Он не поверил своим глазам...

-Мама Аня, я должен уехать на пару недель, - подойдя к Анне сказал Василий. – Мой отпуск из полка закончен. Я должен вернуться в полк. -Ты решил служить? – спокойно спросила Анна. -Нет. Я подаю в отставку. Махмуд прав, я должен заняться поместьем, - опустив глаза сказал Василий. – Но до того, как я займусь поместьем, я должен разобраться с моей службой. – Посмотрев Анне в глаза, Василий сказал, — Это дело чести. Анна улыбнулась тихой улыбкой, вздохнула и сказала: -Я понимаю. На сколько ты едешь? -Меньше чем на месяц. Я возьму с собой только денщика, и будем гнать на перекладных до Твери. Из Твери я возьму вагон до Петербурга. Там буду дня три-четыре, может быть неделю, и сразу же назад, - объяснил Василий. -Хорошо. Поезжай. Только поговори с Аришей, - сказала Анна. -Я ей уже сказал. – Вздохнув, Василий добавил, - Она плачет. Анна посмотрела на молодого мужчину и ответила: -Я с ней поговорю. Ты должен понимать, что она сейчас очень чувствительна и уязвима. Василий улыбнулся: -Я понимаю… -Хорошо, что понимаешь. Она скоро успокоится. Родит и всё встанет на свои места. Поверь мне, - сказала Анна, вставая с кресла и подходя к зятю. – Спокойно поезжай, с Аришей всё будет в порядке, - с улыбкой добавила Анна. -Спасибо вам, - сказал Василий и поцеловал руку Анны. В этот момент в гостиную вошёл Махмуд. -Ты мою дочь у меня забрал, а теперь за моей женой ухлёстываешь, - строго сказал Махмуд. Анна увидела в глазах Махмуда бесёнка, которого могла разглядеть только она. Анна зажала губы, чтобы не рассмеяться. Василий с испугом посмотрел на Султана: -Ваше Величество… я…, да я… Нет, что Вы. Я поцеловал руку Её Величества в благодарность. Она согласилась поговорить с Аришей и успокоить её. Я уезжаю в полк. Меня не будет месяц. Ариша плачет, - вздохнув объяснил поручик. Махмуд покачал головой и сказал: -У тебя плохо с чувством юмора, я пошутил. – И внимательно посмотрев на зятя, Махмуд спросил, - Ты решил вернуться в полк? -Нет, я подаю в отставку, но я должен вернуться в полк на пару дней. Это дело чести, - спокойно смотря в глаза Султану ответил Василий. -Когда ты едешь? – спросил Махмуд. -Завтра утром. Выеду на рассвете. Я уже послал за перекладными, прибудут к вечеру, и на Тверь. Оттуда на поезде до Санкт-Петербурга, и обратно. Я постараюсь быстро обернуться, но меня может не быть почти месяц, - ответил Василий. Махмуд кивнул: -Я всё понял. Езжай. Тут всё будет в порядке. Василий с улыбкой сказал: -Я не сомневаюсь. После разговора с Василием Анна взяла корзинку с рукоделием и пошла к дочери. Армаан сидела у себя в будуаре в большом кресле и что-то шила. Она даже не глянула на вошедшую мать, и как сидела с опущенной головой, так и продолжила сидеть и шить. -Он вас прислал? – спросила дрожащим голосом беременная женщина. -Меня никто не присылал, я сама решила посмотреть, как ты, - с улыбкой сказала Анна, подходя к дочери. – У тебя хорошо получается, - сказала Анна, смотря на распашоночку в руках дочери. -Спасибо, - ответила, всхлипывая дочь. Шмыгнув носом, Армаан подняла глаза на мать, - Зачем он так со мной? Он же сказал, что никогда меня не оставит… -Василий тебя не оставляет, он едет подавать в отставку. Из-за тебя он меняет всю свою жизнь. Для него это дело чести лично поехать в полк и подать в отставку. Он мужчина, не забывай об этом, - сказала Анна, садясь во второе кресло и доставая из корзинки одеялко которое она шила для внука. В комнате