Он не поверил своим глазам...

Из-за болезни Эсмы-султан, Глафира Афанасьевна уговорила сына подождать день, прежде чем он поговорит с Султаном. Василий не спал две ночи, ему уже начало казаться, что ему приснилось то, что Армаан согласилась стать его женой. Двадцать второго декабря утром, Василий одел мундир, приказал подать коня и поехал в Зимний. Не будучи остановленным никем, он дошёл до гостиной, в которой сидели женщины. Видя, что в гостиной нет Султана, он поклонился дамам и направился в комнату, которая служила кабинетом Его Величества. Возле кабинета стоял Заир-ага. Увидев молодого человека, Заир-ага сдержанно, улыбнувшись поклонился и спросил: -Что вам угодно, поручик? -Заир-ага, вы не могли бы доложить обо мне Его Величеству? – медленно подбирая слова спросил Василий. За последнее время его турецкий стал гораздо лучше, но не настолько, чтобы он мог говорить не задумываясь. -Подождите, я спрошу у Повелителя если он может вас принять, - ответил Заир-ага. Василий кивнул и начал ждать. Войдя в кабинет, Заир-ага поклонился Повелителю и с опущенной головой и не скрываемой улыбкой сказал: -Повелитель, там за дверью ожидает Ваш будущий зять. Прикажите пустить? Намык-паша рассмеялся, Махмуд посмотрел на друга и сказал укоризненно: -Намык... -Даже Заир называет его Вашим зятем, - сказал Намык другу. – Жаль здесь нет всего совета, а то можно было бы показать парню, кто Вы на самом деле. -Ты думаешь он не догадывается? – с улыбкой спросил Махмуд. -Одно дело догадываться, другое видеть, - сказал Намык-паша. -Приедет в Стамбул, увидит, а пока зови его, Заир, - приказал Махмуд и встал возле окна против света. Василий вошёл в кабинет и поклонился Султану. Увидев Намыка-пашу, он поклонился и ему. Переведя глаза на Махмуда, Василий сказал: -Ваше Величество, я надеялся поговорить с Вами тет-а-тет. -Всё, что ты, Василий хочешь сказать мне, может слышать Намык-паша. У меня от него секретов нет, - очень серьёзно, без улыбки, сказал Султан. Если бы в кабинете была Анна, она сразу бы заметила усмешку в глазах Махмуда. Даже Намык не всегда мог заметить этот смеющийся взгляд. Для всех Повелитель выглядел так, как будто бы он был готов убить человека на месте. Ещё прошлой ночью, Махмуд дал слово Анне, что он не будет издеваться над парнем, но увидев Василия, Махмуд решил немного пошутить. Продолжая стоять возле окна, тем самым заставляя Василия присматриваться и прищуриваться, Махмуд спросил: -О чём ты хотел со мной поговорить? Василий понял, что от того, что он сейчас скажет зависит всё, он обязан быть абсолютно честным с Султаном, если он хочет получить разрешение на брак с Армаан. -Ваше Величество, двадцатого декабря я имел честь сделать предложение руки и сердца, Её Высочеству, Армаан-султан. Она оказала мне честь согласившись стать моей женой. Я пришёл к Вам, как к её отцу, просить у Вас разрешение на наш брак. Я надеюсь, что Вы одобрите выбор Вашей дочери, и благословите наш брак, - чётко как на докладе у начальства, по-французски, отрапортовал Василий. -И ты посмел ко мне прийти после того, как ты уже сделал предложение моей дочери? Тебе не кажется Василий, что ты ошибся? Ты должен был прийти ко мне договариваться о калыме, прежде чем ты сделал предложение моей дочери, - совершенно серьёзно сказал Повелитель. Только он знал, чего ему стоило не рассмеяться, произнося весь тот бред, который он нёс. Даже Мирак-паша, которого Накшидиль поставила в очень затруднительную