Солнце после дождя

Это всё началось тогда, когда Минхо впервые его увидел. Мать познакомилась с тем, кто одаривал её любовью и заботой, и её сердце растаяло спустя долгое время одиночества. Она счастлива, и Минхо тоже.  Они решили собраться вместе в кафе, чтобы познакомить своих детей. Минхо уже семнадцать, а сыну маминого ухажера, а возможно будущего мужа, девятнадцать. За них старшие переживали больше всего, мало ли, характерами не сойдутся. А им все таки жить в одном доме.  Но Хёнджин(так звали нового брата Минхо) понравился ему сразу. С иголочки одетый, в длинном пальто такого же цвета, что и кофе, несильно разбавленный молоком, с фотоаппаратом, висящим на шее, серебряными кольцами разных размеров и блондинистым маллетом он выглядел великолепно. Его брови были идеальной формы, на глазах легкий макияж под цвет одежды, а губы блестят от прозрачной помады.  Хёнджин имеет приятный голос, он ослепляет своей улыбкой и карими глазами. Он человек хороших манер, аккуратно ест, правильно кладёт приборы, и пока никто не видел(не считая Минхо) оставил официанту хорошие чаевые. Мама Минхо от него в восторге, и сам Ли тоже. Отныне им предстоит стать одной семьей.  Хёнджина поселили через стенку от Минхо, в свободной комнате. У семьи Ли большой дом и места хватит всем. Хёнджин попросил у Хо помощи, и тот не смог отказать.  У него одежды больше, чем у любой девушки. Две большие коробки были заняты только его рубашками, которые пахли парфюмом, напоминающим женский. Хёнджин в это время расставлял все предметы своего интерьера, которые только смог поднять в комнату сам. Часть его вещей всё ещё находилась на первом этаже дома.  Над широким комодом теперь не пустовала белая стена, на ней висела большая картина с изображением букета бледно розовых, только недавно зацветших пионов. Рядом примостилась самодельная гирлянда из прочной нити и прищепок, а на ней порядка двадцати фотографий. В основном это природа, хотя на парочке снимков есть и сам Хёнджин.  Комод занял фотоаппарат, стопка книг с идентичными обложками, фиолетовая, прям как цветы у мамы в саду, небольшая вазочка, в которую Хван поставил отдельно упакованные сухие гипсофиллы, парочка флаконов парфюма, ароматические свечи в стеклянных стаканчиках и коробочка для украшений, обитая чёрной тканью и цветами из лент.  Рядом с комодом теперь не стояла напольная ваза, а была собрана вешалка для одежды. Над ней висит ещё одна картина, с ночным Сеулом. Кажется, это вид с крыши одного из домов ближе к центру.  Шкаф завален одеждой пастельных тонов, которую помогал разбирать Минхо. Он же помог принести остальные коробки, в которых оказалось большое напольное зеркало, теперь стоящее в углу комнаты. Подоконник занял стакан с кисточками, краски, грязная палитра и парочка небольшого размера холстов.  Хёнджин даже шторы свои привёз, и стоя на стуле, смог их нацепить на старый карниз. Они, кстати, выглядели так, будто куплены были лет так десять назад из-за своего песочного цвета. Но в интерьер вписывались хорошо, а это главное.  Да и вообще комната Хёнджина теперь походила на картинную галерею. Он их сам пишет, как оказалось, а потому теперь все стены в гвоздях для крепления. Здесь стало уютно и красиво. Хоть и мебель была старая, но нового соседа устраивала. Мать всю ненужную мебель ставила сюда, ну а вдруг пригодится. И вот, пригодилась.  -Завтра наверно съезжу и посмотрю какую-нибудь полку на стену, что думаешь?- спросил Хван у Минхо. Это было первое, что они вообще сказали друг другу за весь процесс. Ли оглядел комнату, присматриваясь к пустому месту над прикроватной тумбой.  -Если вон туда, то отлично.  -Читаешь мысли.  У Хёнджина красивый смех. Он одной тональности, без всяких всхлипов, хрюканий и звуков умирающей чайки. Идеальный, что тут скажешь. А ещё у старшего ровные белые зубы, не как у Минхо, чей нижний ряд похож сломанный дачный забор. Брекеты дорогое удовольствие, а Ли не то чтобы богач.  Ещё несколько коробок так и остались стоять в углу. Хёнджин сказал, что разберёт их сам. Он накинул на них сверху какое-то полотенце, чтобы глаза не мусолили, и поблагодарил Минхо за помощь, протянув руку, чтобы пожать её. У него длинные тонкие пальцы, с ухоженными ногтями и фарфоровой кожей. На кисти сильно выпирает косточка, и выглядит это потрясающе, как думает Минхо. Ли жмёт ему руку и смущенно улыбается. Его глаза, серо-голубые, как окрас у шотландской кошки или как небо после дождя, встречаются с чужими шоколадными. Младший поспешно уходит, а Хёнджин недоумевающе смотрит ему вслед.  