наступила тишина. Женщины тихонько шили. Армаан подняла глаза на мать и сказала: -Маменька, вам повезло, папенька вас никогда не оставлял. Всегда был рядом с вами, - Армаан вздохнула и снова шмыгнула носом. Анна внимательно посмотрела на дочь, вздохнула и сказала: -Ты была маленькой и поэтому не помнишь. Повелитель изволили присоединиться к армии в Греции в Мае 1830 года. Я осталась одна с вами шестерыми. Слава Аллаху папенька, дядя Али да Джеври-калфа с Амбером-агой были рядом. Я до сих пор обижена на него за ту поездку. Армаан смотрела на мать огромными глазами: -Как уехал? Папенька же никогда вас не покидал. Анна усмехнулась: -Конечно же он никогда меня не покидал, но он уезжал несколько раз к армии и не на месяц, а месяца на три-четыре… Шёл Май 1830 года, Греки подняли очередное восстание. Махмуд в очередной раз заперся в малой приёмной с Намыком и Николаем Николаевичем. Надо было что-то решать с Греками, но все решения сводились к одному, армия должна была подавить восстание. Подняв глаза на Николая Николаевича, Повелитель сказал: -Я боюсь, что сами не справимся… Николай Николаевич посмотрел на Султана и вздохнув сказал: -Надо точно знать, что там происходит, прежде чем просить помощь. -А помогут? – спросил Султан. Николай Николаевич вздохнул: -Не знаю. Сам повезу письмо. По своим каналам буду просить помощь, чтобы свести политику до минимума. Махмуд опустил глаза и ещё раз посмотрел на карту: -Надо ехать. -Повелитель, это очень опасно. Если узнают, что Вы в войсках, то бунт может усилиться. Они начнут на Вас охоту, - сказал Намык-паша. Махмуд улыбнулся другу и сказал: -Как говорит мой тесть: «Авось не узнают». Николай Николаевич расхохотался: -Решили, Ваше Величество, понадеяться на русский авось. -Николай Николаевич, к сожалению, в данной ситуации это последнее на что у меня ещё осталась надежда, - с вздохом ответил Махмуд. – Если не удержим Грецию и они подымут восстание в Турции, то… Я даже думать не хочу о том, что произойдёт. Но если это произойдёт, дайте мне слово, что вы увезёте Анну и детей в Россию. Николай Николаевич очень внимательно посмотрел в глаза Султану. Вздохнул и сказал: -Сделаю всё, что от меня будет зависеть и даже больше. -Спасибо, - ответил Махмуд смотря в глаза дяде Коле. – Если сможете, то увезите и Ашубиджан, и Салиху с семьёй. – Глянув на Намыка, он добавил, - И не забудьте о Гюльфидан с детьми. Николай Николаевич усмехнулся и сказал: -А гарем вывозить не надо? -Нет, не надо, только мою семью, - очень серьёзно ответил Султан. – Если это произойдёт, то Абдул-Хамид останется за главу семьи. -Ты с ума не сходи, оставь мальчишку дома! – выкрикнул дядя Коля. -Нет. Абдул-Меджид поедет со мной. Ему уже семнадцать, он уже взрослый. Если меня не станет, ему управлять страной. Он должен понимать, что происходит, - жёстко ответил Султан. Николай Николаевич смотрел на Султана и понимал, что Махмуд загнан в угол, и что теперь в его руках спасение Османской Империи и сохранение трона Османов. А фактически, спасение семьи Анны. Спасение жизни Махмуда и Абдул-Меджида. Он понимал, что, если что-то случится с Махмудом, то Анна, со своей сумасшедшей любовью к нему, может и руки на себя наложить. Николай Николаевич знал, что ему предстоит путь в Санкт-Петербург, и нелёгкий разговор с министром иностранных дел и Царём. Не думал он, что на старости лет ему придется спасать Османский трон. Но ради Анны он был готов на всё. -Значит сделаем так, я поеду с