Фармацевт

- Галина Николаевна, что теперь? Мы совсем сбились с пути. Хотя, мы, в принципе, никуда точно и не шли. Холодно, - Ванька озвучил очевидное. - Да, действительно, становится невыносимо холодно. Нужно срочно искать хоть что - то, где можно будет согреться. Здесь должна быть деревня. Нужно просто ещё немного поискать. - Да сколько уже можно. Мы уже ничего не сделаем. За нами гонится ещё один чокнутый маньяк, мы потерялись в этом чёртовом лесу, скоро совсем сойдём с ума от холода. - У Ивана начиналась настоящая истерика. - Да, Вы правы. Вы во всём этом виноваты! Вы всё это затеяли. Лучше бы Вы послушали тогда Николая Петровича. Мы бы сейчас не доживали последние часы жизни Бог знает где. Да и вообще, почему Вы так уверенны, что это был маньяк. Может быть это были наши! Может быть это была помощь, а мы сбежали. А мы даже не посмотрели опасности в глаза. Всё из - за Вас. - Парень просто сходил с ума, просто переставал что - либо осмысливать и понимать. Были только эмоции, была только истерика. - Полковник, " железная леди ", а сын - маньяк. Хотя я его прекрасно понимаю, не каждый сможет простить такое. Бросить собственного ребёнка в роддоме и просто уйти, просто оставить! Вы не женщина - Вы животное. - Галина молча слушала этот неконтролируемый бред, и пыталась хоть как - то понять, что происходит. В каждом слове Ивана она находила долю правды. Она прекрасно понимала, что сейчас этот набор фраз, вырывающийся из уст программиста, не больше чем белая горячка, не больше чем комок эмоций, но всё - же. Сейчас паника была самым противопоказанным явлением. Сейчас нужно держаться вместе, только доверие и здравый смысл могут хоть как - то помочь им выжить. Быть порознь - значит пойти на верную смерть. Всё это полковник прекрасно осознавала, но как успокоить нервы и эмоции - не знала. - Ванечка, Иван, тише, не надо. Мы все сейчас на нервах. Это просто эмоции. Вань, помнишь что я тебе говорила? Не давай волю эмоциям - они разрушают тебя изнутри, делают слабым и уязвимым. - Галя понемногу подходила к Ивану, сейчас больше похожему на неуравновешенного зверя. Сейчас он смотрел на женщину хищным, полным ненависти и ярости взглядом. Глаза были полны слёз. Он хотел казаться ненавистным и рассвирепевшим, но Галина осознавала, что в таком состоянии он просто обессилен. - Не подходите ко мне, я не хочу Вас видеть, уходите отсюда. Вы не уйдёте - уйду я. - В его словах чувствовалось отчаяние и непонимание. Сердце кричало, а ноги крепко прижались к земле, не осмеливаясь сделать шаг назад. - Вань, успокойся. Ты просто на нервах. Послушай меня. Мы должны держаться вместе. Паника и ненависть - это последнее, что мы можем сейчас сделать. Это будет самой глупой ошибкой сейчас - бросить друг друга. Не давай волю эмоциям. - Галина видела, что парень поддаётся, вслушивается в её слова. Он был изначально не уверен, он был изначально напуган. Сейчас легко поддаётся любым манипуляциям с её стороны. Парень сломался, всё - же Галина сильнее. - Ты меня слышишь, - Галя сильно прижала к себе парня, заключая в своих объятиях. Его сердце бешено билось, а руки тряслись. Ещё никогда ему не было так плохо. - Простите, я не знаю что такое происходит, - пытался выдавить из себя Иван, но говорить было тяжело, так как тело просто отнимало. В этот день было намного холоднее, чем в остальные. Ветер так и норовил сбить с ног. Пытался окончательно проникнуть в заледенелое тело. Ты можешь полностью замерзнуть, ты можешь полностью окоченеть, медленно умирая, но есть душа, но есть надежда, которая никогда не заледенеет, как бы сильно кто - то этого не хотел. Галя смотрела вдаль, пытаясь опять что - то разглядеть в однообразном вертикальном танце лесных лабиринтов. Сейчас всё было опоясано густой шалью тумана, который был самым непоколебимым и спокойным, который величественным и непреклонным. Вдруг Галина резко сорвалась со своего места и понеслась в неизвестном направлении, таща за собой ничего не понимающего Ивана. - Галина Николаевна, что такое. Куда Вы так летите? - пытаясь успокоить дыхание, кряхтел парень, задыхаясь от переутомления. - А в ответ тишина. Только сильная рука полковника сильнее сжимала его запястье. - Чёрт, никого! - разнесся бешеный крик. - Как, как мы могли упустить! Где они сейчас. - Вопросы сыпались один за одним. - Когда же это все прекратится. Алло, да, Валь. ... - Да ничего! Мы опять их потеряли. Неужели у этих вертолётчиков вообще мозгов нету, что они не могут никого найти? ... - АХ ТУМАННОСТЬ, да я им такую туманность покажу, не встанут потом! ... - Что делать, что