Он не поверил своим глазам...

Ещё днём, когда женщины вернулись из Потоцкого, Анна и Глафира договорились, что, если доктора приедут к вечеру, Глафира Афанасьевна определит их на постой, а уже утром на следующий день они начнут свою экзекуцию Повелителя. Услышав, что приехали доктора, Глафира Афанасьевна пошла их встречать. А Анна оставила пасьянс и подошла к Семёновне. Посмотрев на её вязание, Анна спросила: -Семёновна, а Махмуду носочки свяжешь? Как я погляжу они тёплые у тебя получаются, в Турции гораздо теплее, так что наша зима ему очень холодной может показаться. -А чавой-то и не связать? Можно матушка, вот дай только Васеньке довяжу, а то он вечно чулки рвёт и штопать проходится, - ответила Семёновна, вставая с кресла и подходя к Васеньке. – Васенька, сожми-ка кулачок? – попросила Семёновна и обмотав стопу носка вокруг кулака проверила сколько ей ещё нужно вязать. -Ну, как скоро довяжешь? – спросил Васенька. -Да ещё рядков двадцать, а то и двадцать пять. Большой ты вырос, Васенька; и ножка как у папеньки, - сказала Семёновна и подошла к Султану. Поклонилась и сказала – Царь-батюшка, кулачок сожми, дай-ка и тебе примерю. Махмуд улыбнулся и сжал кулак. Семёновна примерила носок, покачав головой поклонилась и сказала спасибо. Махмуд смотрел на пожилую женщину с усмешкой и спросил: -Ну, как стопа большая? -Ой, царь-батюшка, побольше Васенькиной будет. Да ты на вершок Васеньки то повыше будешь, вот и ножка поболе и будет, - знающе ответила Семёновна. Отойдя к дверям она ещё раз поклонилась господам и вышла из гостиной. Михаил Игнатьевич покачал головой и сказал: -Ваше Величество, Вы уж простите её за царя-батюшку, я ей и так и эдак объяснял как к Вам обращаться, да не помнит она. Помнит только, что царь, а раз царь - то царь-батюшка. -Михаил Игнатьевич, не переживайте, я ещё в Стамбуле узнал, что я царь-батюшка, - со смехом ответил Махмуд. -Откуда? – спросил Михаил. -Да меня так Прокофьевна, крепостная князей Разумовский, всё время называла, - ответил Повелитель. – Хорошая была женщина. Отличная Калфа. Всё умела, во всём разбиралась. А соленья у неё были… отменные. Она нашего повара научила как их делать, а он уже всех остальных научил. -Она мне с детьми очень помогла, - сказала Анна. – У Селима были колики, всё перепробовали, ничего не помогало. А Прокофьевна пришла и укроп принесла. То ли она семена с собой привезла, то ли у купцов купила, но за три недели вырастила молодой укром и из него сделали укропную водичку. Селюшке легче стало, а то плакал всё время и ножки к животику поджимал, - с грустью вспомнила Анна. -Селюшке твоему скоро двадцать четыре года будет. Он женат, у него у самого ребёнок, а ты вспоминаешь о коликах, которые у него были после рождения, - покачав головой сказал Махмуд. -Как будто бы ты не вспоминаешь? Сам с ним и Накшидиль сидел, чтобы я поспать могла. И на руках по пол ночи носил, и нянюшек не подпускал, - подойдя к мужу сказала Анна. -И сидел, и ходил, и носил, он же мой сын. Но вспоминаю я о том, как первый раз на коня посадил, и как первый раз из лука выстрелил, и как меч в руки первый раз взял, - смотря на жену ответил Махмуд. – И как ты его танцевать учила, это тоже вспоминаю. И как он к нам пришёл и сказал, что хочу жениться, и как сообщил что скоро первый внук появиться. Ты же сама письмо читала, что сын у него родился. Ну, а через пару лет и внучку нам подарит. Анна с любовью смотрела на мужа. У неё начали наворачиваться слёзы на глаза. Махмуд встал из-за стола, стал перед Анной и сказал: -Чего ты плачешь? У детей же всё в полном порядке. Если бы что-то было не так, гонец уже бы был тут. Успокойся. Всё же хорошо. Вон твои доктора уже приехали. Завтра меня осматривать начнут и скажут, что