Вами в Грецию и когда пойму, что там происходит, то на корабле уплыву в Санкт-Петербург. Буду просить войска и заключение мирного договора. Надеюсь, что мои заслуги ещё помнят, - вздохнув сказал Николай Николаевич. – А если забыли, то придётся напомнить… На том и порешили. Решили выезжать через два дня. Два новых полка должны были сопровождать Султана в Грецию, но полк Дживанмерта решили оставить в Стамбуле. Отпустив всех, Махмуд пошёл к себе в покои. Заир-ага следовал за ним как тень. Дойдя до покоев, Повелитель повернулся к Заиру-аге и приказал ему позвать к нему Дживанмерта. Через час молодой офицер вошёл в покои и поклонился Повелителю: -Повелитель, Вы звали? -Да, звал, - ответил Махмуд и встал из-за стола. – Дживанмерт, давай выйдем на балкон, мне нужно с тобой поговорить. Офицер последовал за Султаном на балкон, и так же, как и он, застыл с руками, сложенными за спиной. -Я уезжаю в Грецию к войскам, - без предисловий, смотря на Босфор, сказал Султан. -Мой полк будет готов завтра сопровождать Вас в Грецию, - ответил Дживанмерт. -Нет, - сказал Повелитель, поворачиваясь к офицеру. – Ты и твой полк останетесь в Стамбуле. Два других полка отправятся со мной. Тебе я оставляю самое дорогое, что есть у меня, - внимательно посмотрев в глаза Дживанмерта, Султан продолжил, - Анну и детей. Я молю Аллаха, чтобы тебе не пришлось пробиваться к морю, к кораблю, который я оставлю для них. Но если мне не получится подавить восстание, и меня не станет, то ты должен сделать всё, даже то, что невозможно, чтобы Анна и дели оказались на корабле, который отвезёт их в Россию. -Повелитель… - с испугом сказал Дживанмерт. – Как же это? Неужели восстание разгорелось с новой силой? Опустив голову, Султан сказал: -Оно и не затихало. Мы просто не говорили об этом, надеялись, что у нас получится всё остановить, но… Восстание охватило всю Грецию. Николай Николаевич едет в Россию просить помощи у царя. Я подпишу любой договор, который они мне предложат. Я должен спасти империю, - признался Махмуд. -Повелитель, позвольте мне сопровождать Вас в Грецию, - попросил Дживанмерт. -Нет. Ты спас Салиху, ты спас гарем. Я знаю, что, если дойдёт до того, что Анну и детей надо будет спасать, ты сможешь это сделать. Я не доверяю никому кроме тебя, - сказал Султан. -Но Вы могли бы оставить Мусу-агу, он бы справился лучше меня. Он знает дворец и все потайные ходы. Он смог бы вывести Госпожу и детей из Стамбула, - попытался объяснить Дживанмерт. -Муса, Заир и Намык едут со мной. Абдул-Меджид тоже поедет со мной. Муса будет охранять его, - пояснил Махмуд. – Мне надо чтобы Абдул-Меджид остался жив. Абдул-Хамиду только в Августе исполнится тринадцать лет. Ты можешь себе представить более не подготовленного претендента на трон? Он ещё ребёнок. Но если не станет меня и Абдул-Меджида, то он останется главой семьи и правителем Империи. Ты должен защищать его. Если с ним что-то случится, то следующим правителем станет Селим. Ему шесть лет. Ему ещё расти и расти. Ты можешь себе представить, что будет с Анной если это произойдёт? Она не Хюррем, Нурбану, Сафие, Кёсем и Турхан. Она очень сильная, но я не думаю, что она сможет возродить женский султанат, а значит она попадёт под влияние людей, которые захотят захватить власть. Она не сможет им противостоять, не то воспитание. Она не выросла в гареме, она способна созидать, а не властвовать. Она не сможет отдать приказ о казни. Она впала в меланхолию после того, как отдала