Он не поверил своим глазам...

Приехав в Зимний, молодые люди проводили девушек до апартаментов Султана, и пройдя в гостиную поздоровались со всеми, кто был в комнате. Хатидже сразу же спросила о матери. Анна улыбнулась девушке и сказала: -Эсма-султан почувствовала себя плохо и решила прилечь пораньше. -Матушка последнее время себя чувствует не очень хорошо. Она начала кашлять ещё в Киеве, я просила её остановиться, но она сказала, что она полечится, когда мы доедим до вас, - сказала Хатидже. -Вот видишь, значит она должна немного отдохнуть и подлечиться, - сказала Гюльфидан-султан, и сразу же спросила, - Как вы покатались? -Превосходно! – вскрикнула Хатидже. -Очень хорошо, - сказала Армаан. -Девочки, отпускайте молодых людей, вы и так провели с ними целый день, - сказала Анна. -Ну, что вы тётя Аня, - с усмешкой сказал Александр. – Нам не в тягость. Кстати, бабушка и матушка велели кланяться. Они хотят навестить вас завтра. Правда если вы позволите, - поспешно добавил Александр. -Конечно же я буду рада видеть Александру Викторовну и твою матушку, Саша. Передай им, что я буду их ждать завтра в полдень, если им это удобно, - добавила Анна. -Слушаюсь. Всё передам, - ответил Александр и поклонившись распрощался со всеми. -Я провожу вас, - сказала Армаан и вышла в фойе с молодыми людьми. Александр отошёл к двери и позволил Василию и Армаан попрощаться. Василий поцеловал руку Армаан и сказал: -Я завтра утром приеду с матушкой, чтобы поговорить с Султаном. -Приезжайте к десяти часам утра, он должен быть свободен, - посоветовала Армаан. -Хорошо, - ответил Василий. Опустив на мгновение глаза, Василий снова посмотрел на Армаан. – Армаан, нам о многом надо поговорить. -Я знаю. Вы не волнуйтесь, матушка сменила веру, значит это и моя судьба. Вы только должны набраться терпения со мной. Я очень прилежная ученица, - ответила Армаан. -И очень догадливая, - ответил Василий, и поцеловал руку Армаан. -До завтра. -До завтра, - ответил Василий и поклонился Армаан. Когда Армаан вернулась в гостиную, все улыбались. Она посмотрела на Хатидже и сказала: -Зачем ты всем рассказала? -Я никому ничего не говорила, - ответила Хатидже. -Хатидже не проронила и звука, просто ты и Василий светитесь от счастья, - сказала Анна. Армаан подошла к отцу, Махмуд стоял возле окна и так же, как и все улыбался: -Папенька, он завтра придёт в десять часов утра к вам. Василий сделал мне предложение. Вы одобряете мой выбор? – спросила Армаан. -Ты моя самая младшая дочь. Ты выбрала его, я не буду стоять у тебя на пути. Больше у меня нет маленьких девочек, они все выросли, - сказал отец и поцеловал девушку в лоб. – Надо думать о приданном. Ты получишь такое же приданное, как все мои дочери, но я думаю, тебе дворец по середине Санкт-Петербурга не нужен? Армаан рассмеялась: -Нет, папенька, дворец мне не нужен. А о доме, я должна буду поговорить с Василием. -Правильно, - сказала Анна, подходя к Махмуду и Армаан. - Ты с Василием уже обо всём поговорила? Опустив глаза, Армаан сказала: -Я должна буду сменить веру. Я сказала ему, что я это сделаю. Махмуд вздохнул и сказал: -Это решение можешь принять только ты. -Папенька, ведь матушка сменила веру, чтобы быть одной веры с вами и детьми. Разве я могу поступить иначе? – спросила Армаан. -Вы можете переехать в Турцию, - ответил Махмуд. -Но Василий русский, и его дети будут русскими, - сказала Армаан. -Как я сказал, это решать тебе, - ответил Махмуд и улыбнулся дочери. – Мне кажется, что нам надо отпраздновать это событие. Где шампанское? – спросил Махмуд. Принесли шампанское, все обнимали и поздравляли