я всё придумываю и инсценирую, чтобы побольше к себе внимания привлечь. -Я об этом только и молюсь, чтобы ты оказался отличным актёром и никакой хвори у тебя не было, - ответила Анна. -Аминь, - сказал Михаил. Махмуд посмотрел на Михаила и сказал: -Если завтра скажут, что притворяюсь, то до Москвы пешком дойду, силы восстанавливать буду. -А я с Вами пойду. Мне после такого перепуга тоже восстановиться надо, - посмеялся Михаил Игнатьевич. -Ваше Величество, а что за хворь у Вас приключилась? – спросил Василий. -Лекари и доктора не знают, что со мной. Говорят мигрень. А твоя матушка сказала, что не мигрень, говорит, что что-то другое, но она не знает, что. Так-то, Василий Михайлович, завтра узнаем, что же за хворь меня прихватила, - со смехом сказал Султан. -Батя, мама же не лекарь, она травница. Как же она может отменить диагноз поставленный врачами? – спросил Василий. -Мама очень хорошо симптомы хвори знает. А мигрень она крепостной лечит, так что она эту хворь очень хорошо знает. Увидев приступ у Императора, она сразу сказала, что это не мигрень, - ответил отец сыну. – Но вот, что за хворь, она не знает. В это время вернулась Глафира Афанасьевна. -Всё на постой я их определила и ужином накормила, - отрапортовала Глафира Афанасьевна. – Я у них спросила почему так поздно приехали, они должны были через пять часов после Васи приехать. Оказалось, у них у одной лошади подкова слетела. Я уже на конюшню с приказом отправила, чтобы лошадей осмотрели и карету в надлежащий вид привели. Где это видано, чтобы доктора на плохом выезде ездили? -Успокойся, матушка, всё будет хорошо, - сказал Михаил Игнатьевич. – Ты же уже все указания отдала, вот и хорошо, а я завтра сам на конюшню схожу посмотрю, что там и если, что, то домой отправим в нашей карете. -Ты прав, батюшка, негоже докторам да на плохом выезде ездить, - кивнула Глафира Афанасьевна. -Ну, а ты сын мой, коли тебя ко мне как посыльного прикомандировали, то докторов обратно до Москвы сопровождать будешь и мигом назад. Я тебе на заднице сидеть не дам. Ты у меня как служил, так служить и будешь. Пока Императорских Величеств до Петербурга не довезём, ты у меня на посылках будешь. А замечу, что хоть на день опоздал или где-то больше положенного прошлялся, на гауптвахту посажу, на хлеб и воду, - грозно сказал Михаил Игнатьевич. – Ты меня понял, стервец? -Понял, батя, понял, - ответил Василий. -Ты как по службе отвечаешь? – спросил отец. Василий покачал головой, встал по стойке смирно и сказал: -Так точно, Ваше Превосходительство, всё понял. Одна задержка и гауптвахта мне светит. -Тото же, - усмехнулся Михаил Игнатьевич. – Ладно, уже поздно, иди отдыхай, - сказал отец, отпуская сына.   Утром докторов к завтраку Императора не допустили, а покормили их в гостевом крыле в столовой. После завтрака Михаил Игнатьевич проводил их в одну из гостевых комнат из которой была вынесена мебель. Он спросил у докторов, что им нужно для осмотра. Доктора попросили топчан или кушетку, стол, пару стульев, да вешалку, чтобы можно было повесить сюртуки. Они ещё попросили кувшин с водой, миску и пару полотенец, чтобы можно было помыть руки. Через час смотровая была меблирована. В комнате был поставлен топчан, стол, четыре стула, вешалка, переносной умывальник с полотенцами. Доктора остались довольны и попросили разрешение увидеть больного. Михаил Игнатьевич пошёл за Императором.   -Михаил, вы можете не говорить докторам, что я говорю и понимаю по-русски, - сказал Махмуд по-турецки выходя из гостиной и следуя за Михаилом Игнатьевичем. Михаил усмехнулся и так же ответил: -Конечно, Ваше Величество. Вы хотите услышать то, что доктора не хотят говорить больным? -Я хочу услышать правду, какой бы она ни была, - ответил Махмуд. – Люди слышат Император, и теряют голову, а я хочу знать, что со мной. -Я всё понял, Ваше Величество. Но у нас тогда проблема, доктора не говорят по-турецки, - сказал Михаил. -Они должны говорить по-французски, - сказал Махмуд. -Вы правы, они говорят на французском, - ответил Михаил. Всё это время Анна молчала. Она очень боялась услышать диагноз врачей, и в то же время она хотела иметь хоть какую-то ясность. Неведенье её убивало изнутри. Дойдя до смотровой комнаты, все остановились. Дверь в комнату была приоткрыта, Михаил, Махмуд и Анна услышали разговор докторов. -Григорий Анатольевич, я вас прошу, держите себя в руках. Я знаю, что вы диагност от бога. Ваш диагноз практически всегда неоспорим, но ваша манера общения с высокопоставленными особами просто не допустима, - сказал один доктор другому. -Николах Иванович, если вы говорите о том, что я сказал Императрице, так я даже оправдываться не буду. Она не врач, а император страдает мочекаменной болезнью почек, у него было страшное воспаление, его надо было срочно везти на воды. А она заартачилась, начала мне доказывать, что я не знаю о чём я говорю. Вот я у неё и спросил врач ли она, а когда она сказала, что нет, я ей ответил, что я врач и я знаю, что я говорю, - ответил второй доктор. -Григорий Анатольевич, вы абсолютно правы, но сейчас мы с вами будем осматривать Императора Османской Империи. Он янычар разгромил! – подняв палец к небу сказал первый доктор. -  Его пол Европы боится. Болгары до сих пор при одном упоминании его имени крестятся и детям говорят, что Султан за ними придёт если они слушаться не будут. Ему голову отрубить, что нам с вами высморкаться. А если вы, не дай боже, слово грубое его жене скажите, то он на вас даже не посмотрит, а вы головы лишитесь. Я прошу вас, сдерживайте себя. Когда они сюда придут, то мы поклонимся им и забудем о том, что Султанша в комнате. Лишнее внимание к ней, и мы станем смертельными врагами Императора, - сказал Николай Иванович. -Хорошо, хорошо, я буду паинькой, - ответил Григорий Анатольевич. – Николай Иванович, мне не удобно признаться, но мой французский на уровне бального зала, я не уверен, что я смогу все диагнозы произнести по-французски. -Ничего, Григорий Анатольевич, мой не лучше вашего. Но мне сказали, что Султан владеет греческим и латынью, так что все диагнозы мы сможем ему сообщить на латыни, - ответил Николай Иванович. -Спасибо вам, Николай Иванович, вы меня успокоили, - сказал Григорий Анатольевич. – Быстрее бы уже, а то я себя чувствую, как на экзамене в университете. После этой фразы доктора рассмеялись. Михаил Игнатьевич постучал в дверь и пропустив Императорскую чету вперёд зашёл за ними. -Господа, позвольте вам представить Императора Великой Османской Империи Махмуда Хана Второго и его супругу Хасеки Гизем-Гьонюл-Султан, - начал по-французски господин Голубев. – Ваше Императорское Величество позвольте Вам представить доктора Пирогова Николая Ивановича, и доктора Захарьина Григория Анатольевича. У Махмуда на лице была маска Повелитель. Он чуть наклонил голову в знак приветствия, когда доктора сделав шаг вперёд поклонились ему. Анна улыбнулась докторам и сказала по-французски: -Я очень рада с вами познакомиться. Я очень много слышала о вас и надеюсь, что ваша слава, дошедшая до нас, будет оправдана тем, что вы сможете поставить диагноз Повелителю и поможет ему избавиться от хвори. -Мы постараемся, - за двоих ответил Пирогов. Захарьин только кивнул. Метода диагностики Захарьина базировалась на расспросе больного. Он говорил: «Больной сам знает, что и как у него болит. Врач обязан выслушать больного, а не говорить ему, что у него болит. Только после того, как больной расскажет врачу всё, врач должен