Он не поверил своим глазам...

Ашубиджан-султан ехала в маленький домик на берегу Босфора не зная, что она там увидит. Вернее, она знала, что она увидит отрешённые глаза Повелителя… нет, не Повелителя, не Султана. Она ехала спасать, вернее приводит в чувство Махмуда. Она так редко называла его Махмудом, что даже сейчас, после смерти Анны, она думала о нём как о своём господине. Но она знала, что сейчас Повелителю нужна не бывшая рабыня, его первая женщина, не мать его дочери; сейчас ему нужен был друг. Преданный и верный, готовый пройти с ним через все потрясения и страдания. Она не понимала, почему на её долю выпало быть первой и последней женщиной в жизни Махмуда. Но она знала, что без её поддержки он не сможет пережить смерть Анны. Анна не была рабыней, купленной в гарем, Анна была свободной женщиной принявшей решение войти в гарем и разделить судьбу всех женщин, живущих в гареме. Но Анна смогла сделать то, что не удалось никому до неё, разве что Хюррем, она стала смыслом жизни Султана. Она стала воздухом, которым он дышал, и кровью, текущей в его венах. Она стала единственной во всех смыслах, не только законной женой и матерью всех его наследников (хотя старших двух Шехзаде она не родила, но стала им родной матерью), она стала частью души Махмуда. Ашубиджан помнила тот день, когда Безмиалем прикоснулась к душе Повелителя и стала частью эго души. Но даже через столько лет, Ашубиджан не могла понять, когда Анна заполнила всю душу Махмуда собой, и стала смыслом его жизни. Она помнила двадцатипятилетнюю девушку, которая смогла перевернуть с ног на голову не только гарем, но и весь дворец. Девушки в гареме смеялись говоря, что Анна слишком стара чтобы нравится Султану. В двадцать пять лет девушку либо отправляли в старый дворец (дворец плача), либо она становилась калфой (служанкой), либо её выдавали замуж за какого-то чиновника, приближённого к султану. А тут в гарем пришла светловолосая двадцатипятилетняя красавица и начала наводить свои порядки. Ашубиджан несколько раз пыталась остановить эти разговоры и слухи, но Хошьяр подогревала их, и всякий раз мешала Анне. Ашубиджан-султан вздохнула и посмотрела в окно кареты. -Госпожа, вам плохо? – спросила озабочено калфа сидящая на против старушку. -Нет, Айгуль, мне не плохо. Мне просто очень больно и грустно думать о том, что происходит с Повелителем, - ответила Ашубиджан не поворачивая головы. – С того для как Анна вернулась во дворец, Повелитель с ней не расставался, - тяжело вздохнув добавила султанша. Посмотрев на молодую девушку, она продолжила, - Повелитель очень сильно любит Анну, и сейчас, когда она ушла, я даже представить себе не могу, что будет с ним. -Говорят, что он ничего не ест и не спит, - тихо сказала Айгуль. Вздохнув и кивнув, Ашубиджан сказала: -Да, Заир-ага сказал, что Повелитель не встаёт с кресла, которое стоит рядом с кушеткой, на которой умерла Анна. -Госпожа, а вы сможете ему помочь? – спросила калфа. -Я нет, а Анна сможет, - ответила султанша. Калфа с испугом посмотрела на свою госпожу и попыталась что-то сказать, но с её губ не вырвалось и слово. -Успокойся, Айгуль, я не сошла с ума, - с улыбкой сказала Ашубиджан. – Я везу письмо Повелителю, написанное Анной незадолго до её смерти. Она знала, что Повелитель уйдёт в себя и попросила меня передать ему её послание. Я молю Аллаха, чтобы Повелитель послушался совета, который оставила для него Анна. -Он послушает, - чуть ли не крикнула молодая девушка. – Повелитель так сильно любил Хасеки-Султан, он просто обязан прислушаться к её последней просьбе. Ашубиджан смотрела на молодую девушку и улыбалась, она подумала, что калфа ещё так молода, что не знает, что не всё можно исправить одним письмом. Но султанша надеялась, что письмо и её уговоры смогут повлиять на Махмуда. «О, Аллах, дай мне силы убедит Его жить,» продолжила свою молитву султанша. Когда карета остановилась перед домиком, Заир-ага открыл двери в домик, и замер с опущенной головой. Евнух помог Ашубиджан-султан выйти из кареты. Она сразу же подошла к хранителю покоев. -Как Повелитель? – спросила она верного слугу. -Без изменений, - ответил Заир-ага не поднимая головы. -Проводи меня к нему, - сказала султанша. Заир кивнул и пошёл впереди Ашубиджан-султан показывая дорогу. -Заир-ага, прикажи чтобы приготовили чай со