мне «Дмитрия». Что будет с ней если ей придётся отдать приказ о казни сотен, а то и тысяч? Кто сможет её поддержать если не станет меня? – внимательно смотря на зятя сказал Махмуд. – Поклянись мне, что ты сделаешь всё, чтобы спасти её и детей. -Повелитель, я не буду клясться; но я даю Вам слово, что до последнего моего вздоха, я буду защищать Госпожу и детей. Из моих рук выпадет меч только если я буду мёртв, - смотря Султану в глаза сказал Дживанмерт. Махмуд кивнул и продолжил: -Я попросил Николая Николаевича вывезти из страны не только Анну с детьми, но и Ашубиджан, Салиху и Гюльфидан с детьми. Если они вынуждены будут покинуть страну, ты оставишь полк, возьмёшь с собой человек двадцать проверенных людей и поедешь с ними. – Увидев, что Дживанмерт пытается возразить, Махмуд сказал, - Даже не начинай. С этой минуты семья находится под твоей защитой. Я хочу услышать только то, что ты меня понял. Дживанмерт кивнул: -Я Вас понял, Повелитель. Я сделаю всё, что от меня зависит и спасу семью. -Молодец. Это то что я хотел от тебя услышать, - сказал Султан и отпустил зятя. Махмуд подошёл к столу, опустил голову и начал говорить молитву. Остановился на полуслове, подошёл к шкафу, достал саджжада (коврик для молитвы), расстелил его на полу, разулся, убедился, что он повёрнут к Мекке, и начал молиться. Последний раз он так молился, когда Эсма устроила погром в Стамбуле и подняла мятеж янычар. Тогда он был уверен, что он справится с янычарами, но сейчас он понимал, что он на грани разгрома Империи. Он наследник стольких поколений. Он на кого была возложена власть людьми, устроившими переворот и убившими его брата. Он правитель, который делал всё для своего народа, для процветания страны. В эту минуту он понимал, что на нём может закончиться Империя, которая существовала более пяти веков. Он был в ответе за то, что он не смог удержать Империю в целостности. Он понимал, что Болканы уже отходят под протекторат Российской Империи, а Греция уходила под протекторат Англии. Война за независимость, начавшаяся в 1821 году и фактически закончившаяся в конце 1829 года, давала Греции свободу. Но протокол, принятый Англичанами и признающий независимость Греции, дал Грекам новые силы в борьбе с Османами. Греки решили уничтожить Османскую Империю. И сейчас стоя на коленях, он просил Аллаха дать ему силы выдержать этот удар. Он также просил, чтобы Николай Николаевич смог добиться помощи от Русских, даже ценой потери Болкан. Ему было стыдно признаться в том, что все его реформы дающие новые силы Империи, на первых порах, подкосили её былую стойкость и силу. Он молил Всевышнего не наказывать его за его ошибки, а помочь ему в преобразованиях. Последней частью его молитвы была просьба сохранить жизнь Анне и детям. Он просил Всевышнего забрать его жизнь первой, но сохранить его голубку. Закончив молиться, он ещё немного постоял на коленях вспоминая лица отца, матушки, дяди, брата, и прося их помочь ему. Встав с колен, он убрал саджжада в шкаф, обулся и сел за стол. Через некоторое время к нему постучал Заир-ага и сообщил, что Госпожа зовёт его обедать. Улыбнувшись, он встал из-за стола и сказал Заиру, что он сейчас придёт. Зайдя в хамам он умылся и пошёл в обеденную залу обедать. Шестилетние Селим и Накшидиль уже сидели за одним столом со взрослыми. Асли-Севжи обижалась, что ей ещё не разрешают обедать с взрослыми. Махмуд как-то ей сказал, что в день её рождения, он лично придёт за ней и приведёт её в обеденную залу. Любочка посмотрела на отца и спросила: -А Вы не забудете, Повелитель? -Нет, не забуду Любочка. 