Принцесса

      В гостиной ожидаемо были слышны голоса, звуки шуточной борьбы и саундтрек из Теккена. Хёнджин глубоко вздохнул, он и сам не понимал почему так сильно придавал значения этой ситуации. Это было настолько в духе Stray Kids, что стей смеялись бы до слёз и в очередной раз дразнили в фаншипе лидером паборачи. В конце концов, Чанбин постоянно таскал Сынмина и Чонина на себе, даже когда те активно брыкались и пытались уронить его на пол. Все лишь по-доброму смеялись, а Бан Чан с тёплой улыбкой снимал на телефон. Для семейных хроник, так сказать.       Хёнджин достал телефон и пролистал весь общий чат, у него было в запасе пара минут, прежде чем кто-либо заметит его присутствие. Фоток было много. Видимо каждый из участников посчитал своим долгом запечатлеть этот момент. Хёнджин невольно захихикал над фотками Сынмина, тот снимал на ширик и фотки получились действительно смешными, с огромными головами и маленькими ножками. Хёнджин мысленно пометил себе посмотреть внимательнее и может быть даже сохранить парочку. Были так же пара видео от Бан Чана и далее куча эдитов от Джисона и Сынмина, но Хёнджин отложил их просмотр на потом. Вся ситуация больше не казалась мировой катастрофой и Хёнджин со спокойным сердцем отложил этот эпизод в памяти, как очередную нелепую ситуацию с его участием. Оставалось только перетерпеть весь поток шуток от Джисона и окончательно отпустить этот момент.       Хёнджин поправил сумку на плече и героически зашёл в гостиную. Как он и предполагал, там перед телевизором, на котором застыли персонажи Теккена, разгоралась битва. Видимо Джисон сегодня перевыполнил план своих проигрышей в игре и теперь отыгрывался в живую на Чанбине. Последний хохотал и с лёгкостью удерживал Джисона за руки, пока тот пытался добраться до рёбер хёна, в попытках мстительно защекотать до полуобморочного состояния.       — Веселитесь? — Джисон с Чанбином синхронно подпрыгнули и испуганно уставились на Хёнджина, прекратив свою возню. Что ж, это было определённо 1:0 в пользу Хёнджина, заставшего их врасплох.       — Чёрт возьми, Хёнджин! Ты чуть не оставил меня заикой. — Чанбин оттолкнул от себя Джисона и встал с дивана, направляясь к Хёнджину, явно намереваясь устроить ему дружескую головомойку за испуг. Хёнджин сразу же просёк его желание и резво отпрыгнул за диван, выставляя руки перед собой, за годы жизни вместе, он знал реакцию на каждое действие и его тело периодически действовало само по себе, ещё до того, как мозг обработает ситуацию.       — Прости-прости, хён! Я не специально. — Чанбин хмыкнул и схватил Хёнджина за руку, притягивая к себе, не смотря на всё сопротивление и потрепал по волосам. Джисон всё это время осоловело моргал глазами, отходя от первоначального испуга, но по мере осознания ситуации, в его глазах начинали свой безумный танец все черти ада, а на губах расплывалась ехидная улыбка. Чанбин наконец отпустил брыкающегося Хёнджина и абсолютно невинным тоном поинтересовался:       — Как чувствует себя наша принцесса? Джисон хрюкнул от смеха, а Хёнджин демонстративно закатил глаза. Что-то такое он и ожидал и звание принцессы очевидно было самым безобидным, что он мог услышать от одногруппников. Решив действовать по принципу, не можешь победить — возглавь, Хёнджин улыбнулся и ответил:       — Устал, хочу есть и спать. Джисон завозился на диване и наконец подал голос:       — Нужен будет принц, чтобы он тебя разбудил?       — Предлагаешь себя в роли кандидата, мистер Дисней? — Хёнджин вопросительно выгнул бровь и повернулся к Джисону, тот не скрывая наслаждался ситуацией и явно был готов к новому раунду стендапа, уже не в личке с Минхо.       «Фу, нет» от Джисона и «Я готов быть добровольцем» от Чанбина прозвучало одновременно и те расхохотались, а Хёнджин переводил деланно недовольный взгляд с одного на другого.       — Боюсь, ты не подходишь, Чанбин, принцессе нужен тот, кто сможет таскать его уставшего до комнаты.       — Попрошу, я мог бы донести каждого до их комнаты одновременно. — Чанбин задрал рукав майки и продемонстрировал свой бицепс. Джисон снова захихикал и потрогал того за руку.       — Он должен быть для тебя единственным, ты всё равно не подходишь, две маленькие прилипалы не отпустят тебя, кроме того у тебя должны быть ангельская внешность, ангельский характер, маленькие ручки и глубокий низкий голос. — загибал пальцы Джисон. — У нашей принцессы, знаешь ли, завышенные стандарты!       Хёнджин едва заметно покраснел мочками ушей, он понимал, что Джисон описывал Феликса лишь в качестве шутки из-за сложившейся ситуации, но где-то глубоко в душе, Хёнджин знал, что симпатизирует Феликсу чуть больше остальных и, если бы его в комнату отнёс Чанбин, это не скручивало бы всё внутри него в комок из нежности и смущения, а воспринималось, как акт заботы со стороны старшего. Хёнджин закрыл лицо руками, очень хотелось сбежать в свою комнату и оставаться там до конца своих день. Все эти намёки на Феликса почему-то смущали больше, чем шутки про принцессу.       — Боже мой, вы можете перестать говорить так, словно меня тут нет? — не выдержал Хёнджин, его голос звучал приглушённо из-за того, что его лицо было закрыто руками.       — Наша принцесса смущается? А вчера ты без зазрения совести дрых на Феликсе, пускал на него слюни и активно цеплялся за него, когда тебя пытались перенести на диван.       Хёнджин вымученно простонал и сел на корточки около дивана. Что ж, эти подробности он точно знать не хотел, к смущению прибавился и стыд. Чанбин снова потрепал его по голове.       — Да ладно, это было мило, тем более тебе ли не знать, как часто пускает слюни Джисон, когда дрыхнет на ком-то из нас?       Хёнджин поднял голову и посмотрел на Чанбина сквозь пальцы.       — Ты мой самый любимый участник группы, после Бан Чана, ты знаешь?       Чанбин расплылся в довольной улыбке, а Джисон задохнулся от возмущения.       — Эй, а как же я? Я думал у нас с тобой любовь навек, союз заключённый на небесах, родственные души, ты репуешь лучше, а я танцую.       — Поговорим, когда ты прекратишь воровать мои вещи и пускать на меня свои слюни, каждый раз, когда мы едем в одной машине или летим рядом в самолёте. — Хёнджин поднялся на ноги и отправился по направлению своей комнаты, ему нужен был отдых и возможно очень долгая и очень горячая ванна.       — Смирись, Джисон-и, все в этой группе любят Чанбина. — услышал Хёнджин, уже выходя из гостиной.

