Садись. Мужчины ещё раз целуются, разрывают объятья, и Хосок, вернув омеге аксессуар, опускается на стул, опирается спиной на стену и вытягивает вперёд ноги, что ещё не до конца восстановились. Намджун готовит мужу кофе и усмехается от ощущения явного дежавю, смотря на положение альфы. — Держи, солнце, — перед Хосоком появляется чашка кофе и питательный завтрак. Мужчина не сразу обращает на них внимание, ибо засмотрелся на своего мужа. В последние дни по утрам – да и в принципе в любое время суток – не выходит вот так спокойно посидеть, поговорить, уделить хоть немного времени друг другу, всё в спешке и мыслях о работе, а Хосок так-то тоже скучал, ему тоже не хватает мужа рядом, как и Намджуну его. Омега очень красивый. Хосок и так это знает, но не перестаёт открывать снова и снова для себя этот факт. Даже сейчас в домашней одежде, стоя на кухне и моя посуду, младший выглядит восхитительно. Как-то более конкретно альфа описать уже и не сможет – от долгой жизни бок о бок понятие красоты и привлекательности заметно размылось. Нет, Намджун не стал менее симпатичным в глазах своего мужа, наоборот, Хосок любит его независимо от внешнего вида, от физического состояния и настроения, поэтому и не может выделить что-то определённое, что-то самое красивое в этом обворожительном омеге. — Земля вызывает Чон Хосока, — Намджун тормошит мужа за плечо. — Хоби, заснул что ли? — А? Нет, просто засмотрелся. Ты прекрасен, — мужчина тепло улыбается и перехватывает ладонь на своём плече, чтобы поцеловать. — Возьми себе выходной, — омега поправляет очки и поглаживает мужа большим пальцем по тыльной стороне ладони. — А то уже подростковые подкаты на мне испытываешь. — Не смешно. Ты правда прекрасен. Похоже, я слишком редко тебе об этом говорю, раз ты считаешь это шуткой. — Ешь давай, — Намджун уносит ноутбук, всё это время стоявший на столе, в спальню и возвращается с декоративной подушкой. — А за комплимент спасибо. Мог бы и правда говорить их почаще, — омега не всерьёз и оба это прекрасно понимают, ведь Хосок никогда не был скуп на приятные слова и похвалу для своего мужа. Намджун садится на пол, подложив под попу подушку, берёт в руки одну стопу Хосока и начинает аккуратно разминать. Ноги не могут восстановиться от чрезмерной нагрузки за несколько часов, так что следует позаботиться о них получше, если полноценного отдыха в ближайшее время не предвидится. Омега легонько щекочет ступню, от чего Хосок дёргается и чуть не проливает кофе на овощи в тарелке. Забавно. Альфа скоро заканчивает с завтраком и садится ровно, допивая оставшиеся несколько глотков кофе и отдаваясь полностью рукам мужа, что пытались разбить узлы на убитых в ничто икроножных мышцах. Сейчас Намджуну не мешает никакая одежда – на Хосоке только широкие шорты по колено – так что массаж можно сделать более качественно. — Джун, айщ… — омега отзывается и ждёт вопроса, продолжая надавливать на мышцы и выбивать из мужа стоны. — А тебе не мерзко? — В каком смысле? — Намджун аж приостановил свои движения. — Ну, сидеть вот так у меня в ногах. — У нас чистые полы, почему мне должно быть мерзко? Да и ноги у тебя не воняют. — Я не об этом, — Намджун тем временем переключился на другую ногу и осторожно хрустит пальцами мужа. — Тебе, как омеге, не кажется это унизительным, что ты сидишь на полу и уже второй раз за сутки массируешь ноги альфе? — Чон Хосок, ты сейчас серьёзно? Каким образом меня должна унижать добровольная забота о моём собственном муже? Я же не в рабстве нахожусь, ты же не принуждаешь меня к этому, просто я вижу твоё состояние после работы и хочу помочь, тем более что тебе это реально нужно. Это то же самое, если бы я во время болезни дал таблетки. По-твоему, это мне