20 января утром, ты и я, мы будем вместе завтракать. Я уже сказал Заиру-аге отдать распоряжение на кухне, приготовить нам самый вкусный завтрак, - ответил отец. Любочка обняла его за ноги и смотря ему в глаза сказала: -Я люблю Вас, Повелитель. Подняв дочку с пола, Махмуд поцеловал её щёку и сказал: -Я тоже тебя люблю, малышка. Любочка обхватила его за шею и поцеловав в щёку прошептала: -Я люблю Вас, папочка. У Махмуда на глаза навернулись слёзы. Войдя в обеденную залу, Махмуд увидел свою семью. Анну, Петра Ивановича, Николая Николаевича, Ашубиджан-султан, Абдул-Меджида, Абдул-Хамида, Селима и Накшидиль. Джеври-калфа, будучи женой Николая Николаевича, могла присоединиться к трапезе, но она никогда не позволяла себе переступить эту черту. Как всегда, Махмуд сел во главе стола. Анна сидела напротив него. Мужчины сидели рядом с ним, а женщины рядом с Анной. Обед был превосходным. Все получали удовольствие от еды и компании. Но Анна всё время посматривала на Махмуда. Махмуд знал, что она ещё ничего не знает. Он попросил всех ничего никому не рассказывать. Но как можно было спрятать приготовления к походу во дворце, где проживало почти четыре тысячи человек не считая охраны. Махмуд понимал, что ему предстоит разговор с Анной, он очень его боялся. Он не мог себе представить её реакцию на свой отъезд. После обеда все разошлись по своим покоям. Анна провела ещё часа два с детьми. К восьми вечера началась подготовка ко сну детей. В девять все были в своих кроватках, и Анна вернулась к себе. Махмуд решил оттянуть разговор как можно дольше. Когда Анна вошла в хамам, то она была очень удивлена, весь хамам был уставлен свечами. На всех поверхностях лежали лепестки роз, по углам стояли вазы с белыми тюльпанами. Анна очень удивилась ведь до годовщины свадьбы оставалось меньше двух недель. Ей стало любопытно, что же такое хочет отпраздновать Махмуд. Она начала раздеваться, когда в хамам вошёл её муж. Махмуд был одет в шаровары и халат. Анна знала, что под шароварами у него было шёлковое исподнее. Она как-то у него спросила, почему он всегда носит шёлковое исподнее. Он пожал плечами и сказал, что с детства так было и он просто привык. Анна потом узнала, что только высшая каста, богачи, могли позволить себе шёлковое исподнее. Но она за столько лет так и не привыкла к шёлку, она по старинке носила льняное исподнее. Да и детей одевала также. Войдя в хамам, Махмуд сразу же подошёл к Анна и начал помогать ей раздеться. Как только она осталась в нижней рубашке, Махмуд разделся сам. Анна только взглянула на него и поняла, что её муж не просто готов что-то отпраздновать, но он может взорваться если они не станут едины. Поцелуи и ласки были поспешны и только после того, как он вошёл в неё, он смог найти немного покоя и расслабится. Как всегда «Я люблю тебя» прозвучало одновременно, и как всегда они танцевали свой танец любви сначала в хамаме, потом в ване, следом была постель, и только под утро, когда Анна и Махмуд были готовы уснуть, Махмуд сказал: -Я завтра уезжаю в Грецию. Абдул-Меджид едет со мной. Весь сон, который медленно подбирался к Анне, улетучился. Анна резко села на кровати и повернулась к мужу: -Как уезжаешь? Зачем? Ты же мне сказал, что ты никуда не поедешь. -Я должен, - спокойно сказал Махмуд. -Кому ты должен? – спросила Анна. -Моим предкам и нашим детям. Я