Он не поверил своим глазам...

Прошло шесть недель после свадьбы Гюльфидан, и всё постепенно становилось на свои места в её новом доме. Гюльфидан повзрослела и начала расцветать, она становилась неплохой хозяйкой, хотя чуть ли не каждый день бегала к Анне и Джеври-калфе за советами. Женщины улыбались и ждали, когда Гюльфидан наберётся уверенности в себе, а пока каждое утро начиналось с приезда Гюльфидан и её дрожащего голоса рассказывающего, что у неё не получилось. Повелитель однажды спросил у Намыка-паши: -Намык, неужели всё так плохо как говорит Гюльфидан? -Повелитель, Вы не поверите, но у меня никогда не было более аккуратного и чистого дома как теперь. Вся моя одежда приведена в идеальный порядок. Мои сапоги каждое утро начищены до блеска. Еда всегда готова к тому времени, когда я возвращаюсь домой. Если я засиживаюсь за бумагами допоздна, то мне всегда приготовлен поднос с закусками и напитками. Я понятия не имею о чём говорит Гюльфидан. Я думал, что мне придётся поставить слуг на место, так как Гюльфидан ещё слишком молода, но слуги её слушают беспрекословно и выполняют всё, что она им приказывает. Она даже завела расходную книгу куда вносит все затраты по дому. Мне кажется, что это просто неуверенность в себе, я надеюсь, что это скоро пройдёт, - ответил Намык. -Анна говорит тоже самое, что это просто неуверенность в себе. Будем надеяться, что это скоро пройдёт, - сказал Повелитель. -Будем надеяться… В это же время другая принцесса переживала из-за того, что должна была приехать её будущая свекровь, которая понятия не имела, куда она едет. Дживанмерт так и не набрался смелости сказать матери, что его невеста дочь Падишаха. Посоветовавшись с Ашубиджан-султан и Джеври-калфой, Анна решила пригласить мать Дживанмерта пожить три дня до помолвки и три дня после во дворце, и с разрешения Повелителя, было решено разместить женщину в гареме в покоях поблизости к Ашубиджан-султан. До её приезда оставалась неделя, и все женщины очень переживали как она воспримет помолвку сына. За последнее время во дворце в привычку вошло, что Повелитель, Пётр Иванович, Анна, и дети завтракаю вместе. Дети, быстро позавтракав убегали на занятия, а взрослые, ещё немного посидев, расходились по своим делам, чтобы встретиться за обедом. Это утро не отличалось ничем от других. Единственное, что удивило Повелителя, было то, что Анна не задумываясь съела уже третий или четвёртый кусочек лимона. -Аннушка, я сегодня буду ехать к купцам заказывать огурчики. Может ты тоже хочешь, что-то заказать в России? Так я передам им твой заказ, - сказал Пётр Иванович, внимательно смотря на дочь. -Да нет, папенька, сейчас ничего не надо, - ответила Анна, и немного задумавшись сказала - Хотя папенька, а они могут привезти мочёных яблочек и паюсной икорки? -Могут, доченька. Но ты же не любишь паюсную икорку, - спокойно сказал Пётр Иванович. -Почему не люблю? Даже очень люблю! И вы знаете, что ещё папенька, а закажите-ка ещё и бочонок квашеной капустки с клюковкой, - как ни в чём не бывало попросила Анна. -Квашиной капустки, да ещё и с клюковкой? – переспросил Пётр Иванович дочь. -Да, папенька. -Аннушка, а у нас настоичка ещё есть? – спросил отец дочь. -Да, папенька. -Ну, неси её сюда и две рюмочки, - сказал папенька. -Папенька, а не рано ли? -Да нет, доченька, сегодня не рано, - и улыбнувшись, папенька добавил, - неси-неси, Аннушка. Анна поставила настойку на стол перед отцом и спросила зачем ему вторая рюмочка. Пётр Иванович, ничего не отвечая открыл графинчик налил в две рюмки по половинке, поставил рюмку перед Махмудом, а вторую поднял сам. И посмотрев на зятя спросил: -Зятёк, ты кого хочешь сына или дочку? Я голосую за внучку, - и посмотрев на Анну добавил, - Ну, дочка, чтоб тебе легко носилось и роды были лёгкими, - и залпом выпил настоичку. -Я не понял, - сказал Махмуд. -А она сейчас назвала святую троицу всякой Русской брюхатой бабы: солёные огурчики, мочёные яблочки, и квашеную капустку с клюковкой, да ещё и заправила это всё паюсной икоркой. Она её терпеть не может. Когда матушка её носила, она икры этой переела, я думал, что Аннушка с жабрами родится. Два бочонка купил, у меня спрашивали не питейное ли дело или ресторацию я открываю, а узнав, что жена беременна, так ещё и скидку дали и бесплатно домой бочонки привезли, - рассказал Пётр Иванович. -Папенька, что вы такое говорите? – с возмущением сказала Анна. -Аннушка, ты почти три месяца мужняя жена. Что ты хотела, что бы детей аист принёс или в капусте поищешь? – рассмеялся Пётр Иванович и взглянул на зятя. – А ты чего молчишь? Махмуд смотрел на Анну и ничего не мог сказать. -Я так понимаю, что ты со своими другими жёнами в одной постели каждую ночь не спал, зятёк, а то ты бы недели две тому назад уже понял бы, что она беременна, - с усмешкой сказал Пётр Иванович. – Ну, ладно дети мои, я пошёл у меня сегодня много дел, - и Пётр Иванович вышел из столовой. Махмуд как держал рюмку в руке, так её залпом и выпил, поморщился, сказал «какая гадость» и опять посмотрел на Анну. -Ну, что ты на меня смотришь? – спросила Анна мужа. - Я не беременна. У папеньки фантазия разыгралась. -Аннушка, беременна, - спокойно сказал Махмуд. -И ты туда же? Нет. -Да, Анна, да. У тебя грудь немного отекла и тебе больно было когда я прикоснулся к тебе ночью, - спокойно сказал Махмуд. -Для этого другая причина есть, - посмотрев на мужа, сказала Анна. -Анна не спорь. Давай так, тебя посмотрит повитуха и мы узнаем кто прав, - с улыбкой сказал Махмуд, и встав поцеловав жену в макушку позвал Заира и приказал ему позвать Джеври-калфу. Через два часа всё было ясно, в семье Повелителя Османской Империи ожидалось прибавление. Хасеки-Султан, любимая и единственная жена Повелителя, была в положении и всем было приказано сдувать с неё пылинки.