Фармацевт

Уже так далеко, уже так близко. А где они вообще и откуда пришли? Опять сплошные вопросы. И опять ни одного ответа. Потерялись во времени, забыли сами себя, чувствовали только жуткую усталость и нестерпимую тяжесть в ногах. Крепко держа друг друга за руки, они петляли по бескрайнему лесу. Хотя, может быть он не такой уж и бескрайний, а всё это просто иллюзия, просто мираж, обволакивающий их, и заставляющий верить в самое страшное, когда уже думать не о чём не хочется. Каждый шаг, каждое движение - это очередное тяжёлое, непереносимое испытание. Долго ли уже бредут по мерзкому осеннему лесу? Долго ли сбивают в кровь босые ноги о сучья и корни старых, дряхлых, давно засохших деревьев? Давно помутневший разум рисует страшные картинки и видения. А они слепо верят, а они наивно боятся того, чего нету. И вот сейчас, изнемогая от холода, они сжимаются в беспомощный ком, прогибаясь под тенями тяжёлых, чёрных ветвей, которые словно лапы, зовут в плен, сжимая воздух и уменьшая пространство. Кажется, что эти гигантские, осыпавшиеся сверху змеи обволокут твоё тело и навсегда отправят в царство вечной тьмы и нестерпимых мучений. Идти уже нету сил, просто сдают нервы, просто душа замерзает изнутри, парализуя тело. Из глаз реками текут слёзы, какая уже разница - пусть текут. Тяжёлые, солёные капли моментально впитываются в пересохшую кожу лица, оставляя влажные лабиринты. Взгляд затуманенный, непонятно откуда взявшаяся густая дымка отбирает последний кислород, словно вор, жаждущий твоей смерти. А может это она и есть - та, которую ты так долго ждала, и уже готова упасть в её холодные объятия, только бы не испытывать этого ужаса. Только среди убивающей полутьмы густой, серой дымки ты ощущаешь чью - то ледяную, дрожащую руку, вцепившуюся в тебя, и неистово перебирающую твои костлявые пальцы. Это единственное, что держит тебя здесь, среди этого страшного то ли леса, то ли кольца ада. С каждым разом порывы ледяного ветра усиливаются, высасывая из уже итак изнеможённых тел остатки энергии и сил. Это не похоже на осень, это похоже на безжалостную морозную зиму, обжигающую полуобнажённое тело ороговевшими руками. Что - то колючее и мелкое летит в лицо, поток чего - то стремительного, жаждущего твоей смерти. Хочет ранить, сделать больно, лишить последнего шанса на нормальное существование. Да, именно, на СУЩЕСТВОВАНИЕ, право жизни ты давно уже лишилась, давно поняла, что как было раньше, уже никогда не будет. Всё то, что ты так долго и старательно строила, в один момент рухнуло, раскололось, разлетелось. Теперь только его осколки враждебно летят на тебя, пытаясь убить. Хотя, может быть они пытаются помочь? Но ей больше не нужна их помощь, она больше в ней не нуждается, разуверилась, разубедилась. Один раз брошенная женщина, уже никогда не позволить быть брошенной дважды. Теперь единственный, кому ещё она может доверять - она сама. Слишком много натерпелась, слишком много перенесла боли и разочарований. Ей никто не нужен, она больше не вернётся. Никогда. Хотя нет, не сейчас. Она должна спасти его, того, кто сейчас так доверчиво прижимается к её руке, в надежде на поддержку, прямо как к родной матери. Галя никогда не чувствовала себя кому - то нужной. Она никогда не чувствовала себя мамой, а теперь и никогда и не почувствует. При воспоминании о собственном сыне - маньяке становится тошно. Ну что же, значит не судьба, значит ей не суждено быть на земле настоящей женщиной. Суждено быть лишь победителем или жертвой. Главное обезопасить это маленькое лохматое чудо, а потом уж и с собой можно разбираться. Опять нестерпимая боль, и опять тяжёлая ладонь полковника с силой сжала руку парня. " Опять, Господи, только не это! Неужели я понемногу схожу с ума ". В конвульсиях опускаешься на холодную, сырую землю. Она словно чёрный, безмерный океан, захватывает тебя в свои тёмные, безжизненные владения. Начинаешь хаотично трястись, пытаешься вырваться из вакуума, которого просто не существует. Пытаешь пробить стену, которой нет. Что - то несуразно кричишь, только раздражая обстановку этого страшного на твой взгляд места. А что - то чёрное, страшное, худощавое, с белыми как снег глазами склонилось над тобой и уже совсем близко, почти касается своими костлявыми пальцами твоего лица. Пытаешься отбиться, но руки проходят сквозь это страшное чудовище. А он сжимает тебя всё сильнее и сильнее, пытаясь утихомирить, пытаясь...