Забери меня, пожалуйста

Холодно. Легкое платьице нежного голубого оттенка, оборванное снизу, давно перестало согревать, облепив мокрой тряпкой детское тело. Девочка поплотнее обхватила трясущиеся – уже не от страха, а от холода – колени, в очередной раз пачкая в крови одежду. Проливной дождь яростно хлестал бледные щеки, будто наказание за совершенное преступление. У босых ободранных ступней растекалась багровая лужа. На юном теле не было ран, однако была кровь. Она грязными пятнами облепляла пальцы, ладони, локти, ноги и даже лицо. Девочка не пыталась ее смыть – в этом не было смысла. Забившись в темный угол заброшенного подсобного помещения за рестораном, она невольно обрекла себя на одиночество. Здесь никто ее не найдет. Здесь ей никто не поможет. А она больше не захочет уйти одна. Потому что там, где-то в темноте, скрывается то, что девочка хотела бы забыть больше всего на свете. Она не плачет – слез больше нет. Она не может больше кричать – голос окончательно сел. Она не может идти – ноги не слушаются. Она – ничто. И скоро ее не станет. Рано или поздно голод сморит ее, и она не найдет в себе сил бороться с ним. Она была готова сама отдаться в руки смерти. И когда рядом раздалось хлюпанье обуви в лужах, девочка только нерешительно подняла голову, взглянув на нарушителя своими безвольными глазами когда-то глубокого синего цвета. Незнакомец бегло осмотрел ее крохотное убежище, которое таковым и назвать сложно, что-то недовольно пробормотав себе под нос. В тени прохудившихся крыш, она не могла разобрать его лица, зато отчеливо слышала уверенный голос: – Такое место не по статусу маленькой принцессе. Стройный мужчина с приятным слегка рычащим баритоном медленно опустился на корточки перед ребенком, больше походившим на брошенную куклу. Он протянул свою ладонь в изящном жесте, и на тонких губах его заиграла добрая улыбка. – Идем со мной, юная леди, приведем тебя в порядок. Ты, должно быть, голодна. И в такую погоду определенно не отказалась бы от теплой ванны! Я прав? Он казался девочке чересчур шумным и одновременно с этим недостаточно громким. Его самодовольный голос никак не мог заглушить ее внутренний крик, и всё же он стал первым, кто протянул ей руку, предложив свою помощь. Он нашел ее, маленькую потертую монету, среди мешков с объедками, отходов и грязи. И решил забрать, несмотря на нелицеприятный вид. Девочка робко вложила свою ладошку в его, позволяя эсперу утянуть ее за собой. Она выглядела нелепо на его фоне. Его одежды были явно не из дешевых, на правом запястье – золотые часы со сверкающими бриллиантами, всё выглажено и выверено до миллиметра, даже его движения. Когда они вышли на широкую улицу, ребенок впервые смог разглядеть черты его лица: немного резкие, выточенные, будто у древнегреческой фигуры в камне, изящные, совсем не грубые. Миндалевидные глаза сияли подобно полуденному небосводу, а ослепительная улыбка дарила какую-то необъяснимую уверенность окружающим. – Чего бы маленькая принцесса желала на ужин? – уточнил незнакомец, покосившись на девочку, что уже долгое время с любопытством рассматривала его, будто драгоценность в витрине ювелирного магазина. Щеки, облепленные мокрыми неопрятными прядями, густо покраснели, однако ответа не последовало. Она продолжала хранить молчание. – Что же, полагаю, мне стоит выбрать на свой вкус? – задорно подмигнул господин, замедляя шаг, чтобы его юная спутница могла спокойно следовать за ним, не спотыкаясь о собственные ноги. Движения ее были скованными и неуверенными. Она заметно ослабла и, вероятно, продрогла насквозь. На вид ей не дашь больше десяти, совсем еще малышка – она должна была улыбаться и расспрашивать обо всем вокруг с таким восхищением, что невольно завидно бы становилось ее наивности. Так, по крайней мере, вели себя знакомые эсперу дети. Но только не она. Малышка ни слова не произнесла с момента их встречи, не спросила, куда они идут, не узнала ни его имени, ни целей, словно бы ей это было совершенно безразлично. Однако, слова не столь важны – мужчина обрадовался бы и простой улыбке, едва заметному кивку, любому жесту с ее стороны. – Ты когда-нибудь бывала в морском круизе, принцесса? – поинтересовался рослый