Он не поверил своим глазам...

Свадьба Хатидже и Александра Разумовского была очень большим событием. Весь Петербург хотел быть на свадьбе, как-никак, а дальний родственник Николая Павловича, потомок Рюрика женился на турчанке. Ольга Филипповна не находила себе место. Желая угодить всем, сразу же после того, как Александр сделал предложение Хатидже, она пришла к Эсме-султан. Эсма была ещё слаба и попросила Анну и Гюльфидан помочь ей. Анна и Гюльфидан с удовольствием согласились. Анне было не привыкать устраивать свадьбы, да и Гюльфидан уже женила сына и выдала дочь замуж; так, что устроить вторую свадьбу всего лишь через неделю после свадьбы Армаан не было проблемой ни для кого. Так же, как и на свадьбе Армаан, приём готовился в Эрмитаже, а само венчание должно было пройти в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга. Исаакиевский собор всё ещё строился, и он не будет освящён аж до 1858 года. К царскому входу Петропавловского собора подъезжали карета за каретой. Император Российский с супругой, Император Османский с племянницей, Хасеки-Султан и Эсма-султан в сопровождении Намыка-паши и Гюльфидан-султан. Но Князья Разумовские, как родители жениха, подъехали к главному входу в церковь, так же, как и жених со своим шафером. Церковь была переполнена людьми. Как и подобало в былые времена в православном храме, так же, как и в мечети, женщины стояли с левой стороны от алтаря, а мужчины справа. Жених, в сопровождении родителей и шафера, прошёл вперед и остановился недалеко от алтаря. Следом вошли родственники невесты. Так как они не были православными и вообще христианами, то они встали с левой стороны от алтаря недалеко от могил былых царей. Все повернулись к царскому входу, через который вошла невеста в сопровождении дяди. Подведя племянницу к князю, Махмуд вложил её руку в руку юноши, и сказал: -Теперь она твоя. Береги её. -Клянусь своей жизнью, - ответил Александр и наклонившись к руке Султана, поцеловал её. Когда молодые повернулись к алтарю, священник начал обряд обручения. Кольца лежали на маленьком подносе на алтаре. Священник освятил их и поднёс к жениху и невесте. Подняв кольцо с подноса, после молитвы, он надел его на безымянный палец жениха. Подняв второе кольцо, священник начал читать молитву, и поднеся кольцо к пальцу Хатидже, он начал его надевать ей на палец. И вдруг кольцо упало на пол и покатилось в сторону, где стояла семья Хатидже. Как мать невесты, Эсма-султан стояла первой, рядом с ней стоял её брат. Следом стояла Анна, возле Анны стояла Гюльфидан и за ней Намык-паша. Все, кто был в церкви, охнули от испуга. Примета то была очень нехорошей, либо брак будет коротким и молодые разведутся, либо один из молодожёнов умрёт в очень короткое время. Кольцо катилось и не остановилось пока не докатилось до сапог Намыка-паши. Ударившись о ступню паши, кольцо упало. Намык наклонился, поднял кольцо, взглянул на Гюльфидан и пожал её руку. И как ни в чём не бывало, не говоря ни слова, подошёл к Эсме-султан и посмотрел ей в глаза. Он взял её правую руку и надел на средний палец обручальное кольцо. Эсма смогла произнести только одно слово: «Намык». Русские ничего не поняли, но Александр Викторовна, которая знала обычаи Турции, в шоке, ладонью закрыла рот. Махмуд поднял глаза к небу и покачал головой. Анна взяла Гюльфидан за локоть и тихо сказала: «Держись. Всё потом.» Гюльфидан посмотрела на Анну глазами полными слёз. В это время, Глафира Афанасьевна, как крёстная мать Марии, начала снимать своё обручальное кольцо, чтобы отдать его своей крестнице на долгую и счастливую жизнь. Пока она пыталась снять кольцо, Намык-паша подал свою руку Эсме-султан и повёл её к алтарю, где стояли перепуганные брачующиеся и священник. Подойдя к ним, Намык снял кольцо с пальца Эсмы, и протянув ей свою руку, дал ей снять своё