сладостями. Пока мы будем разговаривать, пусть сварят суп, спекут свежие лепёшки, и приготовят настоичку, - отдала распоряжение султанша, подходя к дверям на веранду. Заир-ага только наклонил голову в знак того, что он всё понял. Оставив Ашубиджан у дверей на веранду, он ушёл. Ашубиджан прикрыла глаза, и очень быстро произнесла молитву. Открыв глаза, она переступила порог на веранду. То, что она увидела её потрясло. Махмуд сидел в кресле, но это не был Султан, это был измождённый сгорбленный седой старик. Ни на голове, ни на лице Махмуда не было ни одного чёрного волоса. Его осунувшееся лицо было лицом смерти. Всегда гордо посаженная голова, свисала на грудь. Сильные тонки пальцы, которые ещё месяц тому назад сжимали рукоятку клинка, свисали с подлокотников кресла костлявыми кистями. У Ашубиджан перехватило дыхание и она, чтобы остановить вскрик, прикрыла рот ладонью. Она подумала, что, если бы они встретились на улице, она никогда бы не узнала бы в этом старике величайшего правителя Османской Империи. Постояв какое-то время пытаясь остановить наворачивающиеся слёзы, султанша сделала несколько шагов к креслу, остановилась и поклонившись Султану сказала: -Повелитель, я привезла Вам письмо от Хасеки-Султан. Ей показалось, что Махмуд спит и не слышит её. Она сделала ещё несколько шагов и медленно положила руку на плечо Султану. Махмуд вздрогнул, но не поднял головы и не открыл глаза. -Повелитель, я привезла Вам письмо от Анны, - тихонько сказала султанша. Очень медленно Султан поднял голову, открыл глаза и посмотрел на Ашубиджан. Так же медленно отвернувшись от неё, он посмотрел на море: -Анна умерла… Ашубиджан-султан не узнала голоса Повелителя. Это был не голос способный остановить разъярённую толпу, это был шёпот измождённого старика. Султанша проглотила комок в горле и через наворачивающиеся слёзы сказала: -Повелитель, Анна написала письмо за несколько месяцев до смерти, и передала его мне через Шехзаде Абдул-Меджида. -Абдул-Меджид не Шехзаде, он Султан, - смотря на Босфор сказал Махмуд. -Повелитель, пока Вы живы, Абдул-Меджид Ваш наследник, - попыталась объяснить султанша. -Я умер… - так же тихо сказал Султан. – Разве можно жить без сердца? -Да, мой Господин, Ваша душа умерла, но Вы ещё живы. Пожалуйста прочтите письмо от Анны. Это её последняя просьба к Вам, - протягивая маленький свиток, сказала Ашубиджан-султан. Махмуд повернул голову к султанше и посмотрел на свиток в её руке. Она протянула его Султану. Махмуд медленно протянул руку к свитку, взял его и медленно развязал. Так же медленно он развернул его и начал читать. Через несколько минут по его осунувшемуся лицу потекли слёзы. Султан закрыл глаза и медленно свернул письмо. Достал платок и вытер лицо и глаза. Глубоко вздохнув, он сказал: -Прикажи принести чай и лепёшку. -Я уже приказала, - ответила султанша. -Ты читала письмо? – не поворачивая головы спросил Султан. -Нет, мой Господин. Анна попросила меня принести Вам письмо и напоить Вас чаем, - ответила Ашубиджан. -Анна… - тихо протянул Махмуд. – Анна… Целый год на меленькой пристани, где много лет тому назад повстречались лодочник и учительница, каждый день видели старика, одетого в чёрный халат и чалму, сидящего в кресле. Возле пристани всегда стояла карета, в карете сидела богато одетая старушка. Возле кареты стояли четверо бостанджи, и сидел на маленьком стульчике второй старик. Когда солнце поднималось к зениту, старушка выходила из кареты. Старик, сидящий возле кареты, разжигал на камнях костёл и ставил на него чайник. Когда вода закипала, старик заваривал чай и доставал из корзины лепёшки. Старушка ставила две чашки на поднос, а бостанджи приносили раскладной столик к старику на пристани. Старушка ставила поднос на столик и наливала чай. Разломив лепёшку, она подавала чай старику в чёрном. Убедившись, что он начинал пить и есть, она садилась на принесённый бостанджи стул и начинала есть. Чаще всего их трапеза проходила в полном молчании. Старик смотрел на край пристани не отрывая взгляд. Но сегодня был другой день, день, когда старик хотел что-то сказать. -Я стоял вон там почти у самого края… А она была такая весёлая… быстрая… и нахальная… Её глаза так горели… Она мне не поверила, да ещё и рассмеявшись представилась царицей Екатериной, - Султан говорил очень медленно. Было