Он не поверил своим глазам...

Василий и Александр получили по три месяца отпуска из полка. На следующий день после свадьбы Александра и Хатидже обе пары уехали из Санкт-Петербурга. Василий увёз Армаан в Москву, а Александр увёз Хатидже в Париж. Хатидже плакала, прощаясь с матерью. Она знала, что, когда она вернётся в Петербург, Эсма-султан уже будет в Стамбуле или очень близко от него. Эсма-держалась до последней минуты и только тогда, когда дверь в карету была закрыта и карета двинулась в путь, она заплакала. Анна обняла её и позволила женщине выплакаться. -Если бы я знала, что она останется здесь, я никогда бы не привезла её в Россию, - через слёзы сказала Эсма. Анна улыбнулась такой же печальной улыбкой и ответила: -Я вас очень хорошо понимаю. Я никогда не думала, что Армаан покинет Стамбул… -Но у тебя есть ещё дети, - сказала Султанша, - а она у меня одна… -Поверьте, от этого боль никак не меньше, - ответила Анна. – Дети растут, они как птенцы улетают из гнезда, одни остаются недалеко от нас, а другие улетают на другой край земли, и единственное, что нам остаётся это молится за них, - сказала Анна и улыбнулась. Эсма очень внимательно посмотрела на Анну и сказала: -Ты права. Но от этого мне не стало легче. Увижу ли я её ещё когда-нибудь? -Конечно. Она приедет в Стамбул через несколько лет с мужем и детьми, - с улыбкой ответила Анна. -Но буду ли я жива? -У вас появилась цель: дождаться приезда дочери и внуков в Стамбул, - ответила Анна. Эсма улыбнулась. -Доктора сказали, что вам нужно тепло, солнце и поменьше Балтийского климата, для полного выздоровления. Так что Стамбул вас ждёт. -Да, Стамбул меня ждёт. Намык сказал, что мы уезжаем десятого, через три дня. Надо собираться, - со вздохом добавила Эсма-султан. -Вы быстро доедeте домой. Намык-паша сказал, что вы будете ехать без остановок, от одной станции до другой. Доктор Овер отправляет с вами своего ученика, доктора Баранова и сестру милосердия, так что всё будет в порядке, - сказала Анна, входя в гостиную. -Да… всё будет в порядке… - сказала Эсма-султан. Когда женщины сели в кресла, Эсма спросила: -А когда вы покидаете Санкт-Петербург? -Масленица заканчивается седьмого марта. Восьмого мы уже будем на мызе, проведём там день-два и оттуда будем ехать на Москву, а из Москвы уже на Знаменское. В июне мы выедем домой, - ответила Анна. -То есть вы вернётесь в Сентябрe? -Да, самое позднее в начале Октября, - ответила Анна. Как же она ошибалась. Она даже не подозревала, что в Знаменском они задержатся больше чем на полгода. -Я буду ждать вас, - сказала Эсма. -Вот и прекрасно. Мы вернёмся с Кемаледдином. Ему уже будет двадцать, пора думать о женитьбе. У вас есть кто-то на примете? – спросила Анна Эсму. Эсма покачала головой и ответила: -Нет, ты знаешь, я на мальчиков смотрела, думала кто подойдёт Хатидже. А на девочек как-то не обращала внимание. Если хочешь, я могу начать поиски. -Вот и прекрасно. Когда мы вернёмся, может найдёте трёх-четырёх кандидаток в невесты, - с улыбкой сказала Анна. Эсма улыбнулась: -Ты мне работу придумала, чтобы я не грустила. -А хотя бы и так? Вы же сами предлагали мне помощь со свадьбами, теперь помогите с нахождением невесты, - ответила Анна. – Но самое главное, к нашему приезду, я молю Аллаха об этом, чтобы у вас не осталось никаких следов болезни. -Анна… Я не думала, что я уже подымусь, - качая головой сказала Эсма. -Вы нас всех не на шутку испугали. Хатидже была сама не своя, - сказала Анна. -Я знаю. Нам надо было из Киева повернуть на Стамбул, но ей так хотелось приехать к вам, вот