произвести осмотр. И только после этого на основе рассказа больного и осмотра поставить диагноз. Врач не слушающий или не слышащий больного, это не врач.» Пирогов придерживался такой же теории, что больной знает лучше врача, что у него болит. Но Пирогов так же говорил, что врач не умеющий рисковать, это не врач. Эти два гениальных доктора, хирург и клиницист (терапевт), были идеальной командой для того, чтобы поставить диагноз Императору. Внимательно выслушав Императора и его жену (женщина оказалась очень наблюдательной, она рассказала очень интересные подробности приступов, при этом она дела всё, чтобы не вмешиваться в разговор врачей с её мужем), доктора осмотрели пациента. После осмотра Захарьин отошёл к окну и задумался. Пирогов прошёлся по комнате и подошёл к Захарьину. -Николай Иванович, я знаю доктора Шварца уже десять лет. Он клиницист от бога. Я не могу понять почему поставив больному диагноз мигрень он отправил его к нам. Я такой же клиницист, как и он, вы хирург. Что доктор Шварц думает, что он пропустил в клинической картине если он прислал больного к клиницисту и хирургу? – по-русски спросил Захарьин Пирогова. -Я знаю Генриха ещё по нашей совместной практике в Берлине. Он уникальный диагност. Я тоже не могу понять, зачем он прислал больного на консультацию к хирургу, когда мигрени не лечатся оперативным путём. Что он пропустил или думает, что он пропустил? – спросил Пирогов. -Клиническая картина действительно показывает мигрень, но, если бы он послал больного к доктору Боткину, я мог бы предположить, что доктор Шварц подозревает инфекционный энцефалит. Но это заболевание можно продиагностировать только пост мортум. Головные боль не проходят никогда. Насколько я могу видеть пациент не страдает головной болью в данный момент. Если бы не описанные приступы, я бы сказал, что этот человек совершенно здоров. Он в отличной физической форме несмотря на свои преклонные года. Я ничуть не удивлюсь, что он может пробежать несколько вёрст и даже не запыхаться. Я более чем уверен в том, что он свободно может поднять меч и вступить в бой. Я снова повторю, что это всё несмотря на его преклонные года, - сказал Захарьин. -Мне кажется, что доктор Шварц подозревает травму. Но какую? – задумавшись сказал доктор Пирогов. – Шрамов на теле больного достаточно, но они все поверхностные. Зная его историю, я удивлён, что их так мало. -Доктор, при осмотре грудного и шейного отделов, вы не обратили внимание на какие-нибудь деформации? – спросил Захарьин. -Позвоночник немного искривлён в грудном отделе, но это нормально при том количестве верховой езды что он делал в юности и молодости. В шейном отделе я не видел никаких деформаций, - ответил Пирогов. Доктора замолчали задумавшись. Захарьин тёр лоб и до боли зажмурил глаза. Когда он их открыл его глаза блестели: -Твою мать! – воскликнул доктор. – Как я мог это пропустить? Я же врач! – сказал доктор хлопнув себя по лбу. -О чём вы? – спросил Пирогов. -Николай Иванович, травма четбёртого-пятого или пятого-шестого шейных позвонков!!! Скорее всего полученная в раннем детстве! – чуть ли не прыгая от радости сказал Захарьин. -Григорий Анатольевич, вы гений!!! Действительно, если травма была получена в раннем детстве, то позвонки просто срослись вместе, а если это четвёртый-пятый или пятый-шестой шейные позвонки, то через неделю боль ушла и ребёнок привык к тому что шея просто, чуть меньше сгибается и научился ею вращать даже не обращая внимание на маленькую несгибаемость. А с возрастом начали появляться костяные отложения, которые начали нажимать на нервные окончания, которые вызывают страшные головные боли! – так же радостно воскликнул доктор Пирогов. – С меня обед у Яра!!! -Согласен, согласен, - с