ситуацию, из которой тот выбрался с абсолютным успехом, не выслушал того, что Махмуд сейчас сказал Василию. Мирак-паша был вынужден обратиться к Повелителю в тронном зале, в присутствии всего совета, и сказать Повелителю, что он берёт в жёны его дочь. Не моргнув и глазом, Мирак-паша сказал Султану, что он даёт за его дочь калым в виде военного фрегата, построенного на верфи в Австрии и оснащённого пушками последней модификации. Махмуд знал, что фрегат был построен, и он очень сильно хотел его приобрести, но Австрийское правительство, а вернее Император заартачился и переговоры о покупке фрегата затягивались. Отец Мирака-паши был главным на переговорах с Австрией, поэтому, когда Мирак-паша сказал, что фрегат идёт в счёт калыма, Махмуд понял, что у Кудрета-паши получилось не только купить уже построенный фрегат, а заказать ещё один прямо на верфи. Услышав это, Махмуд просто сказал: «Свадьбу сыграем в ближайшее время. Как я погляжу, невесте не терпится стать женой.» Анна его чуть не убила за такое неуважение к дочери. Он был уверен, что Анна навсегда закроет для него двери своей спальни. Но, как всегда, Анна его удивила, да так, что он был абсолютно уверен в том, что у них появится восьмой ребёнок. И сейчас, смотря на этого юношу, Махмуд видел, что парень пытается выкрутиться из ситуации о которой он ничего не знает и не понимает. Внимательно посмотрев на Султана, Василий сказал: -Вы правы, Ваше Величество, но я не знаком с османскими обычаями. Будьте так добры, назовите сумму калыма, которую Вы запрашиваете. -Пятьсот тысяч акче, - не моргнув глазом, без запинки произнёс Султан. Василий прекрасно знал, что сумма калыма была баснословной, но быстро прикинув в голове, что из его личных денег он может отдать Султану, Василий сказал: -В настоящий момент, я такой суммой не располагаю. Если вы дадите мне месячную отсрочку, то я смогу собрать всю сумму, - ответил Василий и кивнув Султану был готов удалиться. Не изменив выражение лица, Повелитель Османской Империи отошёл от окна и медленно подошёл к Василию. Как всегда, Махмуд почувствовал себя неуютно рядом с парнем. Он не мог смотреть на юношу с высоты своего роста потому, что они были почти одного роста. Внимательно посмотрев в глаза Василию, Повелитель сказал: -В России за невестой калым не дают. Это первое. А второе, приданое Армаан составляет десять миллионов акче золотом, плюс дворец, в любом городе в котором вы его пожелаете. Вот о чём Василий Голубев ты должен был меня спрашивать, а не о том, какой калым я возьму за дочь, - окончил свою тираду Махмуд. У Василия закружилась голова. Всё состояние семьи Голубевых составляло восемь миллионов рублей золотом. Быстро пересчитав акче в рубли, Василий понял, что семейное состояние удвоится после его свадьбы. Оттянув ворот мундира, Василий попытался что-то сказать, но он не мог выговорить и слова. Видя, что юноша в шоке, Намык-паша решил выручить парня. Подойдя к шкафчику с напитками, Намык достал бутылку Бургонского и налив в три бокала по половинке поднёс бокалы будущему тестю и зятю. Протянув каждому по бокалу, он сказал: -Свояк, ты так не пугайся, как-никак, а принцессу в жёны берёшь. Младшую дочь Османской династии. Василий дрожащей рукой взял бокал и кивнув Намыку выпил его залпом. А Махмуд и Намык стояли и смотрели на него медленно потягивая вино, растягивая удовольствие. Василий постепенно пришёл в себя и посмотрел на мужчин. -Простите меня, я не ожидал… -Чего? Что