Хёнджин рано встаёт и готовит себе завтрак. Он встречается на кухне первого этажа с Минхо, который ищет в холодильнике яблоко.  -Доброе утро,- говорит блондин, перекладывая яичницу на поджаренный в тостере золотистый хлеб.  -Доброе,- отвечает Ли, откусывая фрукт и капая на школьную рубашку соком.  Хван молча вытягивает салфетку из общего числа и протягивает своему соседу. Теоретически, они ещё не братья, но старший не против им стать. Минхо ему однозначно нравится, он немного неуклюжий, молчаливый, но есть в нём какая-то своя эстетика.  -Вы уже проснулись?- спрашивает мать, заходящая на кухню.  -Я сегодня заканчиваю работу над снимками, которые сделал неделю назад. Хочу скорее отделаться и прийти домой пораньше,- говорит Хёнджин, потягивая зелёный чай из любимой маминой чашки, той, что белая с надписью «место для счастья - наш дом».  -А ты во сколько закончишь, Хо?- спрашивает женщина.  -Часа в три дома буду,- говорит младший.  -Кстати, сегодня к нам зайдёт моя девушка, если вы не против, госпожа Ли,- говорит Хёнджин,- я куплю нам что-то к ужину.  Минхо будто сейчас ножом ударили. Или окатили ледяной водой, набранной в зимней реке. Так у него есть девушка. Даже немного странно, что гей-радар подвёл Ли.  -Ох, ничего не надо, золотце, я сама что-то приготовлю,- радостно улыбается она,- как её зовут?  -Рюджин,- сказал он,- отец уже знаком с ней, поэтому сегодня познакомлю только вас с Минхо.  Минхо не хочет с ней знакомиться. Но посмотреть на неё интересно. Как он вообще умудрился влюбиться в своего сводного брата, так ещё и за один день? Боже, они же почти родственники теперь, и Ли отказывается верить в это. Будто морская пучина его всё сильнее засасывает в глубину своего сознания, где он уже ненавидит себя за свои чувства, пускай ещё не совсем сильные.  Минхо не может назвать себя влюбчивым человеком. Конечно, его легко удивить хорошими манерами, спокойным поведением и приятным голосом, но до влюблённости обычно не доходит. А тут Хёнджин, весь из себя такой красивый, воспитанный, ухоженный. На него даже ярый гомофоб заглядится, как думается Минхо. То, что он гей, Минхо осознал ещё лет в восемь. Конечно, родителям он не рассказал, и к лучшему, у них тогда итак была куча проблем. Они решились только тогда, когда отец ушёл из семьи. Тогда все вздохнули с облегчением, и хоть матери было нелегко, она виду не подавала.  Хван появился слишком внезапно, и теперь каждым своим шагом заставляет чужое сердце трепетать, не замечая этого. Но по Ли и не скажешь, что он что-то испытывает. Вечно молчаливый, загадочный. Он как книга, с красивой обложкой, но огромным замком на переплете, и открыть её не суждено.  Минхо внимательно следит за тем, как его мать уже начинает хлопотать на кухне, готовясь встретить гостью. Она приняла Хвана как своего сына, и уже полюбила его. Кажется, в этой женщине любви хватит на весь мир, на каждый его потаенный уголок. Она закалывает длинные волосы чёрной заколкой, повязывает свой любимый фартук и надевает одноразовые перчатки, ведь её руки все в мелких царапинках после того, как она подстригала кусты колючей розы перед входом в дом. Хёнджин направляет на неё фотоаппарат, фокусируется и щёлкает пальцем по кнопочке. Женщина не замечает этого, а Хван смотрит на Минхо и держит палец возле губ, прося молчать об этом. Одному ему известно, зачем ему этот снимок.  Школьные будни. Это то, что Минхо и ненавидит, и любит одновременно. Друзьями он не обзавёлся за все годы, поэтому чувствует себя одиноко, как перелетная птица, отбившаяся от стаи сородичей и летящая одна по бескрайнему небу.  Ему нравилось учиться, но никак не посещать занятия. Бывало, что дома он открывал учебники по химии, биологии, истории или физики и внимательно читал их, самостоятельно изучая материал. В его комнате есть глобус, с помощью которого он выучил географическое положение многих стран, их размер и столицы. В целом, география его любимый предмет. Однажды он хотел бы много путешествовать, но это уже после того, как он найдёт достойную работу и заработает на это.  На уроках же ему было в большинстве случаев скучно. Не все учителя нравились ему своей подачей материала, голосом или отношением к ученикам, потому он зачастую просто смотрел в окно, считая пролетающих птиц или разглядывая пушистые белые облака, наминающие ему кусочек ваты, который прикладывала мама в детстве, если Минхо падал и счищал коленки. Они ещё неприятно пахли каким-то спиртовым раствором, но ему как ребёнку помогала вылечить любую болячку мамина любовь и забота.  