улыбкой ответил Захарьин. – Пообедать то мы пообедаем, а вот что делать с пациентом я ума не приложу. -Надо думать, - ответил Пирогов. -Аннушка, пока доктора будут думать, принеси-ка нам чаю. Что-то уж пить очень сильно захотелось. Да и докторам под чаёк лучше думать получится, - спокойным голосом на очень хорошем русском сказал Император, чем ошарашил докторов. -Махмуд, - сказала Анна. -Всё будет хорошо Аннушка. Пожалуйста принеси нам чаю, - повторил свою просьбу Махмуд и улыбнулся Анне. Посмотрев на онемевших докторов, Анна чуть наклонила голову и вышла из комнаты. Когда Анна вышла из комнаты и Махмуд больше не слышал постукивание её каблучков, Махмуд сложил руки на груди, посмотрел на докторов и сказал: -У моей жены очень слабые нервы. Я бы не хотел, чтобы вы обсуждали методы моего лечения в её присутствии. -Ваше Величество, к чему весь этот маскарад? – спросил Захарьин. -Никакого маскарада нет. Только близкие мне люди знают, что я говорю по-русски. А вот то, что моя жена свободно владеет русским известно всем. Она русская, родилась в Санкт-Петербурге. Мне всегда любопытно узнать насколько тщательно люди готовятся к визитам, - ответил Султан. -Ваше Величество, я лично наводил справки о Вас, - сказал Пирогов. – Я хотел знать на каком языке я должен с Вами говорить, но мне никто не сказал, что Ваша супруга говорит по-русски. -Конспираторы, - усмехнулся Повелитель. Продолжая смотреть на докторов, Махмуд пересел с кушетки на стул и спросил – Вы подозреваете травму шеи? -Да, Ваше Величество, это единственная травма, которая может вызвать симптомы похожие на мигрень, - ответил Захарьин. – Вы когда-нибудь падали с коня? -С коня я не падал, а вот неудачно спрыгнул с крыши беседки в пять лет, так это было, - ответил Султан. -Ваше Величество, Вы получили травму шеи? - спросил Пирогов. -Да, и ещё травму задницы, - со смехом ответил Султан. – Мама отшлёпала и лишила всех сладостей, а дядя ещё и лекцию прочитал на тему что можно делать Шехзаде и что нельзя, - продолжил Султан. – Ну, а утром я встать не мог, голову с подушки оторвать не мог. Лекари приказали лежать неделю пока синяк на шее не пройдёт. -А сейчас у Вас шея болит? – спросил доктор Захарьин. -Да, нет. Пока рос побаливала, вырос всё прошло, - спокойно ответил Султан. -С Вашего позволения, я хотел бы ещё раз осмотреть шейный отдел, - сказал доктор Пирогов с поклоном. Подойдя к пациенту, доктор наклонил его шею и прощупал каждый позвонок начиная с основания черепа. Когда он дошёл до пятого позвонка и его соединения с шестым, у доктора появилась улыбка. Он чуть ли не крикнул: -Вот они. Григорий Анатольевич, пятый и шестой! Посмотрите. Вот где собака зарыта! Григорий Анатольевич подошёл и своими пальцами прощупал позвонки. Султан застонал и повернув голову в право схватился за голову. -У Вас начался приступ? – насторожено спросил Захарьин. Через сжатые зубы Султан ответил: -Да. -Николай Иванович, держите его, сейчас мы приступ купируем, - попросил Захарьин. Николай Иванович убрал руки пациента от его головы и продолжил их держать. Григорий Анатольевич положил ладонь на лоб, а вторую на затылок и мягко поворачивая, как бы покачивая голову из стороны в сторону сделал несколько движений, прежде чем резко повернуть голову в лево. Доктора услышали хруст. Не останавливаясь, Захарьин сделал такой же резкий поворот головы в право. Доктора услышали ещё один хруст, но уже потише. Отпустив голову пациента, Захарьин обошёл стул и внимательно посмотрев на Султана спросил: -Как вы себя чувствуете? У Вас есть где-нибудь боль? Султан смотрел на докторов удивлёнными глазами: - Не могу понять… мне кажется, что боль ушла. Вы знаете у меня очень много лет было такое ощущение, что у меня одет обруч