Он не поверил своим глазам...

-Анна! Хватит! – прогремел Повелитель и быстрым шагом пошёл к себе в покои. -Махмуд! Ну, так же нельзя… - со слезами в голосе произнесла Анна и чуть ли не бегом пошла за мужем. Дойдя до покоев Повелителя, она увидела стоящего Заира-агу с опущенной головой. Чуть приподняв глаза, он сказал: -Госпожа, мне приказано вас в покои не впускать. -Я поняла. Не переживай так, если он начнёт куда-то собираться или крушить мебель, пожалуйста дай мне знать. Я буду у себя кормить Кемаледдина, - с улыбкой сказала Анна. Новый 1828 год начался со скандала в семье Повелителя Османской Империи. Весь скандал получился из-за того, что новый Английский посол, Достопочтенный Маркиз Бута Барон Монтевиот и Виконт Донегалл Майкле Керр, осмелился пригласить Её Императорское Величество Хасеки Гизем-Гьонюл-Султан на тур вальса. Маркиз, зная характер Императора, последовал всем правилам этикета и положил правую руку, одетую в перчатку, тыльной стороной Императрице на талию. Левую руку он положил себе на поясницу, тем самым не обхватывая женщину. Её Императорское Величество, увидев взгляд мужа, положила свою левую ладонь на правое плечо посла и прикрыла её своей правой ладонью. В дополнение ко всему, маркиз и императрица танцевали на расстоянии двух арсин (около 70 сантиметров), что было крайне неудобно, но они оба хотели избежать скандала. Послу было приказано лично принести извинения Императрице за неосмотрительные слова предыдущего посла. Вальсируя посол на хорошем французском языке, используя витиеватые фразы, принёс извинения Георга IV за неосмотрительность и недальновидность его подданых. Он также сообщил Императрице, что Его Величество передал ей в дар Первое Издание Субботнего Вечера Коттера написанное Робертом Бёрнсом в 1786 году и изданное 31 Июля 1786 года с автографом поэта. Её Величество всплеснула руками и притронулась правой рукой к своей, пышной красиво задрапированной изысканной тканью, груди. После этого она, улыбаясь своей открытой улыбкой, начала просить посла передать её благодарность королю. Дотанцевав, Маркиз кивком подозвал секретаря и встав на колено перед Хасеки-Султан протянул ей футляр, оббитый красным бархатом, в котором находилась книга. Ещё раз поблагодарив посла и протянув ему руку, одетую в высокую перчатку, для поцелуя, Хасеки-Султан позволила послу встать и проводить её к его Императорскому Величеству. Лицо Его Императорского Величества было маской Повелителя не предвещающее ничего хорошего ни послу, ни Хасеки-Султан. Подняв очередной тост за Новый только что наступивший 1828 год, Его Императорское Величество протянул свою руку Хасеки-Султан, кивком головы отдал приказ играть вальс и прошёлся в туре вальса с супругой покорив всех изяществом исполнения. Поклонившись, как того требует этикет, супруге после танца, Его Величество быстрым шагом покинул бальный зал, чем вызвал недоумение многих, но только не Хасеки-Султан. Улыбнувшись всем своей обворожительной улыбкой и пожелав всем хорошего нового года, она последовала за своим супругом. Анна смогла догнать его возле беседки и просто впихнула его туда. Смотря в глаза мужу, она не говорила и слова. Не выдержав взгляда жены, Махмуд отвернул гордо посаженную голову в сторону. Ни он, ни она всё ещё не произнесли и слово. Анна с улыбкой смотрела на мужа и медленно подходила к нему. Обхватив его руку двумя своими, она поднялась на носки и поцеловала мужа в щёку. Опустив глаза вниз, но не поворачивая голову, Махмуд смотрел на Анну. -Ты уже успокоился? – с улыбкой спросила Анна. Махмуд молчал. -Я получила новый подарок от Георга IV. Он прислал первое издание Роберта Бёрнса с его автографом. Я думаю, что мы с тобой сможем его почитать завтра днём, - спокойно сказала Анна, держа руку мужа. Махмуд не проронил и слова. -Тебе не кажется, что сегодняшний бал удался на славу. Музыканты всё лучше и лучше играю. Следующий бал будет просто превосходным, - продолжила Анна. -Когда ты хочешь устраивать очередной бал? – с издёвкой спросил Махмуд. -Как только ты успокоишься, - ответила Анна. -Я спокоен, - сказал Махмуд. -Действительно? – смотря в глаза мужу сказала Анна. – У тебя желваки ходуном ходят. -У меня ничего ходуном не ходит! – вспылил Махмуд. -Тогда почему ты кричишь? – спросила Анна. -Анна! Хватит! Ты прекрасно всё понимаешь, - вспылил Махмуд. -Нет, пока ты не объяснишь, я понятия не имею из-за чего ты сейчас психуешь, - спокойно сказала Анна. – Или это разновидность