я и допустила эту ошибку. Ну, что об этом сейчас говорить. Анна, мне надо со знахаркой рассчитаться, - сказала Эсма. -Не надо, Махмуд ей не только деньги дал, а ещё и доходный дом купил, - с улыбкой сказала Анна. -Действительно? -Да Эсма, он так испугался. Я его таким давно не видела, - сказала Анна. Эсма покачала головой: -Он когда маленьким был, очень боялся, когда кто-то из детей заболевал. Почему-то все братики и сестрёнки умирали… Мне было лет десять, и я простыла, он пришёл ко мне в комнату, забрался на кровать, обнял меня и плакал, прося не умирать. Я до конца своих дней это не забуду, - сказала Эсма. – Мустафа даже не подошёл ко мне, а Махмуд… Он всегда был нежным мальчиком. -Эсма, для чего же нужно было его так мучать? – спросила Анна. -О чём ты? – непонимающе спросила Эсма. -О бунте янычар, о пожаре в Стамбуле, - спокойно смотря на Эсму сказала Анна. -Я виновата перед ним, но он приказал убить Мустафу, - со слезами на глазах ответила Эсма. -Он приказал оставить ему жизнь. -Ты не можешь этого знать, Анна. Тебя тогда не было в Стамбуле. -Я уже была во дворце, когда Махмуд поснимал с должностей всех, кто был причастен к убийству Мустафы, - всё так же спокойно сказала Анна. -Я не понимаю, - со сморщенным лбом сказала Эсма. -Великий Визирь и Шейх аль Ислам подписали приказ по просьбе Алемдара Мустафы-паши, когда Махмуд спал, и приговор был приведён в исполнение сразу же. Они знали, что если Махмуд узнает об этом, то он отменит приговор, - рассказала Анна. -Что?.. Как же так? Мне же сказали, что Махмуд отдал приказ о казни брата. Я же видела его тугру на приказе, - сказала Эсма. -А как могла оказаться его тугра на приговоре, когда он спал? – задумавшись сказала Анна. – Он доверял Алемдару Мустафе-паше… Тот мог спокойно войти в его кабинет и воспользоваться тугрой. -Анна… Я даже не подумала об этом. Господи, что же я натворила?! – со слезами на глазах сказала Эсма-султан. – Сколько же из-за меня погибло людей? – она опустила голову на грудь. -Эсма, успокойтесь. Махмуд вас уже простил. Вы только больше никаких бунтов не затевайте, а то ему не до них сейчас, - со вздохом сказала Анна. -Анна, что-то не так? – вытирая глаза от слёз спросила Эсма. -У него не получилось остановить войну с Россией, - поджав губы сказала Анна. – Он так надеялся на то, что при личной встрече, он сможет уговорить царя, но не получилось… -Теперь понятно его настроение. -Да. -Он на Намыке хоть злость свою не сорвал? – спросила Эсма. Анна рассмеялась: -Нет, не сорвал. Но Намыку досталось на орехи. Эсма тоже начала смеяться: -Я даже представить не могла, что Намык способен на такое! -Я тоже. Слава Аллаху он смог успокоить Гюльфидан, - качая головой сказала Анна. -Ему повезло, если бы это была я, то он бы уже не имел бы жены. Или я его убила бы, - качая головой сказала Эсма. Анна рассмеялась: -Александра Викторовна помогла, она уговорила Гюльфидан поехать с Намыком. Вернулись они с новыми обручальными кольцами, - подняв брови сказала Анна. -Я видела. Притом оба, - так же подняв брови ответила Эсма. -Я тоже обратила внимание. Глаша сказала, что когда слуга отпер дверь в квартиру через два дня, то ему «пришлось очень долго звать барина пока тот не вышел из спальни». Эсма покачала головой: -Как мальчишка. Всегда благороден и при этом дамский угодник. Какие только сообщения не приходили из Европы… -Действительно? – спросила Анна. -Анна, ты даже представить себе не можешь. Если хоть половина из того, что я слышала правда, то Казанова ему в подмётки не годится, - со смехом добавила Эсма. -Я