обручальное кольцо. Положив кольца на поднос, они посмотрели на Хатидже. У девушки текли слёзы, она попыталась что-то сказать, но не могла выговорить и слово. Намык ей улыбнулся и сказал по-турецки: -Я же тебе сказал, что я всегда приду к тебе на помощь, - чуть наклонив голову, он взял Эсму за локоть и отвёл на то же место, где она стояла до этого. Священник освятил новые кольца, положенные на поднос и начал обручение. Вернувшись на своё место, Намык взглянул на Гюльфидан. Она отвернула от него лицо и закрыла глаза. Намык взял её руку в две свои. Гюльфидан пыталась вырвать свою руку из рук мужа, а Намык держал её и молил Аллаха о том, чтобы его жена простила ему то, что он, при всей Российской знати, только что обручился со второй женщиной без разрешения первой жены. Намык знал, что никогда он не доведёт отношения с Эсмой до свадьбы; они так и будут, до конца своих дней, обручены. После этого венчание прошло без всяких проблем. По его окончанию, Александр и Хатидже подошли к Султану и семье Хатидже. Они поклонились и получили поздравления от Эсмы, Махмуда и Анны. Гюльфидан не смогла сказать и слово, только кивнула кузине и попыталась улыбнуться. Когда Хатидже подошла к Намыку-паше, она поклонилась ему и сказала: -Спасибо, отец. Вы всегда и во всём мне помогали, и сейчас смогли меня спасти. Намык-паша улыбнулся и взяв её за плечи, поцеловав в лоб сказал: -Девочка, всё так как должно было быть. Я же дал тебе слово, что я всегда и во всём тебе помогу. Хатидже кивнула и, посмотрев паше в глаза, сказала: -Я знаю, что у вас из-за меня будут неприятности, но могу ли я рассчитывать на то, что вы выполните одну мою просьбу? -Всё что угодно, - ответил Намык-паша, смотря в глаза уже своей приёмной дочери. -Я остаюсь в России, а матушка возвращается домой. Прошу вас, позаботьтесь о ней… Намык улыбнулся грустной улыбкой и ответил: -Не волнуйся об этом. Я сделаю, всё как надо. И прежде, чем ты это скажешь, я буду тебе писать о том, что происходит с твоей мамой. Хатидже улыбнулась Намыку-паше и взглянув на Гюльфидан сказала: -Я знаю, что вы сделали это ради меня. И я молю Всевышнего о том, чтобы ваша жена, моя дорогая кузина, смогла бы простить вас… Намык опустил глаза, посмотрел на жену и сказал: -Всё в руках Аллаха… Так же, как и Василий с Армаан, Александр и Хатидже прошли под скрещёнными саблями гусар. Так же, как и на первой свадьбе подымали тосты за молодых и их родителей. Все веселились и были рады. Никто не вспоминал об упавшем кольце, так как молодых венчали кольцами родителей невесты. Русские перешёптывались, не понимая каким образом у паши две жены. Кто-то сказал, что у мусульман может быть аж четыре жены, и дамы с широко раскрытыми глазами, в недоумении, говорили друг другу, что паша, наверное, женился на молодой, чтобы были дети, так как старая жена родила только одну дочь. Они-то не знали правду. Александра Викторовна подошла к Анне, пожала её сложенные руки и спросила: -Что же теперь будет? -То, что должно было быть ещё четверть века тому назад, - со вздохом ответила Анна. -А Гюльфидан? – спросила княгиня. -Как бы она не просила, Намык ей развод не даст. Но обручение ещё не свадьба… - ответила Анна. Александра Викторовна покачала головой. Анна улыбнулась ей и сказала: -Он это сделал ради Хатидже. С того момента как она появилась в Стамбуле, Намык относился к ней как к своему ребёнку. Он всегда и во всём ей помогал. -Анна Петровна, вы же мне ещё в Константинополе сказали, что паша женился на принцессе, чтобы спасти ей жизнь. Вот Бог и решил, что он должен успокоиться на старости лет, и быть с той которая ему была предназначена с самого начала, - пофилософствовала княгиня. Анна покачала головой, и сказала: -Александра Викторовна, Намык и Эсма никогда не поженятся, они так и будут обручены до конца своих дней. -Вы так