должен попытаться спасти Империю, - ответил Махмуд. -Ты не можешь это сделать из Стамбула? – внимательно смотря на мужа, спросила Анна. -Я сделал всё, что я мог в Стамбуле. Я должен ехать. Дживанмерт остаётся с тобой. Дядя Коля уезжает в Россию. Если у меня ничего не получится, то тебя с детьми вывезут в Россию. На твоё имя в Швейцарском Банке открыт счёт. Счёт открыт на имя Анны Петровны Васильевой. Я положил на него десять миллионов золотом. Ты увезёшь детей в Знаменское и останешься там пока тут всё не успокоится. Если меня не станет, то Абдул-Меджид станет султаном. Или ты увезёшь с собой будущего султана, - видя испуг в глазах Анны, Махмуд погладил её плечо. – Ты должна успокоиться. Ты должна сохранить будущее Империи. Я приказал, чтобы с тобой и детьми вывезли Ашубиджан, Салиху и Гюльфидан с детьми. Пока я не вернусь, ты за всё в ответе. -Махмуд… нет… я не могу. Ты не можешь меня оставить. Если всё так плохо как ты говоришь, то отрекись от престола и давай уедем все вместе, - со слезами на глазах сказала Анна. -Нет. У меня есть ещё один шанс. Если Русские помогут, то даже потеряв Грецию и Балканы, я сохраню Империю. Я должен попытаться, - объяснил Махмуд. – Скажи, что ты меня поняла. Скажи, что ты сделаешь так как я тебя попросил, - попросил Махмуд Анну. Анна смотрела ему в глаза и у неё по щекам катились слёзы. Она начала качать головой и отнекиваться, но Махмуд был непреклонен. -Анна, пожалуйста не упрямься. Позволь мне уехать зная, что ты будешь в безопасности. Позволь мне знать, что с детьми всё будет в порядке, - тихо говорил Махмуд. -Махмуд… Пожалуйста позволь мне поехать с тобой, - сказала Анна. -Нет. Ты нужна детям. Не забывай, что ты в первую очередь мать, а только потом жена. Ты должна защитить детей, - сказал Махмуд и сев в кровати, притянул Анну к себе. – Я даю тебе слово, что я сделаю всё что только будет от меня зависеть, чтобы вернуться к тебе. Даже если ты уедешь в Россию, я найду тебя и там. Анна, прижавшись к мужу, плакала навзрыд: -Почему ты султан, а не простой лодочник? Почему ты не хочешь отказаться от власти и быть со мной? Почему я должна оставаться одна? -Потому, что ты меня любишь. Потому, что мне доверили мой народ и страну, и ты делишь со мной бремя этой власти. Но сейчас, я должен попытаться спасти Империю, а ты должна спасти будущее не только нашей семьи, но и Империи, - спокойно говорил Махмуд прижимая Анну к себе и гладя её по спине. Они не помнили, как долго они ещё сидели так. Они так и не смогли уснуть до самого утра. Анна дала слово Махмуду, что она сделает всё чтобы спасти не только детей, но и будущее Империи. А Махмуд поклялся, что он вернётся. Через день Анна провожала Махмуда и Абдул-Меджида. Абдул-Меджид поцеловал её руку и прикоснувшись к ней головой попросил материнского благословения. Анна благословила его. Когда юноша поднялся с колен, она обхватила его за плечи и прижала к себе. Через ком в горле она сказала: -Сыночек, я буду тебя ждать. Пожалуйста возвращайся… Абдул-Меджид улыбнулся, обнял Анну и сказал: -Мама, я обещаю вернуться. Вы же ещё меня не женили, а бабушка Ри сказала, что без этого я не обойдусь. Анна улыбнулась, кивнула и сказала: -Это точно. Без этого ты никуда не денешься. Анна проводила своих мужчин до самых ворот дворца. Дживанмерт не позволил ей выйти за ворота. Только через четыре месяца Анна снова увидела Махмуда и Абдул-Меджида. После того как Махмуд уехал, Анна собрала совет. Великий Визирь