никогда за ним это не замечала, - сказала Анна и в это время в гостиную вошла Гюльфидан. Она улыбнулась Анне с Эсмой и спросила: -О чём это вы? -Да так, ни о чём. Перемываем косточки наших новоиспечённых зятьёв, - ответила Анна. -Армаан мне сказала по секрету, что Василий очень хороший любовник, - и подняв руки как будто бы она сдаётся, она добавила, - Это не мои слова, а Армаан. Анна, покачав головой, сказала: -Знает она кто хороший любовник, а кто нет. Замужем неделю… -Молодёжь… - со вздохом сказала Эсма. Женщины замолчали, каждая, думая о своём. Через несколько минут, Гюльфидан спросила не хотят ли они чаю, и все решили, что чай — это прекрасная идея. К ним присоединились Махмуд и Намык, и семья спокойно попила чай со сладостями. После чая, Эсма ушла к себе отдыхать. Намык повёз показать Гюльфидан одну из достопримечательностей Санкт-Петербурга. Махмуд сел за стол писать письмо сыну, а Анна вышивала. В доме был покой. Через два часа Заир-ага доложил Повелителю, что его хочет видеть сестра. Махмуд приказал её впустить. Войдя в комнату, Эсма-султан поклонилась брату со словами: «Брат мой». Махмуд с улыбкой встал из-за стола и подошёл к сестре. -Ты что-то хотела, Эсма? – спросил Махмуд. Опустив глаза на одно мгновение, Эсма посмотрев на брата сказала: -Махмуд, кто отдал приказ на убийство Мустафы? -Не я, - не замедлив ответ ни на секунду сказал Махмуд. – Зачем тебе это? Столько лет прошло… -Я должна знать. Кто? Махмуд отошёл к окну, со сложенными за спиной руками, посмотрев в окно он сказал: -Это было давно, люди, которые отдали приказ, уже встретили своего создателя, и Он с ними разобрался. -Почему на приказе была твоя тугра? -Этого я не знаю. Когда я ложился спать, тугра была в шкатулке в ящике письменного стола. Когда я проснулся, она была там же, - повернувшись к сестре, Махмуд очень внимательно на неё посмотрел. – Ты никогда не задумывалась, почему тугра всегда со мной, даже сейчас. А ночью она лежит под моей подушкой. У Эсмы в глазах были слёзы, она смотрела на брата и качала головой. Когда она смогла говорить, она сказала: -Я была уверена, что это ты отдал приказ о его убийстве. И матушка сказала, что ей доложили о твоём приказе. Махмуд усмехнулся своей кривой улыбкой: -Тётушка всегда меня не любила, а матушка мне говорила, что я обязан быть с ней всегда вежлив и уважителен так как она мать моего брата и сестры. Из-за неё, после смерти отца, матушка была вынуждена покинуть дворец. Я в этом не признаюсь, но я совершенно не понимаю женщин… Всхлипнув, Эсма спросила: -О чём ты? Махмуд улыбнулся и подойдя к сестре сказал: -Присядь. Эсма с небольшим поклоном присела на диван. Махмуд сел рядом с ней. -Анна и Ашубиджан стали родными людьми. Хошьяр постоянно что-то творила, и делала жизнь всех невыносимой. Безмиалем пыталась всех помирить. Матушка и тётушка жили как кошка с собакой, и к ним постоянно кто-то присоединялся, - с улыбкой ответил Махмуд. -А что ты хотел? Каждая женщина хочет быть единственной. Ашубиджан смирилась со своей судьбой брошенной женщины, Хошьяр хотела тебя подчинить себе и владеть тобой. Безмиалем была умна непогодам и понимала, что ты не изменишься и всегда будешь в окружении женщин. А Анна… Она русская, выросшая в Европе. Ты никогда не задумывался о том, почему после Хюррем в султанском гареме очень редко были славянки, а русских практически не было? – с улыбкой спросила Эсма. Махмуд покачал головой: -Я никогда не думал об этом. Эсма наклонив голову улыбнулась, а когда подняла глаза на брата, сказала: -Она подчинила себе Сулеймана! И не просто