за Армаан дают приданное, или того, что я соглашусь на ваш брак? – с усмешкой спросил Махмуд. -Я думал, что мне придётся Вас уговаривать, - пожав плечами сказал Василий. -В тот день, когда ты вернулся, я понял, что ты станешь её мужем. Армаан дочь своей матери, она себя с первой минуты вела с тобой так же, как и Анна со мной. Так женщина ведёт себя только с мужчиной, которому она полностью доверяет, ещё не понимая, что она его любит, - поучал будущего зятя Султан. – А когда ты при всех ей предложение сделал, а она убежала от тебя, я был готов муллу звать, чтобы вас обручить сразу же. Я этого не сделал только потому, что ты не был готов взять Армаан в жёны. Тебе время нужно было, а не ей, - закончил свою речь Махмуд, и хлопнул Василия по плечу. -Намык-паша, а почему вы меня свояком назвали? – через несколько минут спросил Василий. -Потому, что после свадьбы ты будешь мне свояком. Моя супруга сестра твоей жены, - сказал Намык-паша и подмигнув Махмуду исправился, - твоей будущей жены. -Действительно? Я думал, что Гюльфидан-султан тётя Армаан, - сказала Василий. -Нет, Гюльфидан моя племянница. Она дочь моей кузины, которая умерла в день рождения Гюльфидан. Она выросла в моём доме, я её удочерил, так что она мне дочь, - объяснил Султан. – Да ладно, Анна и Гюльфидан тебе всю семейную подноготную расскажут. И так, чтобы тебе сегодня ночью лучше спалось, я тебе ещё кое-что скажу, у Армаан кроме Гюльфидан ещё четыре брата и три сестры имеются, и на сегодняшний день семнадцать племянников и племянниц. Из которых четверо старше неё, - с улыбкой сказал Махмуд. – Ну, как не передумал жениться? -Нет, - покачав головой сказал Василий. – Я у родителей один. Сестрёнка маленькой умерла, я всегда хотел иметь большую семью, но как-то так не получилось. Да и кузенов у меня нет… Я даже не представляю как в такой огромной семье жить. -Ничего, привыкнешь. Анна тоже одна была и привыкла, - сказал Султан. – Идём, женщинам скажем, что ты получил моё благословление. Все развернулись идти к двери и тут Махмуд сказал, поворачиваясь с Василию: -Но если ТЫ её обидишь, или она научится из-за тебя плакать… Василий посмотрел в глаза Султану, и сказал: -Я скорее застрелюсь, чем допущу это. Махмуд улыбнулся и по старой привычке похлопав парня по предплечью сказал: -Ну, так тому и быть. Женщины (Анна, Гюльфидан, Глафира Афанасьевна, Александра Фёдоровна и теребящая платок Армаан) ждали прихода мужчин. Когда мужчины вошли в гостиную, Махмуд встал по середине комнаты и повернувшись к жене сказал: -Я дал своё согласие на брак Армаан-султан с Василием Голубевым, готовьтесь к свадьбе. Я уже отправил гонца за приданным. Всё что нужно для свадьбы заказывайте. Я думаю, что свадьба должна быть в Санкт-Петербурге. Я не думаю, что для неё нужно возвращаться в Стамбул. Анна встала подошла к мужу и сказала: -Вы, мой дорогой, как всегда, приняли самое правильное решение. Ну, что поздравим детей? – добавила Анна, смотря на Глафиру Афанасьевну. Глафира Афанасьевна вытирала глаза от слёз. Армаан и Василий стояли рядом и держались за руки. Гюльфидан подошла к ним и сказала: -Я так рада за вас. Я надеюсь, что вы будете также счастливы как мы с Намыком. Василий поцеловал руку Гюльфидан и поблагодарил её. Армаан её обняла и что-то шепнула на ухо. Гюльфидан так же тихо ответила: «Всё потом». К обеду пригласили Николая Павловича. Царь, узнав, что обед праздничный и причину праздника немедленно согласился. -Ну, в нашем