Армаан. Махмуд улыбался, но Анна видела его глаза, в них были эмоции которое она не понимала. Ещё почти целый час все продолжали праздновать, когда Хатидже сказала, что она пойдёт проведает мать. -Я пойду с тобой, - сказала Анна и взглянула на Махмуда. Махмуд кивнул Анне, и Анна повела Хатидже в покои Эсмы-султан. Подходя к покоям матери Хатидже, начала нервничать. Возле дверей в покои сидела сестра милосердия в белом. У неё на столике стояли флаконы с лекарствами, у её ног стояла огромная корзина со старой тканью и вторая в которую она складывала уже нащипанную корпию. Взглянув на Анну, Хатидже спросила: -Что с мамой? -Девочка моя, ты должна набраться сил. Твоей маме нужно, чтобы ты была сильной, - сказала Анна, беря руки Хатидже в свои. – У твоей мамы сильнейшая простуда. Она очень больна, но доктора делают всё чтобы она поправилась. У Хатидже начали капать слёзы. Анна её обняла и прижала к себе: -Тихо маленькая моя, всё будет хорошо. Доктора уже осмотрели твою маму, завтра они придут утром снова и будут решать, что ещё можно сделать. Успокойся девочка, - сказала Анна отодвигая Хатидже. Посмотрев девушке в глаза, она сказала, - Давай сейчас зайдём к маме и расскажем ей всё, что ты сегодня делала. Пусть она порадуется. Ей же тоже интересно. – Вытерев глаза девушки, Анна ещё раз обняла её и поцеловала в щёку. – Идём. Если мама спит, мы её будить не будем, и ты ей расскажешь всё утром. Договорились? Хатидже кивнула и проследовала за Анной в спальню матери. Эсма-султан лежала посередине кровати на нескольких подушках, почти сидела. Она была очень бледна. Её рыжие волосы, которые она подкрашивала хной, чтобы спрятать седину, за время дороги отросли и было видно, что у неё очень много седых волос. Хатидже показалось, что мама очень сильно постарела. Под глазами Эсмы были почти чёрные синяки. Кисти её смуглых рук лежали на белом пододеяльнике и казались почти коричневыми. Сестра милосердия, которая сидела возле кровати, немедленно встала, когда открылась дверь и поклонившись вошедшим, сказала: -Ваше Величество, Её Высочество спит спокойно. Доктор Овер сказал, что он придёт к десяти часам проверить состояние Её Высочества. А доктор Захарьин вернётся к шести часам утра. -Спасибо, сестра. Это дочь Эсмы-султан, Хатидже. Она может приходить к матери в любое время, - сказала Анна. Сестра милосердия поклонилась девушке и сказал: -Приятно познакомится, Ваше Высочество, меня зовут Антонина, я сестра милосердия. Хатидже наклонила голову в знак приветствия. Посмотрев на Анну, Хатидже спросила: -А можно я посижу с мамой? -Конечно можно, но я думала, что ты устала. Я приказала приготовить тебе ванну, - сказала Анна. Посмотрев на Анну глазами полными слёз, Хатидже попросила: -Хоть чуть-чуточку? Пожалуйста… Анна улыбнулась и погладила Хатидже по руке: -Хорошо, оставайся. Но только не долго. Хатидже кивнула и села на стул с которого встала сестра милосердия. -Я буду за дверью, Ваше Высочество. Зовите если вам что-то нужно или если Её Высочество проснётся, - сказала женщина и вышла из комнаты следом за Анной. Анна поблагодарила сестёр и попросила их присмотреть за племянницей. Обе женщины с улыбками поклонились и сказали, что это их работа. Хатидже сидела возле матери, наверное, уже больше получаса, она придвинула стул вплотную к кровати и взяла руку матери в свою. Ей показалось, что рука была очень холодной. Она начала растирать мамины пальцы и дышать на них. Пальцы дёрнулись, и Хатидже почувствовала, что кто-то положил руку ей на голову и начал гладить. Она подняла голову и посмотрела на маму. Эсма-султан смотрела на