***

      Горячая ванна определённо сделала своё дело, теперь Хёнджин лежал расслабленный в своей кровати и лениво просматривал видео и фотографии в общем чате. Выглядело забавно, некоторые даже Хёнджин сохранил и закинул в запароленную папку, за эти 5 лет там собралось уйма компромата, в особо грустные и отчаянные дни, Хёнджин просматривал фото и видео, вспоминая все нелепые и смешные моменты с участниками, это неизменно согревало его сердце. В одном из скинутых видео играл марш Мендельсона, Хёнджин фыркнул, шутка банальнее не придумаешь, фанаты их с Феликсом уже давно поженили, благодаря кольцам. Хёнджин пролистал до конца и отложил телефон, ему стоило бы чем-нибудь заняться, порисовать или поболтать со стей в бабле и фаншипе, в их загруженном графике, пара свободных дней ощущалась, как подарок и не хотелось тратить его на бесцельное блуждание по соц.сетям. Когда Хёнджин уже собрался встать за скетчбуком и карандашами, телефон моргнул уведомлением в какао.

Ёнбок-а

[вложение 19 фото]

Хёнджин ??? Ты перепутал меня с баблом?

Ёнбок-а

Нет???

Хочу выложить что-нибудь в инсту

Помоги выбрать

      Хёнджин хмыкнул и полистал присланные фотографии. Феликс на всех был очаровательно красивый, со своими веснушками и мягкой улыбкой, он всегда прекрасно получался на фотографиях, хотя периодически и жаловался, что ему приходится тратить кучу времени на одно какое-нибудь селфи. Хёнджин Все красивые Не могу выбрать

Ёнбок-а

Ты не помогаешь

Ты в курсе?

      Хёнджин рассмеялся, выбрал парочку фото и отправил их обратно Феликсу. В ответ ему прилетело куча благодарностей и эмоджи и даже милый стикер с цыплёнком. Что ж, по крайней мере кто-то из них занят полезным делом для группы делом.

