Пока дышу, надеюсь

Марисса что-то говорила, но мне никак не удавалось разобрать её речь, поскольку она горько плакала и судорожно всхлипывала мне в плечо. Я отстранил её от себя, и легонько встряхнул за плечи. — Марисса, успокойся. Объясни разборчиво, что случилось? — перед её носом уже был стакан с водой — это у меня выработанный механизм. Она осушила стакан и, поставив его на стол, хрипло выговорила: — Моего сына похитили. — Так-так… — суетливо обратился я к охране. — Отведите потерпевшую в мой кабинет. Я сейчас подойду. Мариссу увели, а я ненадолго задержался, чтобы соблюсти формальность — отметиться у охраны, как заступивший на смену. — Итак! — воскликнул, едва войдя в кабинет, где Марисса, обнимая себя руками, сидела на стуле и подрагивала, сдерживая истерику. — Марисса, я понимаю твоё состояние, но мне нужно, чтобы ты успокоилась, — сменил я тон с делового на обыденный. — Иначе я не смогу тебе помочь. Она посмотрела на меня молящим взглядом, но затем взяла себя в руки и кивнула. В ответ я сделал то же самое и, обойдя стол, сел в своё кресло. — Итак, значит говоришь, что твоего сына похитили. Для начала мне нужно знать подробности и как он выглядит. Возраст, внешность, особые приметы, если есть. — Ему двенадцать лет, — тут же ответила Марисса. — Чёрные волосы и худощавое телосложение. Хотя, чего это я… — она полезла в сумочку и через несколько секунд протянула мне фотографию. — Вот. Фото было сделано в каком-то парке, на снимке были изображены Марисса и её сын, которого она обнимала за плечи. Невысокий худой, смугловатый и темноволосый мальчишка с очень яркой особой приметой — гетерохромия. У мальчика глаза разного цвета: правый — карий, а левый — серый. — Как его зовут? — Джино, — тихо ответила Марисса, потянувшись трясущейся рукой к графину с водой. Я её опередил. Верным отработанным движением наполнил стакан, не вставая с места. Она слабо, но благодарно улыбнулась и продолжила. — Джино Ривва. Он носит фамилию отца. — А ты… — Разведена уже как четыре года, — подтвердила Андраде мои предположения относительно разных фамилий. — Джино живёт со мной, а бывший муж живёт в Италии. Регулярно перечисляет крупные алименты на ребёнка, хоть я и сама зарабатываю достаточно. Ну и подарки сыну на день рождения и Рождество. Ответственность за Джино — одно из немногих положительных качеств моего бывшего. При упоминании бывшего супруга, Марисса пыталась вести себя спокойно и сдержанно, но от меня не укрылось проскальзывающее в интонации пренебрежение и негатив к отцу своего ребёнка. Хотя бы то, что Марисса так и не назвала его по имени. — Есть какие-нибудь подробности пропажи ребёнка? — спросил я. — Или же он просто вышел погулять и не вернулся? Марисса скрестила руки на груди и задумалась. По её лицу было видно, что это не попытка вспомнить подробности, а внутренний спор с собой. — Можешь говорить мне всё, — добавил я. — Даже ту информацию, которая на первый взгляд может показаться несущественной для дела. За мою многолетнюю практику замечено, что часто именно в таких словах свидетелей, потерпевших и подозреваемых всплывали ценные сведения. — Позавчера мы с Джино поссорились, — призналась Марисса. — Ничего серьёзного, просто переходный возраст, недовольство тем, что нарушаю его личные границы. Он ушёл из дома к своему другу — Уго. Его мама потом позвонила мне и сказала, что Джино хочет переночевать у них. Я согласилась, потому что он не один раз там с ночёвкой оставался. Не из-за наших ссор, а просто ночевал у друга, отпрашивался. Но в этот раз Джино не вернулся. Поначалу я думала, что он всё ещё обижен и тусуется у них, но к вечеру я заволновалась и позвонила матери Уго. Она сказала, что Джино ушёл домой ещё утром, и тогда я поняла, что что-то не так. — А самому Джино ты не звонила? — Звонила и писала, — обречённо вздохнула Марисса. — Но когда мы с ним ссоримся, он игнорирует все звонки и сообщения. — То есть он уже не первый раз сбегает? — Первый. Но Джино ведь не всегда при мне, есть ещё школа. И если мы в ссоре, а он на учёбе, то обратной связи от него не дождёшься. — Понятно, — я откинулся на спинку кресла. — Не мне тебя учить, как воспитывать детей, Марисса, но на мой взгляд ты ведёшь себя легкомысленно. Понятное дело, что в двенадцать лет невозможно постоянно держать ребёнка при себе, но вот так отпускать своего сына одного на столько времени… — Семья Уго живёт с нами в одном доме, — возмущённо оправдалась Марисса. — Мы с Джино на десятом этаже, а они на третьем. — Ясно, — достав из папки листок бумаги, я положил его перед Мариссой и вручил ей ручку. — Пиши заявление. А я пока отдам пару распоряжений.