не был удивлён, он знал, что Анна не будет сидеть в гареме или своих покоях, а будет помогать Махмуду управлять страной. Войдя в тронный зал, Анна подошла к трону, но не поднялась по ступенькам, а встала у его подножья. Посмотрев на всех, она сказала: -Пока Повелитель в отъезде, я хочу знать всё, что происходит в столице и в стране. Увидев возмущённые взгляды, она обвела всех своими взглядом и сказала: -Значит так, я не Хюррем, и вам незачем меня бояться. Но… Я не позволю вам уничтожить то, чего Повелитель добивался столько лет потом и кровью. Бендерли Селим Сирри-паша, вы как Великий Визирь отвечаете за все отношения с иностранными государствами. Я хочу знать, о чём говорят послы, и какие бумаги присылают нам. Адмирал Дамад Гюрджю Халил Рифат-паша, вы грузин, я русская, но мы оба служим Османской Империи. Вы обязаны обеспечить безопасность наших морских границ. Я не хочу слышать, что корсары захватывают корабли. Я приказываю вам, убивать всех на месте, без суда и следствия. Я требую наведение порядка на морях. Коджа Хусрев Мехмед-паша, вы отвечаете за армию, оставшуюся на территории Турции. Что хотите то и делайте, но, если войска придут в расстройство до возвращения Повелителя, я лично прикажу отрубить вам голову. Анна обращалась ко всем стоящим перед ней мужчинам и каждому были даны точные указания и срок для выполнения её приказов. Великий Визирь потихоньку улыбался. Он не видел перепуганную женщину с расстроенными нервами. Он видел Великую Султаншу. Женщину готовую своим телом закрыть Повелителя. Женщину, которая не позволит никому уничтожить труд её мужа. Когда понадобилось принять послов, Бендерли Селим Сирри-паша пришёл к Хасеки-Султан и попросил её принять Английского и Французского послов. Она блестяще справилась с поставленной перед ней задачей. Для приёма послов, в тронной зале у подножья трона поставили высокое кресло с пуфиком для ног. Её Величество восседала на нём, и даже видавший всё французский посол признал, что Султанша обскакала его, да так, что, уходя из дворца он не знал, что сообщать в Париж. Все предложения Парижа были отвергнуты, да так, что посол не понял как. Анна сидела на своём троне, а перед ней стоял Английский посол. Он уже битый час доказывал Султанше, что предложение Англии было выгодным Османской Империи. За день до приёма, Бендерли Селим Сирри-паша объяснил Анне все подводные камни предлагаемого договора. Анна выслушала посла с улыбкой, и не вставая со своего трона сказала: -Можете забрать ваше предложение. Османскую Империю оно не устраивает. -Но почему? – удивлённо спросил посол. -А вот почему… - и Анна перечислила все проблемы, которые, по её мнению, были в договоре. Когда она закончила перечисление, Великий Визирь улыбнулся, Анна нашла ещё один подводный камень, который он не заметил. Посол повторил ещё раз предложение, и Анна во второй раз его отвергла. Когда посол в очередной раз начал перечислять выгоды предложения, все подпрыгнули, потому что от дверей в тронную залу раздался голос Повелителя: -Вам надо проверить слух, господин посол. Хасеки-Султан уже дважды отвергла ваше предложение. А так как она представляет здесь Нас, то значит Мы отвергли ваше предложение. Увидев Султана, посол поклонился. Он понял, что Османы не подпишут договор. По всем странам разлетелась информация, что в Турции появилась новая Хюррем. Видя реакцию Анны на появление мужа, Великий Визирь очень быстро выпроводил посла и испросил разрешение у