Хо не назовёт себя человеком творческим, в нем нет никакой изюминки, его собственного стиля, как у Хёнджина, например. Он по обычному одевался, как и большинство, в его сером пенале лежали обычные гелиевые ручки, простые карандаши и изрисованная деревянная линейка. Он носил белые школьные рубашки, чтобы выглядеть по умному, как он говорил матери, чёрные брюки и галстук. Свои тёмные волосы он просто расчесывал утром, не укладывая вкусно пахнущими гелями, как некоторые, да он даже парфюмом не пользовался. Минхо старался не выделяться, единственный его атрибут это значки на рюкзаке с Наруто, а именно с Шикамару и Гаарой.  Время в школе тянулось так же, как ползает садовая улитка. Они Ли симпатизировали, у них красивая раковина с узором в виде винта. Такие часто бывали у них в саду, особенно на каменной тропинке, куда они непонятно зачем выползали. Минхо сегодня почему-то не хочется идти домой. После школы он думает зайти в круглосуточный магазин, в котором он купит свой любимый фруктовый чай в небольшой бутылке, жевательную резинку со вкусом клубники и те чипсы, на которые он положил взгляд ещё пару дней назад, но жалел денег.  Время близится к четырём часам. Минхо уже дома, помогает маме с приготовлениями, накрывая на стол. Женщина с кухни, видимо, целый день не уходила, пока её ухажёр на работе. Она наготовила и мясо в духовке, которое пахло на весь дом, прямо как в детстве, когда голодный Ли приходил с прогулки по улице или из сада, где он обустраивал шалаш в зарослях вишневого дерева и играл с игрушками. Ещё стол украшали нарезанные фрукты, а обиднее всего было за жёлтую сочную грушу, которую Минхо хотел съесть в одиночестве. Мама накладывала в тарелочку рис и тушеные овощи, а Минхо поставил чайник. Осталось дождаться всех с работы.  Отец Хёнджина пришёл через некоторое время после того, как кухню наполнил свист чайника. Он и по сей день напоминает Минхо гудок приплывающего парохода, и хоть они отличаются тональностью, его воображению это никак не мешает. Господин Кибом нежно целует женщину в губы, и её щеки загораются румянцем, как спелое яблоко или клубника. Он очень внимателен к своей девушке, как бы трудно не было её таковой назвать. Вообще Минхо не знает, правильно ли это, называть их парень и девушка, они же всё таки не молодые.  Через пару минут, что удивительно, словно за окном выжидали окончания приготовлений на кухне, в дверь заходят Хёнджин и милая на личико девушка. У неё темные волосы чуть ниже ключиц, идеально ровные плечи и тонкая талия, контрастирующая с широкими округлыми бёдрами. На ней красный топ с длинными рукавами и чёрная юбка, доходящая длиной почти до колена. Она красива, с этим спорить не станешь. Минхо почему-то смотреть на неё долго не может, а сразу отворачивается, как только подмечает детали её образа. Интересно, как давно они вместе? Сколько всего им удалось пережить? Они отлично смотрятся рядом, как чёрное и белое, как инь и янь, как терпкий кофе и молоко. Ли это печалит, хоть он и старается держать свои эмоции под особым контролем.  Кажется, он влюбился слишком быстро. Они знакомы с Хёнджином неделю, ровно с того момента, как впервые увиделись в том кафе. А теперь они уже соседи, скоро станут друг другу родственниками, хоть родители им о свадьбе ничего и не говорят, но Минхо случайно подслушал, как родители вместе присматривали свадебные кольца через интернет магазин, чтобы купить похожие. Конечно, всё к этому и шло, и Ли за них рад. Мать, наверно, сменит фамилию, и тогда все они будут Хван, один только Минхо так и останется Ли.  Никаких сомнений в симпатии героя нет. Он осознал это почти сразу. Невозможно не обратить внимание на такого прекрасного Хёнджина, не заметить его чудесную родинку под глазом, пухлые вытянутые губы лилового оттенка и аккуратный нос, не восхититься его поставленной речью, сдержанным смехом и тем, как он ладонью аккуратно прикрывает рот, когда ест. В этой истории нет тех героинь из фильмов, которые всё экранное время только и думают, влюблены ли они или нет. Минхо точно знает, что Хван предмет его воздыхания, отрицать он это не будет.  