тоже должно казаться унизительным? — Я не совсем это имел ввиду… — Хосоку уже стыдно за тот вопрос. — Я больше про стереотипы и гендерное неравенство. — Типа то, что омеги якобы должны подчиняться альфам, не иметь своего мнения и исполнять любую прихоть «сильного» пола? — Хосок неуверенно кивает. — Господи, придумал мне тут. Хён, вот серьёзно, я сейчас одним неверным движением могу лишить тебя работы минимум на две недели, ты реально считаешь, что я бы сидел сейчас на полу и воскрешал твои ноги, если бы не хотел этого? — альфа отрицательно мотает головой. — Как я и сказал, ты этого не просил, это сугубо моя инициатива. Я прекрасно понимаю, что значит для танцора тело, поэтому и хочу помочь. Поверь, тебя никто бы не назвал «каблуком», если бы ты сделал то же самое для меня, точно так же, как и меня никто не назовёт «подстилкой» из-за того, что я лечу своего мужа, — Намджун наклоняется и целует Хосока чуть ниже колена. — Солнце, мне абсолютно не мерзко массировать твои ноги и для меня никоим образом не унизительно сидеть при этом на полу и смотреть на тебя снизу вверх. Не волнуйся об этом, — поцелуй опускается на второе колено. — Хорошо. Тогда я спокоен. — А что, тебе некомфортно иметь такую своего рода власть надо мной? Не нравится смотреть на меня у своих ног? — Намджун похотливо ухмыляется, поднимая взгляд на мужа. — Нравится, но немного в другом контексте, — у мужчин за тридцать от подобного тоже могут покраснеть щёки. — Чон Хосок, не доводи до греха. Твои ноги этого не выдержат, — мужчины не первый год вместе и заведомо понимают, что в этом волейболе возбуждающими фразочками оба либо выиграют, либо проиграют. — Ладно-ладно, ты прав, лучше остановиться, — проигрыш – лучший вариант на сегодня. — Мне действительно не особо комфортно, ибо раньше ты это делал на диване или кровати, мы были на одном уровне, и я тоже мог что-то приятное тебе сделать, а такое явное превосходство меня довольно сильно смущает. — Так сказал бы, мы бы на диван пошли, что сложного? — Да я как-то не подумал, понял, только когда ты уже значительную часть сделал, а лучше же не прерывать массаж лишними хождениями. Ещё вспоминаю, что ты точно так же и вчера сидел, и мне совсем стыдно становится. — Хоби, всё хорошо. Успокойся. Мне немного осталось. Потерпи чуть-чуть, в следующий раз не буду тебя так смущать. Намджун делает небольшую растяжку и минут через пять отпускает мужа принять душ. Ночью он был не в состоянии даже дойти до него, так что сейчас альфе следует позаботиться о себе и своей гигиене получше. Дети-то – создания очень чувствительные, не говоря уже о самом Хосоке, который довольно брезгливо относится к чистой одежде на грязном теле. — Так, у меня до выхода минут десять. Надо побыстрее собираться, — говорит сам себе альфа, когда, приведя себя в порядок, приходит в спальню одеваться. К своему удивлению, мужчина замечает на кровати полупустым рабочий рюкзак, а рядом всю необходимую для работы технику, заряженную на сто процентов. Похоже, Намджун не только о ногах мужа вчера позаботился. «Джун, ты просто лучший!» — осталось без ответа, но тот и не был нужен. Омега всё слышал, но он знал, что Хосок будет рад этому – не в первый раз такое происходит. На кресле у туалетного столика лежит два фиксатора для лодыжек. Они довольно эластичные – не стесняют движений, но поддерживают сустав. Да, у Хосока нет травм связок, но лучше – как раз для их предотвращения – использовать фиксаторы и немного помочь уставшим конечностям не перенапрягаться. Альфа не очень любит носить подобные штуки на себе, но прекрасно понимает, что вернуться домой хромым ходом – перспектива так себе. Мужчина подбирает себе одежду и, когда уже собирается проверить комплектацию