думаете? -Уверена в этом. Намык не лгал, когда сказал, что Гюльфидан его спасение и прощение за все ошибки, которые он допустил в молодости. Он любит Гюльфидан. Я молю Аллаха о том, чтобы у Гюльфидан хватило мудрости понять, почему Намык так поступил. Он сделает всё от него зависящее, чтобы объяснить ей почему он так поступил. Но я не завидую ему, у него впереди очень много одиноких ночей и холодная постель… - с усмешкой ответила Анна. За все те годы, что Анна знала Гюльфидан, она никогда не ошибалась в реакции женщины на поступки её мужа. Она не ошиблась и в этот раз, но она просчиталась в том, на что был готов пойти Намык-паша чтобы сохранить свой брак и покой Гюльфидан. Отправив молодых в их новый дом в сопровождении евнуха, Намык-паша подошёл к своему другу. Махмуд очень внимательно посмотрел на него. Намык не отвёл взгляд. -Я понимаю, зачем ты это сделал. Но, что же теперь? Ты должен был спросить разрешение у Гюльфидан на второй брак, - сказал Махмуд. -Вы же прекрасно понимаете, что свадьбы не будет, - ответил Намык-паша. -Вы так и будете обручены, но не женаты? – спросил Султан. – Ты помнишь, что она моя сестра?! -Я это никогда не забывал. И если Вы хотите отчитать меня как мальчишку, то я готов, но не здесь и не сейчас, - раздражённо ответил паша. -Ты выжил из ума! Ты мне сказал, что Гюльфидан будет единственной женщиной в твоей жизни, и сегодня ты обручился со второй женщиной! Ты никогда мне не лгал! Что произошло? – через сжатые зубы спросил Султан. -Ты не видел?! И ты, и я, мы знаем, что это суеверие, но там в церкви у всех чуть ли не остановились сердца от испуга. Что я должен был делать? Хатидже любит этого мальчика, и они должны быть счастливы. Отец Хатидже мёртв, ты не мог снять обручальное кольцо, потому что Эсма твоя сестра, а я мог. Их обвенчали кольцами её родителей. Русские всё равно ничего не поняли. Они знают, что мы можем иметь по четыре жёны, вот они и подумали, что я отец Хатидже, а Эсма моя вторая жена. Я никому не обязан давать объяснения, - с раздражением ответил Намык другу. -Да, русские ничего не поняли, но мы то знаем, что ты обручился с Эсмой, - с таким же раздражением сказал Махмуд. – Что будет с Гюльфидан? Она у тебя потребует развод. -Я ей развод не дам. Она моя жена, она мать моих детей. Я скорее умру, чем позволю ей уйти от меня. Я же тебе ещё тогда сказал, что она будет счастлива со мной. Я всё для этого сделаю, - сказал Намык и опустил голову. – Неужели ты до сих пор не понял на сколько я её люблю. Если она потребует от меня вырвать сердце из моей груди, чтобы искупить свою вину, я это сделаю, но Гюльфидан будет счастлива… Махмуд покачал головой и сказал: -Я даже представить себе не могу, что тебе предстоит пережить прежде, чем наступит покой в твоём доме. А Эсма. Что будет с ней? Ни жена, ни свободная женщина. -Ты серьёзно думаешь, что в свои пятьдесят шесть, она собирается выходить замуж? – спросил Намык друга. -Но так тоже нельзя, - сказал Махмуд. -Ты у неё спроси прежде, чем ты будешь что-то решать. Если она захочет расторгнуть обручение, я возражать не буду. А спать я с ней и так не собирался. Так что всё как было, так и останется, - сказал Намык. -Что ты будешь делать с Гюльфидан? -Ничего. Извинюсь и объясню всё. Надеюсь, что простит, а там видно будет… - ответил Намык. – Вы Эсму-султан отвезите во дворец. А я сейчас заберу Гюльфидан и поеду во флигель Голубевых, Михаил сказал, что он никого к нему не подпустит, так что если она будет кричать, то никто ничего не услышит. Махмуд покачал головой и сказал: -Что у тебя за привычка усложнять себе жизнь? -Как будто бы ты её себе не усложняешь, - ответил паша. -Нет, с того момента как я женился на Анне, у меня спокойная жизнь. -Да, пока она что-то не выкинет и ты начинаешь всё ставить на свои места. -Последний раз это было лет пятнадцать