Рюджин как показалась Минхо с первого взгляда хорошенькой, так ей и оказалась. Она смеялась чуть громче положенного по мнению Ли, иногда закатывала глаза в улыбке и клала локти на стол, но все ещё была идеальной, как и её избранник. Иногда они опускали руки под стол и сплетали их в замок. Хёнджин улыбался ей, зачесывая прядки её волос за ушко, в котором красовались серьги гвоздики с большими камушками, отражавшими свет ламп люстры. Походили на утреннюю росу, ради которой маленький Минхо просыпался пораньше, чтобы босыми ногами пробежаться на прохладной траве.  Рюджин, оказалось, уже работает. Она занимается танцами, а именно контемпорари, и в будущем мечтает стать хореографом. Если честно, Минхо смысла этого вида танца не понимал, хоть и внимательно смотрел за каждым движением, если где-то случайно на такое натыкался. Ему больше по душе были бальные танцы, балет или джаз. Рюджин тоже девятнадцать, кстати, и сейчас она подрабатывает флористом для осуществления своей мечты. А Хван ей в этом помогает, иногда подменяя её на работе, чтобы у неё было больше времени на танцы. У Джина график работы свободный, он же фотограф. Он сам определяет время фотосессии, количество своих выходных и то, во сколько он пойдёт домой. А теперь, так как Кибом переехал к матери Ли, у него осталась квартира, которую он, возможно, оборудует под собственную студию. Не понятно только, зачем он тогда сюда переехал, если мог жить там со своей девушкой.  -А вы давно вместе?- интересуется женщина.  -Три года,- говорит Рюджин, улыбаясь,- мы познакомились, когда Джинни только начинал фотографировать. Я участвовала в танцевальном конкурсе от школы, где он был фотографом.  От этого ласкового «Джинни» Минхо становилось не по себе, как и в те моменты, когда мать предлагает ему съесть кроличье мясо. Ли вообще в еде не привередлив, но как можно есть кроликов, они же такие милые.  -Это так замечательно,- радовалась за них женщина,- я счастлива видеть вас вместе, вы так подходите друг другу.  Взрослые уделяли всё время парочке, и Минхо просто сидел, уставившись в свою тарелку и ковыряя еду, сортируя на ту, которую он съест первее, на ту, что сочеталась по цвету, размеру и форме, и только потом начал есть, медленно и без удовольствия.  -Минхо, верно?- резко начала разговор с ним Рюджин,- ты ещё учишься, да?  -Угу,- отвечал парень, на секунду подняв на неё глаза. -На кого хочешь учиться? Или сразу пойдёшь работать?  Это хороший вопрос, из разряда «планы на жизнь». Минхо такие не любит, ведь планировать наперёд - это не его. Он сам пока до конца не решил, но идти работать сразу не вариант. Конечно, его спокойно возьмут тем же флористом, как Рюджин, где образование не важно, или фотографом, где важно умение и творческий взгляд, а не бумажка с надписью «диплом». Минхо подумывает над тем, чтобы стать преподавателем истории, например, или школьным учителем географии. Первое ему нравилось больше, со взрослыми учениками работать проще, как ему казалось. И даже если он ошибается, то это значения не имеет, ведь профессия ему симпатизирует, и дело даже не в сумме заработка.  -Я ещё не решил,- отвечает Ли. Он не хочет лишних вопросов на эту тему, и вообще говорить с Рюджин он не намерен. Минхо видит в ней потенциальную соперницу, против которой у него шансов нет.  -Я думаю, ты мог бы стать кем-то вроде филолога, или, может быть, учителем предметником,- заговорил Хёнджин,- ты не думал о литературе, например?  Литература? Она привлекала Минхо только на уровне школьной программы, самостоятельно же сесть за книгу для него было чем-то нереальным. Проще посмотреть фильм, хоть и различие в сюжете колоссально.  -Не задумывался, если честно.  Ли не настроен на разговор, так зачем к нему лезут? Он младше Хёнджина с Рюджин всего на два года, так почему они оба ведут себя как бабушка Минхо, которая «точно знает, что нужно внуку». Он рад, что они нашли своё предназначение в жизни, но не нужно и других учить.  Госпожа Чихё, то бишь мама Минхо, заметила, как такие вопросы влияют на её сына, а потому мгновенно перевела тему, чуть ли не выкрикнув о том, что она вспомнила один случай из её студенческой жизни. Ли благодарен ей, она самое лучшее, что есть в его серой, как и бетонные стены, жизнь.  Минхо ещё долго пялится в тарелку, а после поднимает глаза на Хёнджина и ловит чужой взгляд. Хван улыбается, смотрит в глаза Минхо и подмигивает ему, пока Рюджин говорит без умолку. Кажется, прямо сейчас сердце Ли пропустило удар. А может и не один. Минхо смущенно улыбается, и Хёнджин по доброму усмехается. Эта улыбка останется в памяти младшего навсегда.