на голову… А сейчас обруч куда-то исчез… -У Вас есть где-нибудь боль? – повторил вопрос Захарьин. -Шея немного болит вот здесь, - и Султан дотронулся до шеи. Доктора увидели, что он дотронулся до района пятого-шестого позвонков. Захарьин улыбнулся, Пирогов покачал головой. -Франц не был уверен или он забыл спросить о травме… - сказал доктор Пирогов. -Это на него не похоже, - ответил доктор Захарьин. -Ваш друг забыл спросить моё имя. Он у меня спросил, чем я занимаюсь во дворце, - с улыбкой сказал Султан. -Ваше Величество… - чуть замявшись сказал Пирогов. – Ваш титул вызывает… как бы это помягче сказать? -Страх и неуверенность в себе? – с улыбкой спросил Султан. Пожав плечами и разведя руки, доктор Пирогов просто ответил: -Да. -Вы знаете, моя жена любит мне повторять, что я простой смертный ничем не отличающийся от других людей. А мой покойный тесть, вообще относился ко мне как к своему сыну и зятя моего приучил относиться ко мне как к человеку, когда я не на троне. Почему доктора не могут делать то же самое? Я же просто человек, - спросил Султан. -За то, что я к Царствующим особам отношусь как к простым смертным меня считают грубияном, - с улыбкой сказал доктор Захарьин. Похлопав Султана по плечу, он сказал, – Ваше Величество, я освободил нерв и временно приступов не будет, но если Вы не будете выполнять мои предписания, то приступы вернутся. В это время в дверь постучали и Махмуд дал разрешение войти. Анна вошла сопровождаемая Глафирой Афанасьевной, у обеих в руках были подносы. Внимательно посмотрев на мужчин, Анна прошла к столу и поставив свой поднос немедленно подошла к мужу. Посмотрев на мужчин, Анна спросила: -Что? -Успокойтесь Ваше Величество, - с улыбкой сказал Пирогов. – Доктор Захарьин нашёл причину болезни вашего мужа. Анна закрыла на мгновение глаза. Когда она их открыла, она очень внимательно посмотрела на доктора Захарьина, и сказала: -Прошу вас, скажите мне всю правду. Я знаю о вашей репутации как доктора, я не буду оспаривать ваш диагноз. Только скажите правду. -Как вас по батюшке? – с улыбкой спросил доктор Захарьин. -Петровна, - ответила Анна. -Анна Петровна, у вашего мужа была травма в детстве, из-за которой срослись два шейных позвонка. Эта травма ему не мешала жить, пока он не начал стареть и не пошли возрастные изменения костей. Скорее всего у него начал образовываться костный мозоль на месте травмы. Этот мозоль или солевое отложение начал давить на нерв, который идёт к голове. Этим вызывались так называемые мигрени. Я сейчас освободил этот нерв. Я покажу какие упражнения Вы, Ваше Величество, должны делать каждый день утречком и вечерком. Они быстренькие и коротенькие, но без них всё пойдёт насмарку. Да ещё и компрессики горячие на шейку перед сном минут на десять положить, да и массажик Вам не помешает, - нравоучительно давал советы доктор. Увидев, что у Анны появились слёзы, Захарьин улыбнулся ей и сказал, – А вам, матушка, валерьяночки с месяцок попить не помешало бы. – Взяв Анну за руку и положив пальцы на запястье, он измерил её пульс и сказал, – Вон как сердечко бьётся. Так нельзя, матушка, кто ж за супругом вашим присматривать-то будет как он мои рекомендации выполняет? – покачав головой, он спросил, – Нервы у вас ни к чёрту, как давно это у вас? -Четверть века, - ответил Султан. – Она отвары из трав пьёт. Лекари запретили малейший стресс… -Испуг? Султан кивнул: -Полгода под страшным давлением, а потом ещё и сама стреляла в мерзавца. -Прошло четверть века? – переспросил Захарьин. -Да, - через слёзы ответила Анна. -Вы рожали? – спросил доктор. -Да, - ответила Анна. -Сколько удачных беременностей? И были ли у вас выкидыши? -Три беременности и один выкидыш, после разгрома янычар, - ответила