новогоднего подарка? -Анна! Ты уже получила подарок от посла! – прогремел Махмуд. -Ты прав, но не от посла, а от короля Англии, - исправила мужа Анна. Лучше бы она промолчала. Махмуд рванулся из её рук и взревел: -Он прямо при мне тебя бесцеремонно облапал и тебе это понравилось!!! -Ты выжил из ума? – спросила Анна. – Мы танцевали вальс на расстоянии метра друг от друга. Его рука лежала тыльной стороной на моей пояснице, а мои обе руки лежали на его одном плече. Как он мог, как ты говоришь, облапать меня? -Он встал перед тобой на колено и поцеловал твою руку!!! – проревел Махмуд. -И?.. – непонимающе спросила Анна. -Тебе это доставило удовольствие, а он так расхорохорился, что стал похож на павлина! - кричал Махмуд. -Я не знаю, на кого стал похож посол, но я вижу, что ты сейчас похож на умалишённого. Если ты не хотел, чтобы я танцевала с послом, ты просто должен был ему отказать, - спокойно сказала Анна. -И прослыть на весь мир неандертальцем! Ты этого добиваешься? – чуть тише спросил Повелитель. -Ты сейчас похож на неандертальца. Но больше ты мне сейчас напоминаешь «Синюю Бороду». У тебя сейчас такие глаза, что я начинаю тебя бояться, - сказала Анна, смотря мужу в глаза. Когда он их прикрыл, Анна продолжила - За весь вечер я танцевала один танец с отцом, один танец с дядей Колей, два танца с Абдул-Меджидом, один танец с Намыком, и пять, не считая последнего, с тобой. Ты ни одного раза так не психовал, хотя я со всеми ими танцевала, используя замкнутую позицию рук. Что тебя возмутило в моём танце с послом, то, что я использовала открытую позицию? Или то, что он преклонил передо мной колено даря мне подарок? Махмуд вздохнул, приоткрыл глаза, посмотрел на Анну и сказал: -Он посол Англии, он должен знать, что он не должен приглашать тебя на танец. А ты должна знать, что с послами моя жена не может танцевать. -Это какой-то новый закон, о котором ты забыл мне сообщить? – с издёвкой спросила Анна. -Анна! Хватит! – прогремел Повелитель и быстрым шагом пошёл к себе в покой. -Махмуд! Ну, так же нельзя… - со слезами в голосе произнесла Анна и чуть ли не бегом пошла за мужем. Покормив малыша, которому через пять дней должно было исполниться шесть месяцев, Анна положила его спать и решила зайти к мужу убедиться, что у него всё в порядке. К её большому удивлению, дверь между спальнями была заперта. Такое случалось очень редко и только в тех случаях, когда другого выхода просто не было. Анна начала злиться на Махмуда за его ревность. Но прежде, чем идти и убирать с дороги Заира, она решила проверить дверь в хамам. Дверь оказалась открытой. Войдя в хамам, она увидела Махмуда, сидящего на скамье в одних исподних шёлковых штанах сгорбленного и держащего голову руками. Анна очень испугалась и подойдя к мужу погладила его по голове. Махмуд поднял голову и посмотрел на Анну глазами полными слёз. -Махмуд, что случилось? – ещё больше испугавшись спросила Анна. -Мне начинает казаться, что я схожу с ума, - через ком в горле сказал Махмуд. - Я так боюсь тебя потерять. Мне показалось, что ты уйдёшь от меня. -Что за чушь? Даже если бы я и захотела уйти от тебя, ты должен мне дать развод, а это не произойдёт, даже если я у всех на глазах разденусь до гола и пройду по городу ругая тебя последними словами. Даже тогда, ты найдёшь мне оправдание, чтобы со мной не разводиться, - с улыбкой сказала Анна. Махмуд усмехнулся: -Я хотел бы на это посмотреть. -На, что? – спросила Анна. -Тебя идущую обнажённой по городу. Сколько мужчин припадут к твоим ногам и будут просить тебя хотя бы взглянуть на них. -Махмуд, мне уже не двадцать-пять, и я родила четверых детей. Только ты ещё помнишь и видишь меня такой какой я была до их рождения. Моё тело утратило красоту молодости, она осталась только здесь, - и Анна поцеловала мужа в лоб. – Я рада тому, что ты ещё хочешь меня ревновать и считаешь меня достойной восхищения других мужчин. Я знаю точно, что тебя мне ревновать незачем, ты принадлежишь только мне. Мы с тобой поменялись местами, теперь ты меня ревнуешь. Если бы ты только знал, как это приятно… - сказала Анна и нежно поцеловала мужа в губы. Взяв его за руку, она подняла его со скамьи и повела в его покои. Как всегда, после размолвки они мирились, да так мирились, что об этом весь дворец знал, и на следующий день все, кто видел Повелителя и Хасеки-Султан улыбались и отводили глаза. Так было и в это утро Первого Января 1828 года. Анна уже около получаса ходила возле