дочь больными глазами, но они улыбались; на её губах была измучанная улыбка. -Матушка, - тихонько сказала Хатидже, - я вас разбудила? Эсма покачала головой, и одними губами сказала: -Нет, - сделав глубокий вдох она закашлялась. Хатидже немедленно поднесла к её губам стакан с водой. Пока она поила мать, одна из сестёр милосердия вошла в комнату посмотреть на больную. Подойдя к постели, она по-французски спросила: -Как вы себя чувствуете? -Лучше, - еле слышно ответила Эсма-султан. Сестра милосердия улыбнулась и спросив ненужно ли чего, вышла оставив дочь с матерью. -Как ты погуляла? – еле слышно спросила мать дочь. -Матушка, это было сказочно. Я научилась кататься на коньках, - с огромным энтузиазмом начала рассказывать Хатидже. – Александр, это князь Разумовский, внук посла, вы должны помнить его. Эсма кивнула. -Он меня поддерживал и помогал стоять на коньках. А потом он угощал нас пирогами и чаем. Александр пригласил нас на обед у него в доме. Его матушка была очень гостеприимна, она приготовила для нас комнату. Александра Викторовна была рада меня видеть. После обеда я музицировала, а Александр пел. Армаан тоже пела. Ой, вы же не знаете главного! Армаан помолвлена с Василием Голубевым. Он ей сделал предложение после обеда. Он приедет завтра, чтобы поговорить с Повелителем, - с огромной улыбкой рассказывала Хатидже. – Я так за неё рада. Они такая замечательная пара. Александр говорит, что Василий влюбился в Армаан в ту минуту как он её увидел. Александр тоже очень рад за своего друга. Он проводил меня в оранжерею, и мы видели, как Василий сделал предложение Армаан. Это было так романтично… -Ты всё время была с Александром? – спросила Эсма дочь. -Мы все вчетвером были вместе. Я играла с Василием, а Армаан пела с Александром. А потом, я аккомпанировала Александру одна. Он меня сопровождал и на катке, и на обеде. Ольга Филипповна спросила если я не буду возражать, чтобы Александр был моим кавалером на обеде, я не возражала. Он очень интересный собеседник, - тараторила Хатидже. -А кто такая Ольга Филипповна? – еле слышно спросила Эсма-султан. -Ой, это мама Александра, супруга князя Виктора Владимировича Разумовского, сына Александры Викторовны, - объяснила Хатидже. Эсма-султан кивнула. Помолчав немного Эсма, сказала: -Мы так долго были в дороге, иди отдыхай. Прийдешь утром. А я пока немного ещё посплю, - заканчивая говорить, Эсма опять начала кашлять, почти захлёбываться. Обе сестры милосердия прибежали в комнату, посадили Султаншу и начали похлопывать по спине. Они обе знали, что пневмония забирала от восьмидесяти-пяти до девяносто процентов из всех заболевших. В это же время появился и доктор Овер, сопровождаемый Анной. Хатидже стояла посередине комнаты и испугано смотрела на мать. Анна тихонько обняла девушку и вывела её из комнаты. Зная, что Армаан и Хатидже захотят поболтать, в спальню к Армаан поставили вторую кровать с балдахином. Анна повела Хатидже в спальню. В это же время, Гюльфидан-султан стояла у открытой двери в спальню тётушки. Намык-паша подошёл к жене и обнял её. Она спрятала лицо на груди у мужа и прижалась к нему: -Я была так не справедлива к тётушке. Я должна попросить у неё прощение, - всхлипывая сказала Гюльфидан. Намык поднял лицо жены и улыбаясь сказал: -Ты ни в чём перед ней не виновата. Если кто-то и виноват, так это я. Успокойся, Эсма-султан очень сильная, поверь мне, она справится и с этой напастью. -Вы так думаете? -Я уверен в этом. Вот увидишь, через неделю она будет нами всеми командовать и искать «первого встречного» за кого выдать Хатидже замуж, - с усмешкой сказал