*****

Собранная мною лично опергруппа выехала по указанному Мариссой адресу. Первым делом, конечно же, стоило наведаться к лучшему другу Джино. Уго, как стало известно, рос в полноценной семье. Его родители — супруги Шандор и Дива Милагрос оказались людьми крайне общительными и приятными. Узнав о пропаже Джино, они искренне переживали, так как по их словам, у Уго из-за социофобии и необщительности больше не было друзей. Супруги рассказали, что Джино покинул их квартиру в десять утра, больше они его не видели. Говорили, что по поведению мальчика не было похоже, что он сильно переживает из-за ссоры или злится на мать. Джино не в первый раз оставался ночевать у друга, и последнее его гостевание ничем от предыдущих не отличалось. Мальчишки беззаботно играли в приставку и настольные игры, а в учебный сезон они также вместе делали домашнее задание. Марисса присутствовала при проведении оперативного мероприятия и, видя её недовольство и возмущение, родители Уго наперебой оправдывались и извинялись за то, что не уследили. Марисса злилась, но судя по её молчанию, понимала, что винить соседей не в чем. Пока я вёл допрос, мои сотрудники проводили обыск квартиры четы Милагрос. В том числе проверяли телефон и компьютер Уго. К сожалению, никаких зацепок. С момента, когда Джино покинул квартиру друга, между ним и Уго даже переписка не велась. — Мне нужна фотография Джино, — обратился я к Мариссе, когда мы вышли из квартиры семьи Милагрос. — Примерно такая, как на паспорт. Расклеим на каждый столб, объявим в розыск. — Хорошо. — Я могу проверить комнату Джино? Вдруг там что-то полезное для следствия. — Да, конечно. Лифт поднял нас на десятый этаж, Марисса открыла ключом дверь и впустила меня внутрь. Обоняние сразу уловило тонкий знакомый аромат парфюма, который, видимо, исходил от одежды на вешалках, и который Марисса, очевидно, не меняет с юных лет. Квартира была трёхкомнатной, просторной. Комната Джино при первом впечатлении была типичной обителью подростка: на стенах плакаты с супергероями, на книжных полках помимо учебников и предписанной школой классической литературы, было несколько томов японской манги. На верхней полке стояла на подставке красивая наградная статуэтка. — Конкурс юных художников? — Да, — в голосе Мариссы парадоксально сочетались гордость за своё чадо и досада. — В семь лет Джино увлёкся рисованием, и мы с мужем отдали его на дополнительные занятия по изобразительному искусству. Но как оказалось в последствии, любовь мальчика к рисованию являлась лишь частью его увлечения комиксами и мультипликацией. Это его мечта — стать художником-сценаристом. Совсем недавно у него добавилось увлечение компьютерными играми. — Нормально для его возраста. Кстати, раз уж зашла речь. Я должен просмотреть его компьютер. Социальные сети и прочее. Марисса без возражений включила ноутбук своего сына. Экран засветился фоновым концепт-артом солдата в фантастической броне. Очевидно, это был один из героев любимой парнем игры, фильма, мультика или комикса. — Он пользуется фэйсбуком, — сразу осведомила Марисса, когда я открыл гугл. Это было правдой. Внизу, справа от ярлыка «пуск» на панели задач отображалась иконка «F». Нажав на неё, мне сразу же открылась страница Джино. — Ух ты, — приятно удивился я. — Был уверен, что взламывать придётся. — У него нет своего пароля, — пояснила Марисса. — Пока он несовершеннолетний, я контролирую все его социальные сети. Собственно, поэтому мы и поругались. — Ребёнку в таком возрасте свойственно хотеть иметь личное пространство. — Я это тоже понимаю, но сейчас столько гадости в интернете, что даже я не могу либеральничать. Изучив страницу Джино, я немного поник. Ничего необычного, за что можно было бы зацепиться, там не имелось. Никаких подозрительных переписок или членства в странных