Анна. -Ну, правильно, стресс. Нервы никуда не годны, - со вздохом сказал доктор. – Матушка лечиться надо, в себя приходить пора. На воды съездить, по лесочку походить птичек послушать, грибы да ягоды пособирать, вареньице сварить, мужу носочки связать да по вышивать. И отдыхать, о плохом не думать, и массажик расслабляющий не помешает, - с улыбкой сказал доктор. -И поможет? – спросила Анна. -Поможет. Вы у Александры Фёдоровны спросите, она меня сначала отчитала, а потом спасибо сказала, - усмехнулся доктор. – У неё, кстати, с нервами так же, как и у вас, матушка. А как иначе-то? У мужей одна профессия: Император! – закончил свою тираду доктор, подняв палец к потолку. – Во как. -Теперь я понимаю, почему вас пациенты любят, Григорий Анатольевич, - сказал доктор Пирогов. – С вами поговоришь и аж на душе легче, - добавил он со смехом. -Я же доктор, - развёл руки Григорий Анатольевич. – С вами кто-нибудь из докторов приехал? -Да, с нами приехал Оглу-ага, он лекарь, - ответила Анна. -Хорошо, я ему покажу все манипуляции и всё расскажу. Ну, а Вам, Ваше Величество, придётся немного потерпеть пока я ему всё объясню. Такая травма как у Вас редкая, мне не на ком ему будет всё показать и объяснить, - извиняющись сказал доктор. -Если больше не будет болей, то я готов терпеть пока вы обучите лекаря, - с улыбкой сказал Султан. Всё это время Глафира Афанасьевна стояла возле стола сложив ладони в молитве и со слезами на глазах смотрела на разговаривающих людей. Анна взглянула на Глафиру, подошла к ней и сказала: -Глашенька, как же ты знала, что не мигрень? -Махмуд голову повернул и приступ начался, мигрень так не начинается. Я сразу поняла, что это что-то другое, если бы я знала о травме… Ты же сама видела, что ему после бани легче становилось, - со слезами ответила Глафира Афанасьевна. Женщины обнялись, а мужчины просто начали качать головами. -Ну, всё, теперь они нам озеро тут наплачут, - сказал Пирогов. -Не наплачут, они дамы умные, всё знают. Вон, даже диагнозу самого доктора Шварца не поверили, - со смехом сказал Захарьин. Посмотрев на мужчин, Анна сказала: -Ну, вас. Я сейчас Оглу-агу пришлю. Вот и лечитесь без нас, а мы пойдём конфеты с пирожными есть. Сами себе чай нальёте, - сказала Анна, беря подругу под руку и выводя из комнаты. Обучение Оглу-аги длилось почти неделю. Доктора Захарьин и Пирогов показывали, как правильно, чтобы не сломать шею, производить манипуляции с шеей. Как правильно делать массаж. Султан учился как правильно делать упражнения. Даже баню использовали для расславляющего массажа. Махмуд действительно почувствовал себя гораздо лучше. Вечером перед сном он сказал Анне: -У меня давно такой лёгкости в теле, а главное в голове, не было. У меня же всё последнее время обруч вокруг головы был, а теперь нет. -Вот видишь, раньше бы приехали, раньше бы и легче стало, - сказала Анна и прижалась к мужу. -Как он умудрился тебе поставить диагноз, даже не осматривая тебя? – спросил Махмуд. -Понятия не имею. Но у него есть одна работа, которую он ещё совсем юным написал, о женщинах и нервных болезнях. Наверное, я типичный представитель этого круга, - ответила Анна. -Ладно, давай спать. А то я за весь день так устал, что аж всё тело болит, - сказал Махмуд. -Спокойной ночи, - сказала Анна и поцеловала мужа. -Спокойной ночи, - ответил Махмуд и повернулся на бок. Зевнув, он сказал – Скорей бы Намык приехал, я ему о нашем том прыжке напомнить должен. -К началу Ноября уже будут здесь, - ответила Анна. Если бы они только знали, какие хорошие хлопоты будут у них после приезда Намыка-паши, то они не уснули бы до утра. А в соседней комнате спал Василий, который даже предположить не мог, что его судьба уже решена и она уже едет к нему на встречу.