***

      Рисование как-то не шло, Хёнджин бездумно выводил завитки на странице скетчбука и никак не мог придумать, что ему нарисовать. Он уже давно не боялся чистого листа, но бывали неудачные дни. Хёнджин полез в свою галерею, в надежде наткнуться на что-нибудь, что послужило бы ему вдохновением. В глаза снова бросились фото, которые прислал ему Феликс и Хёнджин подумал, а почему бы и нет. Многие листы в его скетчбуках были заполнены портретами или зарисовками участников. Ему нравилось их рисовать, они все были такими живыми, красивыми и фактурными. Художник в Хёнджине каждый раз ликовал, когда он рассматривал лица всех участников, замечая характерные черты, присущие только им. И возможно, только возможно, Хёнджин никогда не считал, но портретов Феликса в его скетчбуках было гораздо больше, чем остальных. Хёнджин выбрал одно фото и принялся за дело.       Он уже практически заканчивал набросок портрета, особое внимание уделяя веснушкам на щеках Феликса, когда практически возле его уха раздался низкий голос.       — Очень красиво, удивительно то, каким ты меня видишь.       Хёнджин от неожиданности взвизгнул, захлопнул скетчбук и чуть кубарем не скатился с кровати, но вовремя среагировавший Феликс, схватил его за руку и потянул к себе.       — Блядский Боже, Феликс! Какого чёрта ты тут делаешь? — Хёнджин глубоко задышал, пытаясь успокоить бешено застучавшее сердце. — Почему не постучал?       Хёнджин никогда ревностно не оберегал свою комнату от чужого вторжения, в отличие от Чонина, который превращался в невыносимую фурию, стоило кому-то без предупреждения зайти к нему. Но никто из одногруппников никогда и не заходил в чужие комнаты без особой на то надобности, предварительно хотя бы не постучавшись. Спасибо, им хватило их общего общежития, слишком маленького для восьми молодых парней в самом расцвете пубертатного периода. И сейчас, обнаружив Феликса в своей комнате, Хёнджин очень удивился. Их Ёнбок-а был самым тактичным и уважительным, из группы, к личному пространству других. Тем более, когда они переписывались, Феликс ни словом не обмолвился, что зайдёт к ним в общежитие. Хёнджин всегда был рад компании Феликса, но всё равно это было неожиданно.       — Я стучал, и даже писал. — Феликс надулся. — Но ты не отвечал, а парни сказали, что ты весь день не выходил из комнаты. Хёнджин нашарил рукой телефон на кровати и посмотрел на уведомления. Что ж, Феликс ему действительно писал, как и Бан Чан, осторожно интересовавшийся всё ли в порядке. Быстро отбив ему, что всё хорошо, Хёнджин посмотрел на Феликса.       — Я рисовал и немного отключился от реальности. Феликс хмыкнул.       — Теперь я понял, но все думают, что ты обиделся и прячешься от них под одеялом.       — И ты вызвался добровольцем это проверить?       — Джисон сказал, что я и Бан Чан единственные, в кого ты не запустишь подушкой в случае чего, а ещё я всегда смогу вынести тебя на руках. — подмигнул Феликс. Хёнджин обиженно посмотрел на Феликса. Ему хотелось возразить, что ни в кого кроме Джисона он не запустил бы подушкой, а уж в случае с, допустим, Минхо это было опасно, как минимум для его психологического здоровья, как максимум для здоровья физического.       — И ты туда же? Я думал мы друзья, а ты променял меня на шутки от Джисона. Феликс засмеялся и утянул Хёнджина в свои крепкие объятия, чтобы тот не куксился и ткнул пальцем в кольца на руке Хёнджина.       — Не-а, мы парочка, помнишь? Парные колечки и всё такое, я не могу променять тебя на Джисона, он не дарит мне таких замечательных подарков.       — Ты! — Хёнджин вывернул руку и возмущённо ударил Феликса по бедру. После того злополучного интервью, Хёнджину было страшно заходить в интернет. Угораздило же Феликса ляпнуть именно это — Никакого уважения к хёну!       — Хёну? Хёнджин, мы одного года рождения, в Австралии это называется одногодками.       — Маленький оззи-бой, мы в Корее, если ты не забыл.       — Даже Джисон не называет тебя тебя хёном.       — У Джисона в принципе отсутствует понятие субординации и уважения!       Феликс засмеялся и протянул руки, пощекотав его по рёбрам.       — Хочешь, чтобы я называл тебя Хёнджин-хён? Стей сойдут с ума, если услышат это. А менеджера-хёна настигнет очередной приступ.       Хёнджин почувствовал, как от этого обращения, его щёки невероятно быстро начали окрашиваться румянцем, а по груди поползли некрасивые красные пятна, он уткнулся носом в грудь Феликса и пробормотал. Феликс никогда не называл его хёном, даже в шутку, их отношения с самого начала были на равных. Иногда Хёнджину очень хотелось слышать это «хён», от кого-то кроме Чонина и саркастично-вежливого Сынмина, но от Феликса это звучало непривычно и по какой-то причине крайне смущало.       — Ладно, ты прав, но это только ради психического здоровья стей и чтобы не слушать причитания менеджера, когда твой треклятый тикток снова взорвётся от обычного вежливого обращения к старшему.       Феликс рассмеялся и погладил его по волосам.       — Боюсь с нашей неуёмной энергией и хаосом, им не светит стабильности, а менеджеру тёмных волос до старости.       Хёнджин тихо угукнул и немного повозился в объятиях Феликса, устраиваясь поудобнее. День был горазд на впечатления, да и ранний подъём никогда не способствовал его активности к вечеру. Хёнджин полностью расслабился в руках Феликса, его, как и вчера абсолютно разморило и окутало в уютный и тёплый кокон, внутренние часы замерли и поток времени ощущался тягуче, как расплавленная карамель. До него доносились какие-то звуки и тихий смех, видимо Феликс решил посмотреть тикток, пока Хёнджин без зазрения совести проваливался в сон. Его голова удобно лежала на Феликсе, а рука последнего аккуратно перебирала длинные пряди Хёнджина. Мир сузился до крохотной комнаты Хёнджина, а в груди снова зашевелился комок из спутанных чувств.       И в этот момент, Хёнджин чувствовал себя, как никогда счастливым.