сообществах; из друзей только сверстники и никаких мутных великовозрастных дядек или тётек. Также мальчик был подписан на группы по интересам: вселенная Гарри Поттера; комиксы DC; Наруто; Властелин колец; Подземелья и драконы. Я сфотографировал на телефон все интересующие меня страницы, и записал в блокнот все названия сообществ. — Марисса, у тебя или у твоего мужа есть враги, которые желали бы кому-нибудь из вас зла? — задал я стандартный в таких случаях вопрос. — У меня врагов нет, — уверенно ответила она. — А вот у моего бывшего мужа… Точно не могу сказать. — Тогда о нём подробнее расскажи, кто он, чем занимается? Марисса тяжело вздохнула. — Лиам Ривва — известный в итальянских кругах юрист. Начинал как адвокат, выиграл множество, на первый взгляд, заведомо гиблых проигрышных дел. Но к моменту, когда мы с ним познакомились, он уже владел собственной юридической фирмой. — У такого человека может быть много недоброжелателей, — задумчиво произнёс я. — Но полагаю, если Лиам такой крутой адвокат, то вряд ли он посвящал тебя во все свои дела. — Верно, поэтому если у него и были враги, то я о них знать не могу. — Буду честен, — вздохнул я, разводя руками. — Пока мне нечего сказать. Не сочти за наплевательство и несерьёзность, но я пока не уверен, что твоего сына именно похитили. Возможно, что он в силу своего подросткового бунтарства просто решил потрепать тебе нервы и сейчас где-то гуляет, тянет время до возвращения домой. Но это конечно же не значит, что я не стану его искать. Двенадцатилетнему парню бродить по столице в одиночку не безопасно, даже если он хорошо знает город. И да, компьютер придётся изъять, — закрыв ноутбук, предупредил я. — Отдам экспертам, может, что-то найдут. — Спасибо, Пабло, — выдохнула Марисса. Её голос был полон облегчения и благодарности, хотя я ещё ничего не сделал. — Кто ещё из родных Джино знает о случившемся? Марисса на секунду замешкалась, но неохотно ответила: — Никто, кроме меня. — Они должны знать, — твёрдо сказал я. Она нахмурилась и отвела взгляд к окну. — Все, включая твоего мужа, — был строгим и назидательным мой тон. Марисса вперила в меня тяжёлый взгляд, но сдалась и согласилась. — Мы возвращаемся в участок. Свою визитку я тебе дал. Если вспомнишь что-то важное, то позвонишь. В какой-то момент мы встретились взглядами, а потом я развернулся и вышел из квартиры. Курить хотелось. Ирония. Не виделись пятнадцать лет, а при встрече даже не перекинулись парой дежурных фраз в духе «как у тебя дела?» или «ты в порядке?». Вернувшись в участок, я пообедал и вернулся к исполнению своих должностных обязанностей, а между этим занимался разработкой поисковых мероприятий и обращением через письма и звонки к волонтёрским организациям. Мальчишку надо объявлять в розыск как можно быстрее. Конечно глупо надеяться, что он найдётся сразу, но чем раньше, тем лучше. После смены я отправился домой с великим желанием отдохнуть и поспать. Вот только стоило мне подойти к дому, как я увидел Мариссу. Она сидела на скамейке у подъезда, обняв себя за плечи. — Пабло! — воскликнула она, завидев меня. — Я оповестила всех, что Джино пропал. — Молодец, — пребывал я в лёгкой растерянности. — А чего в такое время здесь делаешь, что-то важное вспомнила? — Нет. — Марисса мялась, ей было заметно неловко. — Это может звучать странно, но… — Ты не можешь находиться одна в квартире, которая напоминает тебе о ребёнке? — догадался я. — Я знаком с такой реакцией, не могу за это осуждать. — Мы можем поговорить? — спросила она. — О чём? — О чём угодно. Мне просто нужно успокоиться и с кем-нибудь поговорить. — Я вообще-то выспаться хотел, — тяжко вздохнул я. — Но мне всё равно нужно поесть, тут рядом забегаловка, где я частенько ужинаю. Можем там поговорить. Марисса кивнула, не решаясь поднять на меня взгляд.