полку женатиков скоро будет прибавление, - потирая руки сказал Николай Павлович. – Молодой человек, за советом можете приходить в любое время. Я не откажу, особенно если меня ещё и крёстным сделают, - весело пошутил Царь. -Николай Павлович, я ещё не говорила со священником, но я знаю, что у меня должны быть крёстный и крёстная, - сказала Армаан. – Я хотела попросить Александру Викторовну быть моей крёстной. А коли, вы предлагаете себя мне в крёстные, то я не откажусь. Все смотрели на эту юную девушку, которая с таким тактом поставила на место Царя-ловеласа, которому приписывали роман даже с женой Пушкина, что даже Александра Фёдоровна, знавшая о проделках своего супруга, онемела, а когда пришла в себя, с огромной улыбкой на лице сказала: -Браво, Армаан-султан, у Его Величества всего лишь пять крёстных дочерей, вы будете шестой. У него большой опыт в крещении младенцев, но не в крещении взрослых, спасибо вам, он получит новый опыт. Анна рассмеялась. Она то знала, что Царь даже к ней попытался подбивать клинья. Она никак не могла понять, как в нём могла соединяться любовь к жене, и вечно бродящий взгляд. После обеда, Анна и Махмуд поехали к Разумовским проведать Эсму-султан и забрать Хатидже домой. К большой радости всех, на лице у Эсмы появился здоровый румянец. Она всё ещё лежала на высоких подушках, и у неё был ещё кашель, но доктора пришли к выводу, что её лёгкие очищаются и она начала идти на поправку. Правда полного выздоровления они не ожидали ещё пару месяцев. На следующий день планировали сделать ещё одну паровую. Эсма сказала, что она не выдержит ещё одной такой процедуры. Хатидже уговаривала мать согласиться на процедуру. С разрешения знахарки процедуру перенесли на двадцать пятое декабря. Пока все сидели в комнате у Эсмы-султан, пришла Ольга Филипповна. Поклонившись всем она сказала: -Хатидже, там в столовой накрыли чай, вы не хотели бы составить компанию Александре Викторовне? Она хотела с вами поговорить. Когда Хатидже вышла из комнаты, Ольга Филипповна обратилась к Эсме-султан, Анне и Махмуду: -Прошу вас простить меня, за то, что я удалила из комнаты Хатидже, но я хотела поговорить с вами. -Что-то случилось? – спросила Анна. -Нет-нет, что вы Ваше Величество. Просто Александр сказал, что у Хатидже день рождения двадцать седьмого декабря. Девушка так расстроена из-за вашей болезни, Эсма-султан. Вас ждёт ещё одна паровая, так, что вы не сможете покинуть наш дом до нового года, вот я и подумала, а что, если мы отпразднуем день рождения Хатидже у нас. Вы можете позвать всех, кого вы захотите, а вас, Эсма-султан, мы перенесём в гостиную, и вы сможете побыть со всеми, - объяснила Ольга Филипповна. У Эсму появились слёзы на глазах: -Анна, я хотела вас попросить устроить день рождение Хатидже. Ольга Филипповна, если вы позволите, то это было бы прекрасно. -Ольга, я соглашусь на это только при одном условии, - жёстко сказал Султан. -При каком, Ваше Величество? – спросила княгиня. -Если вы позволите мне оплатить праздник, - ответил Махмуд. – По-другому, я не дам своё согласие. -Ну, что Вы, Ваше Величество. Эсма-султан гостья у нас в доме, позвольте нам порадовать её дочь, - сказала Ольга Филипповна. -Нет. Или я оплачиваю всё, или ничего не будет, - повторил Махмуд. -Ольга Филипповна, вы не переспорите Султана. Как он решил, так и будет. Давайте мы вместе подготовим праздник для Хатидже, и позволим её дядюшке его оплатить. Таким образом ни у вас, ни у меня не будет болеть голова, - с улыбкой сказала Анна. Ольга Филипповна усмехнулась: -Хорошо, коли вы так заботитесь о моей головной боли, то я согласна, Анна Петровна. Я уже набросала план дня рождения. Я думаю, что молодёжь захочет потанцевать и помузицировать, тем более что у нас есть только что помолвленная пара. Эсма-султан если вы сможете спуститься к обеду, это было бы превосходно. Но если у вас не будет ещё сил провести весь вечер внизу, то я думаю, вы сможете спуститься к музицированию и танцам. -Вы правы, я надеюсь, что двадцать седьмого я смогу провести весь вечер внизу, - ответила Эсма. – Я вам так благодарна за заботу о моей дочери, - признательно произнесла Султанша. -Ну, что вы, Хатидже такая милая девушка, и Александр получает удовольствие от общения с ней, - сказала Ольга Филипповна. Поклонившись, она вышла из комнаты больной. -Анна, что происходит? – спросила Эсма. -Александр ни на шаг не отходит от Хатидже. Он ненавязчив, но всегда где-то поблизости, - с улыбкой ответила Анна. -Он хорошая партия? – спросила Султанша. -Да, но он третий сын в семье. Титул у него есть, но денег практически нет, - ответила Анна. -А что думает Хатидже? Вы с ней не говорили? -Нет, Эсма, мы с ней не говорили. Она ни о чём думать сейчас не может. Её все мысли только о вашей болезни, - ответила Анна. -Брат мой, я прошу Вас, защитите мою девочку, - чуть ли не со слезами сказала Эсма-султан. -Эсма, тебе даже говорить об этом не надо. Я поговорю с парнем. Если у него честные намерения, то я не думаю, что тебе надо им препятствовать. А если нет, то я поставлю всевозможные препятствия. Хатидже моя племянница, любое нанесённое ей оскорбление, нанесено мне, - ответил Махмуд. Пожав руку сестры, он сказал, - Поправляйся Эсма. Слава Аллаху, ты выглядишь гораздо лучше. -Спасибо, Махмуд, - со слабой улыбкой ответила сестра. Когда Анна и Махмуд спустились в гостиную, Хатидже разговаривала с Александром. Они смотрели на ноты и о чём-то громко спросили. Потом оказалось, что они спорили о романсе Глинки «Сомнение», Александр доказывал, что он звучит лучше без ре минора, а Хатидже, что ре минор добавляет ему глубину. Александра Викторовна просто сидела и смотрела на молодую пару с улыбкой. Увидев Анну и Махмуда, она тихонько встала и подошла к ним: -Пусть ещё поспорят… -Александра Викторовна, что вы делаете? – спросил Султан. -Ничего. Ему очень понравилась Армаан… - ответила княгиня. – Он мой внук, я не думаю, что Вы, Ваше Величество, можете сомневаться в его благородстве. -Я в нём не сомневаюсь. Что он может дать Хатидже? – спросил Махмуд. -Любовь, - спокойно ответила старушка. – Мне не надо Вам объяснять, что такое любовь. Они ещё сами не понимаю, что между ними что-то есть, но им уже интересно друг с другом. Махмуд улыбнулся. Анна положила руку на его и нежно пожала: -Александра Викторовна права, даже если бы ты был простым лодочником, я бы тебя не разлюбила. Махмуд поднёс руку жены к своим губам и поцеловал. В это время Александр и Хатидже заметили старших и встали. -Хатидже, нам пора, - сказала Анна. – Мама попросила, чтобы ты к ней сейчас не поднималась. Она засыпает. Она ждёт тебя завтра. Хатидже поклонилась и посмотрев на Александра сказала: -Я всё равно вам докажу, что ре минор лучше подходит к этой композиции. -Я буду рад оказаться не прав, - ответил Александр и поцеловал пальцы девушки. Проводив всех до кареты, он вернулся в гостиную. Подойдя к бабушке, он присел на стул рядом с ней. Взяв её руку в свою, он спросил: -Бабушка, скажите мне, я глупец? -Я не поняла твой вопрос. О чём ты, Саша? – спросила бабушка. Опустив глаза Александр сказал: -Мне кажется, что я влюбился в Хатидже. Но имею ли я право, любить её? Что я могу ей предложить? Жалование гусара, дом на окраине города, карточные долги? Александра Викторовна рассмеялась: -Во-первых, ты проиграл всего лишь десять рублей. Я тебе их дала, и ты мне их уже вернул. Во-вторых, Хатидже очень умная девочка, и за ней дадут очень хорошее приданное, так что дома на окраине города у вас не будет. Я буду удивлена если вы не будете жить в центре города. В-третьих, Анна и Махмуд полюбили друг друга в ту минуту, когда они познакомились. Они понятия не имели, кто они такие, а уже любили. Я знаю, что тебе очень понравилась Армаан-султан, но она любит твоего друга, и ты поступил правильно, позволив им быть вместе. Хатидже очень красивая девушка. У неё очень хорошее воспитание. Она добра и понятлива. Если ты забудешь о том, что у тебя почти нет денег, и будешь помнить о том, что ты женился не на деньгах, а на любимой, то вы будете счастливы. Но, тебе надо понять, любишь ли ты её прежде, чем что-то предпринимать. И помни, что тебе ещё предстоит разговор, не только с Эсмой-султан, но и с Султаном. Александр кивнул, поцеловал руку бабушки и пошёл к себе. Александра Викторовна произнесла молитву и перекрестилась. У неё появилась надежда, на то, что Сашенька скоро женится. Когда карета везущая Хатидже, Анну и Махмуда в Зимний повернула на Дворцовую Площадь, Махмуд остановил карету, и предложил Анне пройтись. Махмуд помог Анне выйти из кареты, и они медленно пошли к входу. -Тебе не холодно? – спросила Анна. -Нет, я кроме чулок ещё и портянки наматываю на ноги. Так теплее, - с улыбкой сказал Махмуд. -Правильно. Папенька всегда поверх чулок наматывал портянки и надевал валенки, а когда приходил на службу, снимал валенки, разматывал портянки и обувал туфли, - вспомнила Анна. -Пётр Иванович был в этом вопросе практичным человеком, - со вздохом сказал Махмуд. – Дядя Коля тоже… -Махмуд, о чём ты хотел со мной поговорить? Что случилось? – спросила Анна. Махмуд опять вздохнул: -Когда я ехал в Россию, я не думал, что я буду ехать сюда на две свадьбы. Я не думал, что я оставлю здесь дочь и племянницу. -А ты думал о том, что они обе рождённые христианками, вернутся к своим корням? – спросила Анна. Махмуд покачал головой: -Нет, я не думал об этом. Я думал о другом, о Знаменском. -Махмуд, Армаан не нужен дворец посередине Санкт-Петербурга или Москвы, тем более что у Голубевых и там, и там есть по дому. Давай отдадим Знаменское Армаан в приданное. Я думаю, что так будет справедливо. Она остаётся в России, ни Салиха, ни Накшидиль, ни Любочка, а тем более мальчики, никто сюда приезжать не будут, - спокойно сказала Анна. -Жена, ты когда начала мои мысли читать? – с улыбкой спросил Махмуд. -Тогда же когда и ты мои, - с такой же улыбкой ответила Анна. -Значит так и решим, Знаменское идёт ей в приданое, - заключил Махмуд. – Но, мы проведём там несколько месяцев. -Обязательно. Я очень хочу ещё раз побывать там, - сказала Анна. -Поедем, в гости… -Ты прав, мы съездим в гости к дочери… - ответила Анна. Очень медленно и тихо они дошли до своих покоев. После ужина они ушли к себе, Анне очень не нравилось настроение Махмуда. На все её расспросы он отвечал, что он просто переживает за дочь. Но Анна ему не верила, о как она была права.