Султана окончить совет. Махмуд одним кивком головы отпустил всех. Он не видел кто и как ему кланялся, потому что он смотрел только на Анну. Когда двери в тронную залу закрылись, то в ней остались только Анна и Махмуд. Анна сидела на своём троне и не могла встать. Из её глаз катились слёзы. Махмуд медленно, как пантера, подходил к ней. -Я уезжаю на четыре месяца, а ты захватываешь мой трон, и превращаешься в султаншу из прошлого, - с очень строгим лицом сказал Махмуд. Анна продолжала молчать. У неё всё больше и больше катились слёзы. Когда Махмуд подошёл в плотную к её креслу, она каким-то чудом смогла себя поднять из него, и упала в объятья мужа. -Где ты был? – со слезами в голосе спросила Анна. – Хоть бы одно письмо написал… Я уже отчаялась… -Не плачь. Я уже дома. Со мной всё хорошо. Абдул-Меджид тоже здоров. Все вернулись целы и невредимы. Дядя Коля прислал записку, что переговоры идут очень хорошо, - сказал Махмуд. -Я знаю. Он мне тоже написал, - ответила Анна. Всхлипнув, она ещё ближе прижалась к мужу. Вдохнув его запах, она спросила, - Когда последний раз ты был в хамаме? Ты пахнешь потом. Махмуд рассмеялся: -Вот теперь тебе будет чем заняться, а то пока меня не было ты бездельничала, - добавил Повелитель. Анна рассмеялась через слёзы: -Да уж, бездельничала. Ты пропустил три дня рождения. Арише уже четыре, Кемаледдину три, а Абдул-Меджиду тринадцать. Он переехал в покои на мужской стороне. -Действительно? – спросил Махмуд. Анна кивнула: -Действительно. 30 Августа въехал в свои новые покои. Он счастлив. -Я всем привёз подарок, - сказал Махмуд. -Какой? – спросила Анна. -Я привёз детям двух щенят Самоедов. Они такие смешные. Им по три месяца. Я имён им не давал, пусть дети назовут, - с улыбкой сказал Махмуд. -Ты не мог им собаку в Стамбуле купить? – спросила Анна, поворачиваясь к выходу из залы. -Мне их подарили. Говорят, что они великолепные охранники и обожают детей, - пояснил муж. Так разговаривая о собаках, они дошли до покоев Повелителя. Потом было купание, обцеловывание детей, семейный обед, представление всех достижений за последние четыре месяца. Посиделки в игровой комнате с книжкой, и укладывание спать. И следом за этим, была ночь любви и воссоединения. Анна и Махмуд решили, что если что-то и произойдёт в эту ночь и будут какое-то последствие, то они примут его с радостью. Никто не пришёл утром будить Повелителя. И даже когда дети начали требовать маму, то Ашубиджан-султан придумала игру, чтобы они забылись на немного. -Я помню Джесура (Смелый) и Садика (Верный). Я помню, что их принёс папа, но я не знала, что он привёз их из Греции, - сказала Армаан. -Как ты можешь помнить, тебе же за месяц до папиного возвращения исполнилось четыре года, - с улыбкой ответила Анна. – Папа тогда по пол дня с вами в детской проводил. Он так за вами соскучился… -Вася вернётся самое позднее через месяц, и он же не на войну едет, - сказала Армаан успокаиваясь. -Вот видишь, всё не так страшно как сразу кажется, - сказала Анна. -Вы правы, маменька, - вздохнув сказала Армаан. – Мне, наверное, надо извиниться перед Васей. Анна рассмеялась: -Не надо. Он прекрасно понимает, что ты беременна. Сейчас тебе всё будет прощаться. Но не злоупотребляй, - добавила Анна. Армаан кивнула. Утром, на рассвете, Василий уехал в Петербург. Ариша не смогла проводить мужа, ей было плохо. Но Анна проводила зятя до кареты и произнесла короткую молитву вдогонку, прося Аллаха поскорее вернуть его домой.