рюкзака, в комнату заходит Намджун, чтобы убедиться в полной готовности мужа и напомнить ему о времени. Хосок – не маленький мальчик, за ним не нужно постоянно следить и бояться, чтобы он чего не натворил, омега просто заботится, он просто хочет помочь. — Всё в порядке? Я все твои гаджеты зарядил. Одежду и всё остальное не трогал, не переживай. — Так я ничего и не скрываю, к чему мне переживать? — Хосок приобнимает мужа за плечи и быстро целует в висок. — Я не об этом. Просто чтобы ты не боялся, что я мог что-то важное постирать или посчитать мусором. — Джун, ты же и так в моих вещах никогда сам ничего не решаешь, с чего вдруг сейчас уточнил? — Не знаю. Просто для твоего спокойствия, — губы мужчин встречаются в нежном поцелуе. — Тебе идти пора, а то опоздаешь. — А ты со мной пойти не хочешь? — Зачем это? — предложение, конечно, заманчивое, но Намджун сомневается: будет он мешать или нет. — Хоть как-то время вместе проведём. Я же тоже не железный. Ну, и проследишь за мной, чтобы я не заработался до предобморочного состояния, как это вышло вчера. — С каких это пор тебе нянька нужна? — Ой, не хочешь – не надо, — Хосок забирает рюкзак, телефон и выходит в коридор. — Ладно-ладно, подожди немного, я переоденусь, — кричит вдогонку Намджун и оборачивается, чтобы поймать одобрительный кивок от мужа. В студии мужчины оказываются вовремя. Хосок всегда приходит раньше спортсменов, для того чтобы настроить аппаратуру и не задерживать впоследствии тренировку, так что и в этот раз было достаточно времени для всех приготовлений. Когда первая из групп полностью собралась, Хосок представил воспитанникам их сегодняшнего гостя: — Так, давайте начинать, разминайтесь, а я скажу пару слов. Как вы уже заметили, я сегодня не один. Эта строгая на вид булка – мой муж Ким Намджун. — дети потихоньку разогревались и внимательно слушали хореографа. Нечасто у них кто-то присутствует на занятиях. — Первопричину его нахождения здесь я раскрывать не буду, но вам важно знать вот что: он — судья. Из вас с ним никто пока что не встречался на соревнованиях, но через неделю увидите на первенстве, — у некоторых аж глаза от страха и неожиданности округлились. Дети из этой группы ни разу до этого не участвовали в крупных соревнованиях и сильно переживали и без всяких судей международной категории перед ними, а тут им без предупреждения такой сомнительный сюрприз. — Бояться его не надо, так как тогда он не будет вас судить, но сегодня для вас что-то вроде тренировочных соревнований устроит. Он подскажет и объяснит: где, как и почему вы можете проиграть, — это была идея Намджуна. По дороге в студию он предложил сделать нечто подобное, чтобы, во-первых, поставить спортсменов в стрессовые условия и проверить, где они могут ошибиться, чтобы Хосок знал на что сделать упор в следующий раз, а во-вторых, чтобы сам Намджун не сидел несколько часов кряду где-нибудь на мате в конце зала и не смущал детей ещё больше. Занятие проходит на удивление хорошо. Через час коллектив уже не боялся чужого человека, а работал сплочённо и чётко, как и до этого на тренировках. Намджун включился в процесс сразу же и время от времени поправлял то одного, то другого танцора. Хосоку иногда казалось, что у его мужа светятся глаза от увлечённости. Он рад, что Намджуну комфортно и что идея взять его с собой не оказалась ошибкой. С этими детьми всегда было работать легче, чем с другими, так что альфа был даже не сильно уставшим спустя три часа тренировки. — У нас есть перерыв где-то полчаса, — проинформировал он мужа, когда отпустил группу переодеваться. Следующими шли ребята постарше, которые уже имеют опыт состязания на высоком уровне и которых судья в зале не должен так напугать. С