спутник, впервые выпуская ее ладонь из своих цепких пальцев. Девочка в недоумении подняла на него свои большие глаза, слегка приоткрывая немые губы. На ее лице так и застыл неозвученный вопрос, в то время как голос не посмел задать его вслух. Мужчина по-доброму усмехнулся, указав на круизный лайнер, пришвартованный у порта, омываемый лазурными водами залива. Поистинне огромный белоснежный корабль напоминал роскошный отель на воде, укрытый покрывалом дождливой ночи. – Добро пожаловать на борт, – эспер склонился в уважении, слегка щуря глаза на искреннюю реакцию спутницы – ему всё же удалось произвести впечатление. – Мисс Луиза, – окликнул он темный силуэт на корабле, который девочка заметила лишь благодаря солнечно-желтому зонту, скрывавшему незнакомку от дождя. – Вы займетесь нашей гостьей. Помогите ей принять ванну и переодеться, после чего проводите в обеденный зал. – Как прикажете, сэр Фрэнсис, – раздался в шуме дождя тоненький девичий голосок. Она улыбалась, немного взволнованно, но оттого не менее нежно. Ее длинная юбка колыхалась на ветру, придавая бледному силуэту хоть какой-то живости. – Эта девушка – Луиза Мэй Олкотт. Моя верная помощница и стратег. Она позаботится о тебе. Фрэнсис передал детскую хрупкую ладошку в неожиданно теплую и слегка грубоватую ладонь миловидной дамы, и только убедившись в том, что ребенок покорно стоит рядом с Луизой, удалился с палубы, направившись в сторону обеденного зала, дабы сообщить об изменениях в сегодняшнем меню повару. Стратег, бегло осмотрев хрупкую фигуру перед собой, покрепче обхватила ее руку и направилась к лестнице, спешно закрывая хлипкий зонт, явно не предзначенный для подобных ливней. Она молчала, а девочка не спешила прерывать тишину, понуро опустив голову. Малышка глядела только на свои босые ноги, ступающие по бархатному алому ковралину, укрывающему как лестницы, так и большую часть коридоров. На корабле было достаточно тихо. Обслуживающий персонал молча встречал гостей, считая, что одного лишь кивка будет более чем достаточно, рабочие суетились, готовясь к отплытию, и лишь в одной из комнат тихо играл патефон, воспроизводя старую мелодию, незнакомую десятилетнему дитя, но всё же приятную слуху куда больше барабанной дроби за окном. – Тебе, должно быть, непривычно здесь, – пробормотала Луиза, виновато закусывая губу, словно бы сказала что-то не то. Девочка подняла голову, но по-прежнему сохраняла молчание. Ее взгляд хранил в себе одну лишь пустоту. Одинокую, холодную и мрачную. – Ничего, я тоже поначалу переживала, что это место слишком велико, персонала много, и всех надо упомнить, но это лишь на первый взгляд. – Девушка наконец остановилась перед одной из сотен дверей на втором этаже, пропуская ребенка в широкую ванную комнату, выполненную в белых и золотых цветах. – Скоро ты освоишься здесь и будешь чувствовать себя как дома. Девочка вздрогнула, и Луиза этого бы не заметила, если бы в тот момент не снимала с нее грязную одежду. Упоминание дома причиняло ей невыносимую боль. – Послушай, – эспер бережно взяла ее за щеки, робким движением утирая кровавые разводы ближе к правому виску, – здесь никто не будет терзать тебя воспоминаниями о прошлом, если ты сама этого не захочешь. Девушка подхватила ребенка за талию, осторожно опуская в глубокую белую ванну, наполненную теплой водой, на поверхности которой плавала густая пена с приятным ароматом сливочной карамели. Она мелкими пузыриками сразу же облепила бледную кожу, подарив телу своеобразное облегчение. – Закрой глаза, – попросила стратег, закатывая рукава старомодной блузы, после чего стала набирать шампунь из флакона. – Теперь «Гильдия» твой новый дом. Если тебе что-то понадобится, можешь смело обращаться к сэру Фрэнсису или ко мне. Вообще не стесняйся. Если нас трудно будет найти – обратись к любому на корабле, тебе обязательно подскажут, где нас найти. Тебя поймут без слов. Ее тонкие пальцы бережно намывали спутавшиеся пряди, стараясь причинить как можно меньше боли ребенку, который лишь изредка жмурился и закусывал губу, стараясь подавить неприятные ощущения. Она не боялась чужих прикосновений, будто давно к ним привыкла. Из душевой лейки полилась чистая вода, смывая