двери, через которую всегда входили во дворец Джеври-калфа и дядя Коля. Увидев Джеври, Анна кинулась к ней и даже не поздоровавшись начала тараторить: -Джеври мне нужна твоя помощь. Если ты не поможешь, я пропала… -И тебе доброе утро, Аннушка, - спокойно сказал дядя Коля. – Как тебе спалось в эту новогоднюю ночь? – с усмешкой спросил крёстный. -Если ты не позволишь твоей жене мне помочь, то я тебя покусаю, - с издёвкой сказала Анна. -Я прекрасно знаю, как обращаться с бешеными собаками, ой оговорился, с бешеными женщинами, - со смехом сказал дядя Коля. Взяв руку жены, он наклонился, поцеловав её и пожелав жене хорошего дня, сказал ей, что он будет у Повелителя. Джеври-калфа нежно посмотрела на мужа и пожав его руку отпустила. Посмотрев на Анну, она спросила: -Что случилось? -Джеври, ты видела сцену ревности, которую мне устроил Махмуд? – тараторя спросила Анна. -Видела, и что? – спокойно спросила калфа. Посмотрев по сторонам и понизив голос до шёпота, Анна сказала: -Он всю ночь извинялся, да так, что… Джеври, помоги. У меня не было возможности что-то сделать ночью, он меня не отпускал и сам разошёлся да так, что… три раза за пять часов! В его то возрасте! Джеври, помоги. Джеври рассмеялась одними плечами, да подняла уголки рта. Покачав головой, она сказала: -Вы себя ведёте как маленькие дети! Я тебе миллион раз говорила, ты всегда должна быть готова если больше не хочешь иметь детей. Он мужчина, ну знает он как, но ты должна быть умнее его. Идём в хамам, всё будет в порядке. Он явно с Сулейманом Великолепным в соревнование вступил, - закончила свою речь калфа. -Я никак понять не могу, почему его всегда с Сулейманом сравнивают, было же три или четыре султана у которых детей было под сотню? – спросила Анна. -У тех дети были от сотни наложниц, а у Сулеймана одна Хюррем за четыре года родила четверых сыновей и дочь, а пятого сына через шесть лет. Вот поэтому и сравнивают, никто ж за пределами дворца не знает, что не ты Армаан родила. Вот и думают все, что ты за три с половиной года пятерых детей родила, - объяснила калфа. Джеври и на этот раз помогла Анне и советом и делом. А Анна начала Джеври называть тётушка, а смышлёная Накшидиль окрестила Джеври в бабушку Ри. Джеври сразу повозмущалась, а потом мужу сказала, что большего счастья в жизни ей никто не принёс чем Накшидиль. За Накшидиль все дети, включая детей Мусы-аги начали называть Джеври бабушка Ри. Дядя Коля не просто так сказал, что он идёт в кабинет Повелителя, он туда ходил на совет. Намык-паша, Николай Николаевич, Великий Визирь и Повелитель очень часто допоздна засиживались в кабинете у Повелителя обсуждая создание министерств разных видов. Бывали дни, когда после такого заседания, Николай Николаевич подходил к гарему, вызывал жену, и говорил ей, что его не будет пару дней, и уезжал иной раз и на месяц. А когда возвращался, то всегда гружённый всякими подарками, которые раздавал детям, собранным по такому случаю в малой гостиной. А потом запирался с Повелителем и Намыком в малой приёмной и когда он оттуда выходил, то на столе у Повелителя лежал черновик нового приказа о новых реформ в стране. Джеври вернувшись домой сразу же разбирала несессер мужа и заново его упаковывала, чтобы он мог, не задерживаясь уехать по просьбе Повелителя. Раз в три месяца к Николаю Николаевичу подходил Кафтанджи-баша (личный казначей султана) и говорил: -Николай-паша, у нас опять излишек появился, Повелитель велел вам его отдать, говорит вы скоро опять за подарками для детей поедете. Николай Николаевич кивал и отвечал: -Поеду, поеду, только у жены дозволение испрошу, чай в этот раз тоже отпустит, тогда и подарки детям привезу. Николай Николаевич Степанов Статский Советник в отставке, не занимающий никакой должности при дворе Махмуда Хана Второго, дважды останавливал войну. В 1830 году, он лично привёз письмо Императору Российскому с просьбой о помощи против восставших греков, и помог в 1831 году заключить договор о взаимной обороне между Российской и Османской Империями. Всегда весёлый, с шутками и прибаутками, до конца своих дней он работал в тени на славу двух стран России и Турции. Русский душой, принявший ислам, любящий две страны и всегда за них болеющий, он остался в памяти людей, которые его знали как грозный воитель на благо мира. После его смерти, Махмуд скажет: -Сегодня мы потеряли великого человека; человека, который заслуживает не только наше уважение, но и земной поклон. Великая печаль…