Намык-паша. Гюльфидан улыбнулась: -Я молю Аллаха, чтобы ваши слова были услышаны. – Вздохнув, Гюльфидан сказала, - Мне кажется, что тётушке не надо будет искать первого встречного, он нашёлся сам. -О ком это ты? – спросил Намык-паша. -О Александре Разумовском, - с улыбкой сказала Гюльфидан. Намык рассмеялся: -Только не говори мне, что только увидев его она в него влюбилась? -А когда я в вас влюбилась? -И когда же? - спросил Намык-паша, уводя Гюльфидан от комнаты больной. -В тот день, когда Анна устроила нам урок в саду, вы пришли с Повелителем, он ещё с юбки Анны снял прикреплённую картинку. Намык захохотал: -Гюльфидан, только ты на уроке могла влюбиться в мужчину в два раза старше тебя. -Не смейтесь, я была очень хорошей и прилежной ученицей, это Салиха ничего не хотела учить, - чуть обидевшись сказала Гюльфидан. -Не обижайся, я шучу. Я знаю, что ты была очень прилежной ученицей. Твоя каллиграфия тому доказательство, - сказал Намык жене, и поцеловал её руку. – Идём отдыхать. Доктор с Эсмой-султан, если нужна будет наша помощь нас позовут. Гюльфидан кивнула и под руку с мужем пошла к себе в покои. Утром был консилиум, в нём участвовали доктор Овер, его ученик доктор Захарьин, приглашённые лейб-медики Мандт и Маркус. Доктора пришли к выводу, что ни одно современное лекарство не сможет поставить на ноги больную. Посоветовавшись решили прибегнуть к старинному лечению и с этой целью вызвали знахарку Потапову, которая славилась на весь Санкт-Петербург тем, что она спасала детей от простудных заболеваний. Агафья Мартыновна Потапова была женщиной средних лет, грузная и очень низкого роста, поэтому всем казалось, что она не ходит, а катится как колобок. Лейб-медики, будучи немцами, наотрез отказались участвовать «в этом знахарстве, так как они учёные мужи и не верят в языческие обряды». Агафья Мартыновна, прийдя к постели больной первым делом осведомилась «крещёная ли барыня», ей объяснили, что «барыня не только не крещёная, а мусульманка». Поджав губы, она сказала: -Не хорошо. Надо бы покрестить. -Не надо. Бог у нас один. Он там на небесах, Ему без разницы как Его называют, главное, что в Него верят и слушают, - спокойно ответила Анна от двери. Знахарка обернулась и увидев барыню, стоящую в дверях, поклонилась и поздоровалась: -Ваша правда, барыня, Бог один. А кто вам будет больная? -Золовка, - спокойно ответила Анна. -А звать то как? -Эсма. -Эсма, - задумчиво сказала Агафья Мартыновна. Подумав, она сказала, - Паровую надо делать. Пропотеет часок, так чтобы пот всю хворь из неё вывел, и легче дышать будет. -Что вам для этого нужно? – спросила Анна. -Печь нужна. Большая, чтобы полати большие были, - ответила знахарка. - Сено нужно, чем душистей, тем лучше. А я бордовую вкуснятину сама сделаю. -Что такое «бордовая вкуснятина»? – спросила Анна. -Смесь протёртой чёрной смородины, малины, настоя шиповника, и мёда залитые кипятком. Чтобы её из нутра потом прошибало, - объяснила знахарка. В Зимнем дворце русской печи не было. Начали искать куда можно перевести Эсму-султан, всех секретарей подняли на ноги. Султанша после процедуры должна была лежать не менее суток в тепле; и если процедура поможет, то её нужно было повторить через два дня. В то время как секретари метались в поисках русской печи, к Анне приехала Александра Викторовна с невесткой. Анна как дорогих гостей приняла княгинь и пригласила присесть. Гюльфидан-султан тоже была рада видеть княгиню Разумовскую. Она её очень благодарила за огурчики и мочёные яблочки, которые ела на ровне с Анной во время первой беременности. Ольга Филипповна смеялась над этим