подчинила, она управляла им. С Хюррем начался женский султанат. Она принимала послов и переписывалась с властителями мира. Она единственная из всех женщин родившая пять, ты только задумайся над этим, пять наследников престола; и только один умер в младенчестве, все остальные выжили. Север, их зимы делают женщин самыми устойчивыми и сильными. И если ты думаешь, что Анна не подчинила тебя себе, то ты ошибаешься. Если её не станет, тебя не станет. Ты будешь жить, но твоя душа умрёт. Махмуд рассмеялся: -Ты думаешь, я этого не знаю. Я даже сам не заметил, когда подчинился ей. Эсма рассмеялась: -Ты подчинился её голубым глазам… -Может ты и права… - ответил Махмуд, и задумался. – Что тебя навело на мысли о брате? -Твоя Хюррем. -Анна? -Она спросила у меня почему я тебя мучала, - ответила Эсма опустив глаза. -Мучала? -Восстания, голод, пожар, янычары… -А… И что она тебе сказала? -Она мне сказала, что ты не отдал приказ об убийстве Мустафы. Сможешь ли ты меня когда-нибудь простить? Я обвиняла тебя в том, что у тебя руки в крови, а оказывается на моих ещё больше крови чем на твоих. И на моих, кровь невинных людей… -Эсма, я тебя давно простил. Ты моя любимая сестра. Как я мог тебя не простить? А когда появилась Хатидже, и я увидел её у тебя в руках… Я так был рад за тебя. Каждая женщина имеет право на материнство. Как жаль, что тётушка не позволила тебе испытать всё это от начала и до конца. Хатидже была тебе подарком Всевышнего. Ты была права, когда сказала, что ты воспитаешь её достойной женщиной, - пожав руки сестры сказал Махмуд. Эсма со слезами смотрела на Махмуда. -Чего ты плачешь? -Когда Намык вернулся, мы встретились, и он сделал мне предложение, он хотел идти к тебе, я его остановила. Я у него спросила, что будет если ты не позволишь нам пожениться, пойдёт ли он против твоей воли. Он не смог ответить. Он сказал, что ты его поймёшь, и всё, - рассказала Эсма. Махмуд покачал головой и посмотрев на Эсму сказал: -Зря ты его остановила. Я знал, что он любит тебя… В этот момент постучали в дверь и Махмуд разрешил войти стучавшему. Заир-ага сообщил о том, что Гюльфидан-султан и Намык-паша вернулись, и что Госпожа Анна отдала приказ подавать обед. Махмуд отпустил Заира, посмотрел на Эсму, встал, протянул ей руку и помог встать: -Идём обедать. Анна будет волноваться, что мы можем похудеть если не поедим вовремя. Эсма рассмеялась: -У тебя удивительная жена. -Я знаю. Видишь, она даже нас с тобой окончательно примирила, - с улыбкой сказал Махмуд. -Да… Вы правы, мой брат. Я очень рада за Вас, - с улыбкой ответила Эсма и проследовала за братом в столовую. 10 февраля 1847 года, Анна и Махмуд поехали на железнодорожный вокзал провожать Эсму-султан, Гюльфидан-султан и Намыка-пашу. К отходу поезда подъехали Разумовские. Поклонившись Султану, князь подошёл к Намыку-паше и за руку с ним попрощался: -Паша вы можете не беспокоиться, с вашей дочерью всё будет в порядке. Я обещаю вам. -Я не сомневаюсь в этом, князь. Я буду вам признателен если вы будете писать мне о том, что происходит с Хатидже, - Намык закрыл глаза, качнул головой, посмотрел на князя и сказал, - с Марией. Князь улыбнулся и ответил: -Я буду вам писать и сообщать обо всё, что происходит с Хатидже. Ольга Филипповна поклоном попрощалась с Намыком-пашой, и подойдя к Эсме-султан, она присела в реверансе и сказала: -Ваше Высочество, не волнуйтесь за дочь, я всегда буду рядом с ней. -Спасибо. Пожалуйста пишите мне о её жизни и напоминайте ей писать мне, - с наворачивающимися слезами сказала Эсма. -Обязательно. Я думаю, что