тому назад, - сказал Махмуд. – Ладно увози её отсюда. Я молю Всевышнего, чтобы Гюльфидан тебя услышала. Но с Эсмой я поговорю. Намык кивнул. -Что ты будешь делать, если Эсма скажет, что она хочет стать твоей женой? -Этого не будет никогда, - ответил Намык. И посмотрев на друга добавил, - Она сама тебе скажет, что она хочет расторгнуть обручение. -Хорошо, езжай, - отпустил друга Султан. Пройдя через весь зал, Намык-паша подошёл к Гюльфидан сидевшей рядом с Анной. Её весь вид говорил о том, что она только недавно перестала плакать. Было понятно, что у неё просто закончились слёзы. Поклонившись женщинам, Намык подошёл к жене и взяв её руку поцеловал. Гюльфидан попыталась вытащить свою руку из цепких пальцев мужа. Намык очень внимательно посмотрел на жену и сказал: -Гюльфидан, нам надо объясниться, пожалуйста идёмте со мной. Не поднимая глаза на мужа, Гюльфидан сказала: -Я никуда с вами не пойду. Я прошу вас здесь и сейчас, дать мне развод. Если бы они говорили по-французски, то все, кто был в зале, поняли бы их, но они оба говорили по-турецки и их поняли только Анна и Александра Викторовна, которая в эту минуту подошла к Анне. -Гюльфидан, вы ещё моя жена, и вы обязаны мне подчиниться. Если вы не подчинитесь мне сейчас, то я буду вынужден взвалить вас на плечо и отнести в карету. Вы хотите устроить сцену и позволить всем говорить о том, как я с вами обхожусь? – спросил паша. Гюльфидан подняла глаза на мужа и очень зло сказала: -Вы не осмелитесь. -Я не только осмелюсь, а я это сделаю на счёт три. Вы этого хотите? Посмотрев на Намыка, Анна сказала Гюльфидан: -Девочка моя, он не шутит. Если ты хочешь получить развод, то тебе, как минимум, придётся его выслушать. -Гюльфидан-султан, я помню вас на вашей свадьбе. Вы были так счастливы. Мы все за вас радовались… Не принимайте поспешных решений о которых вы будете жалеть, - сказала Александра Викторовна по-турецки. Гюльфидан внимательно посмотрела на старушки и спросила: -А вы бы простили? Поджав губы, княгиня ответила: -Не знаю. Но то, что я бы выслушала, это точно. Даже приговорённый к смерти имеет право на последнее слово, - добавила она с улыбкой. Гюльфидан опустила голову, вздохнула, а когда подняла её, то решительно встала, поклонилась Анне и княгине, и не говоря ни слова Намыку-паше прямиком пошла к двери. Намык взял руку княгини и поцеловав с улыбкой сказал: «Спасибо», и пошёл догонять жену. В вестибюле он не помог Гюльфидан с шубой, он понимал, что ей нужно время чтобы остыть. Но когда они подошли к карете, он помог ей сесть в неё и сел рядом с ней. Он сразу же взял её руку в свою, но она немедленно забрала её у него. До дома Голубевых было недалеко, но на улице было очень холодно и Намык приказал не ставить горшок с углями для обогрева. Через пять минут Гюльфидан прижалась к мужу и спрятала руки, одетые в перчатки, подмышку Намыка. Карета подъехала к флигелю с задних дворов. Намык быстро вышел из неё и протянул руку жене. Гюльфидан опёрлась на его руку и выйдя из кареты начала осматриваться по сторонам. -Куда вы меня привезли? – с возмущением спросила Гюльфидан. -Мы находимся на заднем дворе дома Голубевых, - ответил Намык и держа жену под руку повёл её в сторону флигеля. -Зачем вы меня сюда привезли? – всё с тем же возмущением, она спросила мужа. -Нам надо поговорить, и я не хочу, чтобы нам кто-то помешал, - ответил Намык открывая дверь во флигель. Слуга показал дорогу в квартиру на втором этаже. Квартира состояла из маленькой прихожей, небольшой гостиной, столовой на шесть человек, и двух спален. Одна из которых имела двуспальную кровать, а вторая односпальную. К столовой прилегала небольшая буфетная с маленькой плитой. В буфетной было достаточно запасов на три дня для двоих людей. Когда слуга всё показал, Намык оставил Гюльфидан в гостиной, а сам прошёл к двери в