ними работать энергозатратнее и морально тяжелее в силу возраста и высокой сложности программ, а также из-за того, что это солисты, что у каждого свой собственный стиль, собственное видение и вследствие этого абсолютно уникальная программа. Если коллектив работает как единый организм и можно довольно легко определить, что и у кого идёт не так, то в случае с солистами приходится очень быстро переключаться с одного танцора на другого и следить одновременно за сотней различных движений. Намджун купил несколько энергетических батончиков и два стакана кофе в автомате в фойе студии, и они с Хосоком могут немного отдохнуть за перекусом. Омега просит мужа снять обувь и кладёт его ноги себе на колени, легко снимает со стоп фиксаторы с носками и помогает восстановить ноги перед следующей тренировкой. Намджуну действительно важно здоровье Хосока, поэтому лучше пусть он будет при любой возможности делать массаж и другими способами заботиться, чем не убережёт своё солнце и будет потом винить себя в том, что не помог. Танцоры начинают понемногу собираться и разогреваться. Тренировка ещё не началась, но никто им не запрещает прийти чуть раньше и разминаться в своём темпе под свою музыку. Хосок и Намджун так же сидят на полу в центре зала и допивают кофе, голени старшего на коленях омеги, а сам Хосок откланяется всё дальше и дальше, пока совсем не ложится на пол. Подростки более любопытны и эмпатичны, поэтому почти все после приветствия спрашивали о самочувствии. Когда последняя девушка вошла в зал и тоже спросила о ногах, Намджун ответил сразу всем: — Загоняли вы мне его. Не восстановился со вчера ещё. — Так, — Хосок упёрся подушечкой стопы в плечо мужа, красиво выгнув подъём. Многие танцоры засмущались такому жесту, — не начинай. Намджун схватил альфу за щиколотку и, посмотрев в глаза с неким озорством, ответил: — Хорошо, не буду, — нога опускается снова на колени, а Хосок садится ровно и быстро обувается, не забывая про фиксаторы. — Раз уж все в сборе, — начал хореограф, поднявшись на ноги, — представлю вам этого человека, — омега улыбнулся и обвёл группу оценивающим взглядом. — Это не медработник или массажист, как вы могли подумать, хотя давно пора завести кого-то из них в студию, а то действительно как-то некрасиво получается. Так, что-то я отвлёкся, — Хосок обрисовал в воздухе какую-то неопределённую фигуру и финальной точкой указал на мужчину рядом с собой. — Это мой муж – Ким Намджун. Возможно, некоторым из вас он кажется знакомым, — после этих слов большая часть спортсменов, особенно девушек, оживилась, — и это было бы логично, ведь он — судья, и каждый из вас, если обращал внимание на крупных соревнованиях на судейскую бригаду других команд, видел его как минимум раз. Так вот, сегодня он здесь для того, чтобы помочь вам получше понять, сколько вам будут стоить даже минимальные оплошности и как этого избежать. А теперь обращаюсь к альфам, — Хосок понизил голос и с непринуждённой манеры переключился на строгую, едва не приказную, — заигрывать и флиртовать с ним я запрещаю. Я прекрасно знаю, как он выглядит, и как ваши подростковые гормоны могут отреагировать, поэтому и предупреждаю: это чудо моё и никаких посягательств я не потерплю, — Хосок не слепой и не тупой, он прекрасно видит, что его муж симпатичен другим, и если омеги рассматривают чисто с эстетической точки зрения, то у альф в головах может быть вообще что угодно. Он понимает, что никто взаправду не начнёт «отбивать» у него Намджуна – они же не сумасшедшие – но предупредить надо было. Так, на всякий случай. Тренировка проходит замечательно. Танцоры не боятся судью, а, наоборот, советуются с ним, внимательно слушают и чувствуют себя вполне спокойно. Собственно, Хосок