Кордицепс

      Океан бушевал ночь и день, съедал песочные берега и размывал горизонт. Небо и вода сливались друг в друга. Сквозь тучи не было видно ни звёзд, ни солнца.       Вонь в храме становилась не так заметна. Дышать было легче. Срощенных в одно уродливые лица Микологов становились привычны.       Они рассказывали о прошлом. Что было, что стало, что может быть и будет.       Копатель спор степенно покрывался странной фиолетовой плесенью, что росла на потолке и столе. Соискательница брезговала к ней прикасаться.       — То, н-над чем мы работаем…       — Покажется странным.       — Но оно… оно…       — Нам поможет.       Большая часть того, что они бормотали, было непонятным. Похоже на лепет лунатика, говорящего бред. Полая чушь, озвучиваемая только для того, чтобы заполнить тишину.       Но Соискательница не перебивала учёных. Иногда они за работой рассказывали ей кое-что интересное. Например, о неком Карноффеле, после воздействия которого на мир придёт забвение. Говорили про дьявола, внушавшего Переписчикам враждебность.       Под монотонный шорох пилы Соискательница прикрыла глаза, погружаясь в пелену воспоминаний.       На её Родине, на Той Стороне планеты, одна из знакомых гадала на картах Таро. Рискованное занятие: за знание будущего она откупалась своей жизненной энергией, вскоре и вовсе умерла. Таро сожгли, а память о старушке с впавшими глазами и скрипучем голосе осталась.       Дьявол по её памяти означал соблазн. В некоторых случаях — обман, скрытую, намеренную ложь.       Это ни имело ничего общего с действительностью. Бредням Микологов Соискательница не верила, но прислушивалась. Однажды даже спросила, отколе они появились.       — Нам не рады в других местах.       — Н… нас гнали с…       — Многих земель.       — И лишь з-здесь мы нашли…       — Тишину.       Что-то подобное она ловила со слухов, приносимых ветром с ближайших поселений. Люди были рады, что Микологи скрылись на отшибе земель Зверей, дальше от общества и деревень.       Соискательница протёрла глаза. Ностальгия захватывала разум голодным волком, усталость сковывала плечи и нурила голову. Сну способствовала погода, скрывавшая луну за тёмными тучами.       Седмицу назад Соискательница одолела Гримору и её последователей. Это стоило многих бессонных ночей и времени на усиление карт. После первых пяти раундов заболела голова, спустя ещё четыре затряслись руки. Ближе к победе начинали закатываться глаза от мозгового штурма и изнеможения.       Оставалось три Переписчика. Сердце уже предвкушало боль, слёзы и переутомление.       Но это того стоило. Власть, сила, бессмертие — всё то немного, что даёт статус Великого. Ради этого стоило сойти с ума.       Микологи смотрели бешенными глазами и дышали тяжело, но держали инструменты ровно. Двое пар зрачков разного размера остановились на Соискательнице и протянули работу.       — Т-твоя… карта.       — А теперь уходи.       В этот раз пятна были не фиолетовыми, а красными. Будто истинно резали животное, а не бумагу.       Впрочем, это было не важно. Споровые мыши, покрывшиеся плесенью, имели по два очка здоровья и атаки. И это интересовало Соискательницу больше, чем ватные ноги, больное горло и колющие виски.