через пару лет дети приедут к вам погостить, - сказала княгиня. -Я буду их ждать, - ответила Султанша и женщины поцеловались и обнялись. Следом Эсма попрощалась с Анной. Гюльфидан и Эсма подошли к в вагону, и Гюльфидан повернувшись в сторону мужа сказала: -Намык, неужели вы не поможете тётушке подняться в вагон? В это время Намык-паша прощался с Султаном. Услышав вопрос Гюльфидан, Намык закатил глаза, а Махмуд улыбнулся. Обняв друга, он сказал: -Держись. -А у меня есть выбор? – ответил ему Намык фразой, которую много лет до этого Махмуд сказал об Анне. Ещё раз всем поклонившись, Намык-паша подошёл к вагону и помог подняться Эсме и Гюльфидан. Поцеловав руку Анны, он ей улыбнулся и поднялся в вагон. Анна отошла к мужу. Махмуд сразу же предложим ей свою руку. Через несколько минут поезд тронулся, увозя Эсму-султан в даль от её дочери. А Намыка-пашу и Гюльфидан-султан на встречу с их детьми. Анна и Махмуд распрощались с Разумовскими и поехали обратно в Зимний. Через десять дней началась череда балов, которая закончилась балом в Зимнем 7 марта 1847 года, чем завершилась масленица. 8 марта Анна и Махмуд выехали на мызу. Голубевы оставались в Санкт-Петербурге. Михаил Игнатьевич был очень сильно занят в министерстве иностранных дел, а Глафира Афанасьевна не хотела мешать мужу и жене своим присудствием. Когда наступило время прощания, Глафира и Анна обнялись и долго плакали, каждая пыталась что-то сказать другой. Через слёзы Анна смогла сказать: -Глашенька, ты береги её. Если что нужно, сразу же отправляй посыльного. Я не знаю, смогу ли я приехать, но… хоть весточку какую-то дай. -Ну, что ты, Аннушка, она теперь не только твоя дочь, но и моя. Я за ней как за самым дорогим даром смотреть буду. А когда время придёт, ты не переживай, самую лучшую повитуху ей найдём, а то и доктора из Германии выпишем, - с такими же слезами сказала Глафира Афанасьевна. -Спасибо, Глашенька. Подружка моя дорогая, придётся ли ещё свидеться? – спросила Анна. -А я Мишу настропалю, пусть место себе в Стамбуле добьётся, авось и увидимся, - со слезами ответила Глафира. -Бабоньки, ну чего же вы плачете? Внуки скоро у вас общие будут, вот баловать начнёте, - сказал Михаил Игнатьевич. Анна посмотрела на Михаила глазами полными слёз и сказала: -Так я же далеко буду… -Приедешь ещё, или они к вам через пару лет, - ответил Михаил Игнатьевич. -Миша… ты… - начала говорить Анна и залилась слезами. Михаил сделал один шаг вперед обнял Анну за плечи, и сказал: -Посмотри на меня, - когда Анна подняла на него глаза, он продолжил, - Ты помнишь, что ты мне тогда сказала? Анна кивнула. -Так вот, живи так как ты хотела тогда. И выше нос. Ты никогда и ничего не боялась. А дочь твоя в хороших руках. Если Васька посмеет хоть что-то вытворить, я ему спуску не дам. Слово даю, - сказав это Михаил взял руку Анны и поцеловал. – Я тебе когда-нибудь лгал? -Нет, - ответила Анна. -Тогда верь мне, что у детей всё будет в порядке, - с улыбкой сказал Мишка. -Я верю тебе, Миша, - ответила Анна. Михаил отошёл от неё, повернулся к Махмуду и сказал: -Простите меня, Ваше Величество, я не должен был обнимать Вашу жену. -Михаил, не извиняйтесь. Я привык, что все русские обнимают мою жену, - с улыбкой ответил Махмуд и протянул руку Голубеву для пожатия. – Михаил, если что-то случится посылайте посыльного, денег не жалейте. -Я Вас понял, - ответил Михаил Игнатьевич. Прощание с царскими особами было быстрым и коротким. После этого, Анна и Махмуд сели в карету и уехали по направлению к мызе, находившейся в тридцати верстах от Санкт-Петербурга.