воздушную пену с русой макушки, после обливая и румяные щеки, к тому моменту уже чистые. Ванная наполнилась приятным ароматом сладости. Создавалось ощущение, что девушки угодили в дорогую кондитерскую. Чудесный сливочный шлейф возбуждал аппетит, и у без того голодной девочки громко заурчал желудок. – Проголодалась? – рассмеялась тихо Олкотт, доставая из небольшой резной корзинки с чистым бельем махровое кремовое полотенце. – Потерпи еще пару минут, хорошо? Сэр Фрэнсис уже должен был всё подготовить. Ты любишь котов? Малышка в недоумении несколько раз моргнула, чуть наклоняя голову набок, и взглянула на сложенную на одной из полок пижаму. Она медленно приподнялась, опираясь о холодный борт, наблюдая за тем, как по рукам быстро стекают прозрачные капли, и, слегка помедлив, спустилась на плотный ковер. Пальцами ног перебирали толстый черный ворс, ощущая легкое тепло натуральной шерсти. Плечи тут же оказались в объятиях полотенца, укутавшего девочку с головой. Ей нравилось это ощущение фальшивого тепла, оно, пусть и совсем немного, радовало ее, навевая приятные воспоминания. Ее насухо обтерли, феном бережно просушили русые волосы и переодели в пижаму, верхняя часть которой была просто голубой, а нижняя – белой со множеством кошачьих мордочек. Спутавшиеся пряди подравняли, старательно сохраняя длину – нежный волос ребенка и без того едва доставал до плеч. – Вот так. Тебе комфортно? – уточнила Луиза, поправляя свободные рукава детской ночнушки. – Нигде не давит? Девочка неуверенно приоткрыла рот, желая что-то сказать, однако не позволила себе этого сделать, лишь коротко и однозначно кивнув. – Хоть так, – с облегчением выдохнула девушка, одарив безмолвную собеседницу чуткой улыбкой, – я не знала, подойдет ли по размеру. И вообще не уверена, что дети сейчас носят что-то подобное, – смущенно добавила она, оглядывая забавных котиков на штанинах. Гостья робко одернула стратега за рукав, выдавив из себя кривую улыбку в качестве искренней благодарности – единственное, что она могла дать взамен, и даже это действие казалось ребенку тяжким грузом. – Я рада, что тебе нравится. Идем, покажемся господину, – уже веселее произнесла девушка, поправляя покрывшиеся испариной очки, и утянула спутницу за собой в коридоры. И пусть малышка чувствовала себя несколько нелепо рядом с грациозной в своей неловкости Луизой, облаченной в старомодные, но всё же прекрасные вещи, сейчас она была по-своему счастлива. Ей многого не нужно: двери в дом уже открыты – этого более чем достаточно. Погрузившись в раздумья, девочка и не заметила, как они покинули ванную и прошли в другое место. – А вот и вы, – раздался знакомый мужской голос, вырывая малышку из потока мыслей, – мисс Луиза, присоединитесь? Фрэнсис галантным жестом указал на место за широким столом справа от себя. Находясь во главе застолья, он одаривал гостей довольной улыбкой, подмечая про себя явное преображение «найденыша». Обеденный зал представлял из себя роскошную комнату со множеством сервантов, скрывающих за своими стеклами бесчисленные диковинки вроде первой механической куклы или одного из десяти экземпляров сервиза, покрытого сусальным золотом и усеянного бриллиантами. Коллекция «Гильдии» не ограничивалась одними богатствами: среди дорогих безделушек, беспорно привлекающих внимание, можно было найти и целые гербарии из редких видов растений или, к примеру, стенд с фотографиями всевозможных китов.   – Тебе что-то нравится? – заметив интерес ребенка, разглядывающего высушенные флоксы за одним из стекол, Фицджеральд заметно приободрился, растягивая губы в улыбке. – Что же, стоит полагать, тебе нравятся цветы? Я попрошу мистера Стейнбека раздобыть самые красивые. Он всяко в этом разбирается лучше моего. Как бы не было банально, я предпочитаю только розы.   Девочка осторожно подняла голову, безмолвно прося о чём-то свою провожатую, после чего та, нежно улыбнувшись, проводила ее к столу. Она помогла малышке усесться на плотной темно-зеленой подушке и придвинула стул ближе к столу.   – Я не могу остаться, – пояснила эспер, убирая выбившуюся прядь русых волос за ухо, едва заметно поглаживая маленькую гостью по голове, словно утешая, – если вы позволите, я вернусь к работе.   – Конечно, – согласился Фрэнсис, отдавая жестом указ строгого вида молодым людям у дверей. Девочка заметила их лишь сейчас – будто немые тени, молча наблюдающие за своим владыкой. Они покинули зал следом за стратегом, оставляя главу Гильдии и его юную гостью наедине. – Тебе идет, – учтиво начал мужчина, преступая к поздней трапезе. Щеки малышки вмиг стали пунцовыми.   За столом спокойно уместилось бы два десятка гостей, а то и больше, однако сейчас он был накрыт лишь на двоих. Вот только, скудным застолье точно нельзя было назвать: запеченная курица, легкие салаты, заправки, отдельно стоящие овощи, мясная нарезка, хлебная, фрукты и даже десерты. Запах в помещении стоял неописуемый – сладость мешалась со специями, а свежесть фруктов с мясными ароматами.   – Не стесняйся. Детям в твоем возрасте нужно хорошо питаться. – Фицджеральд слегка нахмурился, поняв, что ответной реакции не последовало – девочка сидела всё также неподвижно, упрямо разглядывая собственные руки. – Может, тебе хотелось чего-то особенного? Хочешь мороженого? Может быть, пудинг? Кажется, где-то у нас был шоколадный фонтан...   – Я...   Девочка запнулась, плотно сомкнув губы, и тут же резко отвернулась – немногочисленное содержимое желудка моментально оказалось на полу. Синие глаза наполнились страхом. Она боялась убрать руку, перепачканную собственной рвотой, от лица. Боялась сдвинуться с места. Она ждала упрека, что хуже – удара.   Рядом раздались осторожные шаги. Кто-то вбежал в зал. Чьи-то пальцы уверенно сомкнулись на запястье, заставляя отнять руку от запачкавшегося лица. Щек коснулось мягкое полотенце, тихонько утирая грязь.   – Я был слишком напорист, – признался Фрэнсис, загораживая собой слуг, убирающих наведенный ребенком беспорядок. Закончив утирать девичье лицо, он, взяв чистое полотенце у официанта, принялся за ее ладони. – В произошедшем нет твоей вины. Ты пережила ужасные вещи, принцесса, и сейчас тебе первостепенно нужен отдых. Об этом, – он покосился на стол, – не переживай. Я попрошу, чтобы к тебе в комнату занесли что-нибудь легкое – если вдруг захочешь перекусить, сможешь далеко не ходить. Не понравится – оставь за дверью, слуги унесут. Единственная просьба: выпей немного воды. Обезвоживание нам сейчас ни к чему. Договорились?   Мужчина внешне оставался спокоен, но даже в его движениях читалась легкая встревоженность. Девочка считала, что она виновата в произошедшем, и объяснить ей, что подобное совершенно нормально, оказалось для Фрэнсиса непосильной задачей.    Убедившись, что рвотные позывы сошли на нет, а дитя покорно совершила несколько глотков холодной воды, глава предложил ей пройти в комнату. Девочка по-прежнему молчала, выполняя всякую, даже малейшую просьбу, словно в ней не было ни капли осознанности или самостоятельности. Маленькая кукла, с которой можно делать, что пожелаешь. В любой другой ситуации, Фрэнсис бы счел это хорошим знаком, но только не сейчас, прекрасно зная о том, кто стоит перед ним. Этот ребенок должен доверять ему, а не бояться и беспрекословно подчиняться, иначе дальнейшие планы будут совершенно бессмысленны.   Он крепко держал девочку за руку, отпустив лишь у самой двери небольшой гостевой комнаты, которая была предоставлена юной принцессе. Помещение отличалось от предыдущих мест – оно не было сплошь и рядом обставлено золотом. Светло-сиреневые стены украшали монохромные гравюры, расставленные лестницей вдоль двуспальной кровати. Сквозь узкое окно, открывающее вид на порт Джерси-Сити, проникал лунный свет, бледными лучами робко касаясь светлого покрывала и пушистого ковра. От угла к двери тянулся ряд из гардероба, рабочего стола, совершенно пустого, если не брать в расчет одинокий графин с водой и прозрачный стакан, и миниатюрного комода для всякой мелочевки. Тонкий тюль на окне, широкое покрывало с изображением цветочного ковра, и шандельеры на бриллиантовой люстре, своей формой напоминающей полумесяц и скопления звезд, придавали индивидуальности, казалось бы, совершенно обычной комнатушке.   – Тц, комплект белья стоило бы сменить, и ковер здесь совершенно не к месту, – устало взмахнул рукой Фрэнсис, мысленно проклиная рабочих, которым доверил обставление комнаты. – Ну, что за олухи...   