и не хотел пугать детей. Альфа и сам отлично разбирается в системе сбавок и штрафов, но спортсмены лучше запомнят, если услышат из уст человека, способного лишить их титула. Под конец Намджун и сам начал танцевать активнее, чем до этого. Хосок едва успел снять с него очки – дорогие всё-таки, ломать и разбивать не хочется. Одна девушка никак не могла справиться с заданием и Намджун уделял ей повышенное внимание, раз за разом показывал пошагово правильное выполнение, за которое шанс получить неутешительные баллы значительно уменьшается. Несмотря на свою внешне объёмную, громоздкую фигуру, омега достаточно гибкий и способен танцевать на хорошем уровне. — Господин Ким, вы так красиво двигаетесь, неожиданно, — девушка всё же не удержалась от комплимента. — Пак Сумин, а ты думала, он свою должность за красивые глазки получил или как? — Хосоку аж смешно стало, как и всем остальным танцорам. — Хён, но у меня и правда красивые глаза, — Намджун смущён, но такая атмосфера и спонтанный комплимент ему даже нравятся. — Безусловно, Джун, самые красивые. Мне просто смешно с реакции, — Хосок продолжал хихикать. От повышенного внимания к своей фразе Сумин растерялась и стыдливо покраснела. — Извините, — девушка поклонилась и побоялась поднимать взгляд на кого-либо из супругов. — Эй, Сумин, всё в порядке, — Намджун успокоил слишком уж весёлых ребят строгим взглядом, — я давно не практиковался, так что мне даже приятно. В том, что я умею танцевать, нет ничего необычного и неожиданного. Хосок верно подметил, я же за какие-то заслуги получил должность, а не «за красивые глазки». Я танцор в прошлом, как и ваш хореограф, просто он пошёл развиваться дальше и учить вас, а я – в судейское дело, — мужчина взял девушку за руку и побудил посмотреть на него. — Я не обижаюсь, всё хорошо, — Сумин улыбнулась и быстро обняла Намджуна. — Как мило, — подал голос Хосок. — А теперь бегом за работу, у нас всего сорок минут осталось. Остаток рабочего дня пролетел довольно быстро. Намджун исполнил свою задачу и вытащил мужа из студии спустя час, как все спортсмены ушли. Дольше задерживаться не разрешил, так что дома мужчины оказались к десяти вечера. День вышел правда необычным и комфортным: пара работала вместе и обоим было приятно провести время со своей половинкой, пусть и таким довольно странным способом; Намджун вспомнил как двигаться и чувствовал себя прекрасно после качественной индивидуальной растяжки от мужа; Хосок же был просто счастлив, что он рядом с семьёй, со своим любимым человеком. Перед сном Намджун занимается ногами мужа, но недолго, ибо сегодня альфа был более внимателен к себе и не допустил перенапряжения. Омега так же сделал массаж рук, спины и шеи – Хосоку это было действительно нужно и очень приятно. Оставшиеся несколько дней до соревнований Намджун ходил с мужем в студию. Ему понравилось, он никому не мешал, да и Хосоку было спокойнее работать. Понятное дело, что во время настоящего состязания дети волновались намного больше, но омега подходил к каждому из воспитанников Хосока после выступления и хвалил за работу. Ещё через пять дней, когда все возраста и все категории отвыступали и получили свои награды и титулы, Намджун устало лежал и пытался заснуть, игнорируя боль в спине, что появилась от неудобной мебели для судей на арене, и размышлял о том, как всё-таки круто работать с мужем в одной сфере. Хосок был того же мнения и сейчас, вспомнив всю заботу последних дней, сидел и восстанавливал тело Намджуна, периодически целуя в разные места, благодаря за хорошо проделанную работу и, естественно, за любовь, ведь не будь её – не было бы их пары, а Хосок даже представлять не хочет, что бы с ним было, не встреть его тогда Намджун.