видно, что это воспоминание вызывает у него боль. Ашубиджан слушала его не прерывая, она понимала, что Махмуду нужно было выговориться. А Махмуд говорил не потому, что ему нужно было рассказать историю знакомства с Анной, а потому, что он не мог молчать. Завтра была годовщина смерти Анны. Уже целый год его голубка летала по райскому саду и ждала его. А он продолжал жить потому, что она ему приказала жить. -Завтра поедем на могилу к Анне, а потом приедем сюда, - сказал Султан. -Да, мой Господин, - ответила султанша. Анна была похоронена в тюрбе (гробница) Абдула-Хамида Первого, рядом с матерью Махмуда. К тому моменту как возле тюрбы остановилась карета Махмуда, там уже были все дети и старшие внуки. Не было только Екатерины, она была дома с двухмесячной Анной, самой младшей внучкой Султана. Молодая женщина переживала, что не сможет проведать могилу свекрови, а Кемаледдин её успокаивал и говорил, что могила никуда не денется, и Катюша сможет её навестить, когда перестанет кормить дочь. Когда двери кареты открылись, все дети преклонили головы перед отцом. Махмуд неуверенной поступью пошёл к тюрбе. Абдул-Меджид как тень следовал за отцом. Абдул-Хамид шёл следом за ними и всё время оборачивался в сторону Селима. Селим только кивнул и продолжил идти следом за отцом и братьями. Абдул-Хамид чуть притормозил и сравнялся с Селимом. -Отец так сдал… - тихо сказал Абдул-Хамид. -Я же тебе писал, - ответил Селим. Абдул-Хамид кивнул: -Я знаю, но я не ожидал, что настолько. -Это уже ничего, а было вообще плохо. Мы не думали, что он и месяц проживёт после маминой смерти, - со вздохом сказал младший Шехзаде. Абдул-Хамид покачал головой и тяжело вздохнул. На могиле у Анны провели молебен. Муфтий сам приехал чтобы помянуть Хасеки-Султан. После молебна во дворце накрыли поминальный обед, но Махмуд только выпил стакан шербета и отломил кусок лепёшки. Он не мог находиться во дворце, его тянуло на пристать. Он был уверен, что только там он сможет обрести покой. Никто не обратил внимание не подъехавшую карету, никто не обратил внимание на старика, севшего в кресло на пристани. Никто не обратил внимание на белую голубку, пролетевшую над пристанью и севшую перед стариком. Никто не обратил внимание на то, что старик что-то начал говорить голубке, и она, взмахнув крыльями, села на его колени и дала себя погладить. Согда солнце начало катиться за горизонт, Ашубиджан-султан медленно подошла к Султану и сказала, что пора ехать домой. Махмуд не ответил. Ашубиджан подошла ближе к Махмуду и увидела, что у него спокойное одухотворённое лицо. Она была уверена, что он спит. Султанша дотронулась до плеча Повелителя и его голова повисла. Ашубиджан не вскрикнула, но она поняла, что Махмуд ушёл. Ушёл ровно через год после Анны. Солнце медленно катилось на запад, день заканчивался и новый день будет уже без Великого Султана. Махмуд Хан Второй, великий преобразователь, Правитель сумевший разогнать янычар, строитель и созидатель, тихо ушёл на встречу своей голубке. Похоронили Султана на следующий день утром. Пока шла процессия к могиле, над процессией кружила голубка.

Эпилог

По приказу Абдул-Меджида Второго вокруг могилы Махмуда Второго начали строить тюрбу. Через год тюрба была закончена. На следующий день после открытия тюрбы, дети пришли проведать могилу отца. Над входом в тюрбу Махмуда сидела белая голубка. Высоко в небе над ней кружил белоголовый орёл. Вдруг орёл резко кинулся вниз, все были уверены, что он сейчас убьёт голубку. Все начали махать руками и кричать, пытаясь напугать птичку, чтобы она улетела, но голубка не двигалась с места. Она просто смотрела на кричащих людей. Орёл тоже не испугался крика и сел рядом с голубкой. Голубка придвинулась к орлу, и они застыли, смотря на стоящих в недоумении люде. Через мгновение они исчезли. На мавзолее Махмуда Хана Второго очень часто видят белоголового орла, сидящего рядом с белой голубкой. Говорят, что если над молодой парой в день их свадьбы пролетят белоголовый орёл и белая голубка, то они будут жить в любви и согласии долгие годы. А ещё говорят, что в беседке в саду дворца, поздней ночью, в свадебную ночь, когда полностью расцветает лилия Шарона, можно увидеть лодочника и учительницу танцующих вальс. Только те, кто нашёл свою настоящую любовь, могут их увидеть. А вы верите в это?