Что? Да! Он не хочет причинить тебе вреда, он просто пытается тебя успокоить, пытается сковывать твои движения, как в псих - больнице. Что - то говорит на ухо. Глаза видят безжалостное создание, а сердце ощущает что - то родное и близкое. Вдруг начинаешь успокаиваться и просто даешь возможность делать этому созданию с тобой всё, что оно захочет. - Галина Николаевна, тише, все хорошо, это я, Иван. Вы чего такое делаете? Не надо, я не смогу один. Очнитесь же вы. - Шепчет парень тебе на ухо, уже заливаясь слезами. Не на шутку перепуганный, он сильно - сильно обхватил тебя руками, крепко прижимая к себе. Чуть ли не душит тебя в своих объятиях, уже не хватает кислорода. - Вань, - хриплый женский голос вперемешку с сильным кашлем, - отпусти, хватит, - он аккуратно опускает тебя себе на колени, убирая с твоего запотевшего лица пряди волос. Успокаивающе проводит кончиками пальцев по голове. А ты только тяжело дышишь, с силой сжимая опять пульсирующее место укола. Яд начал действовать, и это значит только одно - конец совсем близко. - Галина Николаевна, я боюсь, боюсь за Вас, боюсь за себя. Давайте больше никуда не будем идти? Я больше не могу смотреть как Вы мучаетесь и не знаю что делать, когда Вы опять так себя ведёте. - Вань, я все понимаю, но так нельзя, мы не должны сдаваться, - Галина прижала к себе трясущегося от холода программиста, пытаясь согреть. - А вы уверенны, что мы идём не в глубь, что мы идём к выходу? Конечно не уверенны. И ведь лучше оставить всё как есть, чем идти и сделать ещё хуже? - уже хрипел Иван, потеплее заворачиваясь в старую махровую куртку. У не было ни сил, ни желания, ни энергии идти дальше. Ужасно хотелось спать. Уже даже чувство голода отступило на дальний план. Только глаза слипались, заставляя парня проваливаться в мир тревожных сновидений. Уже позабыв обо всём, он положил голову на плечо полковнику, и покрепче прижавшись к женщине, прикрыл глаза. - Эх, Иван, - Галя посмотрела измученным взглядом на сопящего рядом парня, - спи, спи. Тебе полезно. - А полковник молча сидела на холодной земле, щурясь от резкого ветра, и неотрывно всматривалась в глухую чащу непролазного леса. - Коля, срочно звони Антоновой, пусть она вертолётчиков подтянет. Территория большая. Я боюсь мы можем не успеть. Андрей! - Сергей подозвал к себе одного из ОМОНовцев. Бери ещё троих и за мной. Живо. - Серёг, - Круглов слегка потрепал друга по плечу, - может мы дождёмся остальных. Идти дальше без связи и подкрепления очень опасно. - Петрович! Ты понимаешь что говоришь. Они сейчас вдвоём одни, в лесу! Без еды, оружия! Ты не задумался о том, что они в любой момент могут погибнуть! Пошли давай! Сами разберёмся. - Смотри, на земле следы чьи - то. Скорее всего Гали и Ивана. Пошли, нужно спешить. Кинологи здесь? Отлично! - Фонарь взял? Темнеть скоро начнёт. - В ответ только лёгкий кивок и хруст веток под ногами. Солнце уже начинает прятаться за горизонт. От высоких деревьев на землю падают причудливые тени, а небо густо заволакивает тучами. Тишина, гнетущая, пугающая. Не слышно пения птиц, не слышно монотонного стука дятла. Только ветер, холодный, колючий, безжалостный. Бьёт в лицо, заставляя щуриться. Под сильными порывами холодного воздуха прогибаются могучие деревья, чуть ли не вырываясь из земли. Опавшая, гнилая листва кружит у самой земли. Влажная от недавнего дождя земля, превратилась в кашу из грязи и гнили. А непонятная, странная, густая дымка обволакивает майоров, словно одеяло. Тусклый, рассеянный свет фонаря не помогал ориентироваться в пространстве. Ничего не было видно дальше собственного носа. Только ветер, только кружащие возле земли листья чувствовали себя победителями. Только они знали всё, только они были сегодня властными над всем, что их окружает. - Вот чёрт, - послышалось где - то совсем рядом. - Потом громкий, глухой звук. - Что - то случилось? - Да я споткнулся обо что - то, - ворчал Майский, потирая колено. - Коля, смотри, здесь кровь. Они здесь были! Лора, ко мне, - подозвал Сергей одну из овчарок. - Ищи, хорошая моя, ищи. - Собака сразу взяла след, и помчалась со всех ног по грязной лесной тропинке. Мужчины побежали за псом, уже не обращая внимание на корешки и ветки, больно врезающиеся им в ноги. Вдруг собака резко затормозила возле большого кустарника и стала внимательно смотреть на ОМОНовцев. - Она что - то нашла, пошли, Коль, сейчас или никогда. - почти беззвучно прошептал Майский, и майоры стали тихо, чтобы вдруг никого не испугать, пробираться сквозь глухие заросли. - Ваня, Ивааан, - потрепала Галина парня по плечу, - вставай, слышишь? Чьи - то шаги? Я боюсь случилось самое страшное - ОН был не один. - Галина Николаевна, что делать? - Ещё крепче вцепился юный гений в плечо начальницы. - Теперь нужно быть тише воды, ниже травы. Пошли тихо за мной, только очень тихо. - Ванька легко кивнул и пошёл следом за Галиной. Через несколько минут Галина и Иван были очень далеко от того места. Они не знали куда бегут и зачем, знали только одно - назад возвращаться нельзя, там их ждёт верная смерть.