сопровождении слуги. -Запри нас снаружи и уходи, - сказал на французском Намык-паша. – Если я не открою окно и не позову тебя, то вернёшься через два дня и отопрёшь нас. Слуга поклонился и закрыв дверь запер её. Намык опустил голову и произнёс короткую молитву прося Аллаха помочь ему. Через несколько минут он вошёл в гостиную и предложил Гюльфидан снять шубу. Не взглянув на мужа, она позволила ему помочь ей. Намык унёс её шубу в прихожую и разделся сам. Когда Намык вернулся в гостиную, Гюльфидан стояла возле окна. Он подошёл к ней и стал рядом. -Пожалуйста скажите мне всё, что вы хотели мне сказать, чтобы я могла как можно скорее получить развод, - смотря в окно сказала Гюльфидан. -Развода не будет, как бы ты его не просила, - спокойно сказал Намык. Гюльфидан повернулась к нему и сказала: -Не смейте, вы слышите, не смейте говорить мне ты!! Я вам запрещаю!! -Моя жена попросила меня говорить ей ты, она считала, что так мы будем ближе, - смотря в глаза Гюльфидан сказал Намык. -Я была дурой, когда попросила вас об этом. Я должна была знать, что вы никогда не забудете Эсму-султан и при первой же возможности сделаете её своей женой!!! – выкрикнула Гюльфидан. Намык усмехнулся и поставил руки на бёдра: -Эсма-султан не моя жена и никогда ей не станет. Всё что сегодня произошло в церкви, произошло для того, чтобы твоя маленькая кузина спокойно вышла замуж. Махмуд не мог снять обручальное кольцо так как Эсма его сестра. Только ты, да твоя семья, поняли, что я сделал. Это, так называемое обручение, не значит ничего. Я не собираюсь заключать брак с твоей тётушкой, а тем более спать с ней. Через день, максимум два, мы подойдём к мулле и скажем ему, что мы не хотим вступать в брак и всё, обручение и помолвка будут расторгнуты. Гюльфидан смотрела в окно и молчала. Намык тоже молчал. Пауза затянулась. -Гюльфидан… - тихо сказал Намык. -Пожалуйста дайте мне развод, - тихо сказала женщина. – Вы женились на мне из жалости. Все эти годы я была вам в тягость. Освободите меня и себя от этого постылого брака. Я вернусь в Стамбул и перееду к сыну, а вы оставайтесь в доме. -Пока я жив, этого не будет, - так же тихо сказал Намык. – Ты помнишь, что я тебе сказал в тот день, когда ты стала моей женой? -Вы много чего говорили в первую брачную ночь, а я как дура вас слушала, - ответила Гюльфидан. -Нет, в ту ночь ты стала женщиной, но моей женой ты стала за три дня до помолвки Дживанмерта и Салихи. Неужели ты забыла, как пришла ко мне? – спросил Намык. Гюльфидан посмотрела на Намыка и сказала: -Нет, я прекрасно помню ту ночь. Вы были нежны и заботливы. И позволили мне любить вас. А потом, вы любили меня… - опустив голову, она продолжила, - Как же мне было хорошо с вами в ту ночь. Я так хотела, чтобы она не заканчивалась, а вы утром ушли и оставили меня одну. -Я вернулся через два часа. Я должен был быть во дворце. Ты забыла, что тогда происходило, и чем мы занимались? Мы тогда ещё не знали, что ты уже была с ребёнком… - вспомнил Намык. – Ты хочешь перечеркнуть почти четверть века только из-за того, что священник не удержал кольцо в своих дырявых руках. Ты же сама предложила отвести Хатидже в кафе и провести с ней весь день после её побега. Ты мне сказала, что девочке очень нужна забота отца. Ты мне позволила заботиться о ней. Я же в ту ночь отчитал Эсму за то, что она не проследила за дочерью, и позволила служанкам говорить при ребёнке. Ты меня уговорила извиниться и помириться с ней. И что теперь? Теперь, когда впервые за столько лет, Хатидже действительно понадобилась забота отца, ты устраиваешь мне скандал и просишь развод на пустом месте. -На пустом месте?! – крикнула Гюльфидан. – Да как вы смеете такое говорить? Вы прямо при мне обручились с моей тёткой, в которую вы были, по крайней мере вы так мне сказали, влюблены в молодости. -Да, я любил Эсму