Девочка совершенно не была с ним согласна. Ей нравилась комната, и в подверждение уголки губ ее сошлись в доброй улыбке, с благодарностью обращаясь к хозяину корабля.   – Ну, – запнулся мужчина, пряча взгляд в циферблате собственных часов, – если тебе нравится, то, возможно, стоит так и оставить. После займемся вопросом одежды. Мисс Луиза составила подробный план покупок, однако если твое состояние до завтра не улучшится, мы перенесем всё. – Минутная стрелка сместилась вправо, отбивая ровно третий час. Фицджеральд медленно выдохнул, опуская напряженную руку, и взглянул на свою спутницу. – Я могу тебя оставить? Ничего же не случится?   Малышка виновато прикрыла глаза и несколько раз покачала головой, будучи совершенно неуверенной в собственных словах.   – В любом случае, на корабле полно людей, ты сможешь попросить их о помощи. Они поймут тебя даже без слов. За дверью есть колокольчик, – эспер постучал дважды по металлу, и тонкая алая веревочка, прикрепленная к нему, пришла в движение, – позвони в него, если вновь станет плохо или понадобится что-то из еды или удобств.   Девочка медленно кивнула.   – Вот и славно.   Широкая рука нерешительно легла на русую макушку, несколько раз проводя по мягким прядям с заботой, на которую, как сам Фрэнсис думал, он уже не был способен.   – Доброй ночи, принцесса.   За ним тихо закрылась дверь, и помещение совершенно опустело. Малышке на мгновение показалось, что эспер забрал с собой и всё тепло, поскольку ее с ног до головы пробрала мелкая дрожь, заставляя нехотя залезть под тяжелое одеяло на неподходящей ей по размерам кровати.   Темно. Холодно. Жутко.   Тишина растекалась по комнате густым туманом, заглушая звук даже собственного сердцебиения. Дыхание неотвратимо спирало. Среди лунных бликов проглядывались темные фигуры, устрашая своими непостоянными формами, будто бесконечно извиваясь в желании приобрести более безобразную форму.   Девочке всё вокруг казалось каким-то нереальным. Действительным в этой комнате был только ее страх. И этот страх становился воплощением детских кошмаров.   Тяжелые шаги вперемешку с шарканьем старой обуви. Малышка вздрагивает, широко распахивая глаза, в ужасе всматриваясь в темноту, боясь отвести взгляд от двери. Ручка медленно опускается, но замок остается заперт – он закрыт изнутри. И кто-то по ту сторону двери это осознает быстрее ребенка. В тишине ночи раздается жуткий скрип – дверная ручка быстро меняет свое положение снова и снова. Гость остается напорист и нетерпелив. Дитя сжимается в комок нервов на подушках, стискивая пальцами покрывало, будто последнее свое спасение. А затем всё стихает. Она нерешительно смаргивает, еще несколько секунд ошеломленно восседая на кровати, лишь после опуская глаза на растекающуюся под дверью багряную жидкость.   Девочка подскочила на простыне, тут же сбрасывая одеяло на пол. По лбу стекал холодный пот, из глаз сочились глухие слезы, бесшумно опадая на дрожащие ладони. Она ненавидела себя за собственную слабость, за то, что раз за разом отдавалась своим страхам, и всё же ничего не могла с этим поделать, вновь равнодушно опуская руки, позволяя себе заново погружаться в этот кошмар.   Но только не сегодня. Сегодня она впервые не осталась в одиночестве. Где-то там есть источник тепла, такого приятного и жгучего – он сможет защитить ее от кошмаров.   На ватных ногах она медленно сползла на ковер, нерешительно перебирая края пижамы под пальцами, словно намеревалась сделать самую ужасную глупость. Что будет, если ей откажут в помощи? Это ведь всего лишь кошмар, очередной страшный сон, вызванный бурным воображением ребенка. Никто не будет с ней сидеть всю ночь напролет, чтобы ей было спокойно. На это была способна только мама. А ее здесь нет. Ее нигде больше нет.   Девочка робко коснулась металла дверной ручки, опуская ее вниз, чтобы сквозь щель из коридора в помещение брызнул яркий свет, тонкой полоской ложась на светлый паркет.   Из-за двери показался сначала нос, затем лоб, а после и сам ребенок выскользнул на свет, неряшливо теребя рукава пижамы. Поначалу могло показаться, что коридоры совершенно пусты, однако девочка не успела и шага от комнаты сделать, как за углом послышались голоса:   – Ты уверен, что мисс Розбери простит тебе и эту шалость? – взволнованно пролепетал мальчишеский голос.   – Да ладно, всего-то стащил пару пирожных! Она и не заметит! – противился второй юнец.   – Их приготовили для гостьи сэра Фрэнсиса, – настойчиво продолжал первый.   – Тогда чего ж она их не съела? – сглатывая крупный кусок лакомства, заворчал третий голос, задорный и звонкий.   – На то должны были быть причины, должно быть, она... не голодна?..   Девочка сморгнула, представ перед рыжим воришкой-проказником и его потусторонними спутниками. Эспер и его верные помощники – Том и Гекльберри – заулыбались, завидев новую знакомую, тут же забыв про недавние споры, вызванные, по-видимому, украденными с кухни пирожными с апельсиновым джемом.   – И впрямь принцесса! Только, где-то горошину потеряла, – хихикнул дух в забавной соломенной шляпе, облетая девочку по кругу.   – Возможно, она ждала поцелуя прекрасного принца, – отозвался весело владелец способности, опускаясь на корточки перед малышкой, и протянул ей свежий кекс, еще пышащий жаром. – Я – Марк Твен, единственный в этой конторке, кто действительно разбирается в детях и знает, как тебя можно развеселить. Ты видела когда-нибудь жонглеров?   Его улыбка и открытый нрав слегка сбивали с толку и без того ошеломленную новой обстановкой девочку. Однако, видно, сам Марк не замечал в ее поведении ничего странного, предпочитая ожидать ответ в тишине, нарушаемой только собственным чавканьем и урчащим желудком его собеседницы.   – Ты не умеешь говорить? – наконец спросил юноша, разочарованно опуская плечи. – Вот же! Даже ты со мной не будешь говорить, – расстроенно протянул тот, ловко выпрямляясь. – Впрочем, мы и так найдем общий язык! Скажи, я ведь прав?   Русая макушка чуть наклонилась в сторону.   – Молчание – знак согласия, – обиженно буркнул Твен, подхватывая ребенка за талию.   Она оказалась куда легче, чем он предполагал на первый взгляд, потому усадить ее на плечи не составило никакого труда. Ах, как бы он хотел услышать ее смех! В Гильдии мало кто смеялся с его дурачеств. Куда чаще окружающие либо полностью игнорировали его, либо старательно отчитывали за неподобающее поведение. А рядом с ребенком строить из себя взрослого совершенно ни к чему.   – Мой отец любил делать вот так, когда я был примерно твоего возраста.   Переминаясь с ноги на ногу, ступая босыми ногами по пахнущему чистящим средством слегка влажному ковру, Марк стал раскручиваться, раз за разом всё сильнее и быстрее, крепко держа малышку за ноги, когда же она цепко обнимала его за шею.   – Она улыбается! Улыбается! – Том закружил вокруг ребенка, не переставая восклицать очевидное. Гек старался остановить его, но мальчишка был совершенно неуправляем, прямо как и сам эспер.   А ведь девочка действительно широко улыбалась. Шалости и детские чудачества были в ее жизни непозволительной роскошью. Потому подобное поведение от кого-то, кто был едва ли не в два раза старше ее самой, казалось ей глупым и безобразным. До тех пор, пока этот кто-то не втянул ее в свои игры, позволив прочувствовать дух свободы самолично.   – Когда ты наконец перестала хмуриться, может, ответишь на мой вопрос: видела жонглеров раньше?   Девочка наклонилась вперед, свешившись с его правого плеча, не понимая, что это совершенно необязательно, и несколько раз отрицательно качнула головой.   – Значит, увидишь! Я и тебя обучу! Это весело. Особенно если брать в качестве реквизита что-то поопаснее обычных шаров.   – Вообще-то тебя еще ждет госпожа Олкотт, – напомнил Гек, спеша за хозяином.   – Наверняка это связано с этой малышкой. А всё, что мне нужно знать, я уже знаю – она жутко голодна и ей страшно. Ты собрался это так оставить, Гек?   – Нет...   – Вперед, за сладостями к Розбери! – перебил друга Том, исчезая красной молнией за углом.   Сменившееся мигом настроение поглотило и ребенка, не переставая подавлять встревоженность, вызванную ночным кошмаром – ей необходимо отдохнуть от бесконечно темных мыслей, хотя бы пару часов. И Марк казался ей самым подходящим вариантом, пусть даже он и нарушил ее первоначальную задумку. Возможно, оно и к лучшему.