Улыбка сквозь слёзы

Она? Слишком правильная, слишком верная собственным моральным устоям, постоянно следующая установленным стереотипам, немного застенчивая. Любит своих друзей и опечаленно вздыхает, смотря на то, как они строят свои отношения, объединяясь в любящие пары. Она непременно порадуется за них… но с трепетом почувствует, что медленно теряет свой авторитет. С каждым мгновением дружба иссякает, а ранее близкие люди отдаляются. Она постепенно становится одинокой. Чужой среди своих. Он? Угрюм, самоуверен, полон ненависти и какой-то странной обреченности в налитых презрением глазах. Ненавидит слабость и презирает таких, как она... Постоянно подначивает ее, желая видеть, как такие будут падать к нему в ноги, моля о пощаде. Слабые должны умирать. Вместе? Нет, невозможно. Подобие апокалипсиса, системный коллапс, ошибка. Несовместимые. Слишком разные. Да и вообще – глупо смотрятся рядом, неправильно… хотя от этого не менее красиво. Словно черное и белое, соединившееся в ритме вальса, переступившее пресловутые стандарты. Такие своеобразные, противоположные личности. Невыносимый контраст. Глыба льда и жаркое пламя. Разрушающие? Объединяющиеся лишь на мгновение. Что могло соединить их? Каприз Судьбы. Сейчас об этом узнают все. Сейчас все увидят, как соединились несовместимые стихии, нарушая любые законы физики и общества. Его холодный уставший голос, произнесший «потанцуем?», и ее удивленный взгляд, сопровождаемый нерешительным кивком. Она даже не думала, что он уже всё решил. Один-единственный танец. Гамма эмоций, разделенная на двоих. Вальс… Красивое атласное платье, поражающие своим великолепием и роскошью, делающее Вику еще более хрупкой и невесомой. Строгий костюм, подчеркивающий мужественность своего эгоистичного владельца. Тихая музыка, пробирающая до дрожи, запускающая по телу миллиарды мурашек и заставляющая опускать очи в пол, ощущая странную сухость во рту. Все смотрят на них. Кто-то с недоумением, кто-то с презрением. Как люди поняли их тягу друг к другу – неизвестно. Может, это все его холодные руки, скользящие по талии? Быть может, дело в его улыбке, в которой теперь лучится не презрение и самоуверенность, а что-то другое… более интимное? Или все дело в тех вечно жаждущих слабости окружающих глазах? Да какая разница из-за чего все это? Не столь важно. Главное, что им наплевать на эти взгляды и перешёптывания, скрытые в звучании музыки. Факт в том, что ни один из них не хочет прерывать этот танец, хотя оба безуспешно скрывают это. Такая кратковременная, но огромная радость, наполнявшая нутро приятной невесомостью, словно при полете. Нет, это даже лучше полета. Необъяснимо для обоих. Скрыто для всех. Порыв чувств, заставляющий его руки блуждать по ее спине, вызывая табун животных эмоций и желаний, неподвластных здравому мышлению. Это не было продуманно. Они просто не могу дотянуть до финала, они уже раскрыты. А звуки музыки стихают, заставляя Уварова нервно вздрогнуть, а Вику испустить раздосадованный вздох. Последнее движение, последняя нота, и подаренное тепло иссякло подобно тлеющему огоньку. — Спасибо за танец, Виктория, — его голос тихий. — И тебе, Вадим, спасибо, — она дрожит, как осиновый лист. Зачем сейчас формальности, когда все знают? Он поклонится, позже посмотрев в ее глаза, и прочитав в них частичку собственных мыслей. Все в этом зале поймут: их отношения переступили грань. Он не сможет ее презирать, надевая маску эгоиста, а она больше не сможет его ненавидеть. А они ясно поняли: продолжение следует. Нет, их мир не станет прежним. За танцем последовал крах тех тщательно построенных стереотипов.