делать! Вызывай ещё подкрепление. Мы должны их найти. Каждая секунда на счету. - Коль, - Майский потрепал друга по плечу, пытаясь хоть немного привести в чувства, - вставай, пошли, сейчас не время давать волю эмоциям. Помнишь, нам Галя всегда говорила: " Не давайте волю эмоциям, они делают вас уязвимыми ". Они живы, я уверен, теперь только от нас зависит, выживут они или нет. - Да, ты прав. Пошли. Только вот куда. Здесь километры непролазного леса! Туман и сумасшедший ветер! Как мы их найдём! Скажи мне! - кричал Круглов, не замечая ничего вокруг. - Коля! Не кричи! Мы будем искать пока не найдём их живыми или мёртвыми, ты меня слышишь, - Сергей вцепился в ворот куртки майора, неотрывно смотря в глаза. - Они сейчас там также сходят с ума, и я практически уверен, что кто - то уже давно попрощался с рассудком и вот также как ты сейчас психует. Также готов всё бросить и уйти. Только вот идти некуда, только вот им сейчас сложнее. Мы все в одной лодке, мы все на грани. И не дай Бог, кто - то через неё переступит. Это будет крах. Петрович, не делай глупостей. - Серёг, отпусти меня, я в порядке. Идём, нам ещё вон сколько идти. - Круглов развернулся, и слегка отпихнув ГРУшника направился в самую чащу. Теперь они шли не по давно забытой всеми тропинке, а по дебрям, по непролазным дебрям этого странного, наполненного чем - то таинственным, леса. А туман становился гуще, залипая глаза и отбирая кислород. А туман опускался ниже и ниже, целую холодную землю, пропитанную могильным запахом гнили и смерти. Галина неслась по вперёд, не замечая зловещих теней и силуэтов, спустившихся откуда - то сверху и переплетающихся между собой, словно черный стеклянный узор. Она ничего не видела, видела только сквозь туман белое пятно знакомого до боли человека. Голова болела, опять всё горело ледяным пламенем. Опять как сумасшедшая кричит что - то невнятное, таща за собой молодого мальчишку. Острые ветки больно царапают кожу. От грубых царапин ноги наливаются кровью, кажется, что вот - вот разорвётся и лопнет. Вот - вот не выдержит тонкий барьер, держащий и хранящий её опустевшее сознание. А ледяные глаза не смотрят под ноги, где уже всё залито бурой жидкостью. Где уже всё пропитано противным запахом старости и ороговелости. Вот он уже близко, совсем близко - силуэт, такой манящий, такой тёплый. Единственный, кто излучает энергию, к кому хочется прижаться. Но нет, вдруг всё пропадает, и остаётся ненависть, остается обречённость, смешанная с чувством вины. Страшный коктейль судьбы, который она должна выпить до дна. Но всё - равно бежит. Не смотря на ненависть и отчаяние. Ещё миг и такие родные объятия, ещё миг и тёплое дыхание. Слёзы, опять слёзы, но уже руки зарываются в седые волосы. Странно, раньше бы она никогда бы себе такого не позволила, но теперь можно, теперь простила, или нет? Уже не холодно, уже не страшно. Такой родной голос согревает душу, а горячее дыхание оставляет приятные ожоги на шее. Не можешь оторваться, не можешь отпрянуть и посмотреть прямо в глаза. Да ты и не стараешься спешить. Всё закончилось - это главное. На плечи опускается что - то тёплое. Да, это его куртка. Такая тёплая, пахнет его одеколоном. в голове мутнеет, теряешь контроль и опускаешься вниз. Сквозь дымку чувствуешь, как мужские руки подхватывают тебя и куда - то несут. Куда? Не важно. Наконец - то решаешься открыть глаза. Видишь чётко его силуэт. Секунда, две и ты летишь куда - то вниз. Потом боль, страшная, непереносимая боль. Уже не чувствуешь тёплых, мужских рук, опять дико холодно, такой родной запах рассевается, а вскоре исчезает вообще. Начинаешь биться в истерике, заливаясь не прошенными слезами. Просто бьешь кулаками влажную землю, что - то крича в воздух. Как все - же это чёртово снадобье изменило женщину. Из строгого непоколебимого полковника она превратилась в сентиментальную женщину. Оно научило её рыдать как ненормальную, показывать оголённые нервы и эмоции. Хотя, может быть оно не такое уж и плохое? - Галина Николавна, - Тихонов со всей силы стал трясти бьющуюся в конвульсиях начальницу. - Опять? Что, опять? Я больше не могу на это смотреть. - Вань, ты здесь никого не видел? - тяжело дыша спросила Галина. - Нет, вы что, здесь кроме нас никого не было, да и кто здесь может быть? - Вот чёрт, - выругалась женщина, - опять почудилось. Иван, смотри, - Галина указала сквозь густоту деревьев. Ты тоже это видишь или у меня опять глюки? - Нет, Галина Николаевна, это не глюки. Это действительно так. Вставайте, скорее. - Несколько минут, и Галина с Иваном уже были там, куда так долго и упорно шли.