в молодости. Она моя первая любовь, но ты… Ты, и только ты, моя последняя и самая настоящая любовь. Ты даже не можешь себе представить, что ты для меня значишь. Если бы не ты... я даже представить себе не могу, что было бы со мной. Ты мать моих детей. Ты, и только ты, моя жизнь. Я дышать не могу без тебя, - пока Намык это всё говорил, он медленно подходил к Гюльфидан. Видя, что Намык подходит к ней, Гюльфидан отвернулась от него. Но его уже нельзя было остановить. Намык подошёл в плотную к жене. Обхватил её за талию левой рукой, а правой обхватил её через грудь и положил раскрытую ладонь ей на плечо, и очень крепко прижал к себе. Гюльфидан попыталась вырваться из его объятий, но у неё ничего не получилось. Намык наклонился к её уху и тихо сказал: -Ты выбрала меня. Ты захотела стать моей женой. Ты показала мне, что такое настоящая любовь. Неужели ты думаешь, что я после стольких лет совместной жизни захочу всё разрушить? -Вы уже всё разрушили… Вы отдали кольцо, которое я одела вам на палец, моей тётке, - со слезами в голосе сказала Гюльфидан. -Нет, она сняла его с моего пальца, а отдал я его Александру. Я хочу, чтобы он смог сделать Хатидже такой же счастливой, как все эти годы была ты, - сказал Намык и разжал кулак, в который всё это время была сжата его левая рука. Подняв её выше, он показал Гюльфидан, что лежало на его ладони: два новеньких обручальных кольца. -Что это? – спросила Гюльфидан. -Наши новые обручальные кольца, - ответил Намык, продолжая прижимать к себе Гюльфидан. -Вы… вы… зачем они нужны нам? – почти сдавшись спросила Гюльфидан. -Они нужны, потому что я отдал своё молодой паре, которая, я надеюсь, будет также счастлива, как и мы с тобой. Когда мы вернёмся в Стамбул, спроси у Безмиалем правильно ли я поступил, - сказал Намык. Гюльфидан рассмеялась: -Она ваша дочь! Она всегда на вашей стороне, так же, как и Алемшах. Вы отец дочерей, они до безумия любят вас. -Я надеюсь, что мои сыновья любят меня ничуть не меньше, чем мои дочери, - сказал Намык и поцеловал шею жены. – Ты их родила мне. Или ты забыла? -Да нет, я всё прекрасно помню, - ответила Гюльфидан беря большее из двух колец с ладони Намыка. Она повернулась в объятиях Намыка и посмотрела ему в глаза. – Если это ещё когда-нибудь повторится, я даю вам честное слово, я пойду к муфтию и потребую у него нас развести. -Я в этом не сомневаюсь, - сказал Намык протягивая Гюльфидан свою правую руку. Посмотрев в глаза мужу, Гюльфидан надела ему кольцо сначала на средний палец, и следом на безымянный. Намык повторил то же самое, и встав на колени перед женой, поцеловал подол её платья и застыл с опущенной головой. Гюльфидан рассмеялась и разрешила мужу встать и говорить. Встав, Намык обхватил жену руками и прижался к её губам. Когда через три месяца они вернулись в Стамбул, дорожная усталость, плохая вода, пищевое отравление, всё это, к огромному шоку Намыка-паши и Гюльфидан-султан, оказалось пятой беременностью Гюльфидан. В сорок лет она родила дочь, которую назвали Хатидже. К огромному сожалению всех, у Хатидже-ханум на свадьбе не было ни отца, умершего, когда ей исполнилось девять лет, ни матери, умершей за полгода до свадьбы восемнадцатилетней Хатидже. Её старший брат, Осман-бей, и его жена были на той свадьбе в роли родителей невесты. В свои пятьдесят семь лет, Намык два дня извинялся перед Гюльфидан. А когда они вернулись во дворец, к всеобщей радости, Эсма сразу же попросила разорвать их обручение. Не задерживаясь ни на секунду, Намык-паша позвал муллу и сказал ему, что он не хочет жениться на Эсме-султан. Но до конца своих дней, Намык получал письма из России от Хатидже озаглавленные «Дорогой Папочка». Каждый раз он улыбался и с удовольствием перечитывал письма от своей «приёмной дочери». Гюльфидан не злилась, она понимала, что каждой девочке нужен отец.