рассказом, когда в гостиную вошла Александра Фёдоровна. Все дамы встали и поприветствовали Царицу. Улыбнувшись всем, она сказала: -Анна, я прошу прощение, но я не могу поверить, что во всём Санкт-Петербурге нет ни одной русской печи. Ближайшая на окраине города в рабочем районе. Или Эсму-султан надо перевозить в одно из поместий в губернии. -Я была уверена, что в России есть русские печи, - с удивлением сказал Анна. – Я поверить не могу, что в городе нет ни одной! -Выходит, что нет, - с таким же возмущением ответила Александра Фёдоровна. -А зачем вам нужна русская печь? – спросила Ольга Филипповна. – У нас в доме на кухне есть прекрасная русская печь с полатями. Дети маленькие всегда туда забирались и под рождество сказки слушали, - с улыбкой добавила княгиня. -Ольга Филипповна, выручайте, Эсма-султан очень тяжело больна. Нужна русская печь, чтобы сделать процедуры, да мы с утра найти не можем её, - с надеждой сказала Анна. Княгиня улыбнулась и сказала: -Конечно же не стесняйтесь, можем прямо сейчас поехать к нам. Александра Викторовна посмотрела на Анну и сказала: -Анна Петровна, дом большой, вы все можете переехать к нам, - и взглянув на Царицу, добавила, - если вам так будет удобней. -Александра Викторовна, Александра Фёдоровна великолепная хозяйка, нам здесь очень удобно. Но если вы согласитесь принять Эсму-султан с докторами, и наши постоянные визиты, то я вам буду обязана до гробовой доски, - сказала Анна. -Конечно же, всё что вам угодно, и как вам удобно, - ответила Александра Викторовна. Немедленно были отданы распоряжения о подготовке дома к переезду Эсмы-султан в дом князей Разумовских. Знахарку отправили посмотреть печь и подготовить всё для процедур. Докторам и сёстрам милосердия выделили комнату для отдыха. Ольга Филипповна сказала, что все члены семьи больной могут приезжать к ним в любое время суток. Она так же невзначай спросила, нужно ли приготовить комнату для дочери Эсмы-султан. Анна ответила, что Хатидже останется во дворце и будет навещать мать так же, как и все они. По приезде домой, Ольга Филипповна, на всякий случай, приказала приготовить спальню для Хатидже-ханум возле покоев Александры Викторовны. А также отправила записку управляющему поместьем, чтобы срочно прислал дополнительную провизию, так как в ближайшее время намечаются большие приёмы. К вечеру всё было готово. Всех мужиков отправили на мужскую половину и запретили входить в кухню под страхом порки до костей. Повара отправили в буфетную при столовой и сказали, что семья и гости поужинают холодными закусками. Замотанную в тулуп и несколько пуховых платков и обутую в валенки, Эсму-султан принесли в кухню два санитара на носилках и вышли, позволив сёстрам милосердия переодеть Султаншу в льняную рубашку. Печь уже пылала жаром, на полати положили толстый слой сена, побрезганного настоем ромашки. На сено положили тонкую простынку и на простынку уже положили Эсму-султан. Её ноги одели в шерстяные носки и придвинули к печной трубе. Ей аж стало горячо, но знахарка сказала, чтобы она терпела сколько сможет, сестра милосердия перевела. Поверх Султанши положили ватное одеяло и поверх него два тулупа. Через несколько минут Эсма покрылась потом. Пот катился градом, её рубашка, одеяло, простынка всё было залито потом. А знахарка не унималась, каждые десять минут она заливала в рот Султанши бордовую вкуснятину, которая была не менее горячая чем печная труба. Эсма подозвала сестру милосердия и сказала, что ей надо в туалет. -Мочись под себя, потом выкупаем тебя, - сказала Агафья Мартыновна, после переведённых ей слов Султанши. Эсма-султан попыталась возмутиться, но природа взяла своё и Эсма расплакалась. -Ну, что ты голубушка, не плачь. Никому не скажем. Ты на ножки встань, а потом всё позабудешь, - тихим голосом как с маленькой говорила знахарка с Султаншей и гладила её по волосам. Процедура продолжалась два часа. Через два часа, сняв всё с Султанши, её обмыли тёплой водой и одели в тёплую байковую ночную рубашку и чистые шерстяные носки. Замотали в чистый тулуп и понесли в спальню. В спальне с неё сняли тулуп, надели шерстяную кофту поверх рубашки и уложив в кровать, накрыли ватным одеялом и лёгкой периной. Эсма сразу же уснула. Анна провела Хатидже к матери и оставила её с ней на полчаса. Когда Анна вернулась, Хатидже спала сидя на стуле, а её голова и руки лежали на кровати. Анна тихонько разбудила племянницу и вывела в гостиную, где их ждал Махмуд и клан Разумовских без Александры Викторовны, которая из-за своего возраста, уже ушла к себе в опочивальню. Подойдя к дяде, Хатидже сказала: -Повелитель, позвольте мне остаться с матушкой. -Хатидже, девочка, ты еле держишься на ногах. Тебе надо отдохнуть. Ты же пол прошлой ночи просидела с матерью, - смотря на племянницу нежными глазами сказал Махмуд. -Откуда вы знаете? – спросила Хатидже. Подняв бровь и криво улыбнувшись, Повелитель спросил: -Неужели ты забыла кто я? Я знаю всё! – и как в детстве, когда он хотел рассмешить детей, Махмуд поднял палец к небу. Скорее по привычке, чем от радости, Хатидже почти улыбнулась. -Девочка, надо ехать домой. Надо поесть и лечь поспать, а утром ты сможешь приехать сюда. Князья Разумовские разрешили нам навещать Эсму-султан в любое время, - сказала Анна, беря под руку девушку. -Но, если с мамой, что-то случится? – сказала Хатидже. -Я лично приеду к вам и сам привезу сообщение, Хатидже-ханум, - сказал Александр. – Вы верите мне? Хатидже посмотрела на Александра и кивнула. -Вот и умница, - сказала Анна и повернулась попрощаться с князьями. Александр, вместе с отцом и матерью, проводил семью Султана до фойе и помог Хатидже одеть шубку. Взяв руку девушки в свою, он сказал: -Хатидже, я даю вам слово, при малейшей проблеме, я сразу же приеду в Зимний, - и поцеловал руку девушки. Он довёл её до кареты и помог сесть. Поклонившись Султану и Анне, он закрыл дверь кареты и поднялся на крыльцо. Ольга Филипповна с улыбкой смотрела на сына. Перед сном она сказала мужу: -Какое счастье, что Эсма-султан заболела. -Ольга, вы сошли с ума? – спросил князь. -Вы меня не поняли, я не желаю женщине болезни, и Боже упаси, смерти. Но её болезнь позволит Сашеньке сблизиться с Хатидже, а это прекрасно. И на вашем месте, я бы поехала к Султану и предложила бы ему партию в шахматы. Я слышала, что он очень хорошо играет, - сказала Ольга Филипповна мужу. -Ольга, вы действительно думаете, что из этого что-то может получиться? – спросил Виктор Владимирович. -У Хатидже двадцать-седьмого день рожденья, Эсма-султан не сможет поехать в Зимний, я хочу отпраздновать её день рождения у нас, - ответила жена мужу. -Вы думаете, что это хорошая партия? -О да. Она единственная дочь Султанши. За своей другой племянницей Султан дал десять миллионов акче золотом. Даже если он даст, как говорит матушка, один миллион, то это почти восемьсот тысяч рублей золотом, - объяснила Ольга Филипповна. – Саша будет богаче всех своих братьев. Виктор Владимирович задумался, посмотрев на жену он сказал: -Может вы и правы, - зевнул и добавил, - утро вечера мудренее. Давайте спать. -Спокойной